Неравный Обмен

Ло Бинхэ думал, что умрёт, и дело было не только в боли и усталости. Он буквально ощущал, как гудят натянутые меридианы, готовые порваться в любой момент, как истошно дрожит золотое ядро и как близка грань, из-за которой нет возврата. Когда всё кончилось, он беспомощно обвалился на холодный каменный пол своего подвала и жадно ловил губами воздух, который казался невероятно вкусным и живительным. — А теперь пошевели рукой, — услышал он строгий голос Му Цинфана. Этот лекаришка издевался над ним! Ло Бинхэ и головы от усталости повернуть не мог, а тот хотел чтобы он шевелил… этим? О, Му Цинфан сполна наслаждался властью над бывшим господином и был безжалостней любого демона. — Шевели, — повторил тот. Ло Бинхэ поморщился будто от боли, пряча злость. Это и на руку похоже не было: снова жижа, проникшая тонкими жгутиками внутрь. Он до сих пор их ощущал, пусть уже и не сходил с ума от жжения. «Когда же это кончится?», — подумал он и закусил губу почти до крови. Было не время утопать в унынии — Ло Бинхэ постепенно двигался по плану. Честно выдал всё, что знал (ну, может о парочке тайников и умолчал, но откуда бы учителю выяснить их точное количество?), на любой вопрос отвечал без раздумий правдой и делал самый запуганный вид на свете. Даже вздрагивал от прикосновений Шэнь Цинцю, когда тот приходил напитать его ци. Должно быть, остатки совести взыграли где-то на дне чёрной душонки учителя, заставив остановить пытки, а потом и приказать Му Цинфану вернуть этому телу недостающие части. Руки и ноги — это хорошо. Это восхитительно! Несмотря на всю боль, Ло Бинхэ был как никогда на подъёме, уже представляя, как сможет самолично пройтись по комнате, почесать нос… Или вонзить Му Цинфану нож в горло! Нет, об этом пока стоило думать поменьше. Кротость и предусмотрительность — его лучшие союзники сейчас, только они помогут усыпить бдительность пленителей и подобраться к цели. Ло Бинхэ ещё раз осмотрел приобретённую «конечность». Она не ощущалась частью живого тела, как и искусственный язык в горле — скорее уж, прикреплённым инструментом. И тем не менее, язык он как-то контролировал, даже не особенно задумываясь. Ло Бинхэ закрыл глаза, постаравшись изгнать из сознания образ бесформенного нечто и поднять руку. Как по команде, вязкая жидкость свернулась в тысячи тоненьких отдельных ниточек, которые сплели основу костей, мышц, сухожилий и послушно подняли руку над каменным полом. Для полноты картины не хватало только кожи, но нити были бескровно-белыми и рука выглядела пусть странно, но не слишком пугающе. Без лишнего напоминания Ло Бинхэ начал обращать в нужную форму и остальные прилипшие к нему лужи, пока не обзавёлся всем, чего ему так не хватало. — Без глупостей, — предупредил Му Цинфан. Ло Бинхэ показалось, что он был не прочь, чтобы его пациент совершил глупость — тогда спятивший от власти и злобы шишу со спокойной совестью мог бы его наказать. Ло Бинхэ решил быть умней и сосредоточился на главном. Дрожа, как новорождённый жеребёнок, он сумел подняться на четвереньки. В первый раз удержаться долго не получилось, конечности разъехались в стороны, а лицо встретилось с каменным полом. Му Цинфан хмыкнул — кажется, без особой насмешки, но в груди Ло Бинхэ запылал такой пожар негодования, что он, позабыв всеобъемлющую усталость, вновь и вновь пытался подняться. — Хорошо, — сказал Му Цинфан в конце, и указал в угол, где высилось нагромождение ящиков и небольших кувшинов вина. — Возьми один и открой. «Я вновь и вновь буду приращивать тебе таким способом член, а потом отрывать его!», — думал Ло Бинхэ, пока слизнем полз в нужную сторону. Раньше в этом подвале хранились его личные запасы, собранные из лучших рисовых, сливовых и цветочных виноделен царства людей. Но сейчас хмельного напитка оставалось ничтожно мало, и помещение осталось почти пустым. И лучше было не задумываться, куда Шэнь Цинцю дел весь бесценный алкоголь, иначе чаша гнева могла переполниться слишком быстро. Когда Ло Бинхэ дополз до глиняных кувшинов, открылась новая проблема — простые движения получались вполне сносно, но когда нужно было совершить мелкое и точное действие, Ло Бинхэ буквально путался в собственных пальцах и совершенно не мог соизмерять силу. Несколько раз он едва не разбил кувшин, но не смог откупорить его и через десяток попыток! Му Цинфан со скучающим выражением лица наблюдал за этими жалкими потугами из противоположного угла. Ло Бинхэ повернулся к нему, но вместо ненависти, раздирающей всё нутро, на лице появилось невинное выражение озабоченности. — Шишу, быть может, вы совершили небольшую ошибку в заклинании? — спросил он. — Ошибки не было, — ответил Му Цинфан. — Понадобится время, чтобы освоиться. Но куда нам спешить? Да, шичжи? Было в этом обращении нечто настолько жуткое, что даже Ло Бинхэ слегка пробрало, и он вернулся к попыткам справиться с кувшином. Позади, в коридоре, раздались приглушённые шаги, и дверь в подвал приоткрылась, пропуская Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ взглянул на него лишь мельком, тут же и удвоив старания, и постаравшись сделаться как можно менее заметным. — Как всё прошло? — спросил Шэнь Цинцю. — Просто отлично, — безмятежно ответил Му Цинфан, скрыв, что чуть не прикончил Ло Бинхэ во время операции. Хм, можно ли будет сыграть на подобных недомолвках в будущем? Учитель всегда был болезненно гордым и ненавидел, когда ему пытались лгать. Уничтожить союз этих двоих было бы не лишним. Шэнь Цинцю подошёл ближе к Ло Бинхэ, заглядывая ему через плечо. Тот мгновенно сжался и напустил на себя крайне жалкий вид. — Выглядит донельзя уродливо, — скривился в отвращении Шэнь Цинцю при виде белых конечностей. — И они кажутся бесполезными, — указал он на кое-как зажатый в ладонях кувшин, из которого не получалось убрать пробку. — Не всё сразу, шисюн, — усмехнулся Му Цинфан. — Вы с учеником одинаково нетерпеливы. Подобное сравнение мгновенно отразилось на и так нерадостном лице учителя, заставив его почти почернеть от негодования. — Я хочу быть уверенным, что он не сдохнет в ближайшее время, — возразил Шэнь Цинцю. — Захочет выжить, освоит и такие руки. Мотивация — важнейший аспект выздоровления, — патетично ответил на это Му Цинфан. Что они задумали? Зачем по-настоящему вернули Ло Бинхэ руки и ноги? — Ладно, — без всякого желания согласился Шэнь Цинцю. — Идём, — кивнул он уже Ло Бинхэ. А затем ловко взмахнул Синьмо, открывая портал. — Учитель? — испуганно спросил Ло Бинхэ, в душе признавая, что часть настоящего страха в его игре тоже присутствовала. Что бы ни ожидало их по ту сторону, оно вряд ли порадует Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю отвечать не стал, просто схватил его за шкирку, как щенка, и закинул в разрез между измерениями. В ноздри ударил знакомый запах гари и сухой пыли, а над головой навис давящий оранжевый свет Бездны. Ло Бинхэ снова оказался на Цинцзин. Шатёр и палатка остались на своих местах, между ними — погасшее кострище, будто их оставили только вчера. — Учитель собирается оставить меня здесь? — заглатывая разочарование, спросил Ло Бинхэ. Последнюю неделю он провёл в собственных покоях, пусть и закрытых сотней барьеров. Там у него был крохотный шанс связаться хоть с кем-то. На этом же Небесами забытом клочке земли таяли и иссыхали любые надежды. Кулаки Шэнь Цинцю сжались, а глаза загорелись демоническим огнём. — А ну прекрати, живо! — со злобой прошипел он. — О чём вы, учитель? — в страхе сжался Ло Бинхэ. — Даже старейшина Пол-Головы не поверит в это представление. А ты помнишь, что имя у него говорящее, как и у всех остальных твоих прихвостней. Ло Бинхэ почти с тоской вспомнил туповатого даже в сравнении с сородичами, но крайне свирепого демона. Он и правда получил в бою рану, оставившую в его черепе ощутимый провал, что никак не сказалось на силе и злобе Пол-Головы. — Я не понимаю. Я делаю всё, что желает учитель. Возле уха просвистел поток воздуха, а на земле Цинцзин осталась новая глубокая борозда. Шэнь Цинцю даже меча не вынул, полоснув ребром наполненной ци ладони. — Грязный. Зверёныш, — сказал он сквозь зубы. — Каждый твой притворный жест, каждый неискренний взгляд — думаешь, я их не вижу? Ло Бинхэ прикусил язык. Он и забыл, каким въедливым и недоверчивым учитель мог быть. Разве Синьмо не должен был затуманить его разум? Или он, наоборот, только усилил подозрительность своего нового хозяина? — Учитель совершил со мной столь ужасные вещи, а теперь приходит в ярость из-за напоминания о них? — в отчаянии воскликнул Ло Бинхэ, сжимая горсти сухой земли. — Я всегда знал, что с тобой что-то не так! — разъярился ещё больше Шэнь Цинцю. — С первого дня ты был вестником невзгод. Эти слова оказались чем-то вроде хорошего удара по лицу. Старые обиды — казалось, давно отмщённые — подняли головы и завыли в унисон. Ло Бинхэ только что думал, что отлично контролирует эмоции, но вместо очередных ахов и вздохов он невесело рассмеялся. — Учитель-учитель, разве вы уже не признали, что все достижения этого господина ваша заслуга? А теперь я вдруг изначально был неправилен? Родился со злом внутри?! Нет, Шэнь Цинцю мог думать что угодно, но двенадцатилетний Ло Бинхэ не заслуживал того, что с ним случилось по прихоти этого подонка. — Ты!.. Шэнь Цинцю осёкся, вонзив горящий взгляд в Ло Бинхэ. — Что я?! — не выдержал тот. — Зачем было брать меня учеником, а потом истово ненавидеть? Зачем было пытаться испортить моё совершенствование? Разве тогда я сделал учителю хоть что-то плохое? Ло Бинхэ сам не знал, почему позволил себе сорваться и высказать всё это. Даже когда Шэнь Цинцю висел на цепях и истекал кровью, он не осмелился задать этих вопросов, убеждая себя, будто они его больше не интересуют. Но стоило чуть ковырнуть старую рану, как из неё забила свежая кровь. — Чтобы… стереть эту надежду из твоего щенячьего взгляда, — на удивление тихо ответил Шэнь Цинцю. Он вдруг засмеялся без единой капли веселья и вцепился в собственное лицо, будто желая его оторвать. — Чтобы уничтожить такой удивительный талант… Хотелось остановить его — эта голова всё ещё принадлежала Ло Бинхэ и портить её Шэнь Цинцю не имел никакого права. Но всё же стоило соизмерять силы: нынешними руками он нескоро сможет держать хотя бы палочки для еды. Само откровение оставило в груди разрастающуюся пустоту, которую, казалось, уже не заткнуть даже новой сотней влюблённых женщин. Отсмеявшись, Шэнь Цинцю сделал пару шагов назад и заворожённо осмотрелся, будто впервые по-настоящему увидел, что его окружает. Его лицо стало пустой маской, а в неярком свете сумерек Ло Бинхэ почудилось, будто в самом уголке глаз блеснула слеза. — Было ли это неизбежно? — спросил, кажется, у самого себя Шэнь Цинцю, а потом вдруг обратился к Ло Бинхэ: — можешь подняться? Этот вопрос не нёс в себе ни гнева, ни злорадства, ни даже раздражения — одну только усталость. — Нет, — ответил тот, опуская глаза и ничуть не кривя душой. Сил больше не было. На этот раз Шэнь Цинцю поднял его куда бережней, но без лишней щепетильности. Просто помог опереться на своё плечо и медленно повёл к шатру. Ло Бинхэ краешком зрения обратил внимание на висящий на чужом поясе Синьмо, но не осмелился пытаться его схватить. Сейчас он устал, как собака и еле шевелился, а шанс у него будет всего один, другого учитель не даст. «Нет, нужно выждать момент позже», — устало подумал Ло Бинхэ, почти теряя сознание. Последним он почувствовал, как учитель кладёт его на прежнее походное ложе, и позволил себе рухнуть в сон без сновидений.

* * *

Ша Хуалин взмахнула в прыжке когтями, посылая во врагов разрезающие всё на своём пути потоки воздуха. Последняя стая Ночных Ужасов осыпалась на землю, как переспелые фрукты с дерева, вызвав ликующие крики в толпе сброда, именуемого по недосмотру солдатами. Ша Хуалин не стала скромничать, упруго и картинно приземлившись на землю в мягком перезвоне колокольчиков. — Госпожа самая сильная! — воскликнул кто-то, и его мгновенно поддержали сотни голосов. — Ну, конечно, — согласилась Ша Хуалин, откидывая назад волосы. Здесь она отлично проводила время, несмотря на странные слухи, идущие из дворца. Будто бы великий Император Трёх Миров Ло Бинхэ изменился, дал слабину, ха! Эти клуши просто не могли по достоинству оценить его стратегических талантов — ещё ни разу продвижение армии не наткнулось на непреодолимую преграду. А ведь кроме тупых монстров, им приходилось иметь дело и с несогласными кланами демонов, и с затаившимися заклинателями. Ну, может быть, Ша Хуалин была чуточку пристрастна, поскольку именно приказом мужа её с задворок отправили командовать на передовую, полностью сменив гнев на милость. В стенах гарема ей всегда было невыносимо скучно; кроме того, приходилось иметь дело не с восхищёнными взглядами мужчин, а с завистливыми языками соперниц. — Владыка прибыл! — закричал глашатай, прерывая позёрство Ша Хуалин. — Уже?! — нетерпеливо спросила она, отряхивая слои красных вуалей от дорожной пыли. Она ждала мужа к вечеру, когда успела бы принять ванну, натереться пахучими маслами и надеть лучшие украшения! Ло Бинхэ вышел к ней с величественным видом, одним своим присутствием разрезая плотную толпу, как лодка летнюю ряску. За его спиной лекари расталкивали в стороны солдат, освобождая проход к порталу для тяжелораненых. — Вижу, дела у моей госпожи продвигаются прекрасно. Ша Хуалин, несмотря на весь свой крутой нрав, зарделась. Муж умел найти её слабые местечки. — Именно так, мой господин, — ответила она с вызовом. Обычно в такие моменты в глазах Ло Бинхэ загорался огонь желания, обещающий бессонную и страстную ночь. Но на этот раз муж позволил себе лишь мимолётно смягчиться, ещё раз оглядев Ша Хуалин с ног до головы — скорее с любопытством, нежели с вожделением. — Этот господин скоро объявит о проведении общего совета. И хотел бы видеть на нём госпожу Ша в роли первого генерала. Самые-самые слабые и уязвимые местечки! Ша Хуалин представила себя на этом собрании, где она сможет смотреть на сильнейших и славнейших демонов сверху вниз, и в животе разлилась приятная истома. — Ты как никто вложилась в эти победы, — продолжал муж. — И заслуживаешь этого титула. — Ещё бы, — Ша Хуалин самодовольно задрала нос. — Я-то точно буду получше, чем некоторые. — Шпилька была в сторону Мобэй-цзюня, который всю кампанию так и просидел на своём безлюдном Севере, отгоняя от границ разве что оголодавших Медведей-Гигантов. И пока Ло Бинхэ не успел опомниться, повисла у него шее, увлекая в жаркий поцелуй. — Мы должны отпраздновать победу этой госпожи, — промурлыкала Ша Хуалин. — Увы, дела не дают этому господину ни минуты покоя, — мягко, но неумолимо отстранился он. — Но если госпожа хочет, она может отправиться со мной во дворец и там отдохнуть от походной жизни до собрания. Тут найдётся, кому организовать патрули. Это слегка притушило пыл Ша Хуалин, но голову всё ещё будоражили приятные мысли о новом назначении, и потому это маленькое поражение не так сильно задело её гордость. — Хорошо, но надеюсь, к должности довеском пойдёт новое платье. Или парочка! Ло Бинхэ с сомнением оглядел струящиеся алые вуали, оплетающие тело Ша Хуалин, и приподнял бровь. — И не делай такого лица. Я хочу быть прекраснее всех, когда ты объявишь, кто стал главным генералом! — разозлилась она. — Хорошо-хорошо! — он приподнял руки в капитуляции и галантно отвёл Ша Хуалин к порталу. Во дворце творилась сумятица и хаос. Ло Бинхэ почти сразу перехватили какие-то заклинатели, засыпав его кучей глупых вопросов. Жаль, что муж не до конца истребил всё их племя! — Я хотел бы уточнить границы моих будущих владений! — капризно заявил один из них, вызвав у второго усталый вздох. — Раз мы теперь союзники и я дал такие важные сведения, владыка не должен меня в этом обидеть! — Шиди, прошу. Ты даже не участвовал в войне, а во дворец ворвался с боем. — Гунъи Сяо, помолчи. Ло Бинхэ мудрый правитель и мой дорогой приятель! — Не здесь, — ответил им обоим Ло Бинхэ с нажимом. — И не сейчас. Обсуждать границы будущих округов более подробно мы будем на совете. Но кроме этих двоих нашлась и куча других лакеев с важными новостями и неотложными делами. Ша Хуалин пришлось уныло проводить мужа взглядом и направиться во Дворец Благоуханных Цветов. Там было… странно. Все эти простолюдинки, их мастерские и бесконечные грядки вызвали смех. Ша Хуалин, конечно, слышала, что люди крайне привередливы в вопросах пищи — не могут голодать без нужной подготовки и даже травятся нормальными продуктами вроде сороконожек, жаб или мертвечины. Жалкие создания, в общем. Служанка отвела Ша Хуалин не в её личный дворец, а во владения бывшей дворцовой хозяйки Хуаньхуа — Гун Чжу, — где довлела небывалая теснота. Раньше все жёны и наложницы сбивались в стайки по три-пять девушек и разбредались по саду или своим владениям. Теперь же эти неженки набились в один дворец, как рыбы в бочку, и злобно зыркали друг на друга. — И ты ещё вернулась! — недовольно воскликнула хозяйка этого места вместо приветствия. — А мы так надеялись, что какая-нибудь тварь сожрёт твои кости. — Не дождётесь, — ехидно ответила Ша Хуалин и с интересом осмотрелась: — А вам, я смотрю, стало скучно бродить поодиночке? Или просто так не доставало внимания мужа, что вы решили обосноваться в этом сарае все вместе? Гун Чжу скривилась и потянулась к своему поясу, но пальцы схватили лишь пустоту: плётка куда-то исчезла. — Привыкай к такой тесноте, если не хочешь сама ковыряться в земле и растить редиску для этих голодранцев, — ответила какая-то другая девушка. Неудачницы, поняла Ша Хуалин. Пока она зарабатывала славу и пленила умы, эти дуры только и делали, что сидели на одном месте, жалуясь на судьбу. А сколько кривых улыбок и злорадных комментариев было, когда её только отсылали из дворца! Но кто теперь в выигрыше? Видя, что их колкости никак не пронимают Ша Хуалин, девушки решили поменять тактику: — Не радовалась бы! Владыка сейчас не в себе, он околдован, и стоит радужным девам увидеть в тебе опасность, как они прикажут ему от тебя избавиться. — Что ты несёшь? — засмеялась Ша Хуалин. — И при чём тут те диковинные зверушки? Разве владыка не выгнал их после первой же совместной ночи? Подробностей она, увы, не знала, но слухи об этом эпохальном событии дошли даже до той глуши, где тогда коротала время Ша Хуалин. — А то! — возвела палец к небу Цинь Ваньчжун, поглаживая свою непривычно молчаливую сестру по опущенной голове. — Может, он их сначала и прогнал, но уже к вечеру объявил, что новых жён больше заводить не будет. А потом вдруг изгнал Нин Инъин и Лю Минъянь, устроил тут этот ужас с крестьянками, а во главе поставил этих страшил. — Нин Инъин в итоге вернули, но она теперь темнее тучи, ходит собачонкой за этими разноцветными и всё время молчит, — подхватила за ней подруга. Все дружно закивали. — Госпожа, — склонилась перед Ша Хуалин, вернувшаяся служанка. — Ваша ванна готова. — Отлично! — недовольно сказала та и пошла за ней. Все эти новости следовало как следует изучить и обдумать, а за радужными девами понаблюдать…