Ужасы ночей

      За время пока Намджун с не особым интересом рассказал Хосоку про дом и его хозяина, омега из его информативных речей понял, что сладкой жизнью ему не жить, ведь он попал в руки настоящего дьявола, что окутает его своими языками пламени и сожжёт до тла, раздувая этот пепел по своей постели. — Почему вы так хорошо о нём говорите? Он ведь столько плохого сделал, — вопрос, что волновал омегу эти тридцать минут диалога с новым приятелем, который, судя по всему, будет как-то, но помогать Хосоку. Если сам себе поможет, то и Хосоку обязательно. — Это вопрос на который ответа Я не предоставлю. — Грубо отозвался Ким, не поворачиваясь к Чону лицом, сковал руки на спиной. — В жизни произошло много всего, я не могу совершенно чужому мне человеку всё рассказать и раскрыть все карты, — объяснился Намджун, отворяя деревянную дверь с железной ручкой, прошёл в другую комнату, не закрывая дверь, чтобы Хосок последовал за ним.       Комната была такой же как и все остальные, только камин располагался с другой стороны. Было так же тепло и уютно, хотело броситься в объятия теплоты и уснуть, чтобы увидеть самые светлые сны.       На счёт ответа Хосок не стал настаивать, понимая, какого это, когда нагло лезут в душу и выпытывают ответ, который является самой тёмной тайной для человека. — Пока хозяина вернётся, ты должен будешь ждать его в комнате, — сказал Намджун, зажигая свечи, воск которых каплями скатился, лужей падая на стол. — Он будет поздно, не смей засыпать, себе же хуже, — альфа внимательно осмотрел комнату на наличие ошибок в порядке и прочее. Ничего не нашел. Как ни странно. — Не смей ему перечить или как-то огрызаться, без языка останешься, — предупредил его Ким, вспоминая, что Юнги делал со своими прошлыми шлюхами, как издевался и пытал от своей скуки. Быстро по телу пробежала дрожь, но тряхнув головой, Намджун зажмурил глаза и успокоился, — делай всё, что тебе скажут, иначе, он тебя убьет. — Как же он ошибался.       От таких описаний и указов стало не по себе. Страшные мысли заполнили голову, не давая возможности и слово вымолвить, сжать губы и заткнуться. Чон уже представил, что его может ждать, когда он его встретит. Уже представлял как будет здесь живым мертвецом. Скитаться по просторам дома, ища спасение хоть в чем-то. Будет кричать о помощи, но никто не придёт и не спасёт. Как нечеловеческие вопли будут эхом разноситься и отбиваться от голых бетонных стен. — Можешь не нервничать, хозяин не приедет ещё не скоро. Ты располагайся, сейчас принесут блюдо, поешь и можешь, что-то почить и отдохнуть, — сказал Джун, стоя у выхода из комнаты. Бросил последний, полный жалости взгляд на омегу, мысленно его поминая.       Хосок слабо кивнул, и как только дверь захлопнулась, раздувая несильный ветер по комнате, упал на кровать, более твердую, чем в остальных комнатах, разводя руки по обе стороны. Игра началась...

***

      Одно из течений современной драматургии — театр абсурда. Насилие и жестокость во всей красе выносятся на сцену, сталкивая с беспощадной действительностью и перекрывая все пути к бегству. Жестокости и насилия, которая преследует Хосока от самого рождения и по сей день.       Юнги прикоснулся ледяными ладонями к лицу дрожащего Хосока, всматриваясь в его чарующие глаза.Он смотрел на него, хищно улыбаясь и наслаждаясь прекрасным моментом.В сердце пылали страсть и любовь,слова будто застряли в горле,а пульс ускорился. Сейчас в нем билось одно желание: повалить омегу на кровать и жадно впиться в его алые губы не желая отходить и оторваться хоть на секунду. Грубо разорвать его футболку и бросить на пол оставляя любимого совсем с оголенным телом. Что ему мешает?       В пару шагов преодолев расстояние между ними, Юнги прильнул к сладостным губам, оттягивая каждую из них. Кровь, что пролилась, брюнет слизал языком, чтобы почувствовать истинный вкус своего мальчика.       Омега почувствовал горячее дыхание на своей шее,словно языки пламени ласкали его нежную кожу. Настолько это было волнующе,что сердце трепетно билось в груди. Но не от любовной наполненности или приятных ощущений. Хосок чувствовал каждое касание альфы, каждый поцелуй,тая,как молочный шоколад от тёплых лучей солнца. — Раздевайся.       Разобравшись с рубашкой чёрного цвета, теми же брюками, что оказались в другом углу комнаты, бросив тело на мягкую кровать, Мин смотрит на худое и обнажённое перед собой тело, немедленно расправляясь со своими брюками, спуская их вместе с боксерами. Он томно выдыхает, когда сжимает напряженный ствол в своей руке, проводя вверх-вниз пару раз. Не церемонясь, старший хватает пакетик презерватива и открывает его, потянув зубами за угол, раскатывая контрацептив по своему разгоряченному члену. Следом, он выдавливает немного смазки на фаланги пальцев и проталкивает их в сжимающийся проход, вынуждая Хосока застонать от неожиданности и лёгкой боли. Разрабатывая колечко мышц в течении минуты, шатен все же вынул пальцы и пристроился сзади, сминая округлые ягодицы. Получив желанную порцию жалобного скулежа снизу, альфа неторопливо толкнулся бедрами вперёд, запрокидывая голову назад от прекрасного ощущения узости и тепла, что плотно обволакивали его член. Альфа ухмыльнулся и ненароком шлепнул омегу по заднице, начиная активней двигать бедрами, заполняя того по самое основание, вынуждая младшего несдержанно стонать и сжимать в руках черного цвета простынь, уткнуться лицом в подушку, чтобы не вопить и не кричать от острой и резкой боли. — Малыш, ты прекрасен, — проговорил Юнги тяжёлым шёпотом.       Хосок лежит на кровати абсолютно обнаженным, судорожно хватает ртом воздух и беспомощно сжимает плечи альфы. Он теряется в собственных ощущениях, внизу живота тягуче ноет, а по телу и вовсе бегут многочисленные мурашки от трепетных прикосновений ледяных рук. Парень тихо стонет и зажмуривает глаза, когда партнёр всасывает нежную кожу на шее, тем самым оставляя на ней жгучую метку.       Достаточно привыкнув к новым воздействиям над своим телом, Юнги начинает подмахивать бёдрами, задавая собственный и приятный для себя темп.       Хосок и вправду как самая лучшая и дорогая шлюха, извивался под альфой, выгибался до хруста в спине, стонал от, некоторой степени, наслаждения. Хосок научился различать секс от насилия. Юнги ему подробно объяснил.