Вертикальный галоклин

Я открыл глаза и зажмурился от яркого света, льющегося из окон. Голова болела так, будто я бился ей о стену несколько часов. Даже от поднятия руки, какой-то движок внутри начинал вращать маленькую комнату с бледно-бежевыми обоями. Я снова зажмурился и приоткрыл один глаз. Кудрявый парень сидел за столом, рядом с диваном, на котором я провёл эту ночь. Он задумчиво смотрел в окно, выходящее на дорогу со множеством спешащих машин, за его ухом, среди бесконечных волн, сливающихся друг с другом, торчал карандаш, о котором он, скорее всего, забыл. На столе лежал ураган бумаг - смятых, перечеркнутых, исписанных вдоль и поперёк. Я посмотрел на него, приоткрыв один глаз, - так проще, так легче. Он закусил губу и аккуратно заправил выбившийся локон за ухо, и карандаш все-таки упал. Ева нагнулся и украдкой бросил взгляд на меня. Я вздохнул и отвернулся к стенке. - Проснулся? - Который час? - я протер глаза и кое-как, подтянувшись на руках, принял полу-сидячее положение, приподняв за спиной подушку. Кудрявый обернулся через правое плечо, ворот бежевой, под стать обоям, рубашки натянулся над его ключицами. - Половина двенадцатого, - он отвел взгляд от часов, висящих высоко, почти под потолком. - Как себя чувствуешь? Я широко зевнул, без стеснения, проигнорировал вопрос, и тут меня осенило: - А ты не должен быть в универе? - Должен. - А почему ты здесь? - Ты спал слишком крепко. Я пытался тебя разбудить, толкал и звал, но безуспешно. Бабушка заходила несколько раз. Там на кухне, кстати, для тебя блинчики со сметаной, вареньем или сгущенкой - выбор за тобой. - Спасибо, но есть я пока точно не буду, - от одного упоминания о еде меня замутило. - Так что пришлось прогулять, не оставлять же тебя здесь одного, - Ева почесал бровь и снова склонился над бумагами, - хотя наверстать упущенное потом будет сложно… - Ясно, - ответил я и положил руки поверх одеяла, нервно его перебирая. Я окинул взглядом диван: смятая простынь задралась и открывала взору коричнево-чёрное покрывало, жесткое, словно наждачная бумага, шерстяное одеяло и пододеяльник, изначально положенные друг на друга, а не заправленные, теперь лежали ворохом между моих ног, моя одежда аккуратной стопкой расположилась на старом неработающем кассетном магнитофоне. Не помню, чтобы я ее складывал хоть раз в жизни. Сам диван в разложенном состоянии был метр в ширину, и я, почесав затылок, так и не понял, как мы вообще вдвоём уместились на нем этой ночью. - Ты спишь с открытым ртом, - сказал Ева, не отрываясь от своего занятия. - А ещё бормочешь без умолку. - Отвали, - сказал я и натянул шершавое одеяло до самого носа. Он встал и потянулся к полке с книгами, находившимися прямо над диваном. Его тонкие пальцы коснулись корешка очередного англичанина (или американца, я в них не разбирался). Натянувшаяся рубашка оголила полоску живота. Всего на секунду. А я отвернулся, задержал дыхание и стыдливо покосился обратно. Ева стоял, листая книгу с темно-зелёной обложкой. Рубашка заняла своё прежнее место. Найдя нужную страницу, он нахмурился и вернулся за стол, одной рукой придерживая сгиб книги, чтобы она не закрывалась, а второй переписывая ее содержание. Он слегка наклонил голову влево, вместе с тетрадью, и тонкая венка на его шее выглянула из-под воротника. Мне было сложно жить с этим новым чувством. Мне было тяжело смотреть на Еву и понимать, что у меня сбивается дыхание и колотится сердце, когда он подходит чуть ближе. Мне было больно от того, что я не мог напрямую поговорить с кем-то об этом новом, «ненормальном», поселившимся у меня внутри. Тем более - с ним. Хотя Ева был единственным, с кем поговорить действительно хотелось. - Ты все-таки объяснишь, откуда все эти ссадины на твоём лице? Я замер. Снова эти вопросы. - Это не важно, - ответил я. - Хватит вести себя как ребёнок, - Ева выдохнул и развернулся ко мне. - Ладно? Я кивнул. Потянувшись за одеждой, я посмотрел на Еву, как бы намекая, что мне нужно переодеться. - Бабушка у подруги, ванная свободна, - сказал он и, поняв намёк, отвернулся. Натянув спортивки и проскользнув в ванную, я быстро умылся холодной водой, не справившись с настройкой воды с помощью двух вентилей по обе стороны от крана, выдавил на палец зубную пасту и прополоскал рот. В небольшом зеркале, висящем над раковиной, выглядел я неважно, синяки под глазами стали ещё глубже. Я пару раз провёл влажными руками по волосам, хлопнул себя по щекам, поправил футболку и вернулся в комнату. Ева уже собрал постельное белье и вернул диван в его естественное положение. Когда я зашёл в комнату, он протягивал мне кружку с горячим сладким чаем и шоколадной конфетой в блестящем фантике, упомянув, что хотя бы что-то горячее утром съесть нужно. - Я придумал, - сказал он. - Сыграем в данетки? - Ты серьезно? - Моя голова не была готова к мозговому штурму. Я слишком много вчера выпил. - Серьезно. - Ладно, почему бы и нет, - я глубоко вздохнул и уселся поудобнее на диване, который громко скрипнул, как только я закинул одну ногу на другую. - Что ж, я первый, - Ева сложил руки на груди и перевёл на меня взгляд, глубокий, словно бездна. - Один молодой парень живет один. Каждый вечер он выходит из дома и возвращается с новыми травмами. Что происходит? Я поперхнулся чаем и закашлялся. - Он участвует в подпольных боях? - настойчиво спросил Ева. - Я не… - Ты можешь отвечать только да или нет, - Ева нахмурился и подался чуть вперёд. - Да или нет? - Нет, - ответил я. - Он зарабатывает деньги? - Нет. - Он пытается кому-то что-то доказать? - Да, - чуть помедлив ответил я. - Это единственный способ? Я промолчал. - Да или нет? - спросил Ева. - Я не знаю. - Он занимается этим один? - И да, и нет. - Это идёт на пользу обществу? - Надеюсь. - Это может быть опасным? - Да? - неуверенно ответил я, прищурив один глаз. - Нет? - и прищурил второй. Ева откинулся на стул и начал нервно постукивал пальцами по столу. - Расскажи мне все, - не глядя на меня попросил он. - Мы же играем? - Пожалуйста. Я… Переживаю. Я почувствовал, как сердце в груди налилось свинцом и стало ощущаться тяжелее. Я проговорил медленно и аккуратно: - Один парень... В общем, он… Он занимается торговлей запрещённых препаратов, - я зажмурился. - У нас давняя ссора. Если кратко - я ненавижу то, чем он занимается, потому что я потерял друга из-за его препаратов. У меня сбилось дыхание. Пришлось немного помолчать, чтобы держать себя в руках. Его чёрные ресницы, прятавшиеся под стёклами очков, медленно опустились вниз, когда он перевёл взгляд на мои колени, нервно подрагивающие после каждого предложения. Я продолжил: - А он ненавидит меня за то, что я стащил у него пару-тройку партий этого вещества и смыл в унитаз. Он тогда потерял очень много денег. С тех пор, если мы пересекаемся, ничем хорошим это не заканчивается, - я покачал головой и сжал кулаки. - Отсюда и синяки. Я не могу сдержать себя. И эта дрянь постоянно появляется в моей жизни. Я боюсь ее. Боюсь его. Боюсь, что это никогда не прекратится. Замкнутый круг, в котором я пытаюсь убежать, но все равно возвращаюсь на исходную. Я поднял взгляд и уставился в голубое весеннее небо, растянувшееся вокруг его зрачков. - Бояться - это хорошо. Плохо, когда ты ничего не боишься. Или не любишь, или не плачешь. А я в последнее время вообще ничего не чувствую, - сказал он. - Я просто боюсь, что в один день меня прорвёт. А ещё сильнее - того, что этого никогда не случится. Значит, я не один. Ему тоже страшно. Все мы чего-то боимся, за что-то переживаем. За приоткрытым окном туда-сюда ездили машины, тикали часы, отсчитывая секунды. Я ненавидел слушать часы. Они напоминали мне удары сердца, которое как будто не даёт забыть тебе, что ты живешь, нельзя медлить, время не вечно. - Спасибо. Спасибо, что рассказал, - хрипло сказал Ева и прокашлялся. - Я не знал. Жаль, что это произошло. - Бывает, - пожал я плечами, а сам задумался о том, что Ева ничего не чувствует. Значит, это касается и меня? Так что же мне все-таки делать? - Ладно, моя очередь, - немного помолчав сказал я. - Считай, с твоей данеткой разобрались. - Я слушаю. - М-м-м, - я задумался. - Один молодой парень ночует у девушки и не берет трубку. Что произошло? Черт. Получилось как-то по-женски, как будто я ревную. А я ревную? - В смыс… - начал недоуменно Ева и вдруг, моргнув, запрокинул назад голову и громко засмеялся. - Что смешного? - Боже, ты серьезно? - он все продолжал смеяться, вытирая выступившие на глаза слёзы. - Серьезно. Это же ты приходишь ко мне домой, потом посылаешь меня куда подальше и снова приезжаешь за мной посреди ночи. - Вообще-то это ты мне позвонил посреди ночи. - Играем? - Ладно, мне даже интересно, куда ты завернешь, - улыбнулся он. - Алина - твоя девушка? - Нет, - он ухмыльнулся и опустил голову. - С чего ты взял? «С чего я взял? С того, что вы так мило общаетесь, сидя на диване, с того, что ты у неё ночуешь, с того, что она выходит в твоей рубашке, почти голая» - я все перечислял в голове новые и новые причины. - Слушай, - сказал Ева, - это затянется, давай я лучше так все объясню. Он дождался, пока я кивну, и продолжил: - Алина - не моя девушка, но мы очень близки. Мы дружим с самого детства, вместе выросли, понятно? Что касается ее поведения - она такая, какая есть, и я не могу ничего с этим сделать. Так что то, как она выглядит, как откровенно ведёт себя с парнями, - ее дело. Хотя я считаю, что можно вести себя поскромнее. Я думаю, тебе ещё интересно, почему я был у Алины и почему тебя прогнал? Я снова кивнул, а Ева поправил очки: - У меня болит голова. Мигрени. Довольно сильные. Я не хочу, чтобы бабушка волновалась, поэтому торчу у Алины. Поверь, ей тоже достаётся, когда я в таком состоянии. Мне жаль, но я не мог тебе тогда все объяснить. Было… Тяжело. - То есть… Между вами ничего нет? - осторожно спросил я. - Тебя только это интересует? А как же мои мигрени? - Я это и имел ввиду. Плохо, что у тебя эти… Боли. - Да, - он улыбнулся. - Это не очень приятно.

***

Я передал Малому наполовину выветрившуюся банку открытого уже как полчаса пива. Оно и так было горьким и дешевым, а спустя пару глотков стало вообще отвратительным. Марк осматривал верхушки деревьев, тянувшихся к далеким невидимым звездам, скрытым за тучами в черном как смоль небе. Мы сидели на скамейке в городском парке. Прохожие уже давно попрятались по домам - то ли позднее время, то ли холод заставляли людей торопиться домой и готовиться к приближающейся ночи. Нам некуда было спешить. Никто из нас не хотел возвращаться домой, где нас никто не ждал. Я сидел почти на самом копчике, лежа на скамейке, как статуя с негнущимися коленями и спиной, потому что моя короткая куртка не позволяла сесть на припорошенные снегом деревянные доски. Уши мерзли, колени болели, пальцы, спрятанные в карманы, потрескивали на морозе словно от статичного электричества. - Может, снова вломиться к Блэку и забрать весь его товар? - спросил Малой, не отрывая горлышко бутылки от потрескавшихся губ. - Ты серьезно думаешь, что он хранит его дома? Это тупо, - пробурчал я. - Но мы же не оставим все как есть? - Не оставим. Я перевел взгляд на дальнюю дорожку, расположенную параллельно нашей, когда услышал необычный звук. Маленький мальчик, придерживая велосипед за руль, мелькал между фонарей, направляясь к выходу из парка. Что он здесь делает так поздно? Почему один? Почему с велосипедом? - Может, позвонить в полицию? - спросил Малой и начал пристраивать опустошенную бутылку на земле, вкручивая в рыхлый снег, как будто пытаясь закрутить болт. - Даже не думай, - сказал я. А ведь у меня тоже когда-то был велосипед. Красный, с большими колесами и резиновыми ручками. Круче, чем у любого другого во дворе. А я переживал, что это не скоростник. Неужели это было так важно? Я так и не смог на нем покататься. Хотя когда-то Он пытался меня научить... Машинально я потянулся к голове и тонкому шраму, скрытому под волосами, но тут же отдернул руку. - Есть идея! - воскликнул Малой и хлопнул кулаком по своей ладони. Он приподнял свою шапку, чтобы та не закрывала уши и сидела на его голове "ведром". Марк перевел на него взгляд, приподнялся, стащил с его головы шапку и натянул на себя. Кажется, Малой даже не обратил на это внимания. - Какая? - спросил я. Мальчик с велосипедом вышел из парка и, пройдя вдоль ограды, скрылся за поворотом. И все-таки что он здесь делал так поздно? - Не хотите подработать, мальчики? Опыт не важен, устройство за несколько минут, - губы Матвея растянулись в улыбке, - я умею пользоваться интернетом. - Что ты имеешь в виду? - спросил я. - Ну, ты че тупишь? Устроимся закладчиками, а сам товар себе оставим. Мы с Марком одновременно повернули головы в его сторону. - Шучу, - Матвей вскинул руки вверх, - я имел ввиду, уничтожим. - Блэк нас знает, - впервые за вечер подал голос Марк. - Блэк не занимается наймом рабочих. Он более важная шишка. Да и к тому же, ты думаешь, я напишу ему, используя свое имя и аватарку? Могу, конечно, подписать еще "Привет от Яна", но я бы сделал это после того, как мы все провернем. - Нам после такого не жить, - сказал я. - Он нас не тронет, - парировал Малой. - Ты думаешь, так будет всегда? - Уверен. - В любом случае, нас всего трое. Даже если все прокатит, смысл от такого маленького количества этого дерьма? В парке стало как-то слишком тихо. Пошел снег, аккуратно опускаясь пушистыми ватными снежинками на нашу застывшую от сидения на одном месте одежду. Я закинул вытянутые ноги одну на другую, чтобы было теплее. - Нас не трое. Нас больше, - сказал Малой. - С каких пор? - С тех, когда ты завел новые знакомства, - Мал встал со скамейки и отряхнул джинсы, - я вообще-то ревную. - Ты про Еву? - спросил я. - И про Алину. - Откуда ты, блин, ее знаешь? - Я все знаю, - подмигнул он и забрал шапку у Марка. - Мы оба были на той тусовке, не забывай. А если ты общаешься с Евой, значит, и до Алины не далеко. Если ты где-то зависаешь, то, скорее всего, тебя обсуждают. Малой подмигнул и начал крутить шапку на одном пальце. А я подумал, что Еве точно не понравится, что его обсуждают. - Я не буду их втягивать, - немного подумав, отрезал я. - С ними нас уже пятеро. - Все равно недостаточно. - Лучше, чем вообще ничего, - Марк тоже встал со скамейки. Я посмотрел на них снизу вверх. - Это идиотская идея. - Звони Еве, - протянул мне руку Малой. Я схватился за его горячую ладонь и с его помощью встал на затекшие и заледеневшие ноги. - Ладно. Как и ожидалось, Ева даже слушать меня не стал. Я даже представил, как он нервно расхаживает по комнате из угла в угол и ерошит свои спутанные волосы, поправляет галстук и закатывает рукава, переложив телефон под правое ухо. - Я тебе сказал нет. Это уже слишком. Нас могут поймать. Если не твой Блэк, то полиция, - после каждого предложения он делал долгую паузу. - Не втягивай меня в это. После того, как он бросил трубку, а мои руки подрагивали, не знаю от чего больше - серьезного тона Евы или минусовой температуры, Малой сказал, что, пока я ворковал, он уже успел выяснить номер Алины и дозвониться до нее. - Дай угадаю, она сказала "отвали"? - спросил я. - Не угадал. Она сказала "пошел нахрен", - засмеялся Малой. - А потом спросила, куда ей подходить. Я застыл на месте. - Ты ее плохо знаешь. Девчонка - просто ураган. Я всегда знал, что она не подведет. - Ты знаком с ней от силы неделю. И Малой, развернувшись к нам лицом, начал двигаться к выходу, не смотря за спину. - Скажете, если там что-то будет. - Нет, - одновременно ответили мы с Марком, но каждый из нас знал, что Малой всегда может на нас рассчитывать. Спустя час, с помощью невероятных для меня махинаций и всевышних сил интернета, Мал добыл адрес. "А у них сервис на высоте", - сказала Алина, встретившись с нами. Ее фиолетовое пальто, аккуратные ботинки на небольшом каблуке и мягкие белые варежки не вписывались в нашу компанию вещей из секонд-хенда. Она была словно воспитатель, собравшая детей, повозившихся в грязи и слезших с дерева, по пути порвав себе и так старые куртки. Мы зашли в тесный бар на главной улице. Единственным освещением служила яркая красная надпись. Она мигала и окрашивала в красный лица всех посетителей. Марк выбрал дальний столик у стены, заняв место, пока какой-то мужик отходил к барной стойке, чтобы пополнить свой стакан. Вернувшись, он хотел было начать возмущаться, но Марк встал, заняв половину пространства, и пьяный мужик быстро вернулся к бармену за добавкой. Чтобы слышать друг друга нам пришлось "совсем не подозрительно" склониться над столом, липким от пролитой выпивки. - Значит, так, я связался с этими диспетчерами с разных аккаунтов. Залог я не вносил, пришлось скинуть паспортные данные, - Малой рисовал круги пальцем на грязном столе. - Что сделать?! - Алина громко и возмущенно озвучила мои мысли. - Все под контролем, - отозвался Малой, обернувшись, когда кто-то толкнул его стул, протискиваясь на свое место. - Марк списался со своими знакомыми и нам быстренько скинули всю нужную недостоверную информацию. - Откуда у тебя такие связи? А впрочем... Забей, - остановился я, зная, что Марк все равно ничего рассказывать не станет. - Документы не самые качественные, но этот лох купился, - пожал он плечами. Закурив, я подумал, что этого "лоха" вряд ли кто-то еще когда-нибудь увидит. Блэк не прощает промахов. Мне не было его жаль. Нужно меньше заниматься наймом школьников и студентов и распространением всяких солей, синтетики и химии, а больше работать по-человечески. В погоне за легкими деньгами люди часто забывают о ценности жизни. - Сегодня вы - курьеры. Расходимся по местам, забираем товар, раскладываем по пакетам, оставляем закладки и скидываем координаты с фотографией... - Стоять, - перебил я Малого, указав на него сигаретой и пепел осыпался на стол рядом с его локтем. - Останавливаемся на том, что заберем товар. - Прости, увлекся. Да, забираем товар и встречаемся на этом же месте, - Малой постучал по столу. Он обернулся, как будто искал взглядом кого-то. "Секунду" - бросил он и скрылся среди людей. Его светлая макушка и яркий полосатый свитер мелькали около барной стойки. Мы переглянулись. Я уже жалел о нашей затее. Громкая музыка мешала думать. Хотелось напиться и забыть все, как страшный сон, - и Блэка, и наркотики, и мою гребаную жизнь со всеми велосипедами, купленными раскрасками, "Гвоздями", побегом, посторонними людьми дома, "подожди в той комнате", одиночеством и фальшивыми улыбками. Малой вернулся с зажатыми в руках салфетками. Он протянул каждому по одной. Салфетка Алины казалась толще и плотнее остальных. - Заодно позаимствовал номер бармена. Кому-нибудь нужен? - оглядел нас Малой. - Если что, он у Алины. Ян, обращайся к ней. - Ты идиот?! - возмутился я. - Увидимся! - крикнул Малой и вылетел из бара. Я опустил взгляд на свою салфетку, на которой кривым почерком был написан адрес. Местами буквы пропадали, тонкая бумага порвалась. Я остался один за столом, пока разбирался в словах, словно заново пытался научиться читать. Выдохнув, я накинул куртку и вышел из бара на улицу. До места назначения я добрался довольно быстро. Высокий, огороженный по периметру дом стоял у самой реки, от которой его отделяла лишь проезжая часть. Потоптавшись на месте, пока пара машин проезжали мимо меня, я с разбегу забрался на сугроб и перемахнул через забор. Отсчитав нужный подъезд, я встал рядом с дверью так, чтобы для выходящего меня было не видно. Дверь не поддалась. Ни один код, оставленный Малым, не подошел. Звонить по квартирам желания не было - люди сейчас слишком подозрительные, сразу вызовут полицию, не станут открывать. И правильно сделают. Время шло. Тишина давила. Я глубоко дышал, чтобы было не так холодно. Я надеялся, у ребят получилось добраться до своего "клада". Снова все обдумав и решив, что идея все-таки идиотская, я собрался уже уходить, оторвавшись от стены, но дверь предательски зазвенела и открылась. Женщина с маленькой собакой, натягивая перчатки, вышла на улицу, а я, словно тень, шпион, ниндзя, скользнул в закрывающийся проем. Дверь за мной громко захлопнулась. В квартире на первом этаже слышались голоса - кто ругался, передвигал мебель и шаркал ногами по полу. Я обогнул лифт и, припрыгивая на носочках, поднялся на последний этаж. Из-за тишины и физической нагрузки сердце - этот дряхлый, много раз испытанный двигатель - громко стучало в ушах. Передо мной был белый, треснутый посередине подоконник, на поверхности которого была оставлена кем-то банка с недокуренными бычками от сигарет. Я провел рукой по боковой стороне и надавил. Подоконник поддался не сразу, кому еще взбредет голову ломать местное имущество. В появившейся щели торчала банка из-под энергетика, заклеенная скотчем. В ней друг на друге лежали черные маленькие квадратики, словно жуки, заполонившие свое гнездо. Я хмыкнул. Умно придумано, если и дернешь подоконник, либо мусор трогать не станешь, либо выбросишь его прямиком в мусоропровод - деньги потеряешь, зато на тебя не выйдут. Я подбросил банку в руке, ощутив вес, и сунул ее во внутренний карман. Выдохнув и задумавшись о том, как там все-таки ребята, я вызвал лифт. Серые дверцы раскрылись почти бесшумно и я оказался в закрытой коробке, потянувшей меня вниз. Лифт остановился, не доехав до первого этажа. Дверцы медленно раскрылись. Пятый этаж. Передо мной стоял дедушка в коричневом пальто. - Здравствуйте, - выдавил я улыбку и, протиснувшись мимо него, вышел на пятом этаже. Быстро сбежав вниз, сквозь жужжание лифта я услышал голоса на первом этаже и прижался к белой стене. - Очень подозрительный молодой человек... Да... Да... Зашел, когда я вышла погулять с моим Ванечкой. Вот с этим. Тише... Тише ты.. - Говорила женщина, а собака заливалась громким лаем, отражавшимся эхом по всему подъезду. Я перевесился через перила и увидел ту самую женщину, после которой я проник в дом. Плохой из меня шпион-ниндзя. - А мы тут двадцать лет живем, всех соседей в лицо знаем, - продолжал женский голос. - Может друг чей? - спросил кто-то. - И друзей знаем. Мы всех знаем. Да тише ты, - шикнула она на сигнализирующего пса. - Не переживайте, разберемся. Я спустился еще на ступеньку и снова оперся на перила, которые вдавились в мой живот, чуть не выдавив все внутренности. Я увидел черный рукав с красными вставками. На плече яркой звездой светилась погона. - Твою ж... - вырвалось у меня. Лифт на первом этаже раскрылся и старый дедушка прохрипел: - Вышел на пятом этаже. Времени не осталось. Я рванул вверх. Не думая, я рванул на себя первое попавшееся окно на лестничной площадке и поблагодарил Всевышнего за то, что оно было новое. Старые шпингалеты хрен откроешь. Внизу слышались торопливые шаги. Я вскочил на подоконник и глотнул холодного воздуха. Третий этаж, внизу козырек подъезда и чертова полицейская машина прямо перед ним. - Стоять! И я прыгнул. Снег на козырьке подъезда смягчил приземление, но я все равно почувствовал глухой удар, который прошелся по всему телу, от пяток до головы. Ноги подкосились и я опрокинулся взад себя. Схватившись за голову, я сделал два глубоких вдоха, перекатился на живот и встал на колени. - Ах ты щенок... - донеслось до меня. Я взял себя в руки, встал и, чуть разбежавшись, с козырька перепрыгнул прямо на машину. Локти полыхнули огнем, когда послужили мне опорой при приземлении. Скользкая поверхность сыграла мне на руку и я, прокатившись по багажнику, оказался на земле. Адреналин дал о себе знать. Я рванул к выходу, пока полный дяденька в форме пытался меня догнать, придерживая фуражку. Не помню, как забрался на чертов забор, как свернул с освещенной улицы в первый попавшийся двор, перемахнул через все сугробы, собрал полные кроссовки снега, который обжег мне лодыжки и намочил носки. Легкие горели и были готовы взорваться. Убедившись, что за мной никто не успел (я все-таки ниндзя), я упал в ближайший сугроб и попытался отдышаться. До бара оставалась всего минут десять неспешным шагом. Не поднимая головы, я проверил банку, которая оказалась на месте, и вытащил телефон. Он был весь в снегу, как и мои красные руки, которые не попадали по левой кнопке. Телефон все-таки поддался и подсветил время. Я задерживался на двадцать минут от условленного часа. Сделав над собой усилие, я все-таки поднялся и, не отряхиваясь, направился в сторону бара. Чертов вечер. Чертов Блэк. И чертов Малой с его идеями. Когда я зашел в теплое помещение, Марк и Малой сидели за прежним столиком. Не знаю, как у них это получилось, потому что народу за это время не убавилось. - А вот и он! Мы тебя уже заждались, - помахал мне Малой рукой, в которой сжимал банку пива. - Да, - я опустился на свободный стул, - словил нежданных гостей. - Чего? - удивился Малой и тут же окинул меня напряженным взглядом. - Нормально. Живой и ладно. Я все забрал. Вы? - Дело в шляпе! - отозвался Малой. - Все прокатило, - кивнул Марк. - А где Алина? - спросил я. Девушки не было среди них, а я уже почти забыл об ее участии. - Сек, - Малой вытащил телефон, провел по нему пальцем для разблокировки и чутка отодвинулся в сторону от нас, закрыв одно ухо банкой пива, а другое своим огромным телефоном. - Так что случилось? Теряешь хватку? - поинтересовался Марк. - Видимо, - ответил я. - Давно я столько не прыгал и не бегал. Вспомнил молодость. И то, как мы, не заплатив таксисту, на счет три двери открывали и бежали по гребаным дворам. Марк улыбнулся, вспомнив то время, когда мы каждый день заставляли тело работать на износ. - И все таки? - приподнял одну бровь Марк. - Я в порядке, если ты об этом. Мы кивнули друг другу. - Так, я разобрался, - Малой отложил телефон. - Алина скоро будет на месте. У нее тоже все окей. - Не знаю, как вы, а я даму ждать не собираюсь, - я приподнялся и направился к бару. После такого дня мне нужно было расслабиться. Да, я только вчера напился, только сегодня утром проснулся у Евы, хотя, казалось, прошла уже неделя или даже месяц. Слишком насыщенный день, который должен был поскорее закончиться. И я был готов потратиться на эту бутылку с цветной жидкостью, лишь бы ощутить ее действие незамедлительно. Вокруг все было как в замедленной съемке. Вот Малой смеется и вытирает рот воротом цветного свитера, вот он кидает мне закрытую пачку сигарет, мигающую в красном свете, и я отрываю прозрачную пленку, вот Марк, начав ругаться с каким-то мужиком, встает и кулаком въезжает тому в челюсть, вот сигарета ломается в моих пальцах и табак остается на губах, когда я пытаюсь подкуриться не той стороной, а Малой все смеется и его свитер на руке, съехав по запястью, открывает тонкие порезы. И я думаю, когда он успел поцарапаться? Пока лез на какое-то дерево за товаром? И я думаю, как мне хорошо. И я думаю, что готов вечно сидеть здесь, среди этой толпы, мутных столов и алого света. Вот Малой хватает меня за плечо и тащит за собой, вот мы оставляем смятые купюры на стойке и бармен, протирая стаканы, кивает, а я думаю, что не такой он и симпатичный, чтобы у него номер брать. А Малой все тянет меня за собой. "Там Марк". Толпа людей, теплые потные тела. "Надо Марку помочь". И мы выходим на улицу, готовые к разборкам, готовые всех порвать ради Марка, а он стоит, как ни в чем не бывало, закуривает сигарету и говорит "Вы опоздали". А перед ним лежит мужик и прикладывает снег к носу. И мне вдруг становится так смешно. Я опираюсь на колени и смеюсь. И Малой смеется. - Слабо на тот столб залезть? - спросил Малой и указал на транспортную будку. - Это не столб, - сказал я. В детстве мне казалось, что в таких местах живет всякая нечисть, наподобие домового, бабы Яги или лешего. - На сколько спорим? - Ставлю косарь, что ты не сможешь, а Марк сможет, - ответил он, задрав голову вверх. Меня это даже задело. Я сегодня показывал лучший уровень паркура, а тут домик бабы Яги высотой всего-то метра два. - Принято, - я скинул куртку и, разбежавшись, схватился за будку и подтянулся наверх. Локти тут же дали знать, что на сегодня им хватит. - Выкусил? - крикнул я, оказавшись наверху. - Только Еве не говорите, что я тут вытворяю. Я перевел взгляд на Малого, широко улыбаясь и тут увидел его. Еву. Он стоял позади Матвея, рядом с Алиной, и смотрел прямо на меня. Он не улыбался. В его темных глазах читались беспокойство и укор. Я отвел взгляд и аккуратно спрыгнул на землю. Ева наклонился и поднял с земли мою куртку, правый карман которой отвисал под тяжестью наполненного "жуками" энергетика. - Что ты здесь делаешь? - я подошёл к нему почти вплотную. Шарф, перекинутый через плечо. Застегнутое на все пуговицы пальто. Шнурки ботинок, переплетенные и завязанные прямо поверх чёрных брюк. От него приятно пахло - мятной жвачкой, яблоками и горьким парфюмом. От меня несло смесью табака и коньяка. - Мы тоже справились, - к правому плечу Евы прижималась Алина. - Что это значит? - я так и остался стоять в одной толстовке, сжимая куртку в руках. Ева передал Малому рюкзак. - Черт, да тут в общей сложности стаффа на шестьдесят ка выходит, - присвистнул Малой. - Не мог же я пропустить такое веселье, - сказал Ева и наконец-то улыбнулся. - Когда ещё я смогу поучаствовать в таком деле. Я же не вечен. Он не вечен. И я не вечен. Мы все когда-нибудь закончимся, перегорим, потухнем. А с нами уйдут наши мечты, идеи и желания. Все воспоминания, мелочи и то, как мы видим мир - так больше никто никогда его не увидит. Мир не примет тот самый голубоватый оттенок, который принимает, отражаясь в его глазах. Мир не отзовётся в звонком смехе Матвея, не коснётся шершавых рук Марка, не ощутится на губах Алины и не заберётся вглубь меня. Когда нас не станет, мир тоже изменится. А нас все равно не станет. Но сейчас я здесь. И я слышу их голоса и вижу их улыбки. Я готов стать частью воспоминаний, пока мы ещё живы, пока ещё любим, пока ещё можем все и даже чуточку больше.