Вертикальный галоклин

Я начал замечать его везде - вот он мелькнул среди толпящихся первокурсников, которые спустя три месяца учебы так и не запомнили, где находятся кабинеты, вот его спина, сидящая впереди через пять рядов и двенадцать затылков от меня - внимательно слушающая, записывающая каждый вдох преподавателя, вот он в своих чистых ботинках проскочил мимо меня на улице, прячась под прозрачным зонтом от холодного дождя, вот он обогнал меня на выходе из университета, кутаясь в поднятый ворот черного пальто и держа в руке толстую папку с листами, вот его длинные, красные от мороза пальцы поправляют спутанные из-за ветра волосы между пятым и шестым этажом, пока он спускается передо мной по лестнице, спеша перейти в другую аудиторию. Он всегда смотрел в другую сторону - на часы на его левом запястье, под ноги, оставляя узорчатые следы на свежем выпавшем снегу, в записную книжку, пестрящую разноцветными стикерами, на проезжающие машины, нехотя уступающие дорогу на пешеходном переходе. Я не хотел его замечать, но всегда поднимал голову в тот момент, когда мы с ним пересекались. Я так и не поблагодарил его за помощь и не спросил, почему он решил поступить именно так - отдать совершенно незнакомому человеку задание, на которое ушло немало сил и времени, когда его волосы цвета слишком крепкого кофе оказались рядом с моим лицом. Он подошел со спины и перегнулся между моим плечом и плечом моего одногруппника, пока мы сидели на перерыве между парами, заняв свободные места на последнем ряду поближе к выходу. "Слишком близко", - первая мысль, мелькнувшая у меня в голове. Слишком. У меня перехватило дыхание и я замер, глядя прямо перед собой. Конечно, от того, как неожиданно он оказался рядом со мной. У любого бы случился приступ. Он вообще не должен был тут появляться, мы могли пересечься только на совместных парах. - Ага, понял, я тебя наберу, - разговор, продолжавшийся несколько секунд, завершился, и пространство резко увеличилось в размерах, когда черная макушка исчезла из моего поля зрения. Я наконец-то повернул голову в его сторону и откинулся на стуле, держа баланс на двух ножках. - Женя! Боже, я дернулся и стул резко принял свое изначальное положение, встав на все четыре ножки. "Жень, ты только звук включи на телефоне" - донеслись до меня слова моего одногруппника и теперь не безымянный парень скрылся за дверью. Я не хотел искать Женю в коридорах, вглядываясь в лица, не хотел поджидать его у входа в университет, поджигая уже не первую сигарету, чтобы потянуть время, не хотел ждать совместных пар, чтобы снова смотреть, как он склоняет голову вправо, слушая преподавателя, а после задает ему дополнительные вопросы, когда все уже покинули аудиторию. Я не хотел и в тот день задерживаться, моей целью было прийти домой и выспаться, но я замешкался и перед уходом заглянул в буфет, чтобы купить булочку, с которой планировал разделаться в автобусе. Это обманный маневр для организма - отвлечь его едой, чтобы снова не проснуться на конечной остановке от уставшего голоса кондуктора. Я переходил дорогу, когда заметил его вдалеке. Сам не знаю почему, но, покрепче схватив лямку рюкзака, я рванул в его сторону. Не рассчитав силы, я чуть не упал, проскользив рядом с Женей в попытке остановиться и пойти с ним вровень. Шел он достаточно быстро. - Эй, - я помахал ему рукой и пошел с ним рядом. - Эй? - он не снизил скорость и даже не попытался что-то предпринять, чтобы помочь мне не упасть. Только задержал на мне взгляд, всего на секунду, но точно узнал. - Торопишься? - поинтересовался я. - Немного, - ответил Женя. Снег хрустел под ногами. Его руки в рукавицах придерживали портфель, с которым он никогда не расставался. Рукавицы, боже. Я закатил глаза. Что я вообще тут делаю? Нужно было продолжить разговор. Что бы сделал Малой на моем месте? Нет. Я покачал головой. Малой тут точно не в тему, от него даже я был готов на стенку лезть. Марк? Тоже нет. Он бы молчал всю дорогу, а ты потом догадывайся, он с тобой хорошо проводит время или вынашивает план, как поскорее избавиться от тебя. Или твоего тела. Для начала стоило бы представиться. Я кивнул сам себе. - Я, кстати, Ян, - ненавидел свое имя, потому что приходилось делать упор на букву "н", чтобы не получилось очередное "я". - Женя, - представился парень. - Я знаю, - на автомате вырвалось у меня. - В смысле? - переспросил он, сворачивая во дворы, чтобы сократить дорогу. Боже, вот я дурак. - Тебе не холодно? - он снова взглянул на меня, обратив внимание на то, что я был довольно легко одет. Морозный воздух касался кожи, пробираясь под мою висящую, словно на скелете, одежду. На самом деле, я давно замерз. У меня была единственная куртка, спасавшая меня с приходом холодов, но ее я никогда не застегивал. Мне не нравилось то, как выглядит застегнутая верхняя одежда, хотя давно нужно было повзрослеть и принять этот факт. Я прятал руки в карманах и поднимал плечи, прикрываясь от жгучего ветра. - Нет. Слушай, я давно спросить хотел, - ветер подул сбоку и нам пришлось замедлить шаг. - Зачем ты мне тогда помог на истории? - Я тебе помогал? - Да. Ты отдал свой доклад для допуска к экзамену. Он не помнит или притворяется? - А-а, я понял. Петелин - жесткий преподаватель. Просто хотелось сделать хорошее дело, - Женя пожал плечами. - У тебя был такой потерянный вид. - Только не говори, что тебе стало меня жалко, - я даже подпрыгнул с ноги на ногу, чтобы не отстать от спешащего парня и дать ему понять, что я возмущен. - Не надейся. Мы вышли из дворов. На улице потихоньку темнело. На витринах зажглись огни и переливались разными цветами. Мы прошли несколько продуктовых магазинов, перешли дорогу и снова нырнули в узкий дворик пятиэтажного дома. Резко стало тихо. Справа тянулся ряд подъездов с бордовыми, местами облупившимися из-за дешевой краски, дверьми. Слева уходила дорожка к виднеющейся вдалеке огороженной забором школе, стоял желтого цвета одноэтажный дом, гаражи и бетонная стена высотой два метра с колючей проволокой, ограждающей какое-то важное здание. - А ты на кого учишься? - спросил я, хотя знал, что от этой информации мне самому будет хуже. - Лингвистика, - ну вот, и зачем мне эта информация. - М-м, а что это? - спросил я. - Иностранные языки, - Женя косо посмотрел на меня, видимо, оценивая, насколько мои знания поверхностны. Ну а чего я хотел. - Учителя, переводчики - это все про лингвистов. Профессия школьного учителя или университетского профессора ему явно подошла бы. - Ты что и английский знаешь? - мы подошли к последнему подъезду в самом конце дома. Тусклая лампочка освещала доску с оборванными объявлениями и бесконечные следы ко входу и обратно. - У нас пары на английском проходят, - нахмурился Женя. - Слушай, что тебе нужно? Он стянул рукавицу, вытащил из кармана круглый ключ и прислонил его к домофону. Железный охранник "пиликнул", оповестив нас, что дверь открыта. Женя потянул за толстую ручку и теплый свет вырвался наружу вместе с запахом подъезда - пахло старыми газетами, мокрым бетоном и затхлостью. - Ниче се. А я английский вообще не понимаю, - я пропустил последний вопрос мимо ушей и зашел в теплый подъезд вслед за кудрявым парнем. - Если что, могу помочь, - сказал Женя. Мы начали подниматься вверх по лестнице. Зеленые стены, зеленые горячие батареи, зеленый мусоропровод, тянувшийся от этажа к этажу, сломанные почтовые ящички с открывающиеся сами по себе дверками. - Правда? Это было бы здорово, - я пользовался моментом, хотя понимал, что потом буду чувствовать себя очень неловко, но холод и нервы не давали мне здраво рассуждать, находясь рядом с этим парнем. Мы остановились на третьем этаже рядом с большой железной дверью. - Чай будешь? - спросил Женя и, звякнув ключами, вошел внутрь. Мы оказались в маленькой желтого цвета прихожей. Справа располагались вешалки, на которые Женя аккуратно повесил свое пальто. Он развязал ботинки и отставил их в сторону. Я наступил на свои кроссовки, чтобы снять их, не наклоняясь, скинул рюкзак словно мешок с картошкой, хотя кроме пары тетрадок в нем ничего и не было, и накинул куртку на крючок, рядом с Жениным пальто. Прямо на меня смотрели деревянные двери зала со стеклянными вставками, из которого выглядывали висящий на стене ковер и почти такая же стенка, как и в моей комнате, с разным сервизом. Громко тикали настенные часы. Направо уходил коридор с двумя комнатами и ванной, слева находилась маленькая кухня, отделанная плиткой, - больше, чем моя, но все же небольшая по размерам. Я хотел было свернуть налево, но Женин голос "ванная здесь" меня остановил. Он как раз вытирал руки и указал мне на кран. Пока я раскручивал краны с горячей и холодной водой, на кухне загремели чашки, и чайник занял свое место на плите. Я зашел на кухню и сел на табуретку поближе ко входу, чтобы никому не мешать. За окном порядком темнело. - Чаю нужно немного завариться, - сказал Женя и сел рядом. Я расспросил его об учебе, почему он выбрал языки и как попал именно в наш университет. Я выяснил, что английский давался ему с легкостью со школы, а остался Женя в городе из-за семьи, он жил с бабушкой, с его мозгами можно было попасть в любой хороший вуз нашей страны, а со знанием языка вообще уехать заграницу. "Знаешь, я об этом никогда не мечтал" - я обдумывал его слова, когда он встал и налил нам по чашке горячего крепкого чая. Я обхватил теплую кружку руками. Он держал свою на весу. Очки Жени запотевали от горячего пара и он снял их, опустив на стол. Из под черных ресниц на меня взглянуло весеннее небо. - Почему ты так смотришь? - спросил он. - Что? - спохватился я. - Не смотрю я. Я сделал глоток и обжег себе нёбо и горло, чувствуя, как горячий чай стекает по моей глотке. - Конечно, я мог бы спросить, какие у тебя хобби или какую музыку ты слушаешь, но мне интереснее узнать о том, можешь ли ты назвать черты, которые порицаются в российском обществе или считаются неприемлемыми, но которые есть в тебе? Я задумался. Его вопрос звучал очень странно, но, кажется, до меня дошло. - Имеешь в виду гей ли я? - Я бы хотел поразмышлять более глубоко. Я вытаращился на него. - Не в этом смысле, озабоченный болван, - он закатил глаза. - Я не гей. - Я вообще не об этом спрашивал, - раздраженно ответил Женя. - А вот ты гей. - Что? - он поперхнулся чаем. - Носишь каждый день свои белые отглаженные рубашки, брюки со швами. - Это называется стрелка, - перебил он меня. - Вечно кутаешься в чёрное пальто, носишь эти ужасные колючие шарфы. - Они тёплые. - Зубришь что-то целыми днями. Вечно поправляешь свои чёрные кудри правой рукой. - И ты думаешь что именно так выглядят геи? - Откуда я знаю, - пожал я плечами и откинулся назад, опершись о стену и уставившись в чашку с недопитым чаем. - Тогда почему ты решил, что я гей? - с усмешкой посмотрел на меня Женя. Я ничего не ответил. - Если тебе так интересно, я не гей, - сказал Женя. Я поднял на него глаза. - Но и не натурал, - продолжил он. - Я вообще не испытываю влечения ни к одному из полов. - Это как? - удивился я. - Вот так. Как-то не до этого, других дел по горло. На этом я понял, что разговор окончен. Он встал, поставил чашку в раковину и ушёл по коридору в дальнюю комнату. Я последовал за ним. В его комнате все стояло на своих местах. Казалось, у каждой мелочи было своё место. Посередине комнаты у окна стоял письменный стол, на нем лежали стопки учебников и тетрадей, разложенных по размеру. Карандаши в стакане одного цвета были остро заточены. Справа стоял диван, на котором сидел Женя, нахмурив брови. Он был идеально застелен коричневым покрывалом. Над диваном разместились две полки, на которых стояли разноцветные книги обо всем на свете: научная фантастика, романы, книги по истории, книги на английском и немецком языках. Между ними припрятана пара словарей. Слева стоял огромный шкаф. Тоже коричневый. На всей мебели не было ни пылинки. Его комната была очень маленькой, но уютной. Хотя мне показалось, что здесь живет какой-то маньяк, помешанный на всем аккуратном и стерильном. - Что будешь делать? - спросил я, не решаясь переступить порог. Женя приподнялся и взял книгу со стола. - Читать, - ответил он, не поднимая на меня взгляд. - Что читаешь? - То, что задали в универе. Сейчас проходим англоязычную литературу. Нужно бы читать в оригинале, но у меня не так много свободного времени. Вот, - он протянул мне толстую книгу в потрепанной обложке. - "В дороге", - прочитал я вслух. - Да, я не очень люблю английских классиков. Американские мне нравятся больше. А Керуак вообще гениален. У него что ни строчка, то цитата. - Почитаешь мне? Я видел, что Женя очень удивился. Я прошёл в комнату и сел с ним рядом, закинув руки на спинку дивана, одну ногу я согнул в колене и поставил на диван, а вторую вытянул. Так мне было удобнее всего. Женя сидел закинув ногу на ногу и выпрямив спину. В такой позе я сидеть не мог, это было слишком неудобно. Он вообще был каким-то неудобным. - Пожалуйста, - напомнил ему я о своей просьбе. - А это не по-гейски? - спросил он, повернув голову в мою сторону, но не глядя на меня. - Откуда я знаю, - в очередной раз пожал плечами я. - Не буду я тебе читать. Мы провели у него дома много времени. Как он и обещал, Женя позанимался со мной английским. Он объяснил мне, что запоминать слова лучше постепенно, а не зубрить всю ночь, подсказал, что можно расклеить по дому стикеры с теми словами, которые даются труднее всего, и, передвигаясь по квартире, я быстрее их запомню. Я оставил ему свой номер, чтобы звонить, если будут сложности. Расправившись с парой заданий по грамматике, мы открыли окно и стали курить по очереди одну сигарету, чтобы я мог растянуть пачку до конца дня. Я замер на секунду, когда он спросил, есть ли у меня покурить. Провожая взглядом проезжающие машины и запуская в комнату морозный воздух, мы услышали, как в замке поворачивается ключ и открывается дверь. - Черт, выкидывай сигарету, - засуетился Женя. Я бросил окурок в форточку. - Бабушка не знает? - спросил я. - Нет, - буркнул Женя, отходя от окна. Он не стал его закрывать, чтобы комната проветрилась. - Понял, - ответил я. Мы оба вышли в коридор. - Ба, ты опять несла эти тяжелые сумки? Почему не позвонила? - спросил Женя и, взяв пакеты, понёс их на кухню, чтобы достать продукты. - Здравствуйте, - тут я дал о себе знать. - Ой, Жень, ты не один? Здравствуйте, здравствуйте, - бабушка заулыбалась. На ней было бордовое пальто на трёх пуговицах и бордовый берет, натянутый до самых глаз. Под пальто виднелся коричневый шарф, напоминающий мне те, что носил Женя. - Меня зовут Ян. Рад познакомиться. - Нина Николаевна, - женщина кивнула, развязывая тоненький шарфик, под которым расплывался розовый румянец, словно акварель на молочном листе. У Жени был такой же. - Бабушка, ты пока раздевайся, а я пока Яна провожу. Я быстро, - донёсся голос Жени с кухни. - Как? Даже чаю не попьёте? - спросила бабушка. - Мы уже попили, спасибо большое, - ответил я. - Нет, Женя, так не пойдет, - бабушка строго посмотрела на парня. - Гостя нужно накормить ужином. Я видел, как выдохнул Женя, как его плечи слегка опустились вниз, а потом снова распрямились. "Проходи" - и вот он уже не поворачивается в мою сторону. Я неловко опустился на кухонную табуретку. Для троих кухня теперь казалась совсем маленькой. - Женька, как у тебя день прошел? - спросил мягкий теплый голос, отдающий добротой и каким-то приятным прошлым, которое у меня как будто и было. - Все отлично, - ответил Женя, глядя в окно. - Ты у меня умничка. А у тебя, Ян, как прошел день? - Хорошо, - неловко ответил я. Мы молча посидели несколько минут, пока бабушка надела цветастый фартук и, подпевая что-то себе под нос и пританцовывая с ноги на ноги, варила макароны в сковородке. В сковородке! - А как вы это сделали? - я не мог скрыть своего удивления от увиденного процесса. - Макароны-то? Я тебя тоже научу, - с улыбкой ответила бабушка. - Мне об этом рассказала моя подруга. Она работала в детском саду, а они только так и отваривали макароны. Наливаешь масло, обжариваешь макароны, заливаешь водой и ждешь, пока она вся не выпарится. И лишней посуды нет, и быстро получается. Я кивнул. Действительно, жизнь может быть немного проще. - На-ка, Женька, поухаживай, - бабушка передала Жене сковородку с горячими макаронами и толстыми котлетами. Кухня тут же наполнилась теплом и уютом. Кто-то, кто живет у меня в животе, отозвался громким рычанием. Женя выставил тарелки и разделил деревянной лопаткой разогретую еду на три порции. Он не смотрел на меня. Бабушка Жени заварила чай, поинтересовавшись нужен ли мне сахар, добавляю ли я молоко, разбавляю ли холодной водой, чтобы кипяток меня не обжег. От всего я отказался. Темное небо заглядывало в окно, наблюдая за тем, как два незнакомых мне человека сидят со мной за одним маленьким столом с выцветшей скатертью, словно мы были одной дружной семьей. Я наелся так, что мне было тяжело передвигаться. Взяв куртку, я сунул ноги в кроссовки и вышел в подъезд. Сам не знаю, чего я так разволновался. Бабушки мне нравились, они всегда ассоциировались с уютом, мудростью, большим сердцем и вкусными блюдами. А ещё с настоящей семьей. Женя вышел за мной, прикрыв за собой дверь. Он спустился со мной по лестнице до выхода из подъезда. Серо-зеленое помещение заполнилось эхом наших шагов. - Доберёшься? - он выглядел каким-то растерянным. - Уж как-нибудь справлюсь, - ответил я. Женя кивнул и побежал вверх по лестнице. Я вышел на улицу. Вдалеке лаяла собака. Я обошёл дом и нашел окна, выходящие из комнаты Жени. Свет не горел, но форточка до сих пор была открыта. Мимо меня проезжали водители, спешившие домой с работы, задержавшиеся и опоздавшие на ужин, дороги переливались то красным, то зелёным светом светофора. Я решил дойти до дома пешком. С домашкой по английскому я разобрался, работы сегодня не было, а проветриться мне не мешало бы. В кармане куртки завибрировал телефон. Пальцы, на которых еще остались следы тепла аккуратной квартиры, нажали на зеленую кнопку, чтобы принять входящий от Марка. - Да? - я поднес телефон к уху. - Ты где? Я тебе раз двадцать уже звонил. Малой в больнице.