Стальной Алхимик: Возрождение

Стрелка часов на белом циферблате с чёрными простыми числами неумолимо двигалась к двенадцати, издавая тихие тикающие звуки, и пальцы в такт стучали по пластиковым бортам, пока напряжение лишь продолжало нарастать, а искры вылетать из глаз. Они сидели молча и ждали чего-то, что непременно должно было случиться ещё пятнадцать минут назад. Молча сверлить человека взглядом — не самое лучшее времяпрепровождение, это Айзава мог с уверенностью сказать за долгие годы практики в качестве героя, учителя, но сейчас он мог с аналогичной уверенностью заявить, что в этот раз концовка происходящего будет намного более интересной. Рядом с ним, примерив на себя ровно такое же равнодушно-усталое лицо, что и на нём самом, сидел Цукаучи, в руках которого покоился открытый блокнот на пустой странице, где не стояла даже маленькая точка, а важные записи и подавно. А третий, с сосредоточенно прикрытыми глазами и криво поджатыми тонкими губами, скрестив руки на груди и подогнув единственную ногу к себе, долго и глубоко думал, зарывшись в свои неведомые другим мысли. Четверть часа назад он лишь поприветствовал их и коротко бросил что-то про время для размышлений, после чего будто вывалился из наскучившего вечно белого пространства и попал в лабиринт нескончаемых мыслей в своей голове. Не то чтобы это было плохо, совсем нет. Просто герой, вдруг услышав взволнованный голос Всемогущего, только что вернувшегося с посещения Аместрийца, рассказывающий о странной, вырванной из контекста и слишком неподробной просьбе Эдварда о их приходе, был несколько взбудоражен этой неожиданной новостью, ворвавшейся в его жизнь, словно метель в середине июня. Но вот сейчас такого он уже определённо не чувствовал и даже в какой-то степени был разочарован происходящим. Зачем пришёл, спрашивается… если все равно ничего и не происходит?.. Тишина в комнате достигла своего апогея, и уже, казалось, стала давить на измученные уши и противным писком отдаваться вглубь головы, бить по мозгам. — Прошло уже много времени, больше я его тянуть не собираюсь, — вдруг сказал Эдвард, резко вздёрнув чуть приопущенную голову. Его глаза упрямо смотрели вперёд, и в них светилась непоколебимая решимость, прожигающая дыру в стене напротив. — Наконец-то, — буркнул тихо Шота и навострил уши, приготовившись к великой мысли, которую Эд так долго вынашивал у себя в подсознании. — У вас есть семья? — вопрос был чересчур странным, и никто не вымолвил ни слова в ответ, пока златовласый мужчина переводил взгляд с одного на другого. — Можете не волноваться, это был риторический вопрос, да и в любом случае, я думаю, что вы бы мне не ответили, — Эдвард состроил короткую, но крайне довольную ухмылку и с интересом посмотрел на детектива, собиравшегося что-то сказать. — И к чему же был Ваш этот риторический вопрос? — в его голосе отчётливо слышались нотки раздражения. — Во-первых, для того, чтобы убедиться в моих мыслях по вашему поводу, а во-вторых, потому что у меня она есть, и если вы действительно хотите мне помочь, как вы активно утверждали это все разы ранее, то сделайте это прямо сейчас. Уже два года они думают, что я мёртв… Как вы думаете, чего я хочу? Он смотрел напряжённо, приподняв светлые брови в издевательском положении, когда одна была ненамного выше второй. Рот искривился в нечитаемом выражении, а ноздри чуть раздулись в стороны. Айзава продолжал сохранять абсолютное внешнее спокойствие, хотя внутри задавался очевидно возникшим вопросом: что же это за семья у него есть, какая она? И почему он заговорил об этом лишь сейчас, когда мог попросить многими днями ранее? Какова причина сего разговора? — Мы понимаем, но почему Вы решили заговорить об этом только сейчас? — Хороший вопрос… — он задумчиво потёр подбородок и ответил: — Появились новые обстоятельства, которые я никак не могу игнорировать, и ещё больше оттягивать время. А, может… я просто соскучился по ним и хочу скорее вернуться домой, туда, где я для всех труп… Разве это не весомая причина? Или у вас есть ещё какие-то причины держать меня здесь, подальше от какой-либо нормальной цивилизации и общения, помимо того, что я могу сотворить какую-то неведомую нечеловеческую херню из-за моей принадлежности к… как вы это там называете… Затерянному континенту? Конечно, я могу это сделать, но зачем? Это иррационально и совсем уж глупо. Я думал, что не очень похож на тупого, — Эд почти обиженно нахмурился и сложил руки на груди, отводя взгляд от героя и детектива. — Мы не считаем Вас тупым, а лишь не можем разобраться в Ваших мотивах, — резонно ответил ему детектив. — А зачем в них разбираться, если от результата будет выгодно всем? — Как мы можем быть уверены в этом? Что не будет вторжения, войны или чего похуже? — Никак, только на слово, — Эдвард со странным отстраненным видом пожал плечами и развёл руками. — Но, как вы можете заметить, если у вас всё-таки есть глаза, и вы видите, как я выгляжу, у меня нет никаких причин делать нечто такое, да и убежать от всего этого дерьмища у меня возможности никакой нет. Кста-ати… Он сделал короткую паузу, взглянув на место своей отсутствующей конечности, и резко переменил тему, что, как оказалось, было для него вполне частой практикой. — Когда там будет готова моя нога?.. Если мы сейчас сможем поговорить нормально и без всяких тупых подозрений и недомолвок, то она будет мне очень и очень нужна. Я должен стоять на своих двоих, когда это произойдёт… Ладно, не совсем на своих, скорее на своей, но всё же суть от этого не меняется. — Завтра или, может, послезавтра, это надо уточнять, — спокойно выдал свой ответ учитель-герой, параллельно стараясь понять, что же это за невероятное событие, к разговору о котором они так и не могут прийти. Цукаучи, очевидно, думал о том же. Это была одна из многих вещей в данный момент, которые их объединяли. — Это хорошо, хорошо… — на мгновение в его золотистых глазах промелькнули отрешённость и безразличие именно к тому, что окружало его в тот момент. Казалось, сознание молодого Эда было слишком далеко, вне досягаемости понимания двух вполне умных людей, разбирающихся обычно в поведении других. — Итак, мы будем сотрудничать, чтобы я наконец-то мог исчезнуть из этой тупой больницы навсегда или продолжим играть в угадайку, что же будет дальше, и каким будет ваш следующий вопрос на миллион? — Хорошо, — смирился с доводами молодого парня Цукаучи, шумно и протяжно выдохнув, — и что же Вы хотели нам сказать? — Ура! Я уж думал, что мы никогда до этого этапа не доберёмся, и я окочурюсь раньше. Отлично… — Эд ненадолго задумался. — Мне нужен листок и ручка. Детектив кивнул и быстро вырвал один верхний из своего блокнота, тут же протягивая его блондину. Он с довольным лицом взял листок из протянутой руки и, повертев его немного в ладонях, взял ещё и ручку, возвращаясь к прервавшемуся разговору. — Я понятия не имею, как вы это сделаете, но вы должны отправить в Аместрис код, который я сейчас напишу здесь, — он перехватил ручку в левую руку и, перегнувшись через бортик кровати к тумбе сбоку от неё, стал медленно записывать последовательность чисел, тихо проговаривая их вслух: — Три… Восемь… Два-один-пять… — Левша?.. — сам у себя шёпотом спросил Сотриголова, с некоторым удивлением глядя на руку Аместрийца, но тот как-то умудрился услышать это и оторвался от написания уже очень длинной цепочки цифр. — Да, так было не всегда, но обстоятельства заставили стать левшой. Дерьмо в жизни никто никогда не отменял. Так… на чём я остановился… Пять-девять-три-один-пять… Ещё с полминуты он продолжал методично вписывать и продолжать, казалось, нескончаемый ряд, а потом натянул довольную лыбу и поставил жирную точку в конце. — Первый готов, — Айзава ненароком заглянул в листок и увидел длинную запись, протянувшуюся на целых три полных строки, и тяжело вздохнул. — Первый что? — Первый код, — Эдвард утвердительно кивнул сам себе и вдарился в объяснение, которого они так долго и мучительно ждали. — Если вам удастся передать это кому угодно из правительства, верхушки, армии, да хоть даже любому прохожему, то потом это обязательно попадёт в нужные руки, и через некоторое время должен будет прийти ответ. Я дам вам его начало и конец, а вы скажете мне середину, когда они отправят код. Можете даже не пытаться его расшифровать или дополнить самостоятельно, это невозможно. Я также не могу вас заверить, что это не код для начала всемирного апокалипсиса или масштабного истребления человечества, поэтому выбора кроме того, чтобы поверить мне просто так у вас нет. В любом случае, если что-то такое вдруг произойдёт, вы можете в любой момент приставить мне дуло к виску и прострелить башку нахер. Разве моё предложение не выгодно в обе стороны? — А если мы скажем вам остаток кода, что будет дальше? — Дальше?.. А самим догадаться, нет? Я дам вам второй код, последний, который вы снова отправите туда, и я расскажу вам результат, после чего наконец-то стану свободным от всего вашего дерьма, от постоянного наблюдения и стражников, ощущения того, что меня вот-вот пристрелят и всего подобного. Я вообще удивлён, что вы меня наручниками не приковали, но, видимо, у вас есть что-то, заменяющее этот пункт, — он покрутил в воздухе свободными от оков запястьями, на которых красовались яркие и все ещё слишком заметные, кровавые, разорванные и покрытые синяками круги, где цеплялись железные наручники пугающей формы ещё во времена, проведённые в заточении. — Нет, ничего нет такого, — отрицательно мотнул головой Цукаучи. — Охраны, мы думаем, достаточно. — О… — Эдвард испустил разочарованный вздох. — Вы так низко меня оцениваете… но, знаете, я даже рад этому. Тотальный контроль, вероятно, я ненавижу очень близко к пункту «больше всего на свете». Это место почётно занимает один ублюдок, которому я бы с радостью свернул шею. — А Вы хотите, чтобы мы усилили меры предосторожности? — про-герой был немного сбит с толку. — Нет конечно! Да и причин для этого нет совсем. Я веду себя очень тихо и просто мирно пребываю в этой палате, откуда меня, между прочим, ни разу не выпустили, — он язвил и упрекал детектива и героя за свою столь ограниченную территорию пребывания. — Просто книжки читаю, и какие тут вообще обоснования для ещё больших ограничений? — Верно, никаких, — пришлось согласиться Наомасе. Разговор все перескакивал с темы на тему, как неуловимый маленький мячик, вечно ускользающий из рук быстрого ловца, который только и делал, что оставался ни с чем. И чем же был этот крайне невезучий человек? — По поводу вашего желания связаться с Затерянным континентом… — Да?.. Что, уже решили мне помочь? — Нам нужно некоторое время подумать и обсудить это с другими, в частности, с начальством. — Ну конечно, как же без этого, — фыркнул златовласый. — Классический приём… Сколько вы ещё мне про это заливать будете? Мне понятна полностью ваша стратегия, и можете бросить это дело к чертям. Я не настолько прост и туп, чтобы повестись. Просто скажите да или нет! — Я ещё раз повторяю, мы не можем сейчас ответить точно, — детективу уже приходилось говорить громко и настойчиво, но Эдвард желал знать точный ответ. — Хотите сказать, — он грозно нахмурил светлые брови, — что решили запереть меня здесь на всю оставшуюся жизнь? А я то думал, что раз уж вы здесь герои, то вроде как вытащили меня из заточения, а не создали новое, но в этот раз под прикрытием спасения. А в итоге всё именно так и получилось… — Нет, это не так… — Цукаучи пытался опровергнуть его слова, но, если посмотреть на ситуацию со стороны, то всё выходит так, как Эдвард сказал, хоть его слова и были стандартной манипуляцией. — Из чего выходит, что вся ваша геройская хрень — просто очередной блеф, верно? — Если Вы действительно хотите, чтобы мы это сделали, то дайте коды, — Айзава постарался вывести разговор в другое, менее напряженное и агрессивное русло, что вроде бы у него получилось, потому что Эд вновь грубо схватился за ручку и стал быстро записывать начало ответного порядка цифр, а потом, пропустив место, вывел окончание. Эдвард недовольно и с громким стуком кинул ручку на тумбу и буквально впихнул листок с кодами в вытянутые руки сильно уставшего героя. — Пожалуйста, исполните мою просьбу… И до свидания. Хорошего дня и бла-бла-бла… Всё, формальности закончились, можете проваливать! — Он сделал притворно радостную широкую, зубастую улыбку и помахал им на прощание обеими руками. Двум черноволосым мужчинам в комнате оставалось только негромко бросить короткие прощания в ответ и поспешно удалиться из палаты, возвращаясь к обсуждению предложения Эдварда, но уже только между ними, без присутствия самого блондина. Им предстоял очень тяжёлый выбор. *** У Цукаучи не было причин бояться, но он почему-то не решался войти в эту белую дверь, вид которой уже стал откровенно его раздражать ещё с предыдущего визита сюда. Хотя точнее было бы сказать, что и не в двери совсем было, а в том, кто находился за ней. Вечно раздраженный, сильно любящий язвить и, в общем говоря, странный молодой человек сейчас был основной крутящейся фигурой перед носом детектива. Да ещё и такой, что после любых его действий проблем не оберешься. Целые сутки шло активное обсуждение, взвешивание всех «за» и «против» по делу его наиинтереснейшего предложения совместно даже с представителями от правительства Японии, и в итоге они всё-таки приняли решение, о котором не стали сразу сообщать Эдварду, чтобы предотвратить какие-либо действия с его стороны: положительные или отрицательные — неважно. Прошло двое суток с того момента, как он вместе с Айзавой видели его в последний раз, а сейчас Наомаса должен был уже один поговорить с Эдом по поводу результатов решения совета. Дерганный и чуть дрожащий выдох вырвался у него из груди, после чего рука быстро метнулась к металлической ручке, и мужчина резко открыл дверь. У него в действительности не было никаких ожиданий насчёт того, чем будет заниматься Эдвард, когда он выйдет, потому что вариантов досуга ему предоставлялось уж очень мало. Бесконечное чтение или тупое разглядывание белоснежного потолка — все за чем его обычно заставали приходящие. Но этот раз был определённо другим. Эд сидел по обыкновению на своей койке, но сейчас, почему-то сильно согнувшись, он упорно вглядывался во что-то, что детектив, к сожалению не видел. Цукаучи, несмотря на громкое и неожиданное появление, молодой человек не заметил, поэтому тот тихо и почти крадучись стал двигаться к нему, желая понять, что же так сильно завладело вниманием Эдварда. Простые офисные ботинки легко стучали по напольному покрытию, когда Наомаса старательно медленно шагал. Ему удалось лишь на мгновение заглянуть на вещь, отвлёкшую Эда когда тот наконец-то заметил присутствие детектива. Но для Цукаучи этой секунды было вполне достаточно, чтобы лицезреть немного раскуроченный так называемый порт на его ноге. Он не понял, что молодой Аместриец пытался там сделать, но понял, что, видимо, лезть в это не стоило. — О! Мистер детектив… Вам стоило стучаться, а потом входить! Видите ли, я пытался понять, не изменили ли случайно ваши врачи что-то в конструкции порта, поэтому немного разобрал его. К сожалению, мне отказали дать отвёртку, вот я и выкручиваюсь как могу. — Здравствуйте, Эдвард, — основываясь на банальных правилах этикета поприветствовал его Цукаучи. — Как я понял, вам уже пришёл ответ… — это точно не звучало как вопрос, скорее утверждение, что сбивало с толку в несколько раз больше, ведь Эд ещё ничего не должен был знать, но уже говорил так, словно полностью просвещён в теме, о которой только сейчас хотел начать говорить детектив. — Как Вы?.. — Ой, да ладно, это же так очевидно. Откажись ваша супер важная и расфуфыренная компашка от моего предложения, то Вы пришли бы ещё вчера. А ещё я точно знаю время, за которое армия пришлет вам ответ, что в сумме со временем вашего уж очень длительного обсуждения даст двое полных суток. Единственное, что мне интересно, и что я не знаю, — какой способ связи вы решили использовать? — Способ?.. Это так важно? — он не понимал его искреннего интереса. — Конечно, я же не совсем в курсе, как это вообще можно сделать. Знаете ли, у меня не было и до сих пор нет возможности узнать о делах в моей стране и о том, как с ними в принципе можно связаться. — Хорошо… — Цукауки прекрасно осознавал, что пока он не расскажет, не сможет сообщить о том, что собирался сделать изначально. — Изначально мы собирались позвонить или отправить электронное письмо, но правительство Аместриса не приняло наш запрос на это, поэтому осталось только связаться с кем-то недалеко от границы, чтобы тот человек как дипломатический представитель передал наше послание в виде этого кода. Потом они ещё долго обрабатывали его и снова послали представителя обратно с ответом, который я и намеревался передать сейчас, а точнее — середину этого странного кода. — Всё-таки ответили?.. — его глаза расширились от удивления, словно он ожидал ровно противоположного результата. — А не должны были? — детектив впал в ступор. — Я и не думал, что два года спустя они примут старый код человека, которого считают мёртвым… Я шокирован… — А я ещё больше, — изумленно промямлил Наомаса сквозь зубы. — Давайте сюда! — Эдвард буквально выхватил блокнот из его рук, с бешенными глазами вглядываясь в написанные там цифры. — Невероятно… У меня до сих пор есть надежда, хотя я давно труп под землёй. Спасибо, — он медленно, словно под гипнозом, поднял голову и уставился на детектива. — Спасибо, что сделали это для меня. Сейчас… — Эд начал с, казалось, скоростью света выводить новую строку своим кривым, скачущим вверх-вниз почерком. Детектив следил за быстро двигающейся рукой и высматривал появляющиеся символы. Четыре-восемь-пять-три-один-девять-четыре… Эдвард закончил и, протягивая листок Наомасе, выбросил: — Вот. Если вы им это отправите, то, исходя из нашего расположения, через три дня они должны будут послать сюда небольшую делегацию из военных, и я обязан буду с ними встретиться. Они мне помогут, и с вас спадут все обязанности на мой счёт. — Я… — он чуть замялся, — Вас понял. К моменту их приезда должен быть готов Ваш протез. Врачи принесут его и помогут прикрепить к порту. Рад был помочь. Это была правда. Специалисты приходили и изучали место, к которому собирались крепить своё изобретение, а Эд рассказывал им все тонкости работы (хотя полностью умалчивал о самой конструкции и строении, как и о виде изначального протеза, видимо, он намеревался скрыть секретную технологию его страны, что было вполне очевидно, учитывая его ситуацию) и механизм прикрепления. — Благодарность я уже выразил, а, значит, теперь Вы можете вполне логично свалить. Это был такой о-очень тонкий намёк. Досвидули! И сделайте все в лучшем виде, я желаю выглядеть презентабельно. — Конечно. Надеюсь, мы ещё увидимся. — Надеюсь, что нет…