Дом

Бретт

      Когда Лео звонит и сообщает об аварии, всё внутри меня переворачивается. Рука только как следует зажила, мы только вернулись к обычной жизни – и вот они, новые проблемы. Лео говорит, что у него лишь лёгкое сотрясение, но я не знаю, так ли это. Бросив дела, я мчусь в больницу. Приёмные часы ещё идут, и меня без проблем пускают в палату.       Леонард выглядит усталым и потрёпанным. Всё лицо у него опухло, как будто он подрался. Я никогда не видел его таким, потому что Лео никогда не дерётся.       – Привет, – тихо окликаю я.       Леонард открывает глаза. Они кажутся какими-то блёклыми.       – Привет. Хорошо, что ты пришёл.       Я опускаюсь на корточки возле кровати.       – Как ты себя чувствуешь?       Лео морщится.       – Как отбивная. А вообще, относительно нормально. Только тошнит и перед глазами какое-то дурацкое мерцание. Завтра будут результаты всех обследований, тогда поставят диагноз. Но ничего серьёзного быть не должно. Ремни и подушка безопасности сработали, как надо.       Я вспоминаю старый убитый «Логан». Повезло, что хотя бы система безопасности там в порядке. Была до столкновения.       – Почему произошла авария?       Леонард печально вздыхает.       – Ты будешь ругаться. Я взял попутчика. Хотел потаксовать. Чтобы были деньги. А он начал ко мне лезть. Всё, как ты предсказывал. Схватил меня за руку. Я не смог выровнять машину.       – Лео…       Я не знаю, что сказать. Слова застревают в горле. С одной стороны, хочется завопить: «Я же говорил!..» С другой, мы сильно потеряли в деньгах из-за моей раны и вынужденного перерыва в работе, а значит, в том, что случилось с Лео, есть моя вина.       – «Логан» уже, наверное, не восстановить. Так что теперь я «безлошадный». Хотел заработать, а в итоге сделал только хуже. Может быть, получится отсудить какие-то деньги у попутчика… Если он выживет. У него, возможно, повреждена шея.       Я мысленно считаю до десяти, чтобы успокоиться. В этом году произошло слишком много плохого. Окончательный разрыв с братом, моё вступление в банду, смерти должников, теперь эта авария...       Леонард протягивает мне руку и закрывает глаза.       – Всё будет хорошо. Просто скажи мне это и давай жить дальше. Я очень виноват перед тобой, Бретт.       – Всё будет хорошо. Не вини себя.       Мне хочется обнять Лео, но это может выглядеть двусмысленно. Поэтому я лишь накрываю его руку своей, и мы какое-то время молчим, обмениваясь теплом. Наконец я прощаюсь с ним и отправляюсь к Шалому, молясь, чтобы сегодня не пришлось развозить закладки. Молитвы помогают: работа ограничивается строительством. Стройка с утра до вечера почти каждый день – это тяжело, но я силён, и я справлюсь. К зиме всё это точно закончится, и мы наконец сможем отдохнуть.

Леонард

      Больница вгоняет меня в ещё большее уныние. Стоны больных, скрип дверей и грохот каталок действуют на нервы. Запах хлорки и малосъедобной похлёбки усиливают тошноту. Я стараюсь не открывать глаза, чтобы не видеть стены в рыжих потёках.       В пятнадцать лет я тоже лежал в этой больнице — только в детском отделении. Тогда мне здесь даже понравилось. В больнице я чувствовал себя более значимой персоной, чем дома. Там родители почти не обращали на меня внимания. В больнице же меня каждый день осматривал врач, звали медсёстры. Им было важно вылечить меня, провести все нужные процедуры. Иногда я специально прятался и следил, как медсёстры мечутся в поисках. Мне нравилось ощущать собственную важность, пусть даже таким путём.       Ещё я помню, как целовался тогда в туалете с каким-то парнем. Кажется, он вообще не понял, что произошло, а мне было смешно.       Я вздыхаю. Сейчас мне двадцать пять, и я хотел бы оказаться дома. Мне не нужно внимание медсестёр и случайных знакомых. Я хочу быть с Бреттом. Пусть я виноват перед ним, но среди чужих людей невыносимо.       Здание больницы в ужасном состоянии, тем не менее здесь вполне современная аппаратура. Меня обследуют на разных приборах. К счастью, кроме лёгкого сотрясения мозга и ушибов никаких проблем не находится. Через день после аварии меня отпускают домой. Я должен ещё какое-то время соблюдать постельный режим и как можно меньше использовать гаджеты. Потом можно будет постепенно вернуться к нормальной жизни. Я очень надеюсь, что быстро приду в норму.       Состояние Юджина по-прежнему остаётся тяжёлым. Подушка ударила его сбоку по черепу и шее, отчего сместились позвонки. Отчасти он это заслужил. Но мне хочется, чтобы он выздоровел и предстал перед судом.       Бесплатная медицина – спасение для таких нищих неудачников, как я. Если бы я вляпался ещё и в долги за лечение, можно было бы попрощаться с мечтой о свободе от Поля.       Первую неделю после аварии моё зрение оставляет желать лучшего. Я плохо вижу при ярком свете, всё вокруг то мерцает, то плывёт. Потом это начинает постепенно проходить, но я всё равно стараюсь реже открывать глаза. Мне комфортнее делать всё на ощупь.       Ступни и кончики пальцев становятся моими проводниками. Мне нравится ориентироваться в доме, руководствуясь лишь осязанием. Я не хотел бы жить так всегда, но на время болезни это спасает.       Синяки постепенно проходят, нос перестаёт болеть и выглядит, как раньше. Может быть, стань он кривым и уродливым, ко мне перестали бы цепляться всякие типы. Иногда кажется, что от красоты больше проблем, чем пользы.

Бретт

      Пока Леонард в больнице, я всё время переживаю за его здоровье. Когда его выписывают и становится ясно, что он точно выздоравливает, на передний план выходят другие заботы.       Как Лео будет добираться до работы, не имея машины? «Логан» уже осмотрели, и восстановлению он не подлежит. После суда можно будет продать его на металлолом, добавить денег, которые, при лучшем раскладе, получится отсудить у виновника аварии и, может быть, купить новый драндулет. Но это будет нескоро.       Я могу подвозить Леонарда утром, но вечерами я работаю на Шалого. Автобусы в наш посёлок не ходят. Ездить на попутках ещё опаснее, чем таксовать.       Я навожу справки, кто из соседей во сколько и по каким дням выезжает из города. С некоторыми Лео мог бы скооперироваться. Я рассказываю про аварию, и ребята соглашаются заезжать в кафе за Леонардом, когда это удобно. Странно, что мало кто соглашается так же подвозить до школы Арса и Коди. Может быть, братья доведут кого угодно, а может, просто никому не по пути.