Вертикальный галоклин

Свои выходные я провел за тетрадями, лекциями, конспектами и всем, что касалось моей запущенной учебы. Получалось у меня не очень хорошо, потому что мысли о Блэке и о нашей вылазке не давали мне покоя. Я где-то услышал, что перерывы в обучении очень важны, поэтому я часто прерывался – включил стиральную машинку, которая благодарно щелкнула в ответ за то, что она наконец-то чем-то занята, помыл пару тарелок из десяти грязных. (И зачем мне вообще столько посуды. Или Мариванне. И она и я жили тут одни. Если бы у меня была одна тарелка, была бы мотивация ее вымыть). Я прошелся серой тряпкой, некогда бывшей моей любимой футболкой, по пыльным полам, решил, что давно не занимался отжиманиями, посмотрел в окно, проверил время на телефоне – 16:54, снова посмотрел в окно – там ребятишки что-то ковыряли палкой в твердой холодной земле – вернулся к своим записям, повторяя бессмысленную незапоминающуюся информацию снова и снова, опять перерыв - вымыл зеркало в ванной. К концу дня я остался без сил. Сходив до ближайшего магазина, я вернулся с бутылкой коньяка, с которой провел остаток вечера. Я вытащил сигарету и зажигалку из пачки и, не вставая с кухонной табуретки, затянулся едким дымом. Красный уголек, освещенный желтым приглушенным светом, тлел у меня в руках. Дым обжигал горло, прерывал дыхание, затмевал разум. Запах табака расползался по моим рукам, оседал на занавесках и моей одежде. Я подумал, что нужно бы бросить курить. Тишина, давно ставшая моей соседкой, жила в этой маленькой квартире и потихоньку съедала меня изнутри. Я докурил, вымыл руки с мылом, стараясь стереть запах, который стал уже частью меня, и упал на жесткий матрас, уже ничего не чувствуя.

***

Будильник разбудил меня в ровно назначенное время. Я вскочил, все еще пребывая в полузабытых воспоминаниях о прошедшем сне – что-то о темноте, длинных коридорах, многоэтажных безлюдных домах и попытке бежать, когда это невозможно. Пройдя через типичную утреннюю процедуру с закрытыми глазами – душ, кофе, одежда, рюкзак – я помчался в университет. Я никогда не мог выйти из дома вовремя, хотя лишняя минута могла изменить все. Одна минута, а она переворачивает жизни, меняет, закручивает тебя в водоворот нескончаемых событий, влекущих за собой разрушение или зарождение чего-то нового. Так произошло и со мной. Я стоял в коридоре своей квартиры, переминаясь с ноги на ногу в ожидании неровного числа на своем телефоне. Зачем? Я без понятия. Просто вбил себе в голову, что день пройдет хорошо, если начать его с острой цифры. Восемь ноль-ноль. Ну, давай же. До университета довольно близко, я часто ходил пешком, но сегодня мне нужно было к первой паре, а это означало, что великие пробки, состоящие из одних остолопов и чайников за рулем, не дадут никому добраться вовремя. Не то, чтобы я очень боялся опоздать, но обращенные ко мне осуждающие взгляды в тесной тихой аудитории я просто не выносил. Восемь ноль-одна. Наконец-то. Как же долго тянется время, когда ты ждешь неровного числа, отображающегося на своих часах. С остановки я шел быстрым шагом. Ноги в ботинках горели, колени, которым давно уже было больше, чем шестнадцать лет, твердили, что можно сбавить темп. Неприятный влажный воздух оставлял свой след на моих острых щеках. У входа стоял Марк, докуривая сигарету почти до фильтра. Он коротко кивнул мне, бросил сигарету в урну и присоединился ко мне. Марк не боялся опаздывать. Он вообще ничего не боялся. Мы взбежали по ступенькам к главному входу. Пара началась семь минут назад. Еще оставалась маленькая вероятность того, что преподаватель задерживался на кафедре или стоял в той же проклятой веренице машин, тянувшейся через половину города. Сунув руку в карман куртки, я вытащил студенческий билет и показал его худощавой маленькой женщине с короткой стрижкой, словно я пробирался на охраняемый объект, а она смогла бы меня остановить в случае моего проникновения. Время шло. У меня развязался шнурок. Чертовы кроссовки, как всегда не вовремя. Раздумывая, остановиться и завязать или добежать до аудитории и там разобраться с проблемой, я почувствовал глухой удар в плечо, который развернул меня на сто восемьдесят градусов. - Черт, - выругался грубый голос. Я среагировал моментально – схватил парня за плечо и крепко зажал в руках колючую ткань черного пальто. - Смотри, куда прешь, - пригрозил я. - Пусти, - сухо ответил парень. Где-то я его уже точно видел, но никогда не пересекался на достаточно близком расстоянии. Скорее всего, мы виделись в институте. Может, один из приспешников Блэка? Вряд ли. Слишком гладкая кожа без рубцов и шрамов. Он был ненамного выше меня. Густые черные волосы лохматились маленькими завитками, спадая на лоб. На нем была светло-голубая рубашка с черным галстуком, виднеющимся из-под темно-синего свитера. Темное пальто в цвет волос доходило до колен. Аккуратно отглаженные брюки и отполированные ботинки выглядели очень дорого. Многослойность одежды не давала понять его телосложение, но точно немногим больше меня. Он протер глаза рукой и уставился в пол, пытаясь что-то разглядеть. - Боишься за вещички, зубрила? – спросил я, притянув его за рукав пальто, которое я так и не выпустил из рук. Марк стоял рядом со мной, засунув руки в карманы и хмурился, рассматривая нашего нового знакомого. Я знал, что он анализирует его. Темноволосый кудрявый парень поднял на меня взгляд. Марк тут же вышел чуть вперед, одним плечом закрывая меня. Я взглянул на парня и понял, что я никогда не видел глаз такого яркого лазурного оттенка. Они сильно контрастировали с цветом его волос и выделялись на бледной молочного цвета коже. Голубые глаза обратились к Марку, затем снова уставились на меня. - Твой личный сторожевой пес? – также сухо и безэмоционально поинтересовался парень. Меня бесило его спокойствие. Я сжал ткань пальто еще сильнее, готовый нанести удар, чтобы он знал, что ходить по университетским коридорам нужно осторожнее, мало ли что может случиться. - От-ва-ли, - по слогам сказали голубые глаза. Марк напрягся. Я занес руку, уже чувствуя острую теплую скулу, отпечатывающуюся на моем кулаке. - А ну разошлись! – услышал я женский возглас. К нам приближалась женщина в форме. Мне не нужны были проблемы в университете, поэтому, как бы мне не хотелось, я оттолкнул зубрилу от себя. - Все в порядке, я просто спросил как дела, - я поднял руки вверх, показывая, что безоружен и больше не собираюсь ничего делать. - Ишь устроили тут посреди дня разборки. Коридоры что ли узкие? – охранница продолжала нас отчитывать. – Разошлись по разным углам и идите своей дорогой. Не хватало мне тут драк еще. Взрослые люди! А ведут себя как детсадовцы какие-то. Бровь у меня дернулась, когда я услышал, что нас назвали малолетними, но со старой женщиной разбираться я был не готов. Жизнь ее и так потрепала, поэтому она имела полное право назвать нас так, как ей заблагорассудится. Сквозь нотации я продолжал следить за парнем. Он подобрал свою сумку, похожую на плоский маленький чемоданчик на короткой ручке, которую, видимо, выпустил из рук при столкновении. Отряхнув рукав пальто, он снова уставился в пол, пытаясь что-то увидеть, и никуда не уходил. Марк, стоявший рядом со мной, не вынимая рук из карманов, пнул что-то блестящее в сторону парня. Я увидел, что это были очки. Зубрила подобрал тонкую оправу с грязного холодного пола, брезгливо вытер о синий свитер и надел на себя. Голубые глаза скрылись за бликами толстых стекол. - Ходи осторожнее, водолаз, - хмыкнул я. - А ну идите отсюда, у вас занятия, молодой человек. Я напишу на вас заявление! – женщина в форме начала подходить ко мне. Я посторонился, не отводя взгляда от черного пальто. Парень снова взглянул на меня, нахмурив густые темные брови, развернулся и пошел в сторону выхода. Я тоже отвернулся и направился к лестнице. Марк не отставал от меня. - Я вас запомнила! – услышал я прощальный крик женского голоса и скрылся в лестничном проеме. Марк поднялся до второго этажа и молча скрылся в темном коридоре многочисленных аудиторий. Я остановился на пятом этаже, раздумывая, стоит ли идти на занятия. Я был слишком раздражен, чтобы внятно думать. Решив, что прогулов достаточно, я все-таки пошел на скучную пару, на которой, скорее всего, я все равно не узнаю ничего нового, беспокойно стуча ручкой о покрытую в несколько слоев пыльно-зеленой краской парту. Я видел перед собой голубые глаза, которые, казалось, видят меня насквозь.