Золото на кончиках рожек

— Почему они не сделали это раньше? Мейс с мастером оторвали головы от разложенных на столе инфопланшетов и с непониманием уставились на Квай-Гона. Тот, прислонившись спиной к стене, разглядывал голографическую карту Среднего Кольца, которую Касталь принес с собой для наглядного объяснения маршрутов от Корусканта до Иридонии и до Илидии — той самой седьмой иридонской колонии, представителем которой был их рогатый сенатор. До этого Квай только слушал разговор, не принимая особого участия в чтении всех документов, и поэтому его вопрос застал их врасплох. — Рыцарь Джинн? — переспросил Касталь. — Вы о чем? — Колонии, — Квай-Гон кивком указал на яркие зеленые точки, обозначающие расположение колоний, разбросанных вдоль Кольца. — Почему колонии заговорили об объединении только сейчас? — Квай, — шикнул было Мейс, но мастер-наутолан придержал его за плечо. — Вопрос хороший, Джинн. Мы с Яном не раз отмечали ваш пытливый ум. — Мастер Дуку так говорил? — глаза Квая радостно заблестели. Дуку часто предпочитал обсуждать успехи ученика вне предела его слышимости, считая лишнее поощрение почвой для ненужной гордыни, так что даже такое одобрение Джинн хватал с жадностью голодной анубы. — Но хватит ли вам наблюдательности, чтобы самому на свой вопрос и ответить? Парень сосредоточенно запустил растопыренную пятерню в волосы, — его любимый «думающий» жест, — бегая глазами от одной мерцающей точки к другой. Корун, все еще разочарованный, что ему не дали уколоть товарища, самодовольно сложил руки на груди, наблюдая. Даже если Квай сейчас что-нибудь бы и придумал, Мейс был уверен, что он точно не мог помнить исторической составляющей колониальных конфликтов Иридонии. Зато сам он о ней только что сообразил (не зря три года назад он вытянул именно билет про забраков на зачете по образующим системам Республики), чему был очень рад: у него появился повторный шанс доказать, что он тоже может в умные замечания. — Они расположены слишком неудобно, — наконец заявил Квай. — Разные сектора, разная широта. Их не получается собрать в какую-то одну линию или зону, чтобы внутри нее можно было нормально уравнять секторальные таможенные сборы. — Молодец, — подтвердил Касталь. — Экономические факторы чаще всего оказываются на первом месте в таких делах. — Но это не единственная причина, — не выдержав, победно вклинился в диалог корун. — Иридонские колонии на самом деле имеют очень натянутые отношения с самой Иридонией, так как считают, что именно решения центра виноваты в нескольких прошлых военных конфликтах на их границах. И более всего — в потере восьмой колонии во время мандалорских войн. — И ты тоже прав, Мейс. Забраки-переселенцы уже давно не питают каких-то особых теплых чувств к родному миру. Корун просиял и торжествующе посмотрел в сторону товарища. Тот примирительно поднял большой палец вверх, признавая очередную ничью. — Собственно, поэтому грядущие переговоры так важны, — вернул наутолан рыцарей к обсуждаемой теме. — Если альянс будет создан, он поставит точку в их почти четырехтысячелетней вражде. Квай-Гон не торопясь обошел голографическую проекцию по кругу, все еще не оставляя какого-то серьезно-размышляющего выражения лица. — Мастер Касталь, но, в таком случае, какие такие плюсы нашли колонии в этом объединении сейчас? Наутолан добродушно улыбнулся и потрепал парня по лохматой макушке. — Ваша любознательность похвальна, Джинн. Оказывается, лекции по политологии тоже могут быть нескучными, а?  — Да я просто спросить хотел, — сразу стушевался он. — Ничего, в вашем возрасте мне тоже так казалось. Все эти лекции, списки экзаменационных вопросов, душные часы практики в Сенате, которые по сути оказывались все теми же лекциями, только уже не от мастера-архивиста, а от десятка-другого усталых политиков… Касталь понимающе опустил подбородок. — Но извините, юноши, надо все же различать, где вы находитесь, когда решаете пожаловаться на нашу систему образования. Он свернул карту и спрятал голочип в поясной карман. — Что их подтолкнуло к объединению сейчас — это предмет обсуждения. В Сенате в первую очередь, можете мне поверить. Ян там целыми днями пропадает, и по его словам у всех только и разговоров, что про забракский альянс. Посол Иридонии не раскрывал конкретных причин, но, думаю, можно с большой долей вероятности назвать две: у центра есть какой-то выгодный для колоний налоговый ход, и центру удалось заполучить нескольких лояльных к нему сенаторов-колонистов. — Как например сенатор Кот, — заметил Винду. — Он племянник посла. Ясно, что он будет его слушаться. — Именно. И по нынешним оценкам он достаточно популярен среди остальных, чтобы доносить нарратив Иридонии и до них. — Но лучше всего выяснять политические мотивы изнутри, да? Никто не может знать об альянсе больше, чем его инициатор, — сощурился Квай-Гон. — Тоже верно. Однако помните о границах. Сенатор Кот у вас не на допросе. В первую очередь вы прислушиваетесь к его желаниям. Касталь еще раз просмотрел раскрытые документы, чтобы убедиться, что они с рыцарями охватили все необходимое, и удовлетворенно собрал планшеты в стопку на край стола. — Полагаю, все, что было важно, мы с вами разобрали. Разумеется, я дам вам копии этих файлов с собой, на всякий случай, и также вы всегда можете связаться с нами: я, или твой мастер, Джинн, или любой другой старший джедай будем готовы помочь своим советом. Все-таки это ваша первая рыцарская миссия. Вы самостоятельны, но переусердствовать в самостоятельности тоже не стоит.

***

Мастерское «Да пребудет с вами Сила» все еще эхом звучало в ушах коруна, когда они с Квай-Гоном устроились на заднем ряду пассажирского лайнера, следовавшего по маршруту Корускант-Чалакта. Чалакта была единственной достаточно значительной планетой сектора Кастолар, куда летали бы рейсы с Корусканта: Илидия, пункт их назначения, приткнувшаяся в центре треугольника между Чалактой, Кашииком и Чарросом-4, не была достаточно значительной для прямого сообщения со столицей Республики, а Кашиик и Чаррос-4 отсюда виделись властям исключительно как планеты-ресурсы, которые спокойно обходились одними местными торговыми путями. Зато между Чалактой и Илидией было налажено бойкое локальное межпланетное сообщение, и рыцарей заверили, что никаких проблем с пересадкой не возникнет. Мейс отвлекся от датапада, который до этого читал, и кинул взгляд в иллюминатор: за толстым транспаристилом мелькали голубые вспышки гиперпространственного туннеля. Где-то там далеко позади остался и Корускант, вместе с родным Храмом. Не то чтобы он уже начинал тосковать по нему, конечно, — это было бы слишком по-детски, — но после того количества напутствий, которыми их сопроводил сначала Касталь, потом подошедший Дуку, а затем еще и магистр Сайфо-Диас, выросший за спиной Дуку так внезапно, словно бы реально умел телепортироваться сквозь Силу, стылое чувство ответственности начинало постепенно забивать сладкий аромат предвкушения приключений. А вот Квай-Гон, казалось, ничем таким серьезным себя обременять не торопился. Они летели пока что всего несколько часов, а он уже оставил Винду наедине с его инфокартами и справочниками и отправился шататься по салону корабля. Корун обычно не имел привычки завидовать в чем-либо другу, считая, что во всех полезных качествах он его и так превосходил, но вот с такой же непринужденной легкостью заводить новые знакомства с первыми встречными он никогда не мог. И это… слегка раздражало. Например, зачем ему так нужно было подходить к группе довольно мрачно выглядящих деваронцев, которых Мейс, будь он сотрудником космопорта, заставил бы пройти досмотр как минимум дважды, потому что ни за что бы не поверил, что ни у одного из них нет виброножа или бластера где-нибудь под курткой, умело запрятанного так, чтобы обвести систему безопасности? А Квай, переодически посмеиваясь в ладонь, еще и о чем-то очень любезно с ними болтал! Темнокожий рыцарь хмыкнул себе под нос и, чтобы не слишком уж потерянно пялиться на развлекающегося Джинна, вернулся обратно к датападу. Бесцельно промотав файл до конца и подождав, пока он перелистнется обратно в начало, он отыскал там страничку-досье на сенатора, приближая на экране единственную вызывающую живой интерес во всем этом объеме текста вещь: портрет. Голоснимок очевидно принадлежал сенатским архивам, так как выглядел очень формально: прозрачный фон, глаза прямо в камеру и профессиональная безэмоциональность, прослеживающаяся буквально в каждом лицевом мускуле. И даже сквозь такой обезличенный снимок Мейс мог бы сказать, что сенатор Кот казался, ну, миловидным? Как минимум эти приятно-округлые черты в обрамлении пышной косы, заплетенной по окружности от одного уха к другому, и ниспадающего из-под нее каскада остальных волос длиной до середины спины ему нравились, визуально. Еще у сенатора были очень живые глаза, крохотные искорки в которых не смогла убить и столь бездушная съемка, и целая паутинка красивых контрастных линий-татуировок, аккуратно расчеркивающих лицо. Голограмма также при желании раскрывалась в полный рост, чтобы рассмотреть сенаторский наряд, хотя вот здесь уже коруну особо сказать было нечего. Иридонец был запечатлен во вполне обычном для Сената многослойном узорчатом балахоне с выделяющимся воротом и верхним безрукавным плащом. Подобных прямых одежд в пол на каждом собрании насчитывалось чуть ли не больше половины. — Что, горяч сенатор? — озорно поинтересовались у него над головой. Мейс резко вскинулся, пальцем торопливо нашаривая кнопку выключения. Оказалось, пока он был занят, к нему успел вернуться Квай, и теперь очень ехидно посматривал на панические метания коруна. — Еще чего. Он просто… нормальный. — На нормальных по столько времени не залипают, — хихикнул Джинн. — По крайней мере, я хоть чем-то связанным с миссией занимаюсь, в отличие от тебя, — не сдался Мейс. — А ты чего тут? Наговорился уже со своими новыми друзьями? — Вообще-то я за глотком воды, — он придвинул к себе рюкзак, чтобы достать бутылку. — И сказать, что пошел играть с ними в сабакк, а ты можешь присоединиться, если хочешь. — В сабакк? С ними? Серьезно? — Ну не хочешь — не надо. Не скучай тут тогда без меня. — Много о себе думаешь, — проворчал корун ему вслед. Он сделал вид, что вновь взялся за чтение, но на пятый раз пересматривать одно и тоже было слишком утомительно даже для него, а поэтому после недолгих мучений Винду свернул все файлы и, расслабившись насколько мог в жестком лайнерском кресле, погрузился в медитацию. Потоки Силы в открытом космосе ощущались иначе, чем дома в Храме. Транспортник все еще летел по туннелю, но перед внутренним взором корун мог видеть все серебристые россыпи далеких звезд, выглядывающие из чернильного мрака. В такой обстановке в качестве медитативного упражнения он выбрал мысленно перебирать эти сияющие звездчатые ленты, на манер того, как змеилась бы сквозь пальцы невесомая шелковистая ткань. Одни звезды сменяли другие, и он чувствовал, как раскрывается сознание навстречу чему-то всеобъемлющему. Джедайская походная медитация ему нравилась тем, насколько она была нетребовательна — одного простенького воображаемого образа хватало, чтобы настроиться на нужный лад. При этом, она оставляла возможность чутко контролировать окружение, так что когда невидимая шелковая лента заскользила было прочь из его пальцев, он безошибочно протянул вторую руку и надежно перехватил уезжающий датапад. — Квай-Гон, — с упреком протянул Мейс, но, повернув голову, вместо Джинна увидел два огромных выпуклых глаза-блюдца и подрагивающий носик-хоботок. — Ни’чак, детка, не трогай чужие вещи, — маленького родианца тут же подхватила на руки подоспевшая женщина, скороговоркой лепеча извинения на общегале. — Простите нас, молодой человек. Он у вас ничего не утащил случайно? Мы еще не научились держать ручки при себе, да, малыш? — Ничего, у меня все на месте, — успокоил ее корун, и, когда она отошла, глянул на бортовые экраны. Спасибо Силе, корабль вот-вот должен был выпрыгнуть из гипера и начать снижаться к Чалакте.

***

Маленький юркий шаттл до Илидии после многолюдного столичного лайнера оказался на удивление тихим. Кроме них двоих, в шаттл пересели только несколько унылого вида забраков и та самая троица деваронцев, с которыми Квай рубился в сабакк. Рыцари облюбовали себе места в самом углу, подальше от всех, и можно было не боятся, что их разговоры кто-то станет подслушивать. — Ты все еще обижаешься? — спросил Квай-Гон, вертя в руках одну из карт сабакка, которую при сборе забыл положить к остальным. — Нет. Но не понимаю, зачем это было нужно. — Это называется общение, Мейс. Ты правда ждешь, что я буду извиняться за то, что умею поддержать беседу? — А тебе обязательно было общаться именно с этими типами? — А что в них такого? Деваронцы все так выглядят, хоть ты их в самые невинно-белоснежные туники заверни. Они в этом не виноваты. К тому же, они тоже летят на Илидию. Можно сказать, мы попутчики. — Ну надо же. И что им потребовалось на Илидии? — Какой-то частный заказ. Они не были настроены говорить о делах. Но один из них дал мне это, когда я обыграл их два раза подряд, — Квай перевернул карту, показывая с обратной стороны нарисованный от руки символ: черный круг с пятью лучами, перекрытый одной горизонтальной полосой. — Сказал, это в знак уважения. Видимо, какой-то талисман. Он наклонился и насмешливым шепотом добавил: — Хотя по сравнению с нашим Микой, эти парни играют как юнлинги. Я потом начал им подыгрывать, чтобы не расстраивались. Мейс закатил глаза. В это время в динамиках раздался голос дроида-пилота, известивший, что они подлетают к космопорту. Квай спрятал карту под грубое дорожное пончо, скрывающее джедайские туники, и потянулся за рюкзаком. Он последовал за ним. Уже стоя у выхода из салона, корун вспомнил еще кое-что. — А к тому пожилому человеку ты потом с какой целью пристал? — К которому? К тому чалактанцу с залысинами? Приземистому такому? — Да. — Пф-ф, я помог достать с верха сумку, чтобы не тревожить его жену. Она ждет ребенка, так что ей нельзя много напрягаться. Они поблагодарили меня, и все. Ничего криминального, как видишь. А! Ну и еще потом он сказал, что ищет для будущей дочери имя. — И конечно же попросил об этом тебя? — Ну, не выбрать. Просто посмотреть, что он придумал. — И что? — Он хочет назвать ее Депа. Тебе нравится? Я сказал, что оно замечательное.