Дом

Бретт

      Подарок Джерома выводит меня из равновесия. Я не могу понять: брат пытается строить из себя святошу или в глубине души скучает по мне.       В первый рабочий день после Рождества мне звонят с неизвестного номера. Я беру трубку: это может быть кто-то из знакомых. Голос звонящего действительно оказывается мне знаком. Знаком настолько, что меня бросает в дрожь.       – Бретт, – говорит Шалый, и я почти вижу, как он ухмыляется. – Надо перегнать машину в соседний город. Кроме тебя некому.       – Я больше на вас не работаю. – Мне кажется, что когтистая лапа протянулась из прошлого и держит меня за горло.       – Связавшись с преступниками, навсегда становишься одним из них, – мирно поясняет Шалый. – Тебе всё равно придётся время от времени выполнять для нас небольшие задания. За деньги, конечно. Деньги ведь никогда не лишние, а, Строитель?       – Я больше на вас не работаю, – повторяю я хрипло.       – Значит, ты отказываешься? – Шалый фыркает в трубку. – Дело твоё. Только вот чем больше таких отказов накапливается, тем больше шансы, что однажды кого-то из твоей семьи найдут с проломленной головой в канаве… А ещё лучше – в доме, как будто он поскользнулся и упал…       Я давлю красную кнопку, заканчивая звонок. Меня трясёт. Сердце колотится где-то в горле.       Я отработал на Шалого. Я верил, что начал новую жизнь. И вот – этот звонок… Неужели я теперь и вправду вечный подельник преступников? Что, если они исполнят свои угрозы и причинят вред Леонарду?..       Я сажусь в дальнем углу, обхватываю голову руками. Нужно прийти в себя.       Постепенно ко мне возвращается возможность мыслить здраво.       Скорее всего, Шалый просто блефует. Он хочет получить человека, на которого можно свесить всю грязную работу и которым не жалко рисковать. Причинять вред Лео или кому-то из моих родственников просто потому, что я не участвую больше в делах банды – это слишком. Я не выдаю никаких их секретов, я просто хочу жить обычной жизнью. Какой с меня вообще может быть спрос?!       Немного успокоившись, я блокирую номер Шалого и решаю вообще не брать трубку, если позвонят с незнакомого номера. По крайней мере, пока что.       Мне не хочется передавать Лео содержание разговора с Шалым, но я вспоминаю, что так же не рассказал когда-то о решении присоединиться к банде, и ничего хорошего из этого не вышло. Я еду домой, твёрдо решив ничего не держать в себе. Но Леонард оказывается в таком приподнятом настроении, что мне не хочется говорить о плохом. Я хочу просто забыть о Шалом и наслаждаться жизнью. В следующие несколько дней повторяется всё то же самое.       Тридцать первого декабря у меня сокращённый рабочий день. У Лео выходной, и он остаётся дома. На работе бригадир поздравляет нас с наступающим и желает в новом году лучше работать. Он говорит это всерьёз, и мы долго ржём, когда он отходит. За окнами падает снег. Все мечтают вслух о том, как вернутся домой, проводят старый год хорошим ужином и вступят в новый другими людьми. Каждый верит, что у него получится измениться к лучшему.       Я выхожу с работы и бреду к машине, параллельно любуясь пейзажем. Многие деревья украшены гирляндами. Сейчас день и огоньки выключены, но к вечеру здесь будет очень красиво и празднично. Я вытаскиваю из кармана ключ от машины, сажусь за руль, включаю зажигание…       Дальнейшие события напоминают карусель. Из-за угла выскакивает человек. На нём зелёное пальто, растрёпанные волосы падают на воротник. Человек оглядывается и бежит в мою сторону. За ним вылетают двое преследователей. Я с ужасом понимаю, что знаю всех троих. Мариотт – моя первая любовь и просто классный парень – убегает от Крысы и Койота.       – Стой, сволочь! – вопит Крыса. Койот останавливается, целясь в Мариотта из пистолета.       Времени обдумывать ситуацию нет. Я приоткрываю окно.       – Мариотт! Сюда!       Мариотт соображает мгновенно. Он несётся к кроссоверу, прыгает на заднее сидение, и я резко стартую. Слышится хлопок, потом звон – похоже, Койот выстрелом разбил заднее стекло. Машина летит вперёд, и мне некогда смотреть последствия. Сердце колотится где-то в горле, руки дрожат. Что я сделал? Открыто пошёл против бандитов! Почему они гнались за Мариоттом? Что я знаю о нём теперешнем? Он мог наврать мне насчёт себя тогда, в кафе. Может быть, он тоже преступник, только из другой группировки? Почему вообще Койот бежит за кем-то с оружием в городе средь бела дня?       – Ты цел? – спрашиваю я, не отрываясь от дороги.       – Цел, спасибо. – Голос Мариотта дрожит. – Заднее стекло рассыпалось, но я в порядке. Я заплачу тебе за стекло. Потом, когда будут деньги.       – Что здесь вообще происходит?       Мариотт начинает истерически смеяться, потом тяжело вздыхает.       – Я перешёл дорогу этим ребятам. Всё началось с бизнеса. Их банда торгует запчастями, как и я. Это, конечно, только часть их многочисленных занятий, но всё же. Чел с пушкой как раз отвечает за этот бизнес. Сначала мы более-менее уживались, но потом усилился экономический кризис, покупателей стало меньше... Начались тёрки. Этот тип, Койот, начал мне угрожать. К тому времени я уже был наслышан о банде, в которой он состоит. Мне захотелось поиграть в героя, избавить город от зла... Я собрал на них компромат и передал в полицию. Там работал мой друг, он обещал дать ход этому делу. Какие мы были дураки!.. – Мариотт снова начинает истерически смеяться. – Полиция мало что смогла. Друга убили. Койот сделал всё, чтобы я обанкротился. Угрожал мне и невесте. Ей пришлось уехать в другой город, к родителям. Я не хотел сдаваться. Пытался отомстить. Пытался восстановить бизнес... В итоге остался совсем без гроша. Одежда, которая на мне – это всё, что у меня есть. Сегодня мой последний день в городе, билет уже куплен. Ты можешь отвезти меня на вокзал?       – Конечно.       Я наконец притормаживаю и смотрю по зеркалам. Погони вроде не наблюдается. Мариотт стряхивает с волос и одежды стёкла. Он выглядит вполне здоровым, хоть и кажется более бледным, чем обычно.       Я сворачиваю на улицу, ведущую в сторону вокзала. Голова разрывается от мыслей.       – Неужели банда сумела так изломать твою жизнь за те три месяца, что мы не виделись?       – Больше, чем за три. Тогда всё это уже было в процессе. Но ещё никого не убили. Я тогда думал, что справлюсь, что не будет жертв. Что всё в целом в порядке. – Мариотт шмыгает носом. Шоковое состояние проходит, и его всё больше накрывает тяжесть ситуации.       – Разве Койоту недостаточно того, что ты разорился? Почему он пытался тебя пристрелить?       – Он слишком зол на меня. Я потерял из-за него все деньги, но и его здорово потрепало из-за всей этой истории с полицией, а потом из-за моей мести. У нас как в дешёвом боевике – полный треш. Наверное, тебе не стоило меня спасать. Они теперь и тебе покоя не дадут. Я идиот. Не надо было садиться в твою машину.       Я до боли сжимаю руль.       Будь у меня время подумать, стал бы я спасать Мариотта? Шалый и так недавно звонил мне. Теперь от меня точно не отстанут. Сохранив жизнь Мариотту, я подставил себя, Лео и бог знает кого ещё. Но хладнокровно остаться в стороне и смотреть, как убивают твоего школьного друга… Кем бы я был, позволив Койоту завершить начатое?       Мариотт. Харизматичный, умный, справедливый… Все в школе – учителя и ученики – верили, что он многого добьётся. Чего в итоге добился Мариотт? Почему благие намерения стали для него дорогой в ад?       У вокзала я ещё раз осматриваюсь. Койота и других бандитов не видно, автомобилей, которыми они при мне пользовались – тоже. Из осторожности я паркую кроссовер в закутке за кустами, через пару домов от вокзала. Здесь его почти незаметно.       Мариотт с трудом вылезает из машины. Его шатает. Изрезанными стеклом пальцами он пытается надеть капюшон пальто, но не может нормально его расправить.       – Давай провожу. – Я помогаю с капюшоном и веду Мариотта к зданию вокзала. – Когда твой автобус?       – Через час. – Мариотт вымученно улыбается. – Спасибо. Ты снова спасаешь меня.       На вокзале шумно: многие решили съездить на праздник в гости. Я покупаю чай и сосиску в тесте, приношу Мариотту. Тот принимается за них с благодарностью. Мы сидим вместе до самого отправления автобуса. Я не могу оставить друга в таком состоянии – и мне просто страшно возвращаться домой и рассказывать Лео, во что я вляпался.       Наконец автобус трогается. Мариотт машет мне в окно. Он наконец-то выглядит спокойным и уверенным в себе. Я искренне надеюсь, что его злоключения кончились и никто не станет преследовать его в другом городе.       А вот у меня, похоже, не получится начать новую жизнь. Ни после ухода из банды, ни в наступающем новом году. Шалый был прав: связавшись с преступниками, невозможно попрощаться с ними навеки.