Золото на кончиках рожек

— Мейс, ты как? Квай-Гон несильно сжал его плечо свободной рукой, второй поудобнее перехватывая увесистый куб дополнительного динамика, который следовало дотащить до библиотеки. Сегодняшнее утро выдалось хлопотным: хотя вся аппаратура для сенаторского голосовещания оказалась в особняке в наличии, ее еще нужно было перенести в одно место, — библиотеку, где единственно получалось достаточно свободного пространства для корректных изображений остальных участников, — и настроить. Настройкой, слава Силе, занимались не они, но вот носильщиками поработать пришлось, ибо взявший командование в свои руки техник оказался очень убедителен в своих аргументах. Юноши сами еще не успели толком что-либо понять, а уже охотно держали в руках по башне из коробок. Но самое главное, Мейс сомневался, как именно ему себя вести рядом с Кваем. После увиденного на веранде он так и не показался ему с сенатором на глаза весь оставшийся день, только сдержанно перекинувшись парой слов, когда пришло время смениться ночью. И его непривычную отстраненность Квай не мог не заметить, теперь настойчиво пытаясь разговорить. — Ме-е-ейс, хорош молчать! Что стряслось? Если ты дуешься за то дежурство, то прости, я же уже извинился насчет светоящерок… К тому же, ты сам захотел взять мой пост на себя, ну. — Я не дуюсь, — буркнул Винду, и сразу понял, что очень неуклюже соврал. Ведь он действительно, по сути, обижался на него самым мелочным детским образом. Как будто Квай-Гон отобрал у него приготовленную клановым мастером зефирку и, нагленько так улыбаясь, нарочно облизал, чтобы Мейс побрезговал требовать ее назад и уступил без драки. Сравнение не то чтобы очень корректное, конечно, но лучшее, что он смог подобрать. За исключением того, что вместо какой-то пустяковой зефирки теперь был сенатор Кот, а Мейс спустя сутки еще находил в себе желание хорошенько врезать товарищу. Насчет уступить же все было сложнее. Он долго размышлял над этим, благо времени было достаточно. И выводы постоянно получались какие-то не такие. Во-первых, что вообще значило «уступить»? То есть признать, что Квай-Гон прав, и Иит ему действительно симпатичен? Но это ведь чушь! А во-вторых, он сюда приехал, чтобы охранять сенатора, а не заглядываться на него. И уж тем более не распускать на него руки… или губы… неважно. Понятно было одно: если он как-то покажет, что Квай задел его за живое, то поставит себя в еще более неудобное положение. А значит, следовало брать себя в руки. — Ничего, все нормально. Просто плохой сон приснился, — сказал он наугад. — Тебе снятся сны? — засмеялся Квай. — Я думал, ты на ночь просто выключаешься, как протокольный дроид. — Если я протокольный дроид, то ты грузчик. Тот самый, которому даже голосовой модуль не вшивают, потому что он слишком тупой. — Ну, зато я до тебя наконец достучался! А грузчики мы с тобой оба, учитывая обстоятельства. — И не поспоришь. Они как раз доползли до библиотеки и с огромным облегчением поставили свою ношу на пол. Заслышав шаги, техник, — хмурый долговязый забрак средних лет с подвязанными под затылком дредами, — поднял голову от главного проекторного диска, над которым работал, и подозрительно зыркнул на них. — Не халтурите там, а? А то знаю я эту вашу Силу: сначала это надежно-надежно, не переживайте сэр, а потом бац и оптика вдребезги, и сенсоры обломаны, и переходники сбиты. — Никак нет! — звонко отрапортовал Джинн. — Только на своем горбу, как вы и сказали! Все семь потов могу продемонстрировать хоть сейчас. Хотите? — Хе, — ограничился одним междометием тот. — Молодежь. — Это все или еще что-то будет? Техник помотал головой. — Хватит. Поставьте динамики рядом с пустыми креслами, через одно. И щелкните там кнопками. Такие маленькие и серые, на задней панели. Как сделаете — разрешаю сходить передать сенатору, что к проекции все готово. Это понятно? — Так точно! — Хорошая работа, мальчики. А передавать ничего не нужно, я уже здесь. Мейс обернулся на голос вошедшего сенатора — и так и замер над последним кубом. Он впервые видел Иита Кота в таком сенаторском наряде. Тот костюм, который он до этого разглядывал на голограмме, не шел ни в какое сравнение с тем, что на иридонце было сейчас. Темное платье-футляр едва доставало до колен, прикрытых сетчатым узором тонких чулок. Платье было плотным и однотонным, с широким контрастным поясом-ремнем, пряжка которого длиной казалась не меньше ладони и сверкала так, как будто это был цельный слиток ауродиума. Под воротом оно слегка перехватывалось узлом шейного платка со знакомым фигурным узором, какой они уже несколько раз встречали в столице: гербом Илидии. И плащ. На нем был роскошный свободный бархатный черно-золотой плащ, украшенный витиеватой вышивкой по всей поверхности, с короткими рукавами и богатым подкладом. В нем сенатор походил на диковинный бутон, только-только приоткрывший блестящие от росы лепестки навстречу восходящему солнцу. — Сенатор, ну куда вы спешите, я же еще не закончила! — жалобно воскликнула за его спиной возникшая из ниоткуда бойкая маленькая женщина, сжимающая в руке охапку расчесок и коробку шпилек. Она ловко сгребла иридонца за плечо и, орудуя сразу тремя гребнями, поправила и подколола ему туго переплетенные косы, которые очень красиво мешались с небольшими распущенными прядками, волнами рассыпаясь по лопаткам. — Теперь все? — с надеждой спросил Иит. Парикмахерша недовольно поджала губы, но махнула рукой. — Динхо с вами, сенатор. Совсем мою работу не уважаете. Бегите уже. — Вот и неправда, Виллен, я вас очень люблю! Честное слово! Не сердитесь. Вы как всегда делаете чудеса. Он с удовольствием посмотрелся в круглое зеркальце, поданное ему тут же подобревшей Виллен, и, кивком головы одобрив прическу, повернулся к джедаям. — Ну что, как вам? Достаточно миленько, чтобы соседи побыстрее простили меня за мой альянс? — А вы разве еще не обсуждали это с ними? — опешил Мейс. — Обсуждал конечно. Это я так, шучу. Наш альянс все равно никак их не затрагивает, разве что наоборот, в будущем даст повод положить кругленькую сумму в карман. — Кстати об этом, Иит, — оживился Квай. — Ты так и не рассказал, зачем вам альянс. Колонии независимы от центра, да и вряд ли ему что-то от вас нужно. Если честно, мы теряемся в догадках. Иит фыркнул и уселся на ближайший стул с таким вызывающим видом, словно собирался давать сенсационное интервью. — А с чего вы решили, что это Иридония, ради кого мы подписываем этот союз? Что если я вам скажу, что альянс затевается ради меня? — Ради вас? — Ага. Дядя держит это в секрете от остального Сената, чтобы я смог избежать лишнего давления, пока мы не хлопнем им по рукам официальными бумагами. Но факту да, колониям нужен именно я. Ну, или если точнее, мой агроцит. — Агро… — Агроцит. Руда такая. Не слышали? Ну, это понятно, она довольно редкая… В Республике только на двух планетах ее сейчас добывают. Короче, если по-простому, то это супер мощное топливо. С ним ваши корабли обойдут по скорости любые другие. И расход его небольшой. — Да такое топливо… Это любая торговая гильдия с руками оторвет! С ним же они сразу на порядок выше конкурентов будут! — Верно! Поэтому мы пока и молчим про открытые на Илидии залежи. Пусть в Сенате продолжают думать, что это Иридония нас всех купила. А потом они уже ничего сделать и не смогут, мой агроцит будет законно добываться только забраками альянса. — Но сенатор, — задумчиво пробормотал Мейс, — Если эта руда такая полезная, почему вы не хотите сохранить права на нее здесь, за Илидией? Зачем делиться? — А вот ты и подошел к главной причине альянса, — кивнул Иит. — Дело в том, что моя Илидия, увы, всего лишь маленький курортный уголок. У нас, при всем желании оставить агроцит себе, просто нет таких ресурсов, чтобы наладить ее разработку. Так что мы с дядей решили, что лучшего повода для объединения колоний не найти. Квай-Гон хмыкнул, складывая руки на груди. — Твой дядя о тебе очень заботится. — Ну, ему тоже есть своя выгода, если ты к этому ведешь. Он отказался от доли в добыче, но зато Иридония, как глава объединения, получит наши голоса в Сенате. Иит сверился с часами в датападе и развернулся к проектору, давая знак технику, чтоб начинал звонок. — Так что я считаю, что в выигрыше все.

***

На само собрание они не остались: Иит справедливо отметил, что вряд ли голограммы других сенаторов могут нести ему угрозу, и отпустил своих джедайских телохранителей погулять на пару часов. Мейс хотел было задержаться и послушать, но через минут пятнадцать Квай упрямо потянул его к выходу, и в итоге они тихонько выскользнули из зала и пошли бродить в сады. Правда вскоре бесцельно шататься им наскучило, и тогда Мейс предложил нечто поинтереснее: совместную тренировку. Лайтсейберы у обоих были с собой, так что оставалось только найти подходящее место. В роще размахивать мечами представлялось не очень удобно, зато вот на берегу у озера — вполне. Они встали друг против друга, зажигая лезвия практически одновременно. Первые несколько ката сделали пробными, еще не скрещивая искрящую плазму, для схватки переведенную в безопасный режим, а только делая несколько шагов в сторону товарища и зеркально отступая назад. И только после этого начали настоящий поединок. — А он умнее, чем кажется, правда? — заметил Джинн, напрыгивая по своему обыкновению сбоку, чтобы сразу покривить чужой баланс. — Сперва выглядит такой куколкой, что вряд ли честно заслужил свое сенаторство, а потом открывает рот и нет, действительно говорит осмысленные вещи. — «Куколкой»? — поразился Мейс, привычно парируя этот выпад обратной дугой. — Ты это серьезно? — А что? У него всегда столь опрятные костюмчики и миленькие косички, что первое впечатление непременно такое. Маленький дядюшкин питомец, за спиной которого посол может делать с Илидией и другими колониями все что угодно. — Это только у тебя в голове. Я никогда не думал о нем как о чьей-либо марионетке. — Вот и нет! Ты ведь сам сказал об этом Касталю! Что послу было бы очень легко управлять мнением остальных, если бы за него говорил послушный маленький племянник. Мейс прикусил язык. Квай-Гон был прав, он действительно говорил об этом мастеру перед отлетом. Но это было до того, как они увиделись с Котом вживую! Мечи ненадолго встретились, полыхнув единой сине-зеленой вспышкой. — Я ошибался. Тогда я еще не был лично знаком с сенатором. Сейчас я знаю, что Иит не из тех, кто позволил бы собой управлять. Если он и согласен с дядей, то только потому, что взаправду разделяет его идеи. — Думаешь? — Уверен. И я не понимаю, почему ты вдруг стал таким мнительным. Имей посол какие-то недобрые мотивы, он бы не пекся так о безопасности Иита. Квай резко ослабил хватку рукояти, и Мейса неконтролируемо повело вперед. Он вовремя дернулся в противоположную сторону, ловя равновесие, но Квай уже воспользовался заминкой и отпрыгнул на безопасное расстояние. — Это почему? — крикнул он ему. — Наоборот, жизнь Иита очень даже в интересах посла, иначе альянс не случится. Ты же слышал, что ему достанется по итогу? — Ну, он отказался от агроцита, так что… — Да естественно он отказался, когда в обмен получает целых семь союзников! Канцлерский срок-то подходит к концу, и очень скоро в Сенате каждый лишний голос будет стоить ничуть не меньше агроцита. — Хочешь сказать, посол собирается выдвинуться в канцлеры? — Полагаю, что да. И при этом у каждой колонии наверняка есть свои связи, которые по итогу принесут еще больше голосов в поддержку. Вот так вот. Квай-Гон подался влево, заходя на очередной обманный вираж. Корун не упустил этого из виду и, подгадав удобный момент, рванул зигзагом, ловко подсекая чужой полукруг и вынуждая вернуться к бою лицом к лицу. Мечи вновь скрестились. — Значит тот, кто покушается на Иита- — У меня есть парочка теорий на этот счет. Конечно, возможно, что эти люди вообще знать не знают о руде и просто решили надавить на посла через племяшку. Но это вряд ли, ибо посол не вел себя как тот, кому угрожали. Я думаю, наши подозреваемые прекрасно осведомлены о планах альянса, и хотят использовать Иита как точку раскола, чтобы разобщить их. Может, кто-то из Сената. А может и из другой колонии, кто готов пожертвовать долей. — Я тоже так думаю, — признал Мейс. — Это объясняет, почему им нужен именно Иит. Если его убьют, то уже будет неважно, кто именно это сделал: колонии в первую очередь обвинят друг друга в попытке забрать агроцит себе, и об альянсе можно будет забыть. — Да. И даже если Иит не марионетка своего дяди, то это не отменяет того факта, что именно из-за него он теперь в опасности. — А ты так переживаешь, потому что он тебе нравится? Лицо Квай-Гона напротив, подсвеченное голубоватым от чужой плазмы, удивленно вытянулось. — Что прости? — Что слышал. Мейс сделал шаг вперед, сильнее налегая на лезвие. — Сенатор-то, как я понимаю, действительно горяч? Для тебя. Рыцарь Квай-Гон плевать хотел на всех политиков, но кроме тех, кого можно склеить, так? — Мейс, о чем ты говоришь, — Квай-Гон попятился под его неожиданным напором. — Кого склеить? Иита? Я? — Не увиливай! — меч Винду, ударив по его сверху, обвинительно ткнулся ему в предплечье, не обжигая только потому, что был на низкой температуре. — Я знаю, что ты делал вчера на веранде. И только попробуй сказать, что ты не специально это подстроил! — Ты следил за нами? Еще шаг назад, и сапог Джинна хлюпнул. Поглощенные схваткой они не заметили, как спустились к самой воде. — Шпионить это как-то не по-товарищески, не думаешь? — Я не шпионил, это вы расселись у всех на виду, — отрезал корун. — Ты что, забыл, что ты вообще-то джедай? Ты что творишь? — Ничего такого. Несмотря на все ему сказанное, Квай-Гон нисколько не смутился. И это только подогревало раздражение темнокожего джедая. Он ждал, что друг начнет оправдываться, но Квай, похоже, совсем не считал себя виноватым. — Мейс, только не говори, что собираешься прочитать мне лекцию о Кодексе. Или забыл, как мы все вместе бегали в стрипклуб на 3041-м? Я, Мика, Толм, и ты с нами тоже? Тогда именно ты доказывал Толму, что по Кодексу можно и флирт, и секс, и вообще все кроме любовных отношений. — Да, но это другое! Я просто рассуждал о возможных трактовках! — Или это именно то же самое, просто ты ревнуешь, — улыбнулся Квай. — Я прав, дружище? Эта спокойная улыбка показалась Мейсу какой-то совершенно издевательской. Он судорожно втянул носом воздух и обрушил на противника целый град коротких рубящих ударов, тесня еще дальше в озеро. — Нет, — прошипел он между взмахами, — Дружище. — А какие тогда проблемы? — Квай едва успевал переводить дух под таким каскадом. — Чего ты так завелся? Если дело не в Иите, тогда в чем? Да нет, дело как раз в Иите. В том, что ты его так запросто обхаживаешь, крифф. — Мейс, послушай, я не знаю, что тебя так расстроило, но поверь, то, что у нас с Иитом — маленькая безобидная игра, не больше. Я могу дать тебе честное слово, что не пытаюсь влюбить его в себя. Я сам знаю, что нам нельзя. Безобидная игра? Игра? Квай действительно считал, что сейчас было подходящее время для развлечений? Негодование, клокотавшее в его груди, взревело, прорываясь наружу сквозь трещащие по швам остатки самообладания. Мейс стиснул зубы и ухватил меч крепче, разыгрывая свой «коронный» выпад. Ката, которое он придумал сам, и которое не раз приносило ему победу на падаванских соревнованиях. Он уже понял, что проиграл словесную перепалку, и теперь все его существо разочарованно рычало, требуя не уступить хотя бы дуэль. Но загвоздка была в том, что они знали друг друга слишком хорошо. Ни у одного из них не было приема, о котором не знал бы другой, ибо отрабатывали они свои идеи всегда вдвоем. Мейс кружил то влево, то вправо, но каждый раз Квай-Гон предугадывал его намерения, вынуждая снова и снова отступать ни с чем и уходить в оборону. Они прыгали туда-сюда вдоль берега, иногда заступая в озеро и потом выбираясь обратно на каменистую почву. Вокруг них свистели то запущенные свободной рукой булыжники, то закрученные Силой водяные бомбочки. Оба тяжело дышали, не сдаваясь, но неизбежно теряя силы с каждой новой стычкой. Было очевидно, что сейчас все решала первая же ошибка, и оба ждали друг от друга именно ее. В очередной раз уворачиваясь от поднятой волны, Мейс вдруг подметил, как Квай едва уловимо забирает назад. «Прыгнет за спину», догадался он. В мозгу тут же родилась мысль, как одержать верх. Это было не совсем честно, но он устал и был готов слегка поступиться принципами. Притворившись, что не разгадал маневра, он пошел в лоб, а затем изобразил, как оступается на скользком камне. Квай, уже в середине прыжка, перекинул меч в другую руку, протягивая ладонь, чтобы поддержать, и в эту секунду Мейс резко распрямился, ловя незащищенную шею друга под свое искрящееся лезвие. Он победил. — Жульничаешь, — укоризненно произнес Квай-Гон, однако стоя смирно, как и полагалось проигравшему. — Честное слово? — презрительно процедил Мейс вместо ответа. — Ну да? Честное слово. У меня есть голова на плечах, веришь? Я не хочу обманывать Иита. Я еще в первый день объяснил ему наши понятия о привязанностях. И он отнесся нормально. — Иит согласился с тобой?! Меч в руке коруна полыхнул ярче. Отчего-то мысль о том, что Иит дал свое согласие на все это, обожгла даже сильнее, чем обида на Квай-Гона до этого. — Разумеется, иначе я бы и не лез к нему, — Квай поморщился. Плечо от прижатого к нему меча начинало печь. — Эй, приятель, остынь уже. Если ты хотел с Иитом тоже, то надо было сразу так и сказать! Я же не знал. — Я не хочу ничего с Иитом! — вспыхнул Винду похлеще своего меча. — Хватит додумывать то, чего нет! — Тогда прекра… Ай, да больно же, нунья башка! Что ты делаешь?! Меч испуганно дрогнул и выключился. Мейс пораженно уставился на багровеющий след, оставшийся над ключицей Квая. Видимо он, сам того не заметив, выкрутил плазму обратно до боевой. Болевой окрик подействовал на него отрезвляюще. Опомнившись, он тут же бросился к товарищу, доставая из пояса бакта-спрей. — Прости! Я не хотел, я... Я случайно! — Хочется верить, — пропыхтел рыцарь, отворачивая край туники, чтобы было удобнее распылять бакту. — А то выходит, что ты реально готов был меня поджарить из-за какой-то ерунды. — Я забылся. Ты прав, конечно. Ерунда это все, — сбивчиво пробормотал Мейс, наблюдая, как ожог на плече друга покрывается заживляющей пленкой. — Это я повел себя не по-джедайски. Извини. Пожалуйста. Мне жаль, правда. — Обид не держу, держать могу только пиво, — отшутился Квай-Гон. — Но Мейс, ты уверен, что все в порядке? Точно не желаешь поговорить? Винду ощутил, как горячий стыд стискивает горло. Он только что едва не нанес Кваю серьезное увечье, и все из-за того, что с чего-то решил, что может выбирать за сенатора, с кем тому нежничать. Что вообще такое с ним творилось? Самоконтроль из прочной дюрастали стал хрупче, чем обычное стекло. — Нет, спасибо. — он был бы рад выговориться, но точно не ему. Не хотел, чтобы Квай слышал, в каком он беспорядке. — Все хорошо. Я думаю, я пойду проветрюсь немного. Я догоню тебя.

***

Несколько кругов пешком, а потом и бегом вокруг особняка привели его в чувства, и уже на ужине Винду встретил Квай-Гона и Иита с трезвой головой и с прежней сдержанной улыбкой. Более обстоятельный разговор с собой он оставил на потом, но пока что остановился на убеждении, что не имеет никакого права осуждать товарища за его действия, как бы от этого не скребло на собственной душе. Все-таки, на то их и учили джедайскому смирению, чтобы не бросаться друг на друга чуть что не по нраву. Беседовали в основном о собрании: сенатор казался доволен результатами встречи, и охотно делился подробностями проекта нового уравнения секторального фрахта, который они взяли на обсуждение. Оно слегка пересчитывало таможенный налог и исключало обходной маневр через Сабраш, которым некоторые перевозчики пользовались чересчур внаглую. Кот был от него восторге и долго смеялся, пытаясь воспроизвести тот набор трехэтажных ругательств, которым разродился сабрашский представитель. За столом Квай время от времени посматривал в его сторону, словно спрашивая, как он, но Мейс жевал печеного горака с таким невозмутимым видом, что тот вскоре окончательно успокоился. Зато поздно вечером, когда он располагался в дежурной комнате, на этот раз в свою смену планируя почитать взятый в библиотеке справочник редких минералов, Квай неожиданно нарисовался в дверях и заявил, что намерен сидеть с ним вместе. — А спать ты не будешь? — удивился Мейс. — Не. Не хочется. Я тут хлебнул, не подумав, — рыцарь со смешком показал цветастую металлическую банку, которую сжимал в руке. — Поспорил с Литой, что забракские энергетики такие же халтурные, как и корускантские. А она вот, достала. Монструозная штука! В голове до сих пор стучит, как в гигантские тарелки. Попробуешь? — Ага, нашел дурачка. Я-то в отличие от тебя все еще планирую потом подремать свою долю. Пей сам. — Как знаешь. И что будем делать, раз мы теперь вдвоем? Квай-Гон плюхнулся на диван, бесцеремонно хватая мейсов датапад и в два счета разгадывая пароль. — Вот как сменю блокировку, — раздосадованно проворчал Винду. — Разве что на сетчатку глаза? Но ты не любишь биометрические замки, это же непрактично. А все твои числовые коды я все равно взломаю за пару секунд. Для меня ты слишком предсказуем. — А как насчет вообще не трогать мой планшет? Что если у меня там личное? — А у тебя есть? — Нет, но теоретически… — Ну вот теоретически тогда и выберешь что посложнее дефолтного списка. Мейс вскинул брови. Когда-нибудь, он не сомневался, Кваю его острый язык выйдет боком. Когда-нибудь. — Сплошная скукотень, — вынес вердикт Джинн, покопавшись в датападе. — «Уникальные полезные ископаемые последних трех тысячелетий?» Это ты этим планировал заниматься сегодня? Умереть же можно. Винду развел руками. — Я и не говорил, что планирую веселиться. — Нет, так не пойдет. Занудствовать будешь потом. Квай слез с дивана и опустился на ковер, открывая поясной карман и вставляя в планшет еще один чип рядом с библиотечным. Над экраном вспыхнула голографическая проекция: квадрат на двух игроков и стопка мерцающих карт в центре, тут же автоматически начавшая перетасовывать себя. — Играем в сетенту! — А сетента не занудная? — съехидничал Мейс, однако занимая место напротив и следя за тем, как карты разлетаются в две кучки. — У нас одна партия может выйти на три часа, ты же помнишь. — Именно, — последовал кивок. — Поэтому мы играем на желание. И первым моим желанием будет победителю незаметно пойти в соседнюю дверь к нашему дорогому сенатору и поцеловать его, пока он спит. — С ума сошел?! — Мейс подпрыгнул, торопясь отсесть. — Не буду я в этом участвовать! — Будешь. По правилам ты уже вписался, раз сел под раздачу, — Квай довольным взглядом указал на замерцавшее окошко сбоку от поля, где красовались их имена и озвученное условие. — Поэтому в твоих же интересах не дать мне выиграть. А может ты будешь тянуть игру до конца смены, чтобы не победил никто. Тоже вариант. — Но это нечестно! Условия должны озвучиваться до активации игры. — А дуэль у озера была честной? Вот-вот. Имею полное право сжульничать в ответ. — Ты ужасен. — Стараюсь. Ну что, играешь? Или благородно рискнешь блокировкой датапада на сутки? — Квай! Ну я тебе еще это припомню, — пригрозил корун, обреченно касаясь своей половины колоды. Ему действительно повезло, что в сетенте он был одним из негласных чемпионов Храма. Игра была простая, но включала как элемент случая, так и продуманную стратегию, и именно из комбинации расчета и везения выводилась формула успеха. Разумеется, можно было и отключать мозги, уповая только на слепую удачу, как это делала Тала, или наоборот, слишком старательно просчитывать каждый ход, чем грешили Толм с Сэси, но верный путь неизменно оставался где-то между. Сетента состояла из нескольких раундов, после каждого из которых неиспользованные карты в руке превращались в очки на счету игрока. Суть ее заключалась в том, чтобы по итогу заставить противника первым остаться больше чем с сотней очков в сумме. Однако этому препятствовали множество факторов, в частности — определенные комбинации, дополнительно вычитающие очки, и бонусные пустые карты. Как-то они вместе с несколькими инициативными рыцарями хотели даже предложить турнир по сетенте в официальные орденские мероприятия, но им отказали, аргументировав как раз тем фактом, что турнир бы тогда получился бесконечно долгим. Однако теперь, как не преминул отметить Квай, его цель была не выиграть и не проиграть, ибо в перспективе Мейс страшился обоих этих вариантов. Сейчас ему оставалось только понадеяться, что он сможет побить собственный рекорд, растянув партию до того момента, как закончится его половина ночи. Часы тикали угнетающе медленно. Да, он был чемпионом сетенты, но и Квай-Гон уступал не на много, не раз заставляя натурально обращаться к Силе, молясь, чтобы ему повезло, и следующей картой оказалась пустая. Очки капали практически равнозначно, а время будто бы и вовсе замерло. За два с половиной часа Квай успел домучить энергетик, раза три метнуться вниз за закусками и набрать на мерцающем счетчике семьдесят восемь, а Мейс — нервно прикончить целый пакет чипсов, то и дело поглядывая на свои семьдесят шесть. Он уже начал было раздумывать, что возможно будет легче выиграть, а потом просто-напросто не пустить друга за дверь, чтобы тот не смог проверить, выполнил он загаданное или нет. Как вдруг Квай перегнулся через поле и хлопнул его по руке, сбив всю проекцию. — Сенатор, — объясняюще шепнул он. — Что-то не так. — Я тоже слышу, — Мейс согласно вскинулся, отпинывая в сторону датапад, и первым поспешил к выходу. Активировав на ходу мечи, они оба влетели в спальню Кота, откуда доносились болезненные всхлипы. Но световые мечи не выхватили из темноты ничего враждебного. Только скомканное одеяло, одной рукой прижимаемое к груди, и непонимающий взгляд разбуженного внезапным вторжением Иита, устремленный на джедаев. Мейс растерянно остановился посреди комнаты, все еще держа в руке включенный клинок. В его ярких отблесках он безотчетливо разглядывал спальню, которую до этого видел только мельком в щелку открываемой и закрываемой двери, и приподнявшегося с постели сенатора. Спальня изнутри оказалась больше, чем он предполагал. Она вмещала огромное окно с балконом, сейчас прикрытое плотными шторами, еще одну целую миниатюрную гостиную с диванами, креслами и чайным столиком, несколько зеркал, окруженных пузатыми шкафчиками (наверное, именно там хранились сенаторские запасы косметики и прочей мелочи). Целая стена состояла из выдвижных панелей — очевидно гардероба, причем складывалось впечатление, что здесь была только его малая часть. А напротив располагалась широкая массивная кровать, которой для полного комплекта не хватало только какого-нибудь старинного балдахина. Сам Иит полулежал в самом ее центре. Расплетенные волосы, еще немного волнистые после дневных кос, спросонья беспорядочно разметались, и ему приходилось придерживать локоны ладонью, чтобы те не лезли в лицо. Вздернутое до груди одеяло скрывало все, что ниже пояса, но оставляло на виду белеющие в полумраке худенькие плечи и аристократичный изгиб спины — к стыдливому осознанию коруна, достаточно, чтобы подстегнуть воображение. Интересно, какое белье в жизни носили сенаторы? Такое же, как на всяких рекламах известных брендов, или для повседневности у них имелось что-то другое? Но и так и так должно быть это было невероятно утонченно и привлекательно… — Ч-что вы здесь делаете? — оправился от шока Иит, слава Силе вернув его этим в реальность. Корун покосился на товарища. Тот неловко переминался на месте, но в отличие от него догадался хотя бы опустить меч в пол. Он запоздало последовал его примеру. — Мы услышали подозрительный шум, — объяснил Квай-Гон. — Извини. Подумали, что ты в опасности, вот и прибежали тебя спасать. — Спасать от кошмара? Да, очень отважно, — буркнул забрак, сгребая коммуникатор на тумбочке рядом и зажимая кнопку. — Ну все, раз убедились, что никто меня не режет, то свободны. Он звучал странно неприветливо, но Мейс рассудил, что, наверное, Иит просто сердился на них за то, что ввалились без спроса. Квай-Гон тоже проигнорировал непривычный тон их сенатора. — Точно не нужна помощь? У нас в Храме обучают основам целительства, я могу попробовать помочь с плохими снами- — Я сказал свободны! — повысил голос Иит. — Выход там же, где и вход. Ну же! Или вы особого приглашения ждете? — Но мы- — Он что, неясно выразился? А ну все брысь! — грозный женский голос прогремел у них за спинами, и в следующий момент они нос к носу столкнулись с рассерженной Литой. Датомирка выглядела не менее встрепанной, чем сенатор Кот: наспех заколотая челка, объемный пушистый халат вместо обычного ярко-красного мини. Глаза не кололи острейшими стрелками, но молнии тем не менее метали вполне ощутимые. — Не злитесь на них, сеньорито, — успокаивающе обратилась она к забраку. — Вы ведь им ничего не говорили? Вот они и прибежали, из лучших побуждений. Больше такого не повторится. — А- — Не сейчас, господин Джинн, сказала же! Идите, идите! Подождите меня снаружи. Мейс с Кваем переглянулись, но, подталкиваемые Литой, нехотя вышли, прикрыв за собой дверь. Последним, что корун успел заметить, прежде чем щелкнул замок, была голая спина сенатора, развернувшегося к подошедшей девушке, и три длинных уродливых шрама, как от когтей, взрывшие его кожу вдоль левой лопатки.

***

Лита постучалась в их дежурку спустя минут сорок, и за это время настроение ее не сильно улучшилось. Она пожевала губами, как будто выбирала слово покрепче, но в итоге вздохнула и молча присела на край дивана. — Значит, сенатор Кот ничего вам не рассказывал о своих… проблемах. — Нет. А что с ним? Это не просто кошмар? — Не так громко, господин Джинн, — замахала на него та. — Ему не понравится, что вы это обсуждаете. Он бы предпочел, если бы вы оба забыли о том, что видели сегодня. А я бы предпочла, чтоб в следующий раз, если столкнетесь с подобным, то вы бы сразу вызвали меня. И я всем займусь. — Это из-за этого посол Иридонии направил вас к сенатору? — спросил Мейс, вспомнив разговор в ресторане. — Вы используете датомирскую магию, чтобы лечить его? — Ну какая магия, господин Винду! Я сестер Ночи даже ни разу не встречала, что там говорить об их заговорах. Я в доме хозяина-посла с тринадцати лет. Все мои знания — не более чем самообразование. Я много читала о психологии и методах работы с сознанием в библиотеке хозяина. Ну, и немножко самого безобидного травничества, которому научила мама. Верить в мою магию — это выбор хозяина. — Так а с Иитом-то что, раз посол посчитал вашу магию… то есть, ваши знания, необходимыми? — перебил Квай-Гон. — И почему он прогнал нас? Я же не шутил насчет джедайского целительства. — У сенатора Кота в прошлом был травматический опыт. Больше я ничего добавить не могу, я не вправе рассказывать вам это без его разрешения. А он… Для него это нежелательная тема. Вообще я не первая, кто работает с ним, хозяин раньше приглашал профессионалов, с Иридонии. Сказал, что они помогли ему перешагнуть травму. А моя задача — следить, чтобы это так и было. И периодически бороться с остаточными кошмарами. Судя по ее тону, мнение о «профессионалах с Иридонии» Лита имела весьма нелестное. — Вот как. Мейс хотел было спросить про те жуткие шрамы, которые все никак не шли из головы, но передумал. Лита ясно дала понять, что это максимум информации, на которую они могли от нее рассчитывать. Значит, шрамы, как и причина травмы, оставались только на их собственное расследование. — Так что не лезьте к нему с этим делом, вот что я посоветую. И в следующий раз звоните мне, как договорились. Пожелав им спокойной ночи, Лита вышла. Мейс поднял датапад. Его пост почти закончился. Брошенная партия висела на паузе, но теперь стало как-то не до карт, и Квай-Гон тоже это признал, отключив игровой чип вместе с кодом отмены блокировки. Корун благодарно похлопал того по здоровому плечу, и неторопливо направился по полутемным галереям к своей комнате. Навстречу ему мигали все те же голокарточки с улыбающимся сенатором, и он вдруг подумал, что, возможно, выброшенный семейный снимок был как-то связан со всем этим. Надо было только найти время и пройти сверить даты смерти родителей Кота с оставшимися в особняке голографиями.