Золото на кончиках рожек

Вообще, хотя Иит с Литой не один раз повторили в разговорах слово «особняк», джедаи не ожидали, что загородная резиденция сенатора окажется особняком в самом прямом смысле слова. После ночи в по-городскому современной столице, ассоциации сами собой напрашивались соответствующие: что-то более уединенное, но примерно похожее по стилю, чтобы в каждой последней стене можно было найти эти расхваленные «эргономичность» и «лаконичность» всех модерн-дизайнеров. И поэтому, когда они впервые эту резиденцию увидели, они вполне закономерно не смогли сдержать удивленного выдоха. Особняк, построенный на берегу озера и густой лесополосой рядом выгодно скрываемый от других частных вилл и коттеджей, был трехэтажным, массивным и вдохновленным явно чем-то абсолютно противоположным современным веяниям. Взгляд сразу цеплялся за богатые лепные колонны, балконные оградки и перила; мозаичные узоры плитки ярко горели на летнем солнце; дорожки вокруг были покрыты не привычными бесстыковыми пластинами, а кропотливо сложенными волнами из разноразмерных гладких камешков. Интерьер тоже соответствовал, из привычных технологий выставляя напоказ только голографии в рамках кое-где вдоль стен. Как объяснил сенатор, особняк был целиком задумкой его отца, который в свободное от политики время увлекался проектированием и архитектурными жанрами прошлого. Глобально против общественных предпочтений он конечно сделать ничего не мог, но лично для себя устроил такой вот искусственно состаренный островок давно ушедшей эпохи. По тону Кота сложно было понять, одобрял ли он подобные исторические увлечения родителя, но Мейсу показалось, что тот с чуть большим удовольствием проводил время в садах, окружавших особняк, чем внутри. С другой стороны, подобное можно было списать буквально на что угодно, а не только на его недовольство переездом. На тот же свежий воздух и прохладу, например. Или на вдохновляющую красоту природы. Сады, действительно, заслуживали отдельного внимания. Они не были полностью высаженными вручную, скорее представляли собой облагороженную дикую рощицу, в которой сохранилась нетронутой большая часть по-местному пышных деревьев и кустов, прибавив только подстриженных газонов и цветочных клумб. Ну и парочку мраморных беседок, обращенных к озеру так, чтобы можно было наблюдать за купающимися в нем недалеко от берега птицами-катрас. Квай-Гону сады так понравились, что он увязался сопровождать Иита каждую его прогулку там, по возвращении обязательно показывая Мейсу зажатый в кулаке лепесток или листик и с упоением вываливая всю выясненную информацию о трофее. Винду избыточной любви товарища к растениям не разделял, но информацию, в свою очередь, тоже собирать старался. Правда интересовался он при этом не деревьями, а расследованием, которое должна была вести полиция Вераны по делу о покушении. И в отличие от Джинна, похвастаться ему особо было нечем: в управлении, куда он уже вторые сутки пытался достучаться, сотрудничать с юношей никто особо не хотел, и на все звонки отвечали, что если этим делом хотят заняться джедаи, то пусть подают официальный запрос от имени Ордена. Запрос через Орден Мейс подать, естественно, не мог (так как Высший Совет ясно обозначил их позицию в вопросе), и это удручало. Он все еще не считал правильным оставлять проблему как есть и просто гадать, когда прилетит следующий удар. Ему хотелось сделать что-то действительно полезное для сенатора. И для миссии. Но когда очередной звонок закончился все тем же меланхоличным «не имеем права разглашать», пришлось временно признать неудачу. Мейс побежденно отключился от управления полиции и вылез из беседки, оглядываясь на озеро: пернатые катрасы лениво кучковались на выступающих островках, как и утром. Вот уж кому точно не было никакого дела ни до каких покушений и переговоров. Корун вздохнул и вернул передатчик на волну Квая. — Вы еще гуляете? — Да! — вернул комм бодрый голос рыцаря. — Приходи. Мы там же, где и вчера. У Иита есть что тебе показать! Мейс ответил согласием и, гадая, что там у них могло случиться, направился по дорожке вглубь зарослей, где, как вчера показал сенатор, находилась полянка для пикника. Сегодня у иридонца, помимо всего прочего, с собой оказался большой плед, расстелившийся ровно по размеру лужайки. И хорошо, потому что если в прошлый раз он не стал переодеваться из неброского походного комплекта, то сейчас на нем был нежный сарафан с тонким кружевом по подолу и укороченный идеально-белый жакет. Такое великолепие испортить зелеными пятнами травы было бы совершенно неприемлемо. Сенатор полулежал на круглой подушке, опершись об нее локтем. Квай-Гон, еще с самого приезда раздевшийся до одной небрежно подпоясанной туники, скрестил ноги рядом, на краю пледа (Спасибо, что додумался хотя бы обувь перед этим снять, мысленно проворчал Мейс). Заметив его, они оба оживились и поманили к себе. — Ну, как там в Храме? — окликнул Квай. Ах да, он же сказал, что хочет поговорить с мастером. Маленькая белая ложь, только чтобы Квай не ехидничал над тем, как он пытается ослушаться Совета. — Отлично. Касталь просил передать, что Дуку разочарован тем, что ты до сих пор ничего не сломал. — Ага, а про свои просчеты ты Касталю все рассказал? — беззлобно отмахнулся тот. — Очень смешно. — Мне — да. — Да ну тебя. Лучше смотри сюда. Квай потянулся и пододвинул ближе большое стеклянное блюдо с фруктами и ягодами. — Иит? — приглашающе кивнул он. — Давай как условились. — Одну секунду. Сенатор потянулся к косе, расплетая из нее ленту, а затем обернул шелковую ткань вокруг головы, закрывая себе глаза. — Я готов. — Отлично. Рука рыцаря покружила над блюдом, выбирая, и остановилась на крупном рыжевато-пунцовом фрукте с несколькими рядами крупных пупырышек вдоль упругих боков. — Мейлурен, — уверенно произнес иридонец. — Хорошо. А это? Следующим оказался увесистый сочный зеленый кругляш. — Фуджи-яблоко. — А вот это? — … дресселианская слива? — Угу. Это? — Комос. — Точно. И напоследок давай вот. Квай-Гон отложил правильно угаданный пухлый комос в сторону и ухватил за веточку гроздь маленьких слипшихся капелек. На этот раз ответ занял чуть больше времени, но, ощутимо нахмурившись под повязкой, Иит наконец предположил: — Арандана? — Молодец. Все верно. — Не люблю арандану. Можешь забрать ее себе, — фыркнул сенатор, снимая ленту. — Непременно, — довольный, Квай обернулся к Мейсу. — Ну, и как тебе? — Это что сейчас было? — только и смог выдавить Мейс. — «Глаза Силы»! — охотно отозвался тот. — Тест для юнлингов, помнишь? Детская игра, конечно, зато вполне показательная. Сенатор-то у нас, оказывается, того! Чувствительный! Винду недоверчиво перевел взгляд с улыбающегося друга на тарелку фруктов, потом на не менее довольного Иита, и снова на ягоды в ладони Квая. — Фрукты… пахнут, — после некоторых колебаний заявил он. — Это не показатель. Любой сможет различить их по запаху. — Если не веришь, спроси у Иита что-нибудь с пальцами за спиной. С фруктами оно просто наглядней было. Но можешь и с пальцами, конечно, если хочешь. — Загадывай, — склонил голову иридонец. — Я не возражаю. — Ладно. Мейс развернулся к нему лицом и заложил правую руку за поясницу, чтобы тот точно не мог видеть, что он показывает. — Сколько пальцев, сенатор? Без попыток. Иит вытянул шею и внимательно вгляделся в его лицо. Ага, ищет поверхностный образ, сообразил корун. Он был в курсе, что у него с «открытой книгой» сложнее, чем у Квай-Гона. Как минимум с повязкой, в расфокусе, у Иита сейчас бы точно не осталось ни шанса. Собственно, поэтому его обычно к юнлингам на «глаза Силы» и не ставили, иначе мейсовский оборонительный подход к этой игре одолевала максимум парочка детишек из всего клана. — Ты не переусердствуй, Мейс, слышь, — вмешался Квай. — Он все же не падаван и даже не тренированный юнлинг, не забывай. Будь снисходительней. — Я помню, — проворчал Винду, но ментальные щиты расслабил сильнее, уступая, и подтолкнул картинку кисти за спиной на самый край сознания. — Простите, сенатор. Попробуйте еще. Иит снова напрягся, устремляя глаза в глаза. Он практически почувствовал его слабенькое прикосновение, и, удерживая в памяти руку, вернул этот взгляд, укрепляя контакт. В естественной тени садовой листвы забракские радужки казались чуть темнее, чем обычно, — заметил Мейс, пока сенатор думал. Из цветочного меда они превращались в застывший янтарь, в смоляных глубинах которого отпечатывались словно бы огненные всполохи. Завораживающая игра света, практически манящая наклониться ближе, еще ближе, чтобы поймать хотя бы один из этих ускользающих огоньков. Проверить: обожжется или нет? А вот Квай-Гон по приезде назвал эти переливы чем-то сродни пенящемуся темному пиву в их знакомом Нижнем баре. Сравнение, возмутившее коруна своей прозаичностью и некорректностью до глубины души, и заработавшее Кваю заслуженный тычок под колено. Пиво! Это ж надо было такое ляпнуть! Хорошо хоть не в присутствии самого сенатора, а то потом пришлось бы еще и извиняться. Нет, литературным искусством и банальным пониманием контекста его друг явно не блистал. — Три. — А? — Три пальца. Я прав? Крифф. Как не вовремя отвлекся. — Да. Да, вы правы, — Мейс вытащил руку вперед, показывая. Для настоящих «Глаз Силы» такое количество поддавков означало бы полный провал испытания, но, как и сказал Квай, Кот не метил в джедаи. — Для вашего уровня это поразительный результат, — признал он. — На орденскую подготовку бы не хватило, сами понимаете, но какое-то количество мидихлориан в вашей крови есть, и это правда. — Хорошо, — рассмеялся иридонец. — Я и не хотел никогда учиться в Храме, извините если обижаю таким откровением. Сенатором, впрочем, тоже не особо рассчитывал становиться, но так уж случилось… В любом случае, забавный трюк, эти ваши «глаза Силы». Спасибо. Кто знает, вдруг пригодится на каких-нибудь дебатах. — Сенатор, я не уверен, что это хорошая и- — Шучу-шучу, — Иит игриво намотал выбившуюся из распущенной косы прядь на палец и подмигнул. — Я честный политик. Обычно. — Рад это слышать. Мейс огляделся по сторонам в поисках спасительного предлога, ощущая подступающую неловкость от того, как легко тот опять нашел повод обратить его слова в смех. Увы, это тоже не укрылось от внимания сенатора. — Ну что, тогда возвращаемся в дом? — он приподнялся, расправляя складки сарафана, и, потом, пока сворачивали плед, как бы невзначай заметил. — После утра на летней жаре нет ничего лучше холодненькой кружки темного пива, м?

***

В библиотеке даже стеллажи инфокарт были отделаны под дерево, чтобы поддерживать все ту же историческую атмосферу. А вот каких-либо маркировок на полках не оказалось, только на самих чипах: видимо, предполагалось, что обитатели особняка и без подписей знают, где что лежит. Мейс краем глаза с любопытством рассматривал ровные ряды, пока шел через весь зал к склонившемуся над датападом иридонцу за столом у дальней стены. — Держите. Лита достала по вашей просьбе, — он поставил перед ним коробочку, похожую на большинство библиотечных, но принесенную из сенаторской спальни. — То, что нужно? Иит молча открыл защитный кейс, выуживая одну пластинку, и воткнул ее в ридер рядом. Бегло просмотрев высветившиеся таблицы, отрывисто кивнул. — Да, оно. Благодарю. — Я буду здесь, если вам понадобится что-то еще. Обращайтесь. Корун осторожно обогнул край стола, чтобы не мешать, и вернулся к неторопливому хождению вдоль стеллажей. За большим окном с витражом в верхней арке смеркалось. Квай-Гон пропал на улице, вознамерившись побегать за светоящерками — маленькими илидийскими рептилиями, в это время как раз вылезающими из своих травяных укрытий. Кот же выразил желание поработать над документами к грядущему собранию, и Мейс, ввиду отсутствия друга, ответственно пошел следом, в результате чего и оказался в положении помогающего сенатору собирать нужные файлы. Пока Иит кропотливо переносил столбцы цифр из полученной коробочки в свой датапад, Винду рассматривал библиотечное разнообразие. Ранее, когда он искал для него среди здешних полок папку поправок к таможенному кодексу, он приметил шкаф, в котором единственном вместо инфокарт лежали несколько толстых бумажных переплетов. И теперь вернулся, чтобы изучить внимательнее. Неожиданная находка: настоящие физические книги. Он поколебался, но решил не отвлекать сенатора вопросами, рассудив, что если шкаф не заперт на замок, то можно. Ближайшая книжка оказалась в руках, приятной тяжестью улегшись на сгибе локтя. Не пыльная, но с тем особым запахом чернил, какой он помнил еще у старой исписанной бумаги в Архивах Ордена. В Храме физические тома были в основном реликвиями древних времен, чуть ли не с эпохи дже’дайи, и их не столько читали, сколько считали музейными экспонатами. Сенаторские же выглядели гораздо новее, веков пять от силы, и скорее всего принадлежали перу кого-то из предков Кота. Другой причины держать их здесь кроме семейного наследия Мейс не видел, учитывая деловой характер остальных инфокарт и явную принадлежность к легкому чтиву этих бумажных романов. Фамилия на титульнике стояла другая, но это было предсказуемо, учитывая мужское имя автора и забракские традиции называть наследников по матери. Отец Иита, например, тоже не был Котом, как он вычитал в сенаторском досье. Мейс пролистал первые пару глав, однако остался разочарован. Кроме обложки и слов автора на общегале, роман был полностью написан забракским. Он уже хотел было закрыть его и пойти дальше, как вдруг в образовавшейся пустоте, за книгами, он поймал отблеск чего-то металлического. Роман бесшумно лег на место, а в ладони коруна остался крошечный однослотовый проектор, какие обычно использовались для настенных голографий. Глаза тут же нашли и подставку, откуда он скорее всего был вынут: левее, над низенькой витриной, висела пустая прямоугольная рамка. Мейс щелкнул кнопкой. Проектор действительно хранил только одну запись. На снимке рогатая пара с ребенком счастливо улыбалась в объектив рекордера, сидя около озера с катрасами, и в маленьком мальчике на коленях роскошной русой забрачки даже без рассматривания татуировок безошибочно узнавался сенатор Кот. Здесь ему было лет пять-шесть, и крохотные рожки не превышали длиной и одной фаланги. Одним кулачком малыш вцепился в руку матери, а вторым ухватил полы одежд стоявшего рядом отца и исподлобья рассматривал работающий рекордер, пока родители веселились нахмуренному личику сына. Милая детская картинка. Странно только, почему она оказалась не на положенном ей месте, а под книгами в шкафу. — Мейс? Ты чем там занят? — услышал он оклик из-за полок. Первой мыслью было вернуть голоснимок в рамку и сообщить о находке, но вместо этого он спрятал проектор в карман. — Смотрел вашу коллекцию, сенатор, — Винду подошел к иридонцу и присел на стул сбоку. — Да? Какую именно? Иит отложил датапад и откинулся на спинку кресла, всем своим видом намекая, что настроен на перерыв от писанины. — Бумажную. Это ведь вашей семьи, да? У автора не ваша фамилия, но я все равно решил, что… — А-а, эту коллекцию! — он фыркнул. — Да, это семейное. Какой-то отцовский предок оставил. Тоже любил отрицать технологии. Что-то заинтересовало? — Да не то чтобы. Там все на забракском, а я, к моему стыду, не силен в нем. — Ну, может оно и к лучшему, — подбодрил Иит. — Мой прапрадедушка, или сколько там у него «пра-», был без ума от джедаев, и писал только про них. Но, как бы так сказать, писал очень преувеличенно. Те романы, если кратко, это его влажные фантазии про световые мечи, горы отрезанных вражеских конечностей и секс с джедайками. И честно, мне было бы стыдно перед Орденом, если бы ты реально прочитал хоть один абзац его графомании. — Вот как, — Мейс не сдержал улыбки. — Так даже ироничнее, что спустя столько времени, вы, как его потомок, оказались чувствительным к Силе. — Действительно. А еще я, по крайней мере, точно знаю, что световые мечи не могут быть розовыми или фиолетовыми, какие он себе навоображал. Они обычно голубые, зеленые или желтые, да? — В целом да. Голубыми пользуются стражники, зелеными — консулы, а желтыми — хранители Храма. — У Квай-Гона зеленый, — вспомнил сенатор. — Он консул? Больше похож на стражника. В очередной раз задавшись вопросом, когда только Квай все успевает, корун с усмешкой пояснил: — Мастер Дуку тянет его в консулы, но на самом деле переговоры Квая довольно часто эскалируют в «агрессивные». Политика его… утомляет. — То есть, в итоге все скатывается в драку? — Типа того. Иит хихикнул. — Здорово! Я бы хотел иметь иногда возможность общественно оправдано залепить бесячему оппоненту в челюсть. — А у меня вот синий, если вам интересно. Мейс снял серебристую рукоять с поясного кольца и положил на стол перед забраком, порадовавшись, что после прилета не стал повторно маскировать меч под исследовательский световой стержень. Унылый внешний вид стержня не шел ни в какое сравнение с элегантными рельефами настоящего корпуса, где каждая деталь от эмиттера лезвия до инертного изолятора энергоячейки была безупречно подогнана и собрана вручную. — Какой красивый, — пальцы сенатора осторожно провели вдоль металлической поверхности, очерчивая каждый выпуклый элемент. — Можно подержать? — Конечно. Только аккуратнее, прошу. Его меч лег в руку Иита даже как-то слишком хорошо. — Тихо-тихо, держите пальцы чуть дальше от края, если хотите включить. Вот так. Темнокожая ладонь коруна накрыла сенаторскую, мягко сдвигая вниз. — Здесь, под стабилизирующим кольцом, видите? Сожмите плотнее. Чувствуете два выступа? Это ваш контроль температуры и интенсивности плазмы. Теперь безымянным пальцем дотянитесь до кнопки активации, отклоните меч от себя, так, и немного вперед, чтобы мы тут ничего вам на столе не испортили… И нажимайте. Ярко-голубое лезвие с глухим потрескиванием вырвалось из эмиттера, цветным всполохом осветив восторженное лицо забрака. Мейс продолжал поддерживать его руку, на всякий случай, и на мгновение почувствовал довольную вибрацию своего кайбера, проходящую к нему прямо сквозь чужие пальцы. Если Иит был чувствительным, то он тоже не мог этого не ощутить. Пульсация Силы в оружии всегда оставалась одним из самых будоражащих видов контакта с ней. — Чтобы выключить, просто нажмите еще раз, — прошептал джедай на ухо иридонцу, словно повысь он голос, и что-то хрупкое, только что родившееся в воздухе, обязательно бы треснуло. — Теперь я понимаю, почему джедаи до сих пор предпочитают мечи всем остальным пушкам и бластерам, — так же негромко ответил Иит, позволяя ему забрать рукоятку и повесить обратно на пояс. — Это не просто привычка. Это связь. — Да. Кайбер-кристаллы, сердце каждого меча, индивидуальны. И чем дольше джедай пользуется своим оружием, тем больше Силы он вливает в эту связь, делая ее еще крепче. — Удивительно. Это так необычно. Что-то хрупкое и невидимое все еще волнительно дрожало вокруг них, и Мейс вдруг решился. Он открепил с пояса маленькую, с палец, кожаную тубу, и достал из нее тряпичный сверток. — По правде говоря, я подумываю собрать другой. Вот с этим. На кусочке ткани несколько кристаллов тускло переливались скошенными густо-лиловыми гранями. Его самый ценный секрет, о котором знали только Квай и учитель. Редчайший фиолетовый кайбер с заброшенной планеты Харрикейн, шесть лет назад полученный им в подарок от последних местных поселенцев. — У меня будет фиолетовый меч. Вам нравится? — Невероятно! — сенатор во все глаза смотрел на кристаллы, но, уловив их значимость для Мейса, трогать не стал. — Фиолетовый, без шуток? Ты же будешь считай первым в истории! Ты, должно быть, очень гордишься этим. — Ну, не первым… У нас в Ордене есть легенды про какого-то древнего мастера Ревана. У него тоже был такой. — Это не важно. Ты сам сказал — древние легенды. Тот Реван уже давно забыт, в отличие от тебя. Я же вот даже и не знал, что фиолетовые мечи возможны. Так что, в новую историю прежде всего войдешь именно ты. На твоем месте, я бы гордился! У тебя есть на это полное право! — Вы правда так считаете? — Абсолютно, — лицо иридонца посерьезнело. Он вкрадчиво положил свои пальцы поверх его сгребшего кайберы кулака. — Это чудесная идея. Не забрасывай ее, хотя бы ради меня. Хорошо? Хотя его меч спокойно висел у бедра, Мейсу почудилось, как будто тот снова включился и вибрирует еще сильнее, чем до этого. Почему-то в зале даже как-то потеплело. — Тогда я буду гордиться. Как только соберу его, обещаю. Ради вас.

***

После вечера в библиотеке Мейс чувствовал себя прекрасно. Он даже не стал ругаться с явившимся уже почти к полуночи взъерошенным и уставшим как акк-пес Кваем, поворчав немного исключительно ради приличия и затем великодушно отослав друга отсыпаться. В ночном дежурстве ему виделась и определенная выгода: мерное дыхание сенатора за стенкой расслабляло, а безлюдный коридор представлялся лучшим местом для медитации над фиолетовыми кайберами. Время от времени требовалось пропускать через них Силу, чтобы подготовить к изготовлению меча, а все его мысли и без того были заняты словами Кота о замечательной идее. Так что лучшего момента было не найти. Он медитировал всю ночь, остановившись только уже с рассветом, чтобы успеть спрятать кристаллы до того, как особняк начнет просыпаться. Убрав футляр, он поднялся, чтобы размять ноги, и из-за угла как раз выплыла бодрая улыбающаяся Лита (датомирка всегда приходила пораньше, чтобы быть у двери к моменту пробуждения сенатора — сразу после сна Иит имел привычку ненадолго требовать ее на короткую беседу). Мейс пожелал ей доброго утра и, освобожденный, направился будить товарища и ложиться дремать сам. Проснулся корун уже когда солнце забралось высоко в небо и оттуда в полную силу обрушивало жаркие лучи сквозь незашторенные окна. Нащупав заветный футлярчик под подушкой, теплый и шершавый в кулаке, со звенящим ночным отголоском Силы в кайберах внутри, он улыбнулся и вскочил одеваться: хороший сон ничто так не подкрепляло, как такой же отличный перекус. К тому же, на часах как раз было время обеда. Заправить кровать, выполнить несколько быстрых ката Шии-Чо в качестве разминки, сменить тунику на свежую, проверить на месте ли все вещи в карманах пояса — и он готов идти искать сенатора с Кваем. Возможно, он даже расскажет Ииту, чем занимался ночью, чтобы тот порадовался, что он не шутил о своих намерениях. Только потихоньку, естественно. Не то чтобы он решил держать тайны от лучшего друга, но он подумал, что пока пусть его заново воскресшее желание делать будущий меч останется только между ними двумя — им и сенатором. Может, у него еще ничего и не получится. Зачем давать Кваю лишний повод поострить? Обеденный холл располагался в другом крыле, так что путь до него занимал не один переход по длинным застекленным галереям. Здесь на стенах тоже висели маленькие проекторы с голографиями, но все они были посвящены только лично сенатору, уже в более старшем возрасте. На одной он, лет шестнадцати, обнимал каких-то родианских детишек на фоне плаката о включении Илидии в программу помощи семьям из конфликтных систем, на другой пожимал руку дядюшке-послу за круглым столом других сенаторов колоний. И так же и на всех остальных. Мейс вдруг вспомнил ту голокарточку, которую нашел в библиотеке. Сейчас она была надежно спрятана в его комнате, в рюкзаке, и он до сих пор не мог объяснить себе, почему не хочет признаваться о ней Ииту. Что-то неправильное было в том, как он ее обнаружил: засунутую подальше, туда, где бы точно никто не стал рыться. Словно о ней хотели забыть. Возможно, ему стоило сначала разобраться во всем получше, прежде чем заводить этот разговор. — Иит, а это как называется? — Шуура. У нас ее еще по-простому зовут взрыв-грушей. — Она взрывается? — В определенном смысле. Она очень мягкая, и ее кожицу легко случайно повредить. Ну, сам понимаешь. Зато она самая сладкая в галактике. Голоса Джинна и Кота звучали с летней веранды, в дальнем конце холла. Мейс притормозил у самого входа, и, встав за косяком, осторожно заглянул в щель между ним и створкой раскрытой двери. Подслушивать он не имел привычки. Просто желал убедиться, что не прервет что-то важное, если войдет вот так сразу. Рыцарь и сенатор сидели за столиком в центре. Судя по пустым тарелкам рядом, уже закончив с основными блюдами, и теперь закусывая сладостями. У Иита стояло блюдечко с мороженым, а Квай-Гон с любопытством левитировал над ладонью небольшой вытянутый розоватый плод. Вот выпендрежник, пользуется тем, что никто из мастеров не видит. Они с Кваем оба прекрасно знали, что грандмастер Йода не одобрял использование Силы по бытовым пустякам, и многие старшие мастера, включая Дуку и Касталя, поддерживали его позицию. Кваю, в частности, прилетало особенно, и от Йоды, и от Дуку, потому что он это правило презирал от всей души. Мейс, признаться, посматривая на друга, тоже иногда им пренебрегал, но делал это более осмотрительно, и мастер Касталь отпускал ему замечания крайне редко. — Как ты это делаешь? — Что? — Как ты заставляешь ее летать? На это нужно много Силы? — А, это! Нет, это просто. Всего лишь немного концентрации в правильном месте. Взрыв-груша, демонстрируя слова рыцаря, описала над столиком круг, и, перекувыркнувшись, плавно опустилась обратно ему в ладонь. — Хочешь попробовать? Сенатор озадаченно отложил десертную ложечку в сторону. — А у меня получится? Мейс же говорил, что моих мидихлориан недостаточно для обучения. — Да, но Мейс имел ввиду полноценную подготовку. Ты ведь с «Глазами Силы» справился? Ну вот можешь представить это как еще одну маленькую игру. — Ну тогда окей, уговорил, — Иит с готовностью подался вперед. — Покажи как это делается. Не получится, подумал Мейс. Зря ты его обнадежил. Двигать предметы — не детская угадайка. Ему не хватит сил, это же очевидно. — Представь, как энергия сосредотачивается на кончиках твоих пальцев, хорошенько представь, пока не начнет даже взаправду покалывать. А потом как бы обвяжи грушу ею, как если бы эта энергия была веревкой. И плавно подтолкни в нужную сторону. Шуура снова подлетела вверх, неторопливо переплывая через стол от Квай-Гона к Ииту, пока не оказалась перехвачена рукой сенатора. — Попробуй. Даже если ничего не получится, то ничего. По крайней мере, пока я рядом, я всегда буду готов подавать тебе фрукты. — Какой полезный рыцарь-джедай, — рассмеялся иридонец. — Ну смотри. Он поставил руку на локоть, держа шууру в пальцах и буравя ее взглядом. По его напряженному лицу и сдвинутым бровям было заметно, что он очень старается сделать все как сказал Квай, но груша даже не шелохнулась. Мейс для верности коснулся Силы: ее колебания вокруг сенатора действительно ощущались, но слабо, слишком слабо. Он не поднял бы в воздух не то что фрукт, но даже и иголку. — Не выходит. — Попробуй еще. Смелее! — Я и так стара- Иит не договорил. Груша в его руке вдруг лопнула, струйками сока брызнув на скатерть. — Ой, — забрак удивленно посмотрел на оставшуюся в горсти вязкую кашицу, — Кажется, я что-то сделал не так. Не ты. Квай специально надавил на грушу. Корун практически был в этом уверен. — Ничего, ничего, — Квай-Гон ловко перегнулся через стол и подложил под его локоть салфетку. — Бывает. Но готов признать, эта твоя взрыв-груша действительно, так сказать, просто бомба. — Ха-ха, это да! — Ну-ка, дай руку, а то сейчас еще потечет на рукав. — Да ладно, не страшно, потом все уберут. И жакет в стирку отдам. — Ну зачем сразу в стирку, если проблему можно решить и проще. Позволишь? Рыцарь потянул чужую ладонь к своему рту, и, недолго думая, собрал остатки шууры языком, проглатывая. — Вот и все. А груша действительно сладкая-пресладкая, не обманул! — ухмыльнулся он. — Ну раз тебе так понравилось, — в свою очередь засмеялся сенатор, — То давай доводи дело до конца. — Запросто. Мейс отвернулся от двери, его щеки горели. Квай собирал губами сочные капельки с пальцев Иита, пока они оба невинно хихикали. Ему не показалось. Лучший друг заигрывал с их сенатором за его спиной, и ничуть этого не стеснялся. Но как он мог?! После его же слов, что все политики одинаковые, и он всех их презирает? Видимо, презрение в один миг утекло в никуда, как сок шууры, как только сенатором оказался не занудный старикан, а юный красивый мальчик! И он сам не лучше. Столько суеты поднял из-за пары теплых слов вчера в библиотеке. А Иит вон, даже и не вспоминает о нем! Ну конечно, когда Квай делает такое, где уж там рыцарь Винду со своими кристалликами… А он еще и рассчитывал впечатлить его рассказом о ночной медитации! Наивный, наивный болван. Какой позор. Мастер Касталь бы вдоволь посмеялся над ним, если бы сейчас мог его видеть. Шаг за шагом, Мейс медленно отошел назад от веранды. Весь аппетит пропал, ему сейчас хотелось только вернуться незамеченным в свою комнату и спрятаться там, пока не приведет мысли в порядок. Он сделал глубокий успокаивающий вдох, развернулся и выбежал из зала.