Ужасы ночей

      Темная, холодная, мрачная ночь в мрачной доме. Его местонахождение заводило в заблуждение Хосока, которого привезли сюда. Всего испачканный в крови и пыль, смешавшись в грязи. Но дорога не выдалась спокойной как и вся его жизнь. Досадно. Девушка безжалостно била трясущегося омегу прямо по лицу, после оставляя на бледной щеке красный след от своей ладони. Хосок не мог как-то ей перечить или ударить в ответ. Без руки останется. Думал парень, не вспоминая к кому его везут. — Выходи, жалкое создание, — мерзко прошипела девушка, как только они остановились, хватая Чона за волосы, и потянула к себе, вытаскивая из кузова небольшого грузовика. — Вставай говорю, — снова удар. В глазах потемнело, как можно быть такой грубой? Можно. Как только его кровавая нога, с ранками на ступне ступила на черствую землю, он тут же упал, разодрав нежную кожу на коленях. С глаз полились солёные слезы, по щеке скатываясь к засохшим губам. Зрение стало размытым, ухудшая видимость, размывая картинку перед собой. Девушка закатила глаза, стоя позади его. Подошла, толкнула в плечо, закатывая глаза от мерзости парня, которого схватила за волосы, потянув наверх. — Я порежу твои ноги, не испытывай моё терпение, — её шипение эхом отдавалось в голове, как и боль в теле. — «Сучка» — подумал про себя Хосок, всё же пересилив боль, встал с земли зажмурив глаза.       Топая в сторону входа этого места, которое он никогда бы не посетил, омега рассматривал дом с неким интересом, если его можно таковым назвать. Огромное, каменное здание, на выступах в стенах стояли каменные статуи мифических существ, их злосчастная улыбка, которая открывала вид на острые зубы, пугала до жути, создавая впечатление, что прямо сейчас всё оживут и съедят парня, разрывая свежую плоть. В центре просторного двора величественно стол фонтан, в центре которого была статуя. Пугающе. Как жаль, что это даже не начала его страхов. Очень жаль. Забор, как ни странно, тоже сделан из каменных блоков, по обе стороны от двери стояли охранники с оружием через плечо и в экипировке, будто кто-то сюда и без них придет. Приедет. Девушка не уступала Хосоку интересом этого старинного интерьера. Рассматривала всё, где-то ухмылялась своим жалким мыслям, которые никогда не воплотит в реале. Забавная особа. Ей не так повезло как Хосоку. Повезло. Массивные двери с шумом распахнулись даже не на половину, пропуская гостей пройти в глубь дворца. Девушка удосужились разместить свою ладонь на худой руке парня, сильно её сжимая. Но и это она сделал только тогда, когда увидела высокий и худой силуэт мужчины, что направлялся в их сторону. Глаза забегали, руки задрожали и вспотели. Без лишних слов, которые никак ему не помогут и не спасут, мужчина потянул свои длинные, изящные пальцы, которые созданы для игры на самом прекрасном инструменте, пианино, перехватывая руку Чона, который почувствовал холод, проходящий по телу мурашками. Когда он перевёл на него свой напуганный взгляд, то увидел парня небывалой красоты, что спасёт собой этот мир. Особое внимание привлекла маленькая родинка под глазом небесного цвета, что позволял утонуть в себе, хватал своими волнами и уносил в самую глубь океана. Хосок совсем не против понежиться в морской пене этого бриза. — Вы свободны, можете идти, — сказал мужчина бархатистым голосом, таким глубоким и спокойным, что ласкал слух. Девушка неловко улыбнулась, поклонившись парню, что закатив глаза, перевёл строгий взгляд на Хосока. Не дожидаясь грохота закрытия дверей, он увёл Хосока за собой, не сильно держа руку с которой сочились маленькие капли теплой крови. В доме интерьер был ещё страшнее. Совсем не было уюта и домашнего тепла. Сюда не хотелось возвращаться после тяжёлого рабочего дня и погреться в своей кровати. Нет. Здесь хотелось убивать, размазывать кровь по стенам, вырисовывая надписи, делать те вещи, которые не свойственны разумным людям. Только психам. — Успокойся, — резко и неожиданно для Хосока сказал парень, не останавливаясь по пути. Он по дрожи и тихому звуку удара зуба о зуб, понял, что Хосоку тут не очень приятно находиться, что ему хочется просто убежать и спрятаться. Чон проглотил вязкую слюну, намочив пересохшие губы языком. — Если тебя, что-то тревожит или есть вопросы, можешь спросить, я отвечу, — спокойствие было ему предписано с самого рождения. Хосок понял, что он ему ничего не сделает. Не будет издеваться или испытывать тело на прочность. — К-как долго я буду тут находиться? — тонким голоском спросил омега, пугаясь идти дальше. — Навсегда, — резко отрезал парень, надавил на железную ручку, открывая деревянную дверь в комнату.       После сказанного ответа у Хосока глаза округлились, походили на золотые монетки. Дыхание участилось вздымая грудь. Он тут и дня не хотел пробыть. Сжечь здесь все свои дни он не хотел в разы больше. — Не мне было решать сколько ты здесь проведёшь, если дорога жизнь, то не перечь тому, кто огласил этот указ, тебе же лучше.       Они прошли внутрь комнаты. Здесь было гораздо теплее чем в главном холле, по крайней мере, потому, что тут горел камин и был слышен треск огня. Дрожь прошла, мурашки пробежали, тело накрыло приятное тепло, позволила расслабиться и выбросить все тревожные мысли из головы. Мужчина распахнул темные шторы, открыл маленькую форточку с деревянной оправой, позволяя свежему и ночному воздуху погулять в просторах комнаты. — Послушай, я знаю как тебе страшно, но попробуй успокоиться. Пока хозяина нет, тебе ничего не угрожает, — он пытался как-то сгладить тревожность омеги, что выходило плохо. — Я Намджун, будет, что-то нужно, можешь всегда обратиться ко мне, чем смогу помогу, — он открыл огромный, деревянный шкаф с одеждой, стоял в углу комнаты, но не был скрыт от глаз, стал рассматривать, что-то подходящее для нового жильца этого особняка, ведь его данный наряд никак не вписывался сюда. Сорванная серая майка, длинный шорты и в добавок порезы и кровь. Жалко выглядящий омега, не понимал, что тут происходит. Почему его сюда вообще привезли? Пока Хосок находился в раздумьях, мужчина бросил на большую кровать, с постельным бельём темного цвета, черную рубашку и такого же цвета брюки с полосками вдоль цвета чуть ярче основного. Хосок наблюдал за действиями парня, не смея его прерывать своими вопросами. Ответы всё равно ему не помогут вначале его проживания здесь. Нужно оставить всё на потом. — Я проведу тебя в баню, потом оденешь этот наряд и будешь ждать хозяина. Проголодаешься, скажи мне, повара у нас готовят вкусно, — оповестил его Намджун своим успокаивающим голосом. — А теперь идём, — он бросил взгляд на вещи, которые Хосок спохватился взять в руки, боясь разочаровать свой новый предмет обожания.       В бане Хосок боялся двигаться под пристальным и проницательным взглядом Намджуна, что стоял напротив, сковывая руки за спиной. Наливая на себя воду, он боялся поднимать глаза, чтобы посмотреть на Кима, просто оттирал засохшую кровь, утыкаясь взглядом в каменным и мокрый пол, иногда морщился от боли, ведь раны жгло. Каменный и гладкий пол был в кроваво-красного цвета воде.       Намджун пометил для себя, что у парня тонкая и изящная фигура, словно выточенная из мрамора или фарфора, ведь создавалось ощущение, что если его слегка, почти невесомо коснуться пальцем, Хосок рассыпется на мелкие кусочки, позже превращаясь в пыль, которого ветром унесет прочь. Красивый мальчишка заинтересовал Намджуна, что впился ногтями в свою руку, но скрыл это от голубых глаз парня, спрятав руки за спиной.       Вытерев с себя капли воды белоснежным полотенцем, Хосок сделал глубокий вдох, от понимания того, что Намджун внимательно следит за каждым его действием, в бане, здесь, в комнате. Альфа не думал о том, что Хосоку может быть стыдно и не приятно, просто стоял и в некоторой степени изучал. Чон наконец поняв, что он его не оставит, стал одеваться, медленно и неторопливо. Когда рубашка опустилась на костяшки плеч Хосока, она изящно свисала, оголяя острые ключицы, в которые хочет вписаться зубами оставляя жгучий укус и слизать теплую кровь. Ремень брюк точно облегал тонкую талию, округляя бёдра. Женственная фигура омеги поистине была прекрасна. Намджун, как ценитель изящества и красоты, оценил. И Юнги оценит эту неземную красоту, которую не успел оценить в борделе. Обязательно оценит по самой высокой цене.