Неравный Обмен

Ло Бинхэ очнулся внезапно, закашлявшись от сильной рези в горле. Когда одеяло лишь слегка сдвинулось от движений обрубков, он тут же вспомнил в каком ужасном положении оказался. — Учитель? — раздался рядом надломленный голос Инъин. — Учитель проснулся? Хотите пить? Через несколько мгновений её силуэт появился рядом. Она протянула небольшой глиняный сосуд, но Ло Бинхэ не хватило сил вновь на неё посмотреть. Полубезумный взгляд дорогой жены приносил даже больше боли, чем отрезанные конечности, и потому он отвернулся. Как жаль, что больше нет Мэнмо под рукой! Когда потребность в шпионах отпала, Мобэй-цзюнь своего, не задумываясь, убил; Ло Бинхэ поступил со старым демоном куда более милосердно — он погрузил его в счастливый сон внутри сна и навеки запечатал в одном из артефактов, хранящихся в Священном Мавзолее. Тогда это казалось оправданным решением — Мэнмо проявлял всё больше недовольства действиями Ло Бинхэ, и был одним из немногих, кто осмеливался открыто это высказывать. Во время слияния миров они сильно рассорились, и это окончательно решило судьбу старика. Но вот сейчас он бы очень пригодился. Очнувшись во тьме от кошмарной боли, Ло Бинхэ не сразу осознал, что случилось, и даже позволил себе мысль, что это очередные проделки Цзючжун-цзюня или ещё какого-то мелкого пакостника. Всё оказалось куда хуже. Он почти сразу смог рассмотреть свой излюбленный стул в углу, узнать звон цепей и сопоставить подобное жалкое положение с тем, что сотворил с Шэнь Цинцю. Смог понять, но не поверить. Это должен был быть морок или безумный сон, но часы страданий всё длились и длились, пока… к нему не зашёл кто-то, носящий его собственное лицо. Догадаться, кто это был, не составило труда. «Но как Шэнь Цинцю смог провернуть это?!», — не унимаясь, бился вопрос в голове. Ло Бинхэ уничтожил всё, что принадлежало этому человеку, убил всех, кто мог стать его союзником, разрушил его тело и разум. Как тот смог провернуть такую авантюру прямо из камеры? Ответа не было, но вот она, суровая реальность — покалеченное тело, гудящая Бездна, и перепуганная до крайности Инъин. «Этот ублюдок так обошёлся даже со своей любимой ученицей!». Впрочем стоило ли ждать благородства от этого подонка? Инъин предала его, когда узнала о чëрной натуре своего учителя, и теперь тот платил ей в стократном размере. Ло Бинхэ он пощадил, вероятно, из-за страха за собственную шкуру, и одним Небесам известно, чем сейчас занимался во дворце. Дорогие цветы Ло Бинхэ, нежные, колючие, ядовитые, все они оказались в опасности, пока их истинный господин лежал кулем в далёкой глуши. — Учитель, — вновь позвала Инъин и всхлипнула. — Мне так жаль… я должна была что-то сделать. Я бы в жизни не подумала, что а-Ло способен на такое, — и разрыдалась у его постели, закрыв руками лицо. Ло Бинхэ сжал челюсть, проскрежетав зубами. Этот Шэнь Цинцю, кажется, был способен даже чёрное выдать за белое! Он поступил с Инъин так подло, но его же она в итоге и жалела, думая, что злодей здесь Ло Бинхэ. От отчаяния он попытался заговорить, но из горла вырвался только невнятный свист, перемежающейся с хрипами. Сейчас оно хотя бы не кровоточило — Му Цинфан позаботился об этом, — но ужасающего чувства беспомощности это не уменьшило. — Инъин, что с тобой? Просвет на входе в палатку накрыла длинная тень. Видя, как его собственное тело, подчинённое чужой воле, медленно заходит внутрь, Ло Бинхэ опять пришёл в ярость. — Ты плачешь? Инъин мгновенно вытерла слёзы и подскочила на ноги, сделав несколько шагов назад. — В-всё в порядке, — солгала она. Шэнь Цинцю нашёл в себе наглость выглядеть удручённым. — Мне жаль, но больше никто не подходил на эту роль. Ты знаешь, что твоего учителя мало кто любит в стенах дворца. Я боялся покушений. — Инъин всё понимает, — натянуто улыбнулась она. — Как дела во дворце? Он вздохнул и покачал головой, отказываясь отвечать на вопрос. Очень жаль — Ло Бинхэ не прочь был бы послушать, какие злодеяния он творит, чтобы потом вновь вернуть любой гнилой поступок Шэнь Цинцю сторицей. — Я принёс ещё вещи. Тут просторный шатёр, одежда и припасы, но боюсь его, — он брезгливо указал подбородком на лежащего Ло Бинхэ, — ими прокормить не получится — слишком повреждено горло. Краем глаза Ло Бинхэ заметил, как сжались руки Инъин в кулаки — это было одновременно и горько, и сладко. Всё же его милая жена думала, что защищает их поганого учителя. Едва ли она могла представить, что тот на самом деле стоит прямо перед ней, а не лежит беспомощный на походном ложе. — Не волнуйся, его можно подпитывать духовной энергией. Всё же учитель уже способен обходиться без пищи. — Но я… — растерялась Инъин. Да, она отнюдь не была лучшей при обучении, а потом надобность в совершенствовании и вовсе отпала, когда Ло Бинхэ смог огородить свой сад благоуханных цветов от любых опасностей. Инъин не смогла бы прокормить больное, требующее лечения тело Шэнь Цинцю только своей силой, если не хотела иссохнуть, как сорванный бутон. — Я сделаю это, — хмуро глядя прямо в единственный глаз Ло Бинхэ, ответил Шэнь Цинцю. Он подошёл ближе, и против воли Ло Бинхэ напрягся. Он всё ещё помнил свой страх перед этим человеком, его бескомпромиссную жестокость, помнил и холод кинжала, которым бывший учитель чуть не зарезал его совсем недавно. Для передачи духовной энергии нужен был контакт кожи к коже. На мгновение Шэнь Цинцю растерялся, а потом положил ладонь на горло Ло Бинхэ. Всё это время они продолжали пристально, не отрываясь, смотреть друг другу в глаза. Духовная сила полилась в меридианы — сначала тонким ручейком, но быстро наращивая мощь, пока не стала похожа на неумолимую реку Ло. Ло Бинхэ выдохнул, когда на жалкое мгновение вся боль отступила. Только тогда он понял, как же много её было — в каждой мышце, в каждой кости, от макушки до рваных культей. Но так же быстро поток пересох, оставив его вновь один на один с раскуроченным горлом, жалкими обрубками вместо конечностей и одной зияющей глазницей. «Будь ты проклят, Шэнь Цинцю!».

* * *

С того дня время поползло, как улитка. Инъин и Шэнь Цинцю поставили новый шатёр. В него, несмотря на неодобрение последнего, милая жена перетянула тело Ло Бинхэ, уложив его на ворох мягких подушек. Лёжа на них, он день изо дня наблюдал за движением теней не в силах никуда уйти. Инъин старалась поддерживать его разговорами, но думая, что он Шэнь Цинцю, невольно обратила разговоры в пытку. О чём она могла говорить со своим учителем? Уж точно не о дворце или самом Ло Бинхэ. Всё, что касалось её новой жизни, она обтекала как вода, больше предаваясь воспоминаниям о прошлом. В рассказах Инъин пик Цинцзин был совершенно другим местом, чем помнил Ло Бинхэ — полным заботливых боевых товарищей, а не подлых подхалимов. А Шэнь Цинцю из мерзкого извращенца превращался в заботливого наставника: он защитил Инъин от змеи, которую она случайно потревожила в детстве, играя в траве; угощал её сладостями, когда ей было грустно; учил правильно заваривать чай и расписывать веера. «Какой же замечательный человек!», — желчно думал Ло Бинхэ, слушая щебетание Инъин. «Жаль, что я не додумался выколоть ему уши!». Иногда Инъин говорила об их нынешнем положении, но куда меньше и реже. — Я обошла защитное поле по кругу, но… там нет ни одной прорехи или слабого места. Похоже, попасть внутрь можно только благодаря порталам. Этого следовало ожидать. Как бы Ло Бинхэ ни ненавидел Шэнь Цинцю, он бы никогда не стал недооценивать одного из двенадцати горных владык. Шэнь Цинцю обладал множеством знаний, а сейчас ему ещё и были доступны огромные силы прежнего тела Ло Бинхэ. — Но мы обязательно что-нибудь придумаем, — не стала унывать тогда Инъин. Мерилом времени, кроме теней, для Ло Бинхэ были приходы самого Шэнь Цинцю. Тот являлся раз в несколько дней, чтобы вновь напитать своё прежнее тело духовной энергией, заодно принося цянькунь, полный новых припасов. Это были и лучшие, и худшие моменты в бесконечно тянущейся пытке и скуке. Поток духовной силы снимал боль и мало-помалу заживлял старые раны. Вместе с тем, это означало вновь увидеть собственное лицо, прикоснуться к собственной плоти, которая была так близко и так невероятно — недостижимо — далеко. Инъин пыталась вызнать о делах дворца. Шэнь Цинцю был скуп на ответы, беззастенчиво отмахиваясь от вопросов или отвечая односложно, но несколько оговорок дали кроху знаний о нынешней ситуации: — Весьма утомительно иметь дело со всем этим разношёрстным сборищем, — устало выдохнул он как-то раз, пока пил чай с Инъин. Но было сложно понять, о ком или о чём он говорил. Второй раз был более настораживающим. Инъин тогда просила привезти несколько растений, чтобы разбить небольшой садик у шатра и хоть немного скрасить унылый мёртвый пейзаж. — Вряд ли близость с Бездной позволит тут чему-то прорасти, — поначалу скептично ответил Шэнь Цинцю, но, немного подумав, смягчился. — Хотя во дворце всё равно больше нет места для всех этих цветов… Так Инъин получила свой садик, а Ло Бинхэ новые тревоги. Но как бы ни были отвратительны появления Шэнь Цинцю, каждый раз, наблюдая собственную удаляющуюся спину, Ло Бинхэ чувствовал, словно немного умирал, всё больше теряя волю к жизни. В Бездне ему тоже было тяжело, но не было этой бескрайней и бездонной беспомощности. Там он боролся и побеждал, шёл на риск и тот окупался. Здесь же он просто лежал и ждал, сам не зная чего. Однажды Инъин ворвалась в палатку в особенно возбуждённом состоянии. Тени давно погрузили шатёр в сумерки и Ло Бинхэ пытался задремать, но мелодичный высокий голосок вырвал его из этого спокойного состояния. — Учитель! Там кто-то есть! Ло Бинхэ мгновенно напрягся и состроил вопросительное выражение. Она не выглядела напуганной, хотя наличие постороннего в таком месте отнюдь не было хорошим знаком. — На соседнем пике! Инъин подошла ближе, старательно запеленав Ло Бинхэ в одеяла, подняла его как младенца-переростка и вынесла наружу, показывая куда-то вдаль. По ночам округа освещалась оранжевыми всполохами Бездны и потому даже звёзд в небе было не рассмотреть, но там, куда указывал палец Инъин, действительно что-то мерцало. Похоже, это был костёр. — Вчера мне показалось, что я ошиблась. Но сейчас его видно крайне отчетливо! — продолжала радоваться Инъин непонятно чему. Ло Бинхэ вдруг понял, что не может вспомнить, какой пик находился в той стороне, но имело ли это значение? Учитывая, во что превратились окрестности, вряд ли кто-то мог взобраться с земли, а значит, они либо прилетели по воздуху, либо так же пришли через портал. Но кто это мог быть и зачем он там? — Это, должно быть, Сяньшу, — задумчиво сказала Инъин. — Он был в той стороне. «Нет!», — обречённо воскликнул внутри Ло Бинхэ, а наружу вырвался лишь хрипловатый свист. «Не мог же Шэнь Цинцю так поступить с Лю Минъянь?!» Запереть бедняжку в одиночестве на развалинах её прежнего дома, где до сих пор гнили тела её учителя и боевых сестёр. Ответа не было, но загадочный огонёк появился и на следующую ночь, став главной темой для разговоров Инъин на ближайшие дни, пока не явился Шэнь Цинцю. За прошедшее время он освоился в теле Ло Бинхэ и перестал выглядеть настолько неуклюже и зажато. Всё больше он походил на прежнего хозяина пика Цинцзин, изящного и возвышенного. То, что одежды его были черны, а посреди лба горела демоническая метка, нисколько не портило образа. Только вот на Ло Бинхэ он всё равно не тянул, как ни посмотри. Почему же так получилось, что никто ничего не заметил за столько… недель? месяцев? Ло Бинхэ давно сбился со счета. По его внутренним часам прошли столетия безнадёги и отчаяния. — Инъин, ты хочешь вернуться? — спросил Шэнь Цинцю, едва войдя в палатку. Сначала глаза дорогой жены вспыхнули радостью, но длилось это лишь долю мгновения, и она перевела обеспокоенный взгляд на лежащего в подушках Ло Бинхэ. — Его тоже стоит взять, — опередил её ответ Шэнь Цинцю. — У Му Цинфана есть несколько вещей для этого пациента.

* * *

Они вышли прямо в спальню Инъин. Здесь оказалось подозрительно шумно: из соседних комнат на разные лады звучало множество женских голосов — зрелых, молодых, и даже совсем детских. — Я… Этот господин столкнулся с огромной проблемой на своих землях, — сказал Шэнь Цинцю, обращаясь к Инъин. — Безопасных мест не так много, и пригодной земли тоже. Надеюсь, Инъин отнесётся с пониманием к временному соседству. — Соседству? — растерлась Инъин. — Что-то напало на наши земли? Тогда я хотела бы помочь. Шэнь Цинцю помолчал некоторое время и кивнул. — При слиянии миров этот господин допустил ужасную ошибку. Множество людей осталось без дома и возможности прокормить себя. Женщин и детей мы решили временно поселить здесь, пока мужчины отвоёвывают обратно пахотные наделы и плодородные долины. Ло Бинхэ зыркнул на него искоса оставшимся глазом. Шэнь Цинцю смел не только носить его кожу как свою собственную, но и делать заявления от его лица, признавать «ошибки»! Кто ему это позволил?! Какое ему дело до кучки жалких людей?! Пусть сильнейшие выживут, а слабые сдохнут — разве не этому так обстоятельно учил его Шэнь Цинцю всю юность? И теперь этот негодяй смел проявить доброту, пользуясь тем, что завоевал Ло Бинхэ! Стоило покинуть спальню, как они попали в шумную компанию суетящихся простолюдинок, превративших изысканные залы личного дворца одной из главных жён Императора в павильон ткачих! Все украшения были убраны, а вместо нежного перезвона колокольчиков шумели деревянные станки и прялки. — Господин Ло! — радостно поприветствовала одна из работниц, простецки махая рукой. — Мы всё подготовили. Девчушка была совсем юна, с плоским загорелым лицом и уже изрядно истрёпанными руками. Такую бы раньше к гарему и в качестве служанки не подпустили. Но сейчас, в сравнении с остальными, она была даже не самой страшненькой. Юркнув куда-то в сторону, девочка так же шустро появилась прямо перед ними, катя перед собой что-то вроде хозяйственной тачки, у которой вместо кузовка меж колёсами крепилось кресло. — Вот, — остановила она эту странную конструкцию перед их троицей. — Хорошо, — добродушно сказал Шэнь Цинцю и повернулся к Инъин. — Незачем тебе его всюду таскать на руках, можешь посадить вот сюда. Инъин, до того привычно держащая тело Ло Бинхэ в перевязи из одеяла, сначала замешкалась. Но, видимо, ей было слишком неудобно — пусть это тело и лишилось рук и ног, оно всё же принадлежало отнюдь не крошечному мужчине. — Не бойтесь, учитель, — постаралась она ободрить его, пересаживая в странное кресло. Там даже нашлось несколько шнурков, которые подвязывались на талию и не давали ему свалиться на землю. От подобной «заботы» Ло Бинхэ стало тошно. «Не собирается же он возить меня вот так по дворцу?» — начал размышлять Ло Бинхэ. «Это всё ещё его родное тело, он не станет так позориться». И правда, после завязывания всех узелков Ло Бинхэ накрыли ещё одним слоем ткани, перекинув его через голову на манер капюшона. — Так это ваш учитель, господин? — спросила неуёмная девчонка, с искренним сочувствием глядя на Ло Бинхэ. — Какой же монстр смог его так покалечить? Какая-то тварь из Бездны? — Ты угадала, — согласился тот. — Кошмарная тварь из Бездны. Ло Бинхэ чуть не зарычал. «Плотью и кровью этой твари ты сейчас беззастенчиво пользуешься!» — Моего папку тоже сожрали монстры, мастер, — захлюпала носом девчонка, беря в руки пустой рукав Ло Бинхэ. — Но мы им всем отомстим, господин Ло нас в обиду больше не даст. И за вас он тоже отомстит! — Ну хватит! — разозлился Шэнь Цинцю. — Иди помогай матери, она уж пока жива. Та, вместо того, чтобы перепугаться от резких слов, щербато улыбнулась, утирая слёзы и ускакала обратно к остальным работницам. Шэнь Цинцю сильнее поджал губы и крайне недовольно посмотрел на Ло Бинхэ, на что тот криво ухмыльнулся. Здесь они были квиты. — Инъин, это твой дворец, и ты должна тут обжиться, познакомиться со всеми и начать руководить, — перевёл Шэнь Цинцю тему. — Я? — растерялась Инъин. — Пока что этим приходилось заниматься другим жёнам. Он сложил простенькую печать пальцами, и тачко-кресло Ло Бинхэ вдруг ожило и само покатилось к выходу. — Я сам отведу учителя к Му Цинфану. — А-Ло! — воскликнула она и смутилась под множеством обратившихся в её сторону глаз. — Прошу… не причиняй учителю больше боли. Какие бы отношения у вас ни были раньше, сейчас он заплатил за это сполна, — сказала она куда тише, глаза её были полны мольбы. Как ни странно, это заставило Шэнь Цинцю смягчиться. — Хорошо, — так же тихо ответил он. И всё же, когда они вдвоём направились дальше, Инъин ещё долго провожала Ло Бинхэ взглядом. Снаружи было ещё хуже, чем внутри. Шэнь Цинцю не погнушался превратить изысканный сад в огород! Там, где раньше росли экзотичные кустарники и удивительные цветы, сейчас размещались ровные рядки овощей и корнеплодов. Меж ними сновали крестьянки, то что-то засаживая, то уже пожиная урожай, а руководила ими одна из последних жён Ло Бинхэ. Сияющая дева из царства радужных духов закрутила переливающиеся волосы в обычный пучок и прикрыла соблазнительные формы тусклыми тряпками. Она то и дело колдовала над свежими посадками, заставляя те прорастать с удивительной скоростью под восхищённые охи других женщин. В какой-то момент дева обратила внимание на Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ, задержав взгляд на последнем. Голубые губы растянулись в легкой самодовольной улыбке, а глаза полыхнули чем-то крайне злым. Она знала, понял Ло Бинхэ, знала кто на самом деле безвольно катится в этом поганом кресле! Шэнь Цинцю кивнул ей в знак признания, не замедлив шага. Кому ещё он рассказал? Кто теперь предатель, а кто просто продолжает пребывать в неведении? Будь у Ло Бинхэ руки, он схватился бы за голову… или вцепился в горло Шэнь Цинцю, как повезёт. Преодолев пределы дворца Благоуханных Цветов, они вскоре оказались в центре всего дворцового комплекса, где раньше находились главные покои Императора. Му Цинфан, ждущий в дверях, взглянул на Ло Бинхэ сверху вниз и поприветствовал их: — Шисюн… шичжи. Ло Бинхэ сверкнул в ответ глазом. Когда он вернёт себе контроль над родным телом, этим двоим не поздоровится, как и всем прочим перебежчикам. Если они думали, что до этого Ло Бинхэ был излишне жесток, то после вспомнят те времена с отчаянным благоговением! — Заноси, я уже всё подготовил, — продолжил Му Цинфан, тем временем. В покоях Ло Бинхэ царил идеальный порядок, будто тут и не жил никто. Лишь на низком столике поблёскивали какие-то странные медицинские инструменты, которые Ло Бинхэ совсем не понравились. Му Цинфан меж тем, не церемонясь, схватил Ло Бинхэ за шкирку и кинул на постель, сразу перевернув на спину. По мановению его руки низкий столик подлетел ближе. — Ощущения будут неприятными, но шичжи должен потерпеть, — саркастично протянул он, а Ло Бинхэ чуть не зарычал. Ту же фразу он сам сказал этому жалкому червю, когда предложил стать гаремным евнухом. Шэнь Цинцю сидел в это время в сторонке и хмуро наблюдал за процессом: как Ло Бинхэ вставили в рот распорки, чтобы он не мог его закрыть, как Му Цинфан начал что-то проверять, копаясь инструментами глубоко в горле, и сплетая там какое-то заклинание, и как он взял со столика небольшой сосуд. В нём оказалась серебристая жидкость, похожая на густую ртуть. Лекарь поднёс сосуд к раскрытому рту Ло Бинхэ и начал медленно переворачивать. Неторопливо, словно здоровенный слизень, жидкость вытянулась и начала стекать прямо в горло Ло Бинхэ. На секунду он запаниковал. Разум твердил, что как способ убийства все эти манипуляции были крайне избыточными, да и не стал бы Шэнь Цинцю безвозвратно портить собственную шкуру ещё больше после всех стараний её сохранить. И всё равно, когда серебряная жижа зацепилась за заклинание и вдруг будто бы проросла внутри горла, пронзая плоть тоненькими жгутиками, Ло Бинхэ задёргался. В ту же секунду несколько тонких игл Му Цинфана полностью его обездвижили. Внутри словно копошились собственные паразиты. Ло Бинхэ покрылся холодным потом, а перед глазами плясали разноцветные точки. Воздуха не хватало всё больше и больше, пока он и вовсе не потерял возможность вдохнуть. Неужели… неужели это конец? Вот так, из-за глупой ошибки Му Цинфана, оборвётся его жизнь… Нет! Нет, нет, нет! Когда ему уже показалось, будто голова сейчас взорвётся, поток воздуха хлынул внутрь и он вдруг закричал: — А-а-а! И тут же смог отдышаться. — А! — крикнул он ещё раз, проверяя не показалось ли ему. Нет, звук был! Немного нечётким и будто исходил от заядлого пропойцы, многие месяцы не расстававшегося с кувшином самого дешёвого вина, но это делало его горло! — У-у-у… учитель! Почему первое слово, произнесённое после столь долгого молчания, было именно таким? Неважно… эти два идиота вернули Ло Бинхэ возможность говорить, а значит, теперь у него появилась возможность рассказать кому-нибудь о случившемся. — Сработало, — только и сказал Шэнь Цинцю. Му Цинфан ещё немного потыкал длинными тонкими иглами в шею Ло Бинхэ, прося произносить разные звуки. Тот не противился, понимая, что это выгодно в первую очередь ему самому. — Вот и всё, — заключил Му Цинфан. — Теперь его можно допрашивать.