Счастливы вместе

— Марко, я… я правда не уверен, что это хорошая идея… Марко уже давно практически таскает его за собой. Он снова дает Роберту легкий подзатыльник и хмурит брови: — До этого дня ты весь горел желанием познакомиться с моими родителями, так почему сейчас так боишься? — Я не боюсь, — неуверенно как-то роняет Роберт. — Просто… ты вообще сказал им, кто я такой? — Ну, отродье Сатаны, которое влюбило в себя их сына и несколько раз чуть не убило его, — отшучивается Марко и, увидев выражение лица Роберта, перестает улыбаться. — Соберись, Марко. Марко закатывает глаза и вздыхает: — Я сказал им, что ты мой лучший друг, мальчик-сирота, который пережил довольно трудные времена и который сейчас работает со мной на ферме. Ну ты же мой лучший друг, мое все! Разве я солгал? — Нет, — мотает головой Роберт, явно тронутый. — Моя мама полюбит тебя, не волнуйся, — Марко нежно обнимает его. — Она очень любит сирот, всех сирот, которых увидит, она приютила бы, если бы могла. Иногда я думаю, что я на самом деле не ее сын, понимаешь… Может быть, она подобрала меня на улице, когда я был крохой?.. — Марко, брось. — Хорошо, я шучу. Но она полюбит тебя. Роберт немного облегченно вздыхает, но напряжение до конца не отпускает его, а потом его и вовсе охватывает паника, когда они приближаются к дому, в котором вырос Марко. Ему кажется красивым место, где, как он может представить, у Марко было счастливое детство. Это далеко от тусклой и грязной кузницы, в которой он вырос. Марко поднимает руку и стучится в дверь, прежде чем Роберт успевает остановить его и попросить подождать: я не готов. Дверь открывается, и выходит светловолосая женщина в простом платье и фартуке. На ее морщинистом лице появляется широкая улыбка. — Маркиньо! — восклицает она и бросается обнимать сына. — Матушка, полегче, — бормочет Марко, делая вид, что извивается в ее объятиях, но Роберт видит, что он так же счастлив видеть ее, как и она его. — Это Роберт, помнишь, я говорил тебе о н-… Мать отпускает его и с ничуть не меньшей искренностью прижимает Левандовски к груди, совсем как родного. — Добро пожаловать, милый, — воркует она. — Марко так много рассказывал мне о тебе. Бедный малыш! Заходи, заходи! Роберт смотрит на Марко, изогнув одну бровь, когда она исчезает внутри. — Что ты на самом деле ей сказал? — Я говорил тебе. Она любит сирот. — Маленьких, может быть. Но Марко, мне далеко за двадцать, и она назвала меня бедным малышом. Марко чешет затылок. — Ну, может быть, я немного преувеличил, когда рассказывал ей о твоем детстве… — признается он. — Но эй, это было тяжело! Роберт пожимает плечами, мол, это уже не важно, и входит.