Стальной Алхимик: Возрождение

Лёгкий ветерок, с трудом пролетая сплошные деревья с голыми кронами, чуть ворошил светлые блондинистые волосы и приятным холодком проходился по чуть скрытой просторной рубашкой шее. Ноги в простых кожаных ботинках неторопливо шагали по идеальной ровной тропинке вдоль высокого массивного здания формы двух вытянутых прямоугольников, соединённых посередине, с шатровыми крышами и многочисленными колоннами по периметру снизу. На лицевой стороне, к которой его привела дорожка, висела огромная вывеска, масштабно показывающая короткую надпись «1-А». Это было общежитие для двадцати учащихся Академии UA. Туда-то он и держал свой путь. Поднявшись по недлинной лестнице, перед этим пройдя по ровной кирпичной кладке, он оказался у больших деревянных дверей, ведущих, как ни странно, внутрь. Они с лёгкостью поддались несильному толчку тонких рук пожилого мужчины и бесшумно открылись, открывая вид на просторный чистый холл, украшенный в светло-салатовых цветах разных оттенков. Не успел он пройти и пары метров, как с правой стороны от входа его кто-то громко окликнул: — Всемогущий! Вы пришли! — мальчик-подросток с копной кучерявых черно-зеленых волос широко махал рукой в воздухе, привлекая внимание мужчины. — Здравствуй, юный Мидория! А где же юный Бакуго и Тодороки? — Тошинори тепло поприветствовал своего ученика и в поисках ещё двух посмотрел по сторонам, но так никого и не нашёл. — Они сейчас спустятся. Каччана было сложно уговорить, но у нас с Тодороки получилось, — Мидория сначала выглядел несколько поникшим, но сейчас заметно приободрился и уже широко улыбался своему наставнику. — Молодцы! У нас не так много времени, поэтому стоит поторопиться. — Мы уже здесь, — грубый низкий голос прозвучал в дальней части холла, где была и лестница, по которой только что спустились двое студентов. — Всё равно не понимаю, на кой хрен мы вообще должны туда переться. — Это ваш долг как героев, мальчики. Тем более этот человек очень непростой, вам стоит поучиться общаться и с такими. — Если он инвалид безногий, то мы что, должны перед ним на коленях ползать, а?! — Бакуго продолжал грубо сопротивляться. — Ах, точно! — Яги сдержался от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу. — Вам же так ничего и не сообщили! — Мы вообще ничего не слышали больше, кроме того, что он очнулся, — вставил Тодороки с небольшим замешательством. Всё трое чувствовали примерно одно и тоже, никто не знал, что герой в отставке вообще имел ввиду. Мидория был очень взволновал, он уже надумал себе самые невероятные варианты и ждал ответа Всемогущего с предвкушением — Этот молодой человек, которого вы тогда спасли, является жителем Затерянного континента, а точнее — Аместрийцем. Сам Тошинори, когда узнал об этом факте от Айзавы, обомлел и, честно говоря, не поверил этому ни разу. Чтобы человек такой скрытой страны и оказался настолько далеко от неё — буквально на другом конце света — в заточении у учёных, принадлежащих к организации Все за одного… Да быть такого не может! Но Айзава убедил его в обратном и даже немного поведал ему о разговоре, который прошёл с молодым человеком, назвавшимся Эдвардом. Эдвард или Эд, как он изначально представился, по рассказам Цукаучи, был человеком эмоциональным и вспыльчивым, но рациональным, расчетливым и явно умным. Прошли всего сутки с его встречи с подпольным героем, как он захотел встретиться с теми, кто вытащил его из подземелья — ему сказали, что там присутствовало несколько человек, но никто не заикался, каких. Вот почему на следующий день все, непосредственно участвовавшие, то есть студенты, сейчас неторопливо выходящие из общежития, по его просьбе собрались отправиться к нему в больницу. Тошинори же был их сопровождающим как добровольно, так и по делу. Он, конечно, уже не был полноценным героем, поэтому за воротами их дальше повёл ещё один профессионал. Дорога была немного длинной, поэтому, сев на скоростной современный поезд, ученики продолжили бурное обсуждение последней озвученной им новости. — Все ещё не верится… — Мидория почти весь их пеший путь что-то тихо, неразборчиво и быстро бормотал, а сейчас заговорил в полный голос. — Он «Затерянный»… — Юный Мидория, говори потише, это всё-таки конфиденциальная информация, и вы можете знать это всё и обсуждать из-за того, что были прямыми участниками произошедшего инцидента. Он и Тодороки понимающе кивнули, а Бакуго лишь что-то невнятно хмыкнул и с недовольством от своего присутствия и участия вообще в этом сложил руки на груди, тихо сматерившись. — Я никогда не видел их даже, — заговорил самый молчаливый и тихий из их небольшой компании. — Хотя отец когда-то присутствовал на встрече с представителем. — Я тоже встречал, — признался бывший герой, вспоминая ту самую встречу, которую упомянул Тодороки-младший. — Был там вместе со Старателем. Человек тот был странный, кажется, один из военных. С ним там ещё вроде девушка какая-то была, но её я совсем не запомнил. Ходила за ним тенью и расчетливо всех рассматривала холодным взглядом. Ни слова перед всеми не проронила, а лишь один единственный раз что-то шепнула начальнику. — А сам представитель каким был? — от нетерпения у Мидории дрожали руки, он желал услышать как можно больше из уст своего кумира об этой знаменательный встрече. — Высокий темноволосый мужчина, красивый, очень любезный и вежливый, но с крайне острым умом, говорил очень умные вещи, и хотя там был переводчик, ему хватало одной интонации, чтобы донести свой посыл. Это было незадолго до погашения конфликта об исчезновении первого посла, и этот, новый, кажется, был очень зол из-за случившегося. Возможно, они были знакомы или даже близки. Интересный человек с непонятными мотивами — вот как я могу его описать, — на этом Тошинори закончил свой короткий рассказ, и между ними повисла полная тишина. Каждый думал о чём-то своем, и учитель не собирался нарушать ход их мыслей своими словами. Так и закончилась не очень продолжительная поездка на поезде. Бакуго выскочил из вагона первым и, засунув руки в просторные карманы чёрных штанов, поплёлся в сторону больницы по тротуару. За ним последовали и остальные. Шествие замыкали Всемогущий и сопровождающий герой, который весь разговор, касающийся незнакомца, казалось, старался не слушать, Яги лишь оставалось надеяться, что это действительно было так. Всего пять минут — и высокие двери больницы уже возвышались перед небольшой разношерстной группой людей. Они, все ещё сопровождаемые некоторым напряжением, не проронив ни слова, вошли внутрь. Путь до палаты опять же был довольно коротким, и время, которое все так сильно хотели оттянуть, прошло практически в одно мгновение. Мидория сильно нервничал и вновь стал бормотать себе под нос, руки Тодороки были сцеплены перед грудью, и большие пальцы последние полчаса окручивали друг друга, перебирая что-то воображаемое, словно на какой-то карусели, что было бы даже мило или забавно, если не серьёзное абсолютно сосредоточенное лицо, гетерохромные глаза на котором с большим упорством рассматривали белоснежную дверь перед собой, будто пытаясь прожечь в ней дыру, что, в принципе, подросток вполне мог сделать. Бакуго посылал на ручку, к которой уже подносил руку, грозные взгляды полные всего, включая ненависть, злость и замешательство. Он подождал ещё с несколько секунд, чуть задумавшись, прежде, чем агрессивно схватился за железо, приятно охладившее его руку, и резко дёрнул вниз, открывая эту трёклятую дверь и практически врываясь внутрь. Златовласый мужчина, находящийся в палате, которого сразу из тучи белого выхватили алые глаза блондина, даже не дернулся от крайне варварского проникновения в свою обитель. Его тонкие, но уже далеко не насколько, как было в их самую первую встречу, руки держали, по-видимому, эээ… электронную книгу?.. Да, это была определённо она, и студент не ошибся в своём самом первом предположении. Он что-то активно и очень быстро читал, перелистывая виртуальные страницы с крайне завидной скоростью. Уже все, кто должен был присутствовать, в том числе и сопровождающие, вошли внутрь, столпившись у входа, но молодой человек все ещё не повёл и бровью. — Эй! — Кацуки, видимо, стоять в ожидании не собирался. — Ты издеваешься?! Игнорировать вздумал? — Каччан, не надо! — Изуку пытался быть его голосом разума, но для этого было не время ведь взрывной подросток был прав, мужчина на койке их откровенно игнорировал. — Сэр? — Тошинори спрашивал осторожно и вежливо, но это не возымело никакой реакции. — Ты, блядь, слушаешь или нет?! — терпение взбалмошного Кацуки закончилось, и он чуть ли не зарычал от гнева. В его руках заискрились мелкие взрывы достаточно громкие, чтобы Эдвард на своей кровати с хлопком закрыл несчастную книгу и, шумно выдыхая, прикрыл глаза, мгновение назад с жадностью пожиравшие написанный текст. — Почему надо обязательно прерывать? И заткнись ты уже, колючка бешеная, разорался, тут больница вообще-то, — казалось, он говорил спокойно, но в голосе слышались отчетливые нотки раздражения. — Зачем пришли? Очередной допрос? И зачем вообще привели сюда детей? Разве своим видом я не поврежу их ранимую психику? — Да какие мы тебе ещё дети?! — очевидно, подобное обращение не могло порадовать разгневанного Бакуго. — Очень громкие и раздражающие, — в голосе прослеживался сочащийся из всех щелей яд. — Вы сказали о своей просьбе Айзаве, поэтому мы и пришли, — спокойно, несмотря на весь балаган вокруг, ответил ему Тошинори. — Моя просьба? Ну да… Я просил, чтобы привели тех, кто вытащил меня из тюрьмы, но Вы, тощий, явно немолодой и состоящий, видимо, из одних лишь костей, мужчина, имя которого я не знаю, вряд ли могли быть этим человеком, — больной буквально излучал сарказм с приторной вежливостью, хотя внешне всё ещё оставался умиротворенным и спокойным, словно от чтения его и вовсе не отрывали. — Да, верно, это не я. — А кто? — одна из его золотистых бровей взметнулась вверх. — Неужели эти недоростки? — Да, сэр, — Мидория, переступив волнение, вмешался в разговор, — это были мы трое, — он указал на стоящих рядом с собой одноклассников. — Твой голос, я узнаю его, — молодой человек говорил задумчиво и внимательно вглядывался почему-то в волосы несчастного подростка. Этот пристальный взгляд сильно его напрягал. — Ты тот зелёный… — Зелёный?! — внезапное прозвище обескуражило его и даже, можно сказать, ошарашило. — Да, я помню твою шевелюру. Это вообще нормально, что у него зелёные волосы? Красный и белый наполовину? Бал-маскарад что ли? — он перевёл свое внимание на Тодороки, никак не понимавшего, что же удивительного в его волосах. — Д-да, это норма, — Изуку утвердительно кивнул, подтверждая свои слова. — А что в них такого? — Шото взял пальцами по прядке волос обоих цветов и вопросительно моргнул. — Хм… — Эдвард в последний раз перевёл глаза с одной цветной макушки на другую и стал говорить, но не объяснять, а просто размышлять вслух. — У Шоты волосы были чёрными и у того детектива Цукаучи тоже, и вроде у остальных, которые тогда ко мне приходили, поэтому я решил, что эта цветовая гамма у вас более приземленная, видимо, я ошибался, — он цыкнул, с недовольством признавая свою ошибку. Не совсем понимая причину замешательства мужчины Мидория осторожно спросил: — Но у Вас же они вообще золотые? Глаза в цвет, что и волосы, о которых и шёл разговор, на мгновение расширились, но сразу же сузились в подозрительном прищуре. Ему явно не нравилась изменившаяся тема разговора, которая как мячик перепрыгнула к нему. Теперь взгляды тех, кто был в комнате, за исключением, конечно же, сопровождающего героя, который только и делал, что равнодушно смотрел на стену перед собой, были устремлены на его роскошно переливающиеся волосы. — Они мне достались от ублюдка-отца… — Эдвард говорил медленно, словно намеренно растягивая слова, гласные. — Он не был из Аместриса… — Так Вы всё-таки Аместриец?! — взбудораженно воскликнул зеленоволосый подросток и, тут же осознав всю глупость и несуразность сказанного, захлопнул рот двумя руками так плотно, что тот, казалось, сильно побелел и обескровел от давления ладоней. — Зачем так орать? У меня голова болит. Верно, есть так, — Эдвард ответил сравнительно мягко, но с лёгкой грубостью, которая испарилась уже к следующей фразе. — Мне вот что интересно… об этом уже случайно не трубят во всех новостях, и каждый первый не слышит это из каждого ящика? Изуку моргнул и, наконец поняв, о чём речь, принялся очень активно всё объяснять, тараторя слишком быстро для того, чтобы человек, чей родной язык не японский, мог что-то понять. — О нет! Вы-все-не-так-поняли! Мы-герои-которые-вас-спасли-и-поэтому-у-нас-есть-доступ-к-информации-о-вас! Никто-ничего-совсем-не-знает-да-и-мы-тоже-не-очень-много! — Парень! — громко вскрикнул Эдвард, чтобы остановить его безудержный поток неразборчивых слов. — Я ничего из того, что ты сказал, не понял, — он выдохнул, проводя рукой по волосам. — Я не японец, говори помедленнее, а то иначе какой вообще смысл, а? — Да-да! Простите, сэр! — Прекрати называть меня Сэр, я чувствую себя слишком старым и похожим на своего начальника, а он ублюдок, поэтому я — Эдвард. — Нихрена никто не знает, — Бакуго решил своеобразным образом присоединиться к разговору. — И мы тоже почти нихрена. Вытащили Вас из того гадюшника, но единственное, что узнали, — это вашу принадлежность к Затерянному континенту. — Не могу привыкнуть к такому тупому названию, как будто это на другой планете, — бормотал Эдвард с раздражением. — Так я не ошибся, и это были вы, но вот только зачем троице обычных детишек забираться в логово этих ублюдков да ещё и вскрывать запечатанную, никому нахрен ненужную и даже замаскированную дверь? — Мы не обычные дети, мы - герои, — на этот раз ответил доселе слишком много молчавший третий участник спасательной команды, — и у нас было задание: обследовать тот коридор, там не должно было никого быть, но всё же мы нашли Вас. — Герои? Серьёзно? — он, видимо, был очень шокирован данным фактом и не ожидал подобного ни в каком ключе. — Как Сотриголова? — Да, — сказал Мидория. — А Вы что, его знаете? — Странный парень с мешками под глазами до пола, помог мне. Да и кстати, я же только что про него упомянул, про волосы, — Эд быстро ответил и переключился обратно на удивившую его тему. — Я надеялся, что хотя бы здесь, во вроде бы цивилизованной и порядочной стране, детям не разрешается делать что-то столь опасное, но как же я ошибался! Везде и всегда да всплывёт какое-нибудь дерьмо! Возможно, он хотел сказать что-то ещё, но не успел: его самым наглым образом прервал громкий кашель, исходящий от пожилого блондина. На его губах была видна кровь, и несколько её капель медленно стекали по подбородку тонкими алыми линиями. Эдвард резко и неожиданно дёрнул головой в сторону Тошинори, уже выхватившего из своего кармана запасной платок и вытирающего им рот. Он зафиксировал на нём свой взгляд и замер, словно смотря на живого призрака. Рот чуть приоткрылся в безмолвном толи крике, толи мольбе. Руки изо всех сил сжали несчастную простынь, и пальцы заметно побелели, в то время как с лица сошла вся немногочисленная краска, оставив лишь мертвенную бледность. Яги вслед за молодым парнем замер, не понимая причины такого странного поведения. Они смотрели друг на друга, а студентам оставалось лишь переводить глаза с одного на второго, также борясь с озадаченностью. Белые губы с усилием сжались в тонкую полоску прежде, чем стали бормотать тихо и неразборчиво под нос, видимо, на аместрианском языке, поскольку те пять сказанных фраз никто не смог понять. Яркие драгоценные глаза оттенка расплавленного металла остекленели и потеряли всякий блеск или бывшую там ранее задорную искру. Только полное равнодушие и… печаль? Это определённо была она, но вот от чего и почему понять было не дано никому. На одну пролетевшую секунду там промелькнуло ещё что-то, тут же исчезнувшее и увядшее, когда тяжёлые, свинцовые веки резко захлопнулись. Эдвард зажмурился, отрывая от себя все возникшие вдруг излишние чувства. — П-прошу прощения, — казалось, Эд пришёл в норму, но нет, он всё ещё выглядел до ужаса бледным, — я прервался… Ах да, на чем мы остановились?.. — На том, что есть герои очень юные и… — Всемогущий пытался вернуть разговор в прежнее русло, но Эдвард вновь прервал выпущенный поток. — Не напомните ещё раз, как Вас зовут? Теперь не выглядело так, словно он спрашивал из чистой вежливости, а по каким-то своим непонятным причинам, но тем не менее бывший герой ответил: — Яги Тошинори. Могу я задать вопрос?.. Почему Вы так на меня смотрели? — Ну… ничего же не будет, если я отвечу на такой простой вопрос, верно? — он обратился к герою, стоящему у стенки в качестве наблюдателя, и тот положительно кивнул, после чего Эдвард с заметной неохотой заговорил. — Яги, Вы напомнили мне моего учителя. Ещё давно она сделала из меня человека… и у неё были… правильнее будет назвать это проблемами, из-за чего она также как и вы полминуты назад кашляла кровью. Около трёх лет назад её не стало, а вот теперь я вновь вспомнил, — теперь была ясна печаль на лице молодого парня. — Итак, какой у Вас род деятельности? Чем занимаетесь, — было видно, что он уж очень сильно хотел сменить тему, и никто не стал этому препятствовать, поэтому в ход пошли такие странные вопросы для поддержания светской беседы в сторону Яги. — Раньше я был героем, но некоторое время назад ушёл на пенсию. — И каким же героем Вы были? Кажется, я прочитал о них уже довольно много, должен знать ваше геройское имя… — выражение его теперь не выдавало ни одной даже крохотной эмоции, но глаза говорили о другом — они пронизывали Тошинори, словно острые длинные шипы, безжалостно вонзённые в его тело, они вытряхивали из него покалеченную и истрепанную временем душу, как набивку из мягкой игрушки, чью голову отвратительнейшим образом оторвали и откинули в сторону. — Не так ли… мистер Всемогущий? Прошло уже много времени с момента Вашего ухода, но новостные платформы до сих пор кричат об этом скандальном деле. Я, конечно, не могу быть полностью уверен, но наверняка у хоть и бывшего героя Номер 1 должны быть дела поважнее, чем приход сюда в качестве зрителя этого удивительно занимательного действия. Почему Вы вообще здесь? Златовласый не отрывал глаз от тощей фигуры героя перед собой, которому оставалось лишь бесшумно и желательно незаметно сглотнуть перед ответом. Эдвард ужасал. И делал он это не только своим происхождением или принадлежностью к «затерянным», это все было намеренно, и сейчас Тошинори мог с уверенностью подтвердить пункт о крайне остром уме найденного заключённого. — Я сопровождающий для своих учеников, — Яги указал рукой на трёх подростков. — Так Вы ещё и учитель?.. — Да, в Академии UA, — вроде бы был простой ответ, но он так сильно раздосадовал Эдварда, с разочарованием вздохнувшего и стукнувшего себя по лицу ладонью. — Что-то не так? — Всё так… просто нет никакого разнообразия. Что Вы, что Айзава — оба про-герои и учителя в UA, ещё скажите, что учите одних и тех же детей, — закатив глаза, он уставился на какого-то уж очень подозрительно улыбающегося Всемогущего. — Всё верно, я веду геройские уроки у его класса — 1-А. — Да ла-адно. — А эти трое — ученики этого класса, — как только последняя фраза слетела с его губ, всё немного игривое и задорное настроение испарилось, будто его и вовсе не бывало. Никто, кроме внезапно сосредоточившегося Эдварда, не понимал причины и, просто вылупившись, смотрели на мужчину на больничной койке. Он серьёзно посмотрел сначала на бывшего героя, убеждаясь в правдивости своих слов, а потом на студентов, чьи глаза были полны непонимания и осторожности с долей страха. — Вы — ученики класса 1-А? — видимо, он решил удостоверится в этом от них лично, но ответ был положительным — они кивнули. — Вот чёрт… И вот так всегда… — Что-то не так? — Мидория спрашивал с искренней заботой, но Эд этого не услышал и тупо продолжил пялиться вперёд, чуть шевеля губами, словно беззвучно размышляя. — Я позвал вас, чтобы поблагодарить, — он вдруг вновь снова заговорил, обращаясь к подросткам. — Вы вытащили меня из ада длинной в два года. Если бы вы не пришли, я умер бы уже на следующий день. Спасибо за спасение моей жизни, — он легко улыбнулся и сделал поклон благодарности, как это было традицией в Японии, не в Аместрисе. — Это наша работа, — Бакуго хоть и выглядел равнодушным, но, казалось, в глубине души он даже радовался этому знаку благодарности. — Мы герои, — добавил Тодороки к утверждению одноклассника. — Вы ещё слишком маленькие… — говорил Эдвард с тоской в глазах. — Но для меня вы уже герои. Спасибо и будьте осторожны, пожалуйста. До свидания. Они коротко попрощались и поплелись к выходу из палаты, и, когда макушка выходившего последним Мидории исчезла в проходе, золотой блондин зачем-то окликнул подходившего к двери Всемогущего. — Яги. — Да, Эдвард. — У меня есть для Вас просьба. Она не сложная, не могли бы вы её выполнить? — Я слушаю, — герой ответил заинтересованно, но с осторожностью. Он не собирался исполнять что-то отвратное или безрассудное, хотя сначала следовало хотя бы выслушать просьбу. — Если я правильно понял, Вы хорошо знакомы и с Айзавой, и с Цукаучи, поэтому, прошу, сообщите им, что я принял очень важное решение, и мне нужно их присутствие завтра здесь для решения вопроса. Не бойтесь, я никого убивать или калечить не собираюсь. Разговор и только. — Зачем Вам это? — Понимаете, я не ожидал сегодня увидеть того, кого увидел. Судьба… если это дерьмо можно так назвать… решила сыграть со мной злую шутку, и я был вынужден для себя всё решить. Время наконец пришло, я знаю, что делать. — Звучит очень расплывчато. — Так и должно быть. Надеюсь, все мы ещё увидимся, до встречи, Всемогущий. Надеюсь на Ваше здоровье и на то, что по пути Вас не сдует ветер, — ухмыльнувшись, он махнул рукой на прощание — До встречи, Эдвард.