Самая опасная болезнь в мире — любовь.

— Отсюда я найду дорогу назад, — в голосе звучала лёгкая усталость, словно в словах скользила неуверенность. Мне не хотелось уходить, не хотелось, чтобы этот вечер, этот лес, эта лёгкая прохлада уже стали воспоминанием. Мы шли рядом — шаги почти сливались, лес вокруг дышал шёпотом листьев и далеким пением сверчков. Между нами висела тишина, густая, словно туман, и только редкие переливы его взгляда скользили по мне, застенчивые и внимательные. Сергей с трудом разжал мою руку — кожа его была тёплой, но пальцы казались напряжёнными, словно боялись отпустить. Я остановилась. Мы просто стояли, будто застыла в воздухе, и это молчание было громче всех слов — взгляд его зелёных глаз — глубоких и почти нереальных — впивался в меня, и я таяла, как свеча, медленно и без остатка. Рот чуть приоткрыт, дыхание затаено, а внутри всё звенит от того, что не нужно больше ничего говорить. — Спасибо за всё, Сергей, — наконец прошептала я устало, улыбка была мягкой, но в ней была вся усталость и благодарность одновременно. Протянула ему полотенце — красное, с лёгким запахом влаги и леса. — Я чудесно провела время. — И я, — ответил он, голос чуть хриплый, будто сам удивлялся, насколько всё настоящее. Он смотрел на меня — будто пытался запечатлеть этот момент, как фотограф, впитывая каждую черту, каждый изгиб. — Я хочу прийти снова. Ты не против? — Буду очень рад. И зови меня просто Сережа, — сказал он с улыбкой, которая заставила моё сердце забиться быстрее. Его волосы были взъерошены, словно недавно прошёл ветер или он только проснулся. Они торчали в разные стороны — как дикие травинки, запутавшиеся в ветках. Не смогла сдержаться — рука сама потянулась к этим волосам, пальцы осторожно провели по ним, гладя, как будто пытаясь пригладить вихрь мыслей. Он не сопротивлялся — наоборот, его лицо смягчилось, и я почувствовала, как внутри всё расцветает. Но тут улыбка исчезла с моего лица — рука осталась в его волосах, пальцы перебирали тонкие пряди, касались кожи подушечками пальцев, и я понимала — схожу с ума. Сердце билось как бешеное, дыхание стало частым и неглубоким. Наконец пальцы медленно опустились вниз, коснулись его скулы — горячей и чуть шершавой от лёгкой щетины. Я опустила голову, в последний раз бросая на него взгляд — такой печальный и в то же время полный нежности. Руки спрятались в карманы толстовки, и я начала шагать в сторону больницы. Не могла обернуться. Было страшно — так страшно, что сердце жгло, а губы сжимались до боли. Шаги по мягкой, влажной земле раздавались глухо, и через несколько минут я поняла — ушла уже далеко. Губа была изранена — я до крови искусала её, забывая обо всём, кроме тяжести в груди и его зелёных глаз. — Карина! — голос прорезал воздух, острый и громкий. Я резко обернулась, вслушиваясь. Это не мама? Сердце снова забилось, только быстрее, тревожнее. — Карина! — голос звучал вновь, теперь совсем рядом. — Сережа! — выдохнула я и бросилась бежать, чувствуя, как ветер шуршит листьями, а земля под ногами мягко поддаётся, травинки щекочут щиколотки. Перепрыгнула через лужу, расталкивала руками кусты и траву — каждый шаг был наполнен надеждой. Но вдруг взгляд мой упал на беспорядок в нескольких десятках метров: ветки, камни, листья, разбросанные вокруг. Там, под горой опавших листьев, лежал он — Сергей. Его глаза были закрыты, лицо бледное, а тело — неподвижное. — О, Господи! Сережа! — упала на колени рядом, подхватывая его голову. Его волосы липли к влажной коже от пота и росы. Я аккуратно убирала листья и ветки с его лба, дотрагивалась до холодного лба, а в душе билось ужасом. Он резко открыл глаза — в них сразу встретилась моя паника. — Ты в порядке? — голос дрожал, почти ломался. Он коснулся шеи — пальцы липли от крови, что медленно стекала вниз, смачивая ворот футболки и оставляя следы на коже. Рядом лежал камень с острым углом — Сергей, наверное, ударился головой. — Прости, — тихо сказал он, не отводя взгляда. — За что? — шептала я, не в силах понять. Я держала его футболку, цепляясь пальцами, будто если отпущу — всё рухнет. Он с трудом копался в листве рядом и вдруг протянул мне телефон и наушники. — Твоё. С гневом схватила телефон, спрятала в карман толстовки. От злости сердце колотилось — он чуть не умер из-за меня. Помогла ему подняться, обхватила за талию, закинула руку на шею. Держала крепко, не отпуская. Он шатался, ноги дрожали, но старался идти в моём темпе. Мы шли, не зная, куда — к больнице или к нему домой. Проходя мимо старой ямы у корней дерева, вдруг услышала: — Карина! Я застыла, Сережа мгновенно убрал руку с моей шеи и потянул меня вниз, присаживаясь в углублении. — Это была твоя мама? — тихо спросил он, взглянув на меня. Я кивнула, не глядя в его глаза. Страх и усталость вцепились в меня. — Почему не пошла к ней? Я не могла даже думать о том, чтобы вернуться в больницу, снова терпеть слёзы мамы, лекарства, больничные стены. — Я не хочу тебя бросать, — сказал он. — Так было бы лучше, — ответила я. Сергей поморщился от боли, закрыв глаза. Я наклонилась к нему, скрестив пальцы с его, уткнулась носом в его плечо, закрыла глаза и глубоко вдохнула — запах леса, хвои, мокрой земли и дождя — всё смешалось с его теплом, мягким и родным. Он опустил голову к моей, медленно поднял руку, просунул пальцы в мои волосы, как будто пытаясь удержать меня рядом. Мы молчали. Слушали дыхание друг друга, сливались с окружающей природой, и время, казалось, остановилось.