Приёмные часы

***

Остаток дня был тяжёлым испытанием. После встречи с Шерлоком Холмсом Джон не мог выбросить этого человека из головы. Он закончил свою работу в оцепенении, благодарный за подробную информацию в картах, которая помогла ему ориентироваться в пациентах, когда его мозг работал на половину мощности. Работать в таком рассеянном состоянии было не очень приятно, и Джон почувствовал прилив облегчения, когда ушёл последний пациент. Он кивком пожелал Беннетту спокойной ночи, и тот ушёл с улыбкой и прощальным пожеланием Джону хорошо провести выходные. Эта последняя фраза оставила Джона тупо застыть в своём кабинете, озадаченно уставившись на свой календарь. Верно. Пятница. Каким-то образом этот маленький факт вылетел у него из головы. Джон покачал головой, собрал свои вещи и запер дверь, собираясь уходить. После быстрой поездки в свою квартиру, чтобы переодеться и смыть запах антисептика с кожи, Джон отправился в свой любимый местный паб. Войдя, он оглядел знакомый интерьер, пока сзади не взметнулась рука, подзывая его. Джон направился к приглашающему, уже чувствуя, как часть тяжести на его плечах начинает смещаться. − Привет, Майк, − поздоровался он, садясь напротив улыбающегося мужчины с короткими каштановыми волосами и в очках. − Извини, что я опоздал. Майк ухмыльнулся и отмахнулся от его извинений. − Я сам пришёл сюда всего несколько минут назад. Что ты будешь? Первый раунд за мной. − Пиво, − сказал Джон и добавил: − И побольше. − Такой плохой день, да? − Майк рассмеялся над гримасой Джона и постучал пальцем по столу. − Я посмотрю, отправят ли они его в ведре. Скоро вернусь. − Он направился к стойке, оставив Джона смотреть ему вслед и вздыхать. Сняв куртку и отложив её в сторону, Джон поводил плечами. Левое болело, онемевшее от напряжения и усталости, которые он нёс в своих мышцах весь день с тех пор, как увидел Шерлока. Рассеянно оглядывая паб, Джон потёр узловатую рубцовую ткань там, где пуля положила конец его военной карьере. Он никого не узнавал, кроме обычных лиц тех, кто часто посещал это место. Кто-то, сидевший за столиком в противоположном углу от их кабинки, привлёк внимание Джона. Высокий парень, он сидел в довольно элегантном пальто, выглядевшем так, словно ему не было слишком жарко, чтобы носить его в переполненном пабе. Но мужчина не выказывал никаких признаков того, что собирается снимать его в ближайшее время, сидя с поднятым воротником, наполовину спрятавшись за большой книгой с иностранным названием. Мужчина пил из бокала тёмно-красное вино − смелый выбор в пабе, который зарабатывал большую часть своего дохода на продаже дешёвого пива. Но внимание Джона привлекло не вино. Его внимание привлекли руки мужчины. Бледные, с длинными пальцами, они держали книгу и бокал с вином с непринуждённой элегантностью, которой Джон завидовал и которой желал. Чего бы он только не отдал, чтобы такие руки касались его тела... Он покачал головой. Боже, прошло слишком много времени с тех пор, как он был с кем-то в постели, если он думал здесь о таких вещах. В пабе было полно старых добрых парней, настолько далёких от гейского пикапа, насколько это было возможно. В таком месте Джон мог заработать себе сломанный нос, как и его возможный сосед по постели. Ему бы больше повезло подцепить женщину. Но как бы многозначительно он ни оглядывал окружающих его женщин, его взгляд всё время возвращался к этим тонким пальцам. Пока Джон, завороженный, наблюдал, как мужчина погладил край бокала с вином этими пальцами − праздный жест, который, вероятно, не привлёк внимания никого, кроме Джона. Подёргивание, не более того, но ровно настолько, чтобы Джон представил, как тот же самый палец медленно проводит по его твёрдому, как камень, ноющему... Чёрт возьми. Возможно, душ, который он принял после работы, должен был быть холодным. Он был взвинчен, вот и всё. И больше ничего. Сегодняшний день был трудным, и затянувшийся стресс, который мучил Джона с момента его встречи с Шерлоком, заставил его чувствовать себя неуютно. Он пришёл сюда выпить пива с Майком, может быть, поболтать и съесть жирный бургер, но это было всё. Джон придерживался плана, затем он пойдёт домой к разочаровывающей дрочке и завалится спать. И, если тяга к прикосновению незнакомца всё ещё сохранится утром, он вернётся, чтобы найти кого-нибудь, кто разделит с ним постель. Кто-то с длинными пальцами, непослушными кудрями и длинными ресницами, которые отбрасывают тени на глаза цвета морской волны... Джон покачал головой, когда Майк вернулся к их столику с двумя бутылками пива в руке и приподнятой бровью. − Всё в порядке, приятель? − спросил он, ставя их напитки на стол с озадаченным выражением на весёлом лице. − Да, всё хорошо, − ответил Джон. Он взял своё пиво и поднял его в безмолвном приветствии. − Спасибочки. − Извини, я действительно спросил, но у них не было ведра, − сказал Майк в ответ, улыбаясь и поднимая свой бокал. Они оба выпили и некоторое время молчали, наслаждаясь своим напитком, пока шум паба накатывал на них. Джон равнодушно наблюдал за матчем по регби по телевизору за головой Майка, пока тот не заговорил и не привлёк его внимание. − Итак. Тяжёлый день? Уголки рта Джона слегка изогнулись вниз в сардонической усмешке. − Можно и так сказать, − сказал он и вздохнул в своё пиво. Сделав большой глоток, он проглотил солодовый напиток с тихим урчанием удовольствия. − Давай просто скажем, что мне это действительно было нужно. − Не можешь поговорить об этом? − Майк кивнул в ответ на пожатие плеч Джона. − Я понимаю это. Что ж, я буду хорошим коллегой-доктором и скажу, что сочувствую, работа − отстой, и выпьем за то, сколько пива мы выпьем сегодня вечером. − Претворяя слова в действие, он поднял свой бокал, чокнулся им с Джоном и выпил половину напитка. Брови Джона поползли вверх. − Я так понимаю, тебе не нравится тратить так много своего времени на обучение стажёров? − Ох, ты знаешь, как это бывает. Они все такие яркие молодые создания. − Майк покачал головой и ухмыльнулся, добродушно, несмотря на жалобы. − Я их ненавижу, − прощебетал он. − Что ж, − сказал Джон, допивая остатки своей пинты и постукивая по бокалу Майка, − я думаю, это означает, что второй раунд за мной. Майк с размаху допил своё пиво и вложил пустой бокал в ожидающую руку Джона. − Я знал, что держу тебя рядом не просто так, Ватсон. Вдвоём Джону и Майку удалось расправиться в общей сложности с девятью с половиной бутылками пива. Девять с половиной, потому что в какой-то момент Майк слишком быстро встал и сбил со стола остатки напитка Джона, к громкому ужасу молодых женщин, проходивших мимо их столика. Джон сгладил этот момент, угостив дам дорогими коктейлями. Он ухмыльнулся и выдержал их кокетливые увертюры, а затем сбежал с нетрезвым Майком на буксире. Затем ему удалось запихнуть Майка в кэб, в то время как тот громко отчитывал Джона за его умение пить, заработанное армией. Джон отмахнулся от резкой похвалы, дав кэбмену адрес Майка и отправив его восвояси. Это не оставило Джону другого выбора, кроме как побрести домой под моросящим дождём, радуясь, что он жил достаточно близко, чтобы идти пешком. Джон мог бы доехать на метро, но у него кружилась голова от пива, и он чувствовал себя немного затуманенным из-за слишком тёплой обстановки паба. Ему было бы полезно ходить пешком, и ему нужно было больше заниматься физкультурой, особенно как врачу, который рекомендовал своим пациентам физические упражнения. Решив последовать собственному совету, Джон пошёл домой пешком. Пока он прогуливался по дождливой лондонской ночи, его разум возвращался к тем же мыслям, которые время от времени преследовали его в течение всего дня с момента встречи с Шерлоком. И снова Джон подумал о реакции Шерлока на новость о его ноге. К реальности того, что его нога никогда не будет прежней. Джон когда-то был на его месте. Вскоре после возвращения в Лондон, когда он был ослаблен инфекцией, его тело превратилось в тюрьму. Разум был его собственным злейшим врагом. В довершение всего, как это ни было странно, он прихрамывал. Потом он встретил Шерлока Холмса. Бледный и дрожащий от боли, он изо всех сил пытался говорить сквозь агонию повреждённых нервов, боль, которую Джон слишком хорошо знал. Даже страдая, Шерлок бросил один взгляд на Джона и увидел правду, которую никто другой не видел. − Ваша нога, − сказал он, как только Джон согласился помочь ему и прописал обезболивающее без опиатов. Джон посмотрел вниз на руку, лежащую у него на колене, на тонкие пальцы, вцепившиеся в штанину, как в спасательный круг. Он видел в них упорство и силу. И когда он посмотрел в затуманенные болью глаза Шерлока и увидел океан, смотрящий в ответ, Джон понял, что послушает всё, что скажет ему этот человек. Шерлок посмотрел ему в лицо и сказал: − Это психосоматика. Ваша нога. Всё это у вас в голове. В то время Джон понятия не имел, насколько сильно эти слова изменят его жизнь. Он отмахнулся от них в тот момент только для того, чтобы размышлять о них в течение нескольких дней после этого. Только когда Шерлок перенёс свою вторую операцию с меньшей болью и более острым взглядом, Джон, наконец, пошёл к своему психотерапевту с идеей психосоматических травм. Шерлок оказался прав. Благодаря месяцам кропотливой работы − как умственной, так и физической − Джон восстановил подвижность ноги. У него всё ещё время от времени появлялась странная боль в ноге, особенно после того, как он просыпался в холодном поту от кошмаров, наполненных криками, ужасом и металлическим привкусом крови. Но всё стало лучше. Улучшение. Медленно, но верно он приближался к более приемлемому исходному уровню. Теперь, идя по улице, Джон не хромал. Он ходил без трости. Ходил без гноящегося чувства недоумения из-за ноги, которая, по всей логике, должна была работать без проблем. За это он должен был благодарить Шерлока. Что ж, вклад Шерлока и собственная тяжёлая работа Джона, а также поддержка различных специалистов в области психического здоровья. Кроме неуклюжего изложения фактов Джоном, что было у Шерлока? Джон не очень хорошо знал Шерлока, но он не думал, что у Шерлока было много социальной поддержки. Он показался Джону одиноким волком, человеком, который погрузился в свою работу, забыв обо всем остальном. Джон знал, что у Шерлока был брат. Он появился, когда Шерлок только что вернулся с операции. Он понятия не имел, на что были похожи их отношения, но подозревал, что они были ближе к родственным отношениям, чем к чему-то, на что можно было положиться. После операции Шерлок сказал, что у него было несколько посетителей, которых Джон знал только как Лестрейда и Молли из бесцеремонных жалоб Шерлока на его восстановительный период. Может быть, Джон слишком много вникал в суть вещей. Совал свой нос туда, где ему не место, и видел пробелы там, где их не было. И всё же, размышляя о твёрдости своих собственных непоколебимых шагов, Джон не мог не вспомнить реакцию Шерлока на его профессиональное мнение. Он не мог перестать видеть линию полных, выразительных губ Шерлока. Не мог забыть, как тот закрыл глаза с таким страдальческим выражением лица, лежа на смотровом столе Джона. Джон узнал одиночество, когда увидел его. В конце концов, не так давно он сам был таким. И, несмотря на весь укоренившийся профессионализм, гремевший в его мозгу, напоминая ему о важности границ, Джон чувствовал, что подвёл Шерлока. Как будто в тот момент он мог бы сделать для Шерлока больше. И он, конечно, пытался, но проделал это неуклюже. Вот так подходить к Шерлоку, когда тот был таким уязвимым... и полуголым в придачу. Он действительно взвинтил его. Джон застонал и остановился на тротуаре, воспоминание о смущении остановило его на месте. У него хватило предусмотрительности отойти в сторону, чтобы пропустить тех, кто проходил мимо него, и сесть у стены, чтобы обдумать собственные мысли. Он плохо справился с ситуацией. Это не очень хорошо отражается на нём как на враче. Но Джон был вынужден признаться себе, что он был не в своей тарелке. Никогда раньше он так сильно не сочувствовал пациенту. Конечно, он был заинтересован в пациентах, как в Афганистане, так и в своей нынешней карьере семейного врача. Но никогда настолько. Джон не думал, что когда-либо раньше был так увлечён кем-либо, даже своими личными отношениями. И разве это не порождало всевозможные интересные проблемы? Мысли Джона вернулись к пабу. Вернулись к тому моменту, когда он заметил сидевшего в углу мужчину, с длинными ногами и изящными руками, наполовину скрытыми тяжёлым пальто. Но даже этого беглого взгляда оказалось более чем достаточно, чтобы рассеять мысли Джона. Достаточно, чтобы привлечь его внимание, потому что всё это напомнило Джону не кого иного, как Шерлока Холмса. Боже, Джону стало плохо. Завтра вечером он определённо собирался найти кого-нибудь, кого можно было бы привести домой. Просто чтобы проветрить голову. Просто чтобы отвлечься от мыслей о Шерлоке и переключиться на кого-нибудь другого, пусть даже всего на одну ночь. Приняв решение, Джон поднялся на ноги, поправил куртку и продолжил путь домой.