Стальной Алхимик: Возрождение

Когда прибыла Уинри, Эд не был готов. Хотя он не был таковым и в момент появления его брата, в этот раз всё оказалось намного сложнее. В конце концов она — его любимая жена, которую он оставил, бесследно исчезнув в пучине унёсшего его жестокого внешнего мира. Уинри стала вдовой с живым мужем, и это было высшей мерой отчаяния, когда ей сообщили о письме, пришедшем в Централ с безымянным посыльным. Мустанг позвонил ей лично, чтобы сообщить о возможной вероятности развития событий. Уинри от всей души надеялась, что военные, к числу которых Эд принадлежал ещё с нежных двенадцати лет, смогут хотя бы отомстить за его прерванную жизнь. За то, что сделала его смерть с ней и с сотнями людей по всему Аместрису . Мир не мог быть готов к ненависти, растущей в её душе с каждым днём после погребальной церемонии. Ах если бы ей позволили… если бы у неё была возможность и сила… она бы уничтожила все признаки существования убийц её любимого. Печаль и скорбь возрастали в ней с той интенсивностью и невообразимой скоростью, которая присуща лишь запертой, казалось, навсегда в Раш-Велли одинокой Уинри Элрик вместе с её неумолимо стареющей бабушкой. Дни тянулись, как резиновые, в ожидании чего-то, что не должно было никогда случиться. Какие бы предрассудки ни росли в её голове и ни туманили сознание, но её небесно-голубые глаза никогда не забудут отпечатавшейся в них картины его спаленных останков, обычных углей, которые так недавно были любимым мужем. Он был окончательно и бесповоротно мёртв, а все остальное лишь наваждения… Ведь так, да? Когда ей позвонили во второй раз, курок был спущен, и пуля была на пути к последнему разработанному креплению. Наверное следующие 96 часов, во время которых ей приходилось чрезвычайно долго ждать разрешения на пересечение этой гребаной границы, а потом так же медленно и сложно добираться до места, были самым мучительным временем в её жизни. Когда она наконец увидела его бледное, исхудавшее лицо с новыми заметными шрамами, плотину всё-таки прорвало. — Я… так скучала… Она плакала, рыдала и мельком, сквозь горячие слёзы, могла видеть, что её дорогой Эд делал то же самое, и от этого начинала плакать ещё сильнее. Ведь даже зная его практически с рождения, ей хватило бы пальцев на двух руках, чтобы посчитать, когда она видела его таким. Они были безмерно счастливы, и ничего не могло этого изменить. Эд был снова с ней, и Уинри вновь могла чувствовать кончиками своих мозолистых пальцев немного сухую и шершавую кожу, ласково водить руками по шелковистым и мягким золотым волосам, которые теперь были уже длиннее её собственных. Его лицо было таким же прекрасным, каким оно отпечаталось в её памяти. С доброй улыбкой и чуть прищуренными драгоценными глазами того же цвета, что и прикрывающие их небольшие светлые локоны. Впалые щёки и тёмные круги под глазами, рядом с одним из которых теперь тянулась страшная рваная, слегка покрасневшая и ещё не зажившая полностью линия глубокого пореза. Она знает, что тот через время оставит за собой заметный шрам, но это не мешает ей любоваться им. Но это не важно, потому что то, что не должно было случиться, произошло, и это бесконечное испытание, казалось, длиною в жизнь, закончилось, а со всем остальным они смогут справиться. Эдвард и Уинри Элрик никогда не смогут друг друга забыть. *** Пресс-конференция была самой дерьмовой из всех возможных идей, но тем не менее всё равно должна была состояться послезавтра ровно в полдень, и изменить что-то власти у Эда не было. — Очевидно, что после объявления Все За Одного непременно захочет либо вернуть Вас обратно, либо уничтожить, подчищая за собой всевозможные следы. — И в этом уж точно не будет смысла, потому что я всё уже вам рассказал. Секретов относительно того дерьма, которым я там занимался, уже не осталось, — Эд раздражённо дёрнул плечами и небрежно посмотрел на детектива. Ему не нравится этот медленно нарастающий по чертовски резкой амплитуде разговор. — Это так, но Все-за-одного об этом не знает, — Наомаса чувствовал себя слишком уставшим, чтобы вступать в дискуссию с аметрийцем сейчас. — Могу поспорить. Если честно, мне кажется, у него глаза и уши как минимум по всей Японии, и у вас сто процентов есть хотя бы пара крыс. Эдвард так расслабленно и непринуждённо говорил о щекотливой теме, над которой Цукаучи работал уже добрые три месяца. И это аж раздражало, но делать было нечего, лишь тяжёлый вздох был извержением его мыслей и эмоций. Спокойствие, только спокойствие… Он важный член делегации Затерянного континента, ты должен быть вежлив и терпелив. Не то чтобы Наомаса легко накричал бы на любого другого своего собеседника, но статус молодого и явно не напрягающегося мужчины перед ним все ещё оказывал весомое давление на и без того закипающие мозги детектива. Если Эдварда и волновала текущая тема разговора, то показывать он этого явно не собирался. Иначе какого хрена он вообще так спокоен?! Его «чудесное возвращение» скоро собираются объявить по всему миру, и это определённо не улучшит и без того шаткую безопасность немногочисленных представителей Аместриса. В последнее время у них было слишком много стычек, столкновений и сражений — от названия конкретно сейчас суть вообще не меняется! — с обширно известным по всей Японии Все-за-одного. А Символ зла в сторонке стоять не будет, когда узнает, что герои украли его важного пленника. И совсем неважно, что он сам хотел уже от него избавиться. — Ага-ага, — Эд снова ехидничал. — По глазами вижу! Вы это и без меня знаете. Так нахрена строить из себя тупицу? Ну ладно-ладно, меня это не особо-то и волнует. Настроение Эдварда скакало вверх-вниз также быстро, как таяли немногочисленные нервные клетки Цукаучи. — Мне интересно другое… — он выдержал драматичную паузу, чтобы, по всей видимости, придать эпичности и пафоса моменту, как в каких-то дешёвых фильмах. — Что вы собираетесь делать с этой информацией? Я помог учёным частично вернуть разум предыдущей личности Курогири, и вы теперь знаете про всю эту тему с больницей. Чем это обернётся для меня? Для других? Для ублюдка Все-за-одного в конце концов? — Верно, Вы нам очень помогли, но пока федерация героев не решила, как конкретно будет поступать с этим. Но, пожалуй, нам следует вернуться к теме последствий от будущего объявления, — детектив Цукаучи вновь перевёл тему. И слепому коту ясно, что у них уже есть какой-то план относительно части организации Все-за-одного и происходящего там, но ему никто об этом не скажет. В конце концов, принадлежность Эда к затерянным ещё забывать пока не собирались, и это разочаровывало. Он что, мало для них уже сделал?! — Как же это грустно и печально, — он жалостливо посмотрел на детектива. — А я думал, что вы уже доверяете мне достаточно. Я ведь такой полезный и колоссальный источник информации, да и к тому же безумно красивый, Уинри всегда так говорит… Поделился, значит, данными, которые могут спасти тысячи жизней, а вы не хотите мне сказать, что будете с ними делать! Это так разочаровывает… И как с Эдвардом прикажете работать?! Ведёт себя как капризный ребёнок, хотя внутри такой умный и проницательный, но продолжает придуриваться и строить из себя королеву драмы. Цукаучи искренне жаль того черноволосого начальника молодого парня, с которым ему уже довелось повстречаться несколько раз и даже переброситься парой слов на английском. Как он вообще его терпел раньше? Когда он был младше? Или это он чего-то не понимает, и только после похищения его характер стал таким сложным и претерпел сильные изменения, но что-то в глубине души подсказывало ему, что это совсем не так. — Я благодарен Вам за всю вашу помощь, — вновь мягко пытался вернуть направление разговора обратно Наомаса. — Но сказать что-либо по этому поводу не имею права. Меня могут посадить. — Ох… да ладно. Да Вас могут тут посадить буквально за каждое второе слово. Поэтому советую выбирать наилучший вариант для удовлетворения своего чертовски сильного желания наорать на меня или врезать — и я прекрасно вижу, как Вы злитесь. В конце концов, тогда это хотя бы принесёт удовлетворение перед долгой и мучительной тюрьмой. Мустанг, например, даже делал так, и не один раз. Его за такое из армии даже не выпрут, а про срок и говорить не стоит. Так жаль. — Как Вы видите, я не являюсь генерал-лейтенантом Мустангом и сделать так не могу. Пожалуйста, давайте вернёмся к нашей теме. Цукаучи продолжал поддерживать с ним вежливый разговор, даже несмотря на все ребячество и отсутствие какой-либо концентрации на деле, ведь Эдвард все равно оставался невероятно важной шишкой Аместриса и одним из наиболее значимых военных как и в уже прошедшей истории страны, так и сейчас. По слухам, что все время блуждали по миру, он должен быть очень сильным и умным. Первое проверить он никак не мог, да и, если честно, не очень-то и хотел, а то мало ли что. А вот второе молодой Элрик уже несколько раз показывал на публике, хоть и не в полной мере. Наомаса не мог знать его аналитических и политических способностей, но статус посла Аместриса всё-таки о чём-то да точно говорил. Эдвард ещё не проявил все, что мог, и это было очевидно, поэтому мужчина старался следить за каждым своим словом, не давая ни малейшего повода для развития конфликта. В конце концов, даже такой человек может оказаться позже подлецом, а это будет опасно не только для Наомасы. Детектив в который раз задался вопросом, почему всегда рассудительный Айзава ему практически безоговорочно доверял. — Итак, — всё опять шло по известному всем причинному месту, но его самообладание пока ещё продолжало держаться. — После объявления Вы и Ваша семья… — Причастности моей семьи, каких-либо её членов, кроме непосредственно меня, в этом никакой нет, — резко прервал мужчину Эд, его голос разительно отличался от того шуточного и насмешливого, который он слышал десять секунд назад: он был резкий, ровный и строгий, как его мгновенно выпрямившиеся брови. — Никто из них даже не должен упоминаться во время всего этого дерьма! — Конечно это так, но вашему брату, мистеру Альфонсу, в любом случае придётся участвовать в этом как второму послу, — Наомаса понимал чувства Эдварда, но своей недосказанностью или ложью он бы все равно правду бы не изменил. — Дерьмо… — он прошипел, стискивая зубы. — Вы, миссис Элрик, также Ваш брат, все окажитесь под прицелом злодеев, и мы не уверены, что сможем обеспечить вам достойную защиту, — детектив пристыженно чуть опустил голову, не желая признавать истину, но она была таковой, и сказать её — его обязанность. — Что Вы собираетесь после этого делать? — У вас что, все насколько плохо с банальной безопасностью? — Эд, не веря в сказанное, поднял одну бровь. — Нужно полагать, что да. В данный момент самым защищённым и охраняемым местом у нас в распоряжении является Злодейская тюрьма, но такое место, я полагаю, вам не подойдёт. — Ну конечно нет. И, к вашему сведенью, мой брат вернётся в Син через неделю, он оставил там свою собственную семью, — вскользь упомянул Эд. Теперь Цукаучи не был совсем уверен, радоваться ли ему или нет, что теперь ещё и после своевременного возвращения сразу после конференции остальных военных Аместриса их останется здесь только двое. — А есть ли что-то вне вашей власти с хорошей безопасностью? — Да. — Ну?.. — Эдвард ждал продолжения. — Какие тогда проблемы? — Я не думаю, что главный там согласиться просто так вас впустить… — И что Вы мне недоговариваете на этот раз? Что это за место? Кто этот ваш «главный» и почему он нас не пустит?! — старший Элрик говорил особо яростным, но, каким-то образом одновременно спокойно-нейтральным тоном. Его яркая золотистая чёлка нависла над глазами, словно грозовая туча, что готова разразиться молнией и громом в ту же секунду. Шальное нервное чувство всколыхнулось в груди детектива, и его взгляд стал ещё более напряжённым. Иного ответа, кроме чистой, ничем неприкрытой истины Эдвард от него не ждал, но, тем не менее, он решил повременить с немедленным ответом и подойти к вопросу с другой, не менее важной, стороны. — А почему Вы не можете вернуться обратно к себе на родину? В Аместрис? — простой вопрос, на который златовласый парень ещё ни разу не ответил. Брови Элрика взметнулись вверх, а глаза прям-таки беззвучно говорили ему «Вы что совсем тупой или придуриваетесь?» — Вы серьёзно сейчас у меня это спрашиваете? — не получив никакой реакции, он снова по-совиному моргнул и слегка приоткрыл рот в немом шоке. — Окей… Можете считать, что я разочарован, Вы казались мне умным человеком, — Эд вздохнул. — Хорошо. Тогда, наверное, я должен начать с самого начала?.. Во-первых, позавчера мне, блядь, прикрепляли чёртовы нервы к гребаному металлу шесть часов! И Вы действительно думаете, что какое-либо перемещение такого типа, как любой из вариантов транспорта до Аместриса, не будет иметь для меня последствий? Да я скорее впаду в кому от болевого шока после разрыва моих нервов, чем доберусь до Централа! И это все произойдёт ещё только при взлёте! — Только благодаря моему брату, его способностям и ещё каким-то вашим лечебным причудам, я сейчас могу чувствовать себя хорошо, вести конструктивный диалог, а скоро даже встать на ноги и нормально ходить на этой вашей чёртовой конференции! Цукаучи немного замедленно кивнул. Он, конечно, понимал, что основная причина состоит в его здоровье, но ни ему, ни даже врачам, Элрики не рассказали ничего о возможных последствиях. А так как и о ходе операции, и о её содержании они не знали, то не было даже примерных предположений. — Есть ли ещё причины? — ровным голосом спросил детектив. — Ну конечно, — Эд кивнул. — Но они личные, поэтому и сказать о них я не могу, — теперь он покачал головой и серьёзно посмотрел в лицо темноволосого мужчины. — Ваша очередь, не меняйте тему… — Хорошо. Место, которое я имел ввиду, — это Академия UA. Вы уже, должно быть слышали о ней. Там учатся те ученики, которые Вас нашли, и работает Айзава. Её директор — далеко не самый простой… — Наомаса немного помедлил, — человек. С ним практически невозможно договориться о чем-то в свою пользу. Он невероятно умен и может замучить Вас этим до смерти. Ему нужны бесспорно выгодные условия для себя, чтобы принять Вас и Вашу жену на территорию UA. — Ну вот и отлично! Шанс есть, а Вы почему-то бездействуете… — Эдвард недовольно хмурился. — Позвоните, напишите, да что угодно сделайте, но не торчите на месте. У меня все ещё есть надежда на то, что Вы — умный, и, прошу, не разбивайте её ещё больше, вдребезги… Договоритесь! И пока не сделаете, чтоб я даже не слышал Вашего имени, — Эд поднял обе руки и указал ими на дверь, практически любезно предлагая ему свалить нахрен и перестать бессмысленно трепаться о всякой херне вместо занятия действительно важными делами. — Вперёд-вперёд! Время не резиновое. *** По подсчётам Эдварда прошло не более получаса, когда в дверь его палаты, которая в последнее время что-то слишком активно стала превращаться в проходной двор, опять постучали. Не дожидаясь ответа, внутрь молча вошёл детектив. Эд предполагал, что ожидание его возвращения будет не очень долгим, ведь что стоит просто позвонить? Но это оказалось несколько не так. Цукаучи уткнулся глазами в лицо аместрийца, и тот заметил интересную деталь: лицо вечно серьезного мужчины было на несколько тонов светлее и бледнее обычного. С чего это вдруг такие перемены? — Ну? — не желая больше ждать, Эд спросил. — Я поговорил с директором… — Иии...? — почему же он так тянул? Разве нельзя сказать всё сразу? — Вы сможете поговорить с директором Незу лично сегодня вечером, и тогда он решит пускать вас в школу или нет. — О, это хорошо, — Эдвард удовлетворённо кивнул. Он решил не спрашивать, почему его поведение так изменилось. Это были действительно отличные новости, если учитывать все то дерьмо, которое выльется на него после гребаного объявления о его «воскрешении» всему миру. Он не хотел подвергать Уинри опасности, а также не хотел быть вновь похищенным неизвестно кем и неизвестно куда. Такие формальности как общение с этим Незу его не очень волновали, хотя Эд все же понимал, что должен вести себя прилично с тем человеком, решение которого может стоить ему и его семье жизни. Что ж, это значит, что он должен будет постараться. — Советую Вам подготовиться, — добавил детектив перед тем, как исчезнуть из палаты, оставляя Эда в некотором смятении. Что он вообще этим хотел сказать? *** Несколько часов спустя, уже глубоким вечером, ему сообщили: директор прибыл. Эдвард практически вскочил со своего стула, моментально подхватывая пару костылей и уже двигаясь по указанному управлению. Рентандзюцу Ала за всего каких-то пять суток возымело просто невероятной эффект, а ещё и с помощью лечебных причуд местных врачей, — их способности одновременно и пугали, и могли привести его восторг — Эду стало казаться, что ещё чуть-чуть и он взлетит. Его мышцы вновь нарастали как на дрожжах даже без особо сильных тренировок — конечно, слабыми они были только по его мнению и, возможно, по мнению Ала, потому что по сравнению с тренировками Учителя все им казалось только разминкой. Он всё ещё не мог полноценно стоять на новой автоброне. В основном это было потому, что Уинри была категорически против, но плюс к этому заметно изменившаяся технология изготовления протеза и уменьшившийся вес играли свою роль. Эд был уверен, что такими темпами к конференции сможет во всю прыгать и бегать. Восстановление проходило в разы быстрее, чем когда ему впервые в десятилетнем возрасте установили порт и прикрепили автоброню. Ему хотя бы не пришлось так долго мучаться с этим, но боль во время операции по скреплению нервов никак не уменьшилась, а осталась такой же адской, какой он её запомнил. Уинри всегда была мастером своего дела, но период, когда он должен ходить на костылях никто не отменял. Именно поэтому Эдвард сейчас ковылял на этих железках по очередному коридору, пока вдруг из какой-то двери не появился Цукаучи. Коротко поздоровавшись, они также молча двинулись дальше. Детектив предусмотрительно подстраивался под темп аместрийца, а не скакал вперёд, как подстреленный. Эд, конечно, был ему благодарен, но ни за что не сказал бы это вслух. Когда они наконец подобрались к нужной двери, Наомаса преградил Эдварду путь, встав прямо перед ним. Он серьёзно посмотрел в удивлённые золотые глаза и заговорил: — Этот разговор не будет для вас простым. Следите за своими словами и не позволяйте директору… — Стоп-стоп-стоп! — Эд поставил костыль к стене и вытянул вперёд руку. — И вот зачем Вы мне это сейчас говорите? — Я хочу Вам помочь!.. — начал Цукаучи, но Эд его снова прервал, тяжело выдохнув и покачав опущенной головой. — Когда Вы так говорите, у меня возникает ощущение, что это будет какой-то ужасно страшный и чертовски жестокий допрос! — их взгляды встретились, и через пару секунд размышлений Эд добавил: — Да вы издеваетесь, да? Вы здесь что, всей Японией меня возненавидеть решили? — Дело тут совсем не в Вас… — Не во мне? Ну тогда отлично… Я мастер допросов с любой из сторон, поэтому проблем быть не должно. Ну же, давайте уже пойдём, я задолбался сидеть и чего-то ждать. Цукаучи ничего ему не ответил, и лишь его брови в негодовании съехались к переносице. Он открыл дверь и вошёл внутрь, впуская за собой Элрика, и тот, вновь подхватив свою вторую опору, пересёк порог и тут же остановился. Его лицо застыло в немом шоке, и рот даже чуть-чуть приоткрылся. Черноволосый мужчина так же удивился, но скорее не от Незу, преспокойно сидящего за столом в белой комнате, а от реакции Эда. Что его так могло удивить? Директор хоть и выглядел странно, но вполне походил на какое-то обычное животное, что точно было не страшнее тех Ному, которых Элрик создавал последние два года. — Пиздец… — прошептал парень себе под нос еле слышимое ругательство. — А вот и первые проблемы… Эдвард не отводил глаз от маленькой фигуры в смокинге перед собой, но когда он говорил было ясно, к кому он обращался. — Вы говорили мне, что он человек, но это не так… Он не человек, он… — Ох! Какая долгожданная встреча, мистер Элрик! — звонко зазвучал по всей комнате голос мыши-медведя, нагло и бескультурно прерывавший тихий монолог Эдравда. — Думаю, этого достаточно. Дорогой Цукаучи, покиньте нас, это личный разговор. Детектив изумлённо моргнул и перевёл взгляд на аместрийца, но тот не обращая на него никакого внимания, а продолжал пялиться. Наомасе не оставалось ничего другого, кроме нервного потирания пальцев и спешного ухода из комнаты. Ох… нехорошо это… Нехорошо! — Ты химера… — Эд прошептал и словно вышел из транса. Глазки-бусинки Незу лукаво блестели в чуть приглушённом свете кабинета. — Верно… А ты алхимик, потому что только они могут это увидеть. Хочешь знать, как я это понял? — Осмелюсь предположить, что самое популярное моё прозвище буквально имеет в себе слово «алхимик», — с сарказмом проворчал Эдвард, наконец-то садясь на предложенный ему жёсткий стул. — Нет-нет-нет! Я имел ввиду, почему видеть это могут только такие как ты? — Наверное, потому что я первый алхимик, которого ты встретил… — Эд закатил глаза. — А ещё я единственный в своём роде и знаю намного больше остальных. Например… Тот, кто превратил тебя в химеру алхимиком уж точно не являлся. Алхимическая энергия внутри тебя сбитая и нечёткая. Сложно было сказать точно, потому что на практике это вообще невозможно понять, ориентируясь на выпускные чёрные точки, но, кажется, Незу прищурился. — Как же хорошо, что я позаботился о том, чтобы никто не мог нас подслушать, потому что Эдвард Элрик оказался намного более интересной фигурой, чем я ожидал. — Звучит как комплимент, — алхимик наклонил голову и стал смотреть на него исподлобья, — но это не значит, что я соглашаюсь быть пешкой в вашей игре… — Ну что вы! Для меня Вы как минимум будете слоном, — животное сложило лапы перед собой и опустило на них пушистую голову. — Благодарствую конечно, но мне не сдался Ваш слон! Я лучше буду королём в своей собственной игре, — Эд ударил кулаком по столу. — Смело, но сейчас мы на моём поле и играем по моим правилам, ведь иначе чёрный король сделает свой ход, и слон погибнет смертью храбрых, — он потянулся лапой к маленькой аккуратной чашке чая и отхлебнул оттуда. — Не каждый слон может стать королём, но каждый король может стать слоном. Будете чай? Незу был прав, у него действительно не оставалось больше выбора, поэтому Эд ответил: — Да, пожалуй, но без молока, — директор из неоткуда взял небольшой чайничек в японском стиле и налил ему горячего напитка. Эд с осторожностью взял его в руки, попутно думая нет ли там случайно какой отравы, и облокотился спиной на спинку стула: такую же твёрдую, как и сидушка. — Итак… Что же Вы ещё можете понять, просто наблюдая за мной, мистер Элрик? — Незу снова глотнул из своей кружки. — Эдвард, — поправил его аместриец и задумался, вглядываясь в чистую белую шкурку существа перед собой. — Трансмутацию проводил точно не профессионал, я бы даже сказал, что алхимию он знает максимум на пару процентов из сотни. Херово… одна малейшая ошибка могла привести к превращению в чёрное кровавое месиво из костей и органов… — Я был их далеко не первой попыткой, — протянул директором Академии, не отрывая взгляда от внимательных глаз Элрика. Этот человек мог читать его сущность изнутри, поэтому интерес, уже давно зародившийся под его мехом, продолжал разрастаться с каждым новым словом незнакомца. Наверное, никто из ныне живущих не знает его историю и прошлое лучше этого молодого человека, которого он встретил пару минут назад. Лишь время может показать, останется ли это так или тайна его существования исчезнет вместе с ним. — Пиздец… — секунду назад Эдвард все также, с интересом и ленивым любопытством, разглядывал его, будто видя что-то потаённое за его кожей, а сейчас вдруг замер и резко, с ощутимым стуком, поставил чашку на стол, вылупившись, словно увидел самое настоящее приведение. Незу склонил голову вбок и также опустил свой чай. При всей его сдержанности, холодном разуме и чётком уме эта реакция точно была не очень хорошей. Он не мог знать что-либо стоящее об алхимии кроме того, что когда-то услышал в месте своих пыток. Даже все его связи и информаторы не достигали границ Затерянного континента. Это место и все, что находилось там, включая многочисленную информацию, многие столетия оставалось табу для всех исследователей, и с частичным открытием границ это совсем не поменялось. — Так это его алхимический круг! Вот ублюдок! Он серьёзно просто бросил очередную свою книжку с кучей охренеть каких сильных кругов, приложив к этому ещё и объяснение для чайников, в рандомной точке мира, чтобы очередные тупые люди экспериментировали с жизнями?! Идиот! — Эдвард гневно размахивал руками в воздухе и смотрел наверх. Среди мешанины эмоций на лице аместрийца Незу смог отметить, что там есть и неопределённость. — Итак… Не поделитесь ли Вы своей восхитительной догадкой со мной? — это становилось все интереснее и интереснее. Даже включая многочисленные нападения и противостояния со Все-за-одного в перечень происшествий за последнее время, Эдвард все ещё оставался для него загадкой и самым волнующим событием. — Хоэнхайм! — это имя было для Незу пустыми звуком, а он знал вообще всё, что только может знать человек… ну, или не человек из истории науки. — Мой отец! О! А вот это интересный поворот событий. — Я думаю, он когда-то давно оставил своё произведение алхимического искусства где-то случайно, как когда-то произошло со мной и моим братом, и свалил хрен знает куда, совершенно не подумав о последствиях… — Эд шлепнул рукой по своему лицу и тихо застонал, утыкаясь в неё носом. Кажется, вся семья нового знакомого была ещё теми экземплярами. Как захватывающе! Элрик снова замолчал, а через пару секунд тишины раздвинул свои пальцы, чтобы один из его ярких глаз мог видеть все такую же, ни на йоту не изменившуюся морду Незу. Что-то настораживало его в фигуре директора. Это было чем-то очевидным, но таким подходящим для этого сумасшедшего мира, в который его забросила дрянная Истина. — Ты не обычная химера… Ты обладаешь сознанием и умом. Они всё-таки совершили ошибку в расчётах, а результатом стало то… что ты увидел его. Я же прав? — Ооо да… Ты знаешь слишком многое, и я бы хотел устранить тебя как факт… — голос существа зазвучал ниже и более грозно, зловеще. Если бы на месте Эдварда сейчас оказался другой, простой смертный, то его бы уже давно колотило в конвульсиях от повисшей в воздухе тяжести и сжирающего мозги давления. — Как досадно наверное, — Эд улыбнулся, — но такими фокусами ты меня не проймёшь. — Я знаю, — его тон опять поменял свое направление на сто восемьдесят и вернулся к обычному непринуждённо-весёлому. На белом пушистым лице заискрилась слабая улыбка. — И устранить тебя я тоже, к сожалению, не смогу. Такова моя плата: я должен помочь тебе сделать что-то, что изменит судьбу этого мира… — Вот дерьмоед… Всё уже подстроил под свой сценарий, гавнюк, — Эдвард гневно заскрежетал зубами, желая покрыть одну белую харю трёхэтажным матом, и лучше отборным, его любимым, родным аместрийским, но, кажется, сейчас для этого было не самое подходящее время. Ведь химера продолжала что-то там вещать, и, по всей видимости, оно было важным. — Раньше я не понимал значения этих слов, но после объявления о твоей трагической смерти все стало на свои места. Я помогу тебе, а ты поможешь кому-то, кто, очевидно, связан со мной. А таких немного. Это мои ученики, я прав? Класс 1-А. В них есть что-то иное… — Умён, гад… — фыркнул вполголоса Эд, но зверь, как ему и полагается, обладал великолепным слухом. — Конечно. Именно таким был наш контракт… разум и знания в обмен на то, что я уже сказал ранее. — Что-то ублюдок-Истина в последнее время расщедрился, с нами такого не было, — он снова проворчал, но уже не понижая громкости. — Истина? — глазки-бусины удивлённо моргнули. — Подожди… То есть тебе он даже не представился? И не вещал всю эту чушь: «Я Бог. Я Истина. Я Мир.»?! — сделав кавычки пальцами в воздухе, он закатил глаза, а когда директор UA отрицательно мотнул маленькой странной формы головой, разочарованно вздохнул. — Да это издевательство какое-то… — Имеет ли это какое-то значение? — Нет, совершенно точно нет. — Тогда можем ли мы считать, что пришли к согласию? — Незу поёрзал на стуле и, немного покорячившись, встал на него вертикально, задними лапами. Он протянул Эдварду переднюю правую для рукопожатия. — А что мне ещё остаётся делать? Ну не на улице же свою жизнь просирать! — блондин также с некоторым усилием поднял задницу с оскорбительно твёрдой сидушки, оставаясь на одной ноге. Он протянул этой разумной химере руку. Само существование этого Незу все ещё не могло полностью уложиться в и без того раскалывающейся светлой головушке. Где-то в животе тяжесть, которая поселилась там после первого Ному, сильно покалывала. Эдвард усиленно боролся с тем, чтобы его глаза не заволокла пелена отчаяния. Старые, как мир, воспоминания о Нине и Александре до сих пор не давали ему покоя. — Да. Согласие так согласие. Как в самых нудных и скучных фильмах они обменялись рукопожатиями. Не хватало только надоедливой эпичной музыки на фоне. Аместрис, конечно, отставал от остального мира по технологиям, но этого дерьма у них было предостаточно. — Ого! Какая мягкая… — Эдвард удивлённо посмотрел на четырёхпалую лапу Незу, а тот, словно засияв, тут же забыл про весь разговор до этого, обратно переходя на формальное общение. — Вы заметили! Уход за шерсткой непростой, но если подобрать правильный, то..!