Скандал в летней провинции

      Проще выспросить аудиенцию у чёрта, чем у сумасбродной графини; Демид приезжал к мраморному крылечку уж трижды за неделю. Софья Андреевна, как узнал он от прислуги, скорбея по мужу страдала от нервических припадков, избегала любых встреч и высшего общества.       На первый раз Демида выставили вон без всяких объяснений, с горем пополам он упросил дворецкого передать записку; на второй его отослали прочь, обусловив недомоганием графини. На третий он наконец-то ожидал в приёмной зале, досадливо косясь на рыжеватые пыльные следы, текущие за ним по полу.       Демид заметил на лестнице движение, и отчаяние захолонуло его суматошно колотящееся сердце.       Она прислала заместо себя какую-то девку. Со второго света спускалась модистка или племянница, но никак не сама Софья; прямая, изящно расправленная спина свидетельствовала о несомненно приятной жизни, длинные блестящие волосы струились до пояса, на концах свиваясь в колечки, весь её облик сообщал здоровье и молодость; девушка едва ли годилась в дебютантки.       — Премного рад встрече, любезная сударыня. — Демид изобразил куртуазный поклон, вспомнив уроки отрочества. — Разрешите представиться, Демид Иванович, барон Вольховский, к вашим услугам. Счастье видеть вас, вне всякого сомнения, оказывает мне высшую честь, но позвольте уточнить: когда соблаговолит дать аудиенцию графиня Софья Андреевна?       Незнакомка неопределённо плеснула рукой в воздухе.       — Верно ли говорят, что Вольхва ушла с молотка ещё той весной?       — Верно, — сжав кулаки, подтвердил Демид.       — Какой же вы тогда барон, в самом деле? — Девушка преодолела последнюю ступеньку и встала напротив посетителя. — А графиню Закоторную вы видите перед собой. Чем обязана?       — Вы шутите. — Демид недоверчиво свëл брови. — Ваше чувство юмора заслуживает всех похвал, но намерения мои серьёзны и не терпят отлагательств.       — По-вашему, я не знаю собственного имени? — передавая лёгкое раздражение ответила Софья. — Поторопитесь изложить цель визита, Демид Иванович. Моя печаль по безвременно ушедшему супругу так тяжела, что я с трудом нашла силы для краткой встречи.       Демид изнемогал от копившегося напряжения, тщательно скрывая это. Он глубоко вдохнул.       — Я осведомлён о вашей персоне наилучшим образом. Любые упоминания о вас полны уважения и благодарности; ваш ум, честь и храбрость бесспорно оценят по достоинству выигрышное предприятие, ныне требующее небольших вложений. Я владею конезаводом на сто голов, последние шесть лет терпеливо выводя новую породу. Демидовский рысак обладает поразительной выносливостью, сочетая стать арабских скакунов и силу рейнских тяжеловозов. Я добился неутомляемости лошади, способной длительный срок выдерживать ровную скорость. Для улучшения крови требуется скрещивание с ахалтекинским жеребцом. Конь выкуплен, долгий срок пребывает в пути и вот-вот прибудет сюда. Именно для содержания его и его несомненно блестящего будущего потомства я смею просить вас оказать финансовое содействие.       Софья выглядела удивлённой и заинтересованной, внимательно слушая выспренную речь. Демид приободрился:       — В обозримом времени новая порода с оглушительным успехом войдёт на рынок, укрепив ваше благосостояние и доброе имя. Дело близится к головокружительному итогу, и ваше слово будет решающим.       — Какова прибыль? — хрипло спросила Софья, одурманенная цветистыми обещаниями и бешеной, заряжающей одержимостью Демида.       — При всех удобных условиях — восьмикратная по истечении следующих пяти лет.       — Так долго?.. — разочарованно отозвалась Софья, заметно понурившись.       Демид не растерялся.       — Прошу вашего милосердия, оглашая сии недостойные обстоятельства, но не могу не упоминуть, что деликатное положение кобыл длится одиннадцать месяцев, а заездка жеребят под седло осуществляется не ранее двухлетнего возраста. Также требуется время для обучения молодняка, дабы представить высшему свету наилучший результат из всех возможных.       Софья молчала, лицо её отражало чудовищные колебания; Демид стоически ждал, предоставляя ей возможность осмыслить сказанное и принять к сведению. Софья разомкнула губы, намереваясь что-то сказать, однако не вымолвила ни слова, прижав ко рту тонкие пальцы.       — Я понимаю, вы смятены неожиданным предложением, и нелëгкий выбор требует от вас колоссальных размышлений. Трудно осознать масштаб моего замысла, стоя в прекрасной зале, предназначенной для увеселений и танцев. Позвольте пригласить вас увидеть воочию дело, ждущее вашей заботливой руки; я прибыл верхом и привёл с собой лучшую кобылу под дамским седлом, дабы вы могли оценить лично преимущества моих лошадей. Если желаете, ваша свита отправится за нами в карете; мы поедем шагом, и вы успеете упорядочить мысли, наслаждаясь свежим воздухом. В конце концов, прогулка ни к чему вас не обязывает; приглашение действительно в любом случае.       Софья смотрела на него с надеждой и тем изумила Демида до крайности, словно она истово нуждалась во внимании и уважении и получила всего с лихвой. Еë яркие глаза светились, подпитываемые изнутри жаром и любопытством. Истощившись, Демид молчал, выжидая с телесным трепетом.       Софья, запамятав все замашки, встряхнула головой, рассыпав по плечам волосы.       — Пойдёмте, — выдохнула она, развернувшись в сторону дверей.       Демида затопило ликование, разом давшее ему новые силы.       — Требуется ли вам уединение, чтобы сменить чайное платье на костюм для верховой езды? — намекнул он, только сейчас заметив полупрозрачные ткани в сиреневых отблесках, окутывающие Софьин силуэт.       — Нет, — она нахмурилась, — надену плащ и отправлюсь без сопровождения. Как вы знаете, я вдова, и компаньонка мне ни к чему. Я полагаюсь на вашу дворянскую честь, выражая столь высокое доверие; не подведите его.       Демид поклонился Софье, прижав к груди руку. Не пойми откуда взявшаяся служанка уже завязывала на груди хозяйки ленточки атласной накидки.       На площадке, заложенной белым камнем, Демид и Софья ждали, пока конюх подаст отдохнувших лошадей. Потеснив плечом расторопного лакея, Демид сам подсадил Софью, попутно расхваливая кобылу на все лады:       — Софья Андреевна, обратите внимание, круп спущен, а холка высокая, грудь широкая, голова сухая, уши небольшие. По масти развожу серых, гнедых и вороных, а эта красавица необычайной вышла, как пламя рыжая. — Демид ласково пропустил меж пальцами прилежно вычесанную гриву и оседлал Вояку.       Софья осторожно погладила конский волос. Демид воодушевился.       — Вы не бойтесь, не бойтесь, Искра добрая, послушная, людей любит, сама ластится.       Софья слабо пошевелила повод, и кобыла без помехи двинулась шагом.       — А что, бывают у вас и злые лошади? — с детским интересом в голосе спросила Софья.       Демид против воли подметил, что она из рук вон плохо держится в седле, хотя её очевидно должны были научить ещё в юности. Он помедлил с ответом.       — Злых ни у кого нет. Есть норовистые, темпераментные, пережившие жестокое обращение или полное безразличие к их потребностям. А злых нет.       Софья отвела взгляд в сторону, словно устыдившись вопроса. Демид поспешил заполнить неловкую заминку:       — Софья Андреевна, вы чувствуете, как сильно Искра сгибает передние ноги? А как далеко переступают задние?       Софья вообще ни черта не понимала, это читалось с её пустого лица. Демид, чуть отстав, с щелчком перекатил желваками. Тем не менее, она заинтригована и довольна, хоть и опасливо косится Искре в затылок. Демид благосклонно пояснил:       — Такая манера обеспечивает поступи высоту и грациозность. На большей скорости эта особенность гораздо заметнее, и всё же сама возможность неспешной беседы с вами для меня многократно ценнее, чем шанс продемонстрировать достижения долгих лет упорного труда.       «А ещё ты свалишься даже с Искры, пойди она рысью», — мысленно продолжил Демид.       На перекрёстках разъезженной сельской тропы Искра поворачивала в нужную сторону исключительно потому, что помнила дорогу домой. Хоть Демид и озвучивал направление вслух, ненавязчиво показывая, как именно обращаться с поводьями (и ощущая справедливое возмущение Вояки под собой), Софья всё равно сидела недвижима, комкая подол платья или прядь огненной гривы.       Потратив почти час на расстояние, хорошей рысью отнимавшее всего лишь его четверть, Демид и Софья добрались до конюшен. Демид спрыгнул с Вояки и переглянулся с кем-то невидимым в тени дерев.       — Софья Андреевна, вы слегка утомились, будет лучше, если вы позволите мне снять вас. Я проведу ознакомительную прогулку, а за Искрой и Воякой присмотрит мой подручный.       Софья ожидаемо рухнула в руки Демиду, как куль с мукой, и, надëжно установленная внизу, переступила с ноги на ногу, будто еë привели на праздник. Она топталась нерешительно, потерявшись в обилие звуков и запахов. Демид гостеприимно простëр руку вперёд.       — Почему вы назвали жеребца Воякой? — промолвила Софья, очнувшись от забытья.       — Мерина, — непроизвольно поправил Демид и с охотой пустился в разъяснения: — На самом деле, не так-то просто выбрать кличку. Мать Вояки зовут Валентинка, а отца — Ясон. Первая буква от матери, в середине от отца.       Софья, влекомая под спину к постройкам, приподняла брови.       — В таком случае Искра?..       — Инес и Каравай, — с готовностью поведал Демид.       Софья расхохоталась, глубоко запрокинув голову.       — Каравай? Чистое ребячество! Как на ум-то пришло?..       — А сейчас сами всё увидите. — Страх, мучавший Демида с рассвета, поутих. Софья здесь, смеëтся, цветёт и пахнет, нет причины волноваться. У денника Демид мягко сжал Софьино плечо.       — Никого не трогайте без спросу, договорились? — Демид дождался, пока Софья кивнëт, и перекинул руку с морковью через деревянное ограждение. Медовый конь-великан, всхрапывая, нашёл ладонь Демида своей бархатной мордой.       — Соловой масти, а по бокам подпалины. Ай, ну щекотно же, ну! Один в один пшеничная булочка, да, мой хороший? — Демид ворковал с конём и вдруг, резко смутившись, забрал руку. — Извините.       Софья умилённо сияла.       — Говорят, лошади лечат хвори и тревоги. Хотите попробовать? Подружу вас с кем-нибудь смирным. — Демид оглянулся на Каравая. — Не чета тебе, шебутная животинка!       — Хочу, — растаяла Софья, наивно улыбаясь. Теперь, лишившись маски скорбящей вдовы, она смотрелась совсем иначе, чем в приёмной зале.       Демид переложил в её согнутую лодочкой ладонь морковь, порубленную крупными кусками.       — Мы идём к Шороху. Он не самый лучший образчик новой породы, зато характер золото.       Демид открыл перегородку и обнял коня за шею, разделяя Софью и Шороха.       — Кормите смело, он мухи не обидит.       Софья откровенно трусила, лишь глядя на огромное, жутко фырчащее создание. Демид, незаметно посмеиваясь, подтянул её запястье ближе к чутким лошадиным губам, подёрнутым серыми волосками. Шорох собрал с подрагивающей Софьиной ладони половину моркови, а вторую Софья рассыпала, отдёрнув руку от новых ощущений.       Демид похлопал Шороха по шее и вышел, локтём подтолкнув Софью первой.       — Таково моё призвание, Софья Андреевна. И судьбу нашу я вверяю вам. Вы желаете отдохнуть или отужинать перед обратной дорогой?       Софья обвела конюшню взглядом, стараясь навек запомнить.       — Право, неловко более вас стеснять. Я увидела достаточно, чтобы принять решение. Приезжайте завтра с утра, чтобы уладить бумажные формальности. Только... — она замялась, — нет ли у вас кареты или другой повозки? Искра чудесная кобыла, но...       Демид еле сумел напустить на себя спокойный, уверенный вид, силой воли сдерживая порыв сию секунду пуститься в пляс. Он откашлялся.       — Сожалею, но не располагаю ни каретой, ни повозкой, а имеющаяся телега вряд ли соответствует вашему статусу; однозначно вы заслуживаете лучших удобств. Смею заметить, скорой рысью мы доберёмся до поместья за четверть часа. Так как вашей безупречной репутации почтенной вдовы ничто не угрожает, предлагаю вкупе прокатиться на Вояке. Он молод, здоров спиной, вы мало весите. Сядете боком впереди меня, пятнадцать минут — и мы на месте. Вы согласны?..       Софья устала и жаждала вернуться как можно быстрее — одновременно с тем словосочетание «скорая рысь» внушало ей ужас.       — Я клянусь хранить вас как зеницу ока. Пока я рядом, с вами ничего не случится, — медленно, убеждающе проговорил Демид. — Впрочем, не дерзну настаивать, Софья Андреевна.       — Софья, — бросила она вскользь. — Имени достаточно. Я поеду с вами.       На дворе Демид накинул на спину Вояки свëрнутое одеяло, укрывая полностью от холки до крупа, и установил дамское седло. Мерин ржал, бил копытом и кренился в сторону, уходя от незнакомой нагрузки, но ровный, доброжелательный голос Демида, его запах, напоминающий о безопасности, и твëрдые жесты усмиряли Вояку.       — Довези эту чёртову девку, будь другом, — шептал Демид, воспроизводя привычные Вояке звуки. — Напугаешь, взбредёт ей что в башку, и отправимся — ты на бойню, я на каторгу. Я здесь, не робей. На обратном пути получишь угощение. — Демид похлопал по карману жилета. — Будь паинькой.       Софья стояла на крылечке, тревожно сложив руки на груди. Демид подал ей локоть.       — Лошадь — создание по природе пугливое, Софья Ан... Софья, — на полуслове спохватился Демид. — Кони волнуются, если всадник не обеспечивает надëжную защиту и поддержку, если ему нельзя довериться, — учтиво объяснял он. — Лошади слушают только уверенных людей, потому часто покоряются детям, ведь они не осознают рисков и ничего не боятся.       Демид улыбнулся уголками губ и поднял Софью. Вояка затанцевал у коновязи.       Софья оторопела.       — А как вы... — недоговорила она.       — На крупе. Я умею ездить без седла, опасаться нечего.       — Вам подсобить, барин? — вдруг раздался сбоку сиплый мужской голос.       — Да, Никодим, выручи — проследи за Воякой.       К морде подбрëл мужичок в крестьянской одежде, погладил мерина по шее, приговариваясь. Сверху Софья увидала грязные поля шляпы и широкую бороду; Демид тем временем приметился, опëрся руками, пару раз подпрыгнул, будто раскачиваясь, и повис животом. Мгновение спустя он уселся за Софьей и принял повод у Никодима.       — Как в цирке побывала, — пробормотала Софья. — Простите.       — Пустое. Рад впечатлять вас.       — Вы не свалитесь без стремян?       — Стремена и к седлу не слишком необходимы. Кроме особых случаев.       Демид незаметно поднял Вояку в рысь. Софья пристроила руки в складках подола и чуть отвела голову вбок. Демид подбирал поводья по сторонам от Софьи, не натягивая и не дëргая их. Он будто и вовсе не шевелился, стëкшись с лошадью; а та всë ускорялась.       Софья никогда ещё не ездила так быстро. Ветер приливал в лицо, простор и свобода затопили душу. Руки, ограждавшие по бокам, унимали страх; а дорога охристой лентой вилась под копытами, как марионетка, влекомая кукловодом.       Демид с удовольствием заметил, как Софьины сведëнные плечи тихонько раскрылись.       — Захватывает, не так ли?.. — вкрадчиво произнёс он над её ухом.       Та прерывисто вдохнула. Демид легко представил еë влажно разомкнутые губы и ненасытные глаза. Впечатлительность графини сыграла главную роль, размышлял он. За поворотом уже виднелись смутные очертания усадьбы, Демид издали замедлял Вояку, рассчитывая плавно остановиться и тем окончательно очаровать Софью.       Копыта зацокали по мощëному подъезду. Лакей подал Софье руку, подставил скамейку; Демид спрянул, сильно сгибая колени, и отряхнул брюки.       Софья покачала головой.       — Ваши ловкость и предприимчивость восхищают меня до крайности, Демид Ив...       — Демид, — вклинился он.       — Демид, — повторила Софья. — Ваше положение затруднительно; могу ли я улучшить его? — деликатно высказалась она, обводя выразительным взглядом одеяло на крупе Вояки, дамское седло и откровенно потрёпанный облик Демида.       — Сердце ваше участливо, однако обстоятельства мне известны. Время, благословлëнное общением с вами, я сберегу в особом уголке памяти. — Демид неглубоко поклонился, изрядно вымотавшись. — Ныне прощаюсь с вами, полагаясь на будущую встречу. Доброго вечера, Софья.       — До завтра. — Софья кивнула и направилась к дому, радушно блестевшему окошками.       Демид увëл Вояку под уздцы; ныли виски, сжатые стремительностью событий. Вояка пару раз ткнулся мордой в Демидов живот.       — Как не возил двоих, а, Вояка? Неужто не нарезвился ещё?       Мерин ткнулся настойчивее. Наконец, Демид сообразил.       — Ах да, точно, я же обещал. Не серчай, братец, забылось.       Демид скормил Вояке немного моркови. Мерин елозил языком по ладони, и жизнь действительно возвращалась на круги своя.