Стальной Алхимик: Возрождение

— Ах да… — секунду назад закрывшаяся дверь вновь широко распахнулась, и две пары глаз опять встретились. Один из мужчин с трудом сдержал усталый вздох. Это уже начинало сводить его с ума. — Что?.. — предельно спокойно спросил он. — Я собираюсь рассказать этим детям обо всём. Некоторые детали я, конечно, опущу, но я считаю, они должны хотя бы знать, во что ввязываются, — сказал человек в проёме и, не дожидаясь ответа, захлопнул дверь и ушёл. *** — Знаешь, это выглядит так странно… и даже… — Нет! Не вздумай говорить это! Даже не думай! — Эдвард, весь красный, как сочный помидор, кричал на Айзаву вопиюще неуважительным тоном — но, черт возьми, не это сейчас важно! Молодой парень, с совершенно смущённым и, кажется, все ещё полным отрицания лицом, выискивал глазами виновника всего происходящего. К сожалению, тот уже давно скрылся, но Эд все ещё не оставлял попытки. — …мило. — Ну не-ет… — взвыл Эд и свалился вновь на свой мягкий стул, который ко всему прочему был и местом преступления. Пожалуй, за всё время его пребывания в Японии — на свободе! — это была самая комичная ситуация. Это было убийственно для Эда, но про-герой со своим замечанием также был абсолютно прав. А вот как всё и произошло. Эдвард Элрик, как нормальный, прилежный старший брат, вместе с Уинри провожал Альфонса в дорогу. Как бы долго и мучительно эти трое не прощались — все равно не могли никак закончить. Младший Элрик чуть ли ни слёзно умолял Эдварда больше не делать того… ну… в общем всего, что он может сделать. А старший пытался заставить себя это пообещать и доказывал Алу, что он уже не маленький глупый мальчишка, которого нужно оберегать на каждом шагу. А Уинри… А что Уинри? Она просто с некоторой периодичностью постукивала братьям по головам «для профилактики», давно решив вести самостоятельный надзор за своим мужем от любого рода неприятностей. Она знала — ей придётся постараться. Да и как тут, если честно, закончишь с этими прощаниями, когда бригада людей, сопровождавших Ала, опаздывала?! Эд, конечно же, не упустил возможности оскорбить всех и вся в «этой шарашкиной конторе», наслаждаясь последними минутами с братом. Но вот только эти минуты как-то переросли в 15, потом в 20 и в 30. Забив на всякое уважение, Эд плюнул на все и потащил свою семью с улицы, где они стояли, в помещение с соблазнительно мягкими сидушками. Как и стоило ожидать, там через каких-то пару минут Эдвард и уснул, оставаясь на беспрекословное растерзание своим ближним. Проснулся молодой несчастный аместриец уже с красивой, замысловатой и пышной косой на голове, которая в сочетании с его роскошным золотым цветом волос смотрелась просто великолепно — но он не признает этого вслух. А лицо Айзавы, искажённое странными эмоциями, смотрело на него сверху. Вероятно, это были не худшие обстоятельства его пробуждения, но уши, горящие ярким пламенем, говорили обратное. Он был готов ко всему. Даже к внезапному нападению во время сна, но не к этому. Его предала собственная семья! Забавно. Только и подумал взрослый герой, задумчиво протягивая руку младшему коллеге. — Успокойся уже. Нам пора идти. — Н-но… — обречённо пытался возразить Эд. Он знал, куда они сейчас должны идти, и это его совсем не радовало. Смирившись с неизбежной судьбой, он решил хотя бы преподнести себя достаточно гордо и стойко, чтобы никто не посмел над ним насмехаться. С тяжёлым вздохом он сбросил с себя остатки смущения и с некоторым трудом встал, тяжело опираясь как на крепкую руку мужчины, так и на трость. Кажется, скоро эти гребанные палки будут ему уже сниться, так много ему приходится их использовать. Уинри в этот раз решила своего мужа даже не спрашивать и после совета от Исцеляющей девочки всучила ему трость, наказав беспрерывно использовать, дабы хоть как-то уменьшить нагрузку на воспалившуюся культю и слабо работающий протез. Стоит признать, что начав использовать этот адский инструмент, ходить ему стало в разы легче. Но он, опять же, это признавать не собирается. Шагая, откровенно говоря, кривенько, он двигался за героем, который не торопясь шёл в класс. Сейчас у него снова должен был быть урок с этими неудачливыми детьми. Почему-то его сердце сейчас отбивало быстрый ритм по грудной клетке, хотя догадки у него были. Всё дело было в той информации, которую он собирался сообщить. Ужасный страх ненависти, которую он может встретить после своих слов, затаился у него в сердце, как напуганный зверь. Жалко только, что изменить он уже ничего не мог. Эти дети должны выжить. Любой ценой. А его задача здесь состоит в том, чтобы им в этом помочь. Так говорила Истина, так считает и он. — Так… — дверь уже маячила впереди, и Эд, перехватив трость, ручкой дёрнул плечо Айзавы, останавливая его. — Сейчас я учителем буду, поэтому ляг где-нибудь и не мешай. — Ну ладно… Делай, что хочешь, но только чтобы мне не пришлось опять тащить тебя полумертвого в медпункт, — он был как никогда серьёзен, и офицер это хорошо понимал. Уинри уже устраивала ему выговор, больше он это слушать совсем не желает. — Отлично, а теперь дай мне пройти. — Можешь ли ты это пообещать? — герой продолжал настаивать на своём. — Да, — Эд тоже говорил без доли шутки, — это будет чертовски мирный урок. Я только надеюсь, что он у них последний в расписании. — Последний, — тёмные глаза героя опасно сузились в попытке оценить искренность аместрийца. — Директор сделал так специально, чтобы ты мог заниматься с ними так долго, как тебе надо. — О! Великолепно… Не ожидал от него такой щедрости… Окончательно смирившись со всем, что только могло досаждать голову Айзавы сейчас, мужчина сделал кивок в сторону двери и сказал: — Ну вперёд, горе-учитель… Эдвард же решил посчитать это для себя как комплимент и без замедления подлетел ко входу в класс — насколько ему позволял протез, конечно же. Тростью с размаху он толкнул высоченную дверь и вошёл в класс. Кажется, все просто не могло пойти мирным путем даже в теории, как бы он ни старался, ведь в следующую секунду в каких-то сантиметрах от его лица прогремел взрыв. Сотриголова искренне сдерживал себя от удара по лицу. Честно. *** Прошли уже целые сутки, а у Изуку до сих пор настроение было ниже плинтуса. Он корил себя за все возможные и невозможные поступки, на которые он, прежде впрочем, совершенно никак не мог повлиять. В основном все его мысли занимал странный новый преподаватель, чьё состояние, наверняка, оставляло желать лучшего. После увиденного вчера он слишком сильно волновался. Можно сказать, что у него были и раньше схожие ощущения. Например, когда случилось самое первое нападение в USJ, и учителя Айзаву увезли в очень плачевном состоянии. Хотя сейчас это было очень странно, ведь этот человек, Эдвард Элрик, был для него буквально чужим. Никем. Конечно, он был одним из тех, кто вытащил его из подземелья, но на этом все и заканчивалось, никаких значимых связей помимо того урока вчера он вспомнить не мог. Странно, слишком странно… Тем временем его окружение очень упорно не позволяло Изуку погрузиться в глубины своих мыслей, как бы тому этого ни хотелось. Подросток всё-таки поднял голову, обращая внимание на громкий раздражитель у него рядом с ухом, и удивлённо моргнул. Хотя нет, совершенно не удивлённо, это даже очевидно… Это был Каччан, что в нынешних реалиях было действительно предсказуемо. Удивительным было то, что взрывной друг обращался к Мидории сейчас, да и, видимо, не просто так. — Деку! Ты тоже хочешь этого?! — А? Вот теперь он по-настоящему удивился, ведь не каждый день Бакуго спрашивает чьего-то мнения. Кажется, пора начать к этому привыкать, он начинает делать это чаще в последнее время. — Ты опять нихрена не услышал?! Хватит в башке копаться и слушай меня! — он недовольно свернул глазами, смотря на смущённого мальчика. — Бакуго говорил, что он очень разочарован вчерашним боем с… эээ… новым преподавателем, — Тодороки любезно решил рассказать другу, что же произошло, но запнулся, будучи не совсем уверенным, как называть Эдварда Элрика, который вчера провел у них довольно своеобразный урок. — И ещё он сказал… — Я надеру ему зад сегодня! Что ж, в своём заявлении он был вполне уверен, но Изуку был скорее противоположного мнения, вспоминая то, что ему довелось увидеть днём ранее. — Ах… Я не думаю, что мы… «…увидим его сегодня» — хотел сказать Мидория, но, к сожалению, не смог, запнувшись на середине фразы. Ему не стоило никому об этом говорить, поэтому он смущённо посмотрел на дверной проход. Видимо, Бакуго подумал о совершенно другом смысле в продолжении фразы. Что-то вроде «…мы не сможем сделать этого». Конечно, он разозлился. А как иначе? — Ахаха! Да ты просто ссыкло! Я врежу ему так, что этот косматый ублюдок больше не посмеет называть меня коротышкой!!! Явно слишком взбудораженный своим заявлением Бакуго решил, что будет чертовски круто пальнуть взрывами в рандомную точку класса. Удивительно, но сделал он это достаточно аккуратно и филигранно, чтобы не попасть ни в кого из одноклассников. Кажется, с начала года он всё-таки изменился и, похоже, в лучшую сторону, хоть своего вечного запала и не потерял. И тут стоило бы обрадоваться, но не тут то было! Неожиданно высокая дверь резко распахнулась в ту же секунду, как эта небольшая атака настигла свою цель. Стоит заметить, что все ученики, как один, замерли в ужасе, наблюдая, как медленно и пугающе в воздухе растворялось облако дыма, являя им лицо зловеще хмурое, которое — спасибо всем Богам! — не принадлежало их классному руководителю. Они уже хотели облегчённо вздохнуть, но тут наконец осознали, кто же всё-таки это был. Две золотистые брови сомкнулись в грозном выражении, а потемневшие глаза того же оттенка метали молнии. Вот чёрт… Ко всему прочему всего в метре позади стоял их не слишком довольный учитель. Его выражение лица было чем-то между «Вы умрёте» и «Вот неудачник». Хотя им скорее всего это только показалось… Показалось же? Правая рука аместрийского офицера была тыльной стороной выставлена вперёд. Он явно защищался ей от взрыва, который, к счастью, был недостаточно сильным, чтобы как-то повредить ему кожу, но белая рубашка была безвозвратно разорвана. И все равно за уничтоженной тканью виднелось некоторое покраснение. Кажется, совсем бесследно для аместрийца это не прошло. — Я думал, того, что было вчера, вам хватило, но, кажется, мозгов всё-таки у вас после этого не прибавилось. Какое разочарование… И зачем я надеялся на что-то. Он оглядел весь класс, в какой-то момент остановившись глазами на виновнике происходящего. — Ты, — он обратился к Бакуго, — пришло время тебе потушить свой горящий зад и поумерить пыл. Иначе долго в таком темпе ты не проживёшь. В прошлый раз мне было все равно, но когда ты наступаешь на те же грабли еще раз… В глазах Эда это была совсем не угроза, а лишь предупреждение, в какой-то момент ему самому пришлось это сделать, жизнь заставила его выкручиваться, но другие видели это совершенно иначе. Кажется, смысл, который он старался вложить, понял только Айзава Шота, и то не очень вероятно. Герой позади сделал несколько шагов и сказал в своём обычном усталом тоне, из которого так или иначе все равно несло злобой и недовольством: — Сели. Вот это они попали. Такого не было ещё никогда, даже с Айзавой-сенсеем, а тут важная аместрийская персона и очень видная по всему миру. Это конец. Изуку содрогнулся и по струночке вытянулся на своём стуле, Бакуго уже смирно сидел на своём месте, как и весь класс. Прошло ещё несколько томительных секунд тишины, прежде чем златовласый учитель двинулся к столу. Лишь сейчас обычно внимательный подросток заметил пару важных деталей, которые на самом деле сильно бросались в глаза. Офицер, сделав первый шаг, тяжело опёрся на деревянную трость в своей левой руке и криво пошёл вперёд. Изуку вспомнил, что именно с левой стороны у мужчины отсутствовала внушительная часть ноги. Он содрогнулся, опять вспомнив вчерашнее. Как он и ожидал, без последствий никак не обошлось. — Итак… — аместриец встал напротив учительского стола, оперев руки на него и бросив трость висеть где-то там же. — Сейчас вы все должны меня слушать предельно внимательно, потому что это может быть моя последняя возможность сказать вам что-то. Айзава, завалившийся где-то за спиной Эдварда, прищурил глаза и стал внимательно вслушиваться в то, что изначально даже не собирался знать. Какое-то неприятно чувство, что поселились у него в груди, все не давало ему покоя. — Мне известно, что произойдёт в конце марта, и я собираюсь сделать все, чтобы вы там не померли. Про-герой молчал, хотя ему очень хотелось спросить, откуда он вообще об этом узнал, но сейчас было не время. Важнее было узнать, что Эд собирается сказать и стоит ли его останавливать. — Сейчас я расскажу вам, как эффективно противостоять Ному и как можно их победить, — молчание, казалось, стало ещё более удушающим. — Нет, ты не можешь говорить серьёзно… — недоверчивым тоном сказал мужчина, пристально глядя на него. Эдвард обернулся. На его лице было сложное противоречивое выражение, описание которому Шота вряд ли был в состоянии дать. — Я получил разрешение, поэтому успокойся… «Я не это имею в виду, дурак…» Он нахмурился, желая снова высказать свои мысли, но короткий жест рукой Элрика его остановил. Айзава опять заглянул в потемневшие океаны золота и тут же отступил. Его взгляд яснее всяких слов говорил: «Если я решился, то я это сделаю, а остальное неважно…» Каким бы сильным ни было его желание возразить, оно просто меркло на фоне решимости офицера. Несомненно, это решение должно было быть очень сложным для него. С очередным камнем на сердце Айзава закрыл рот и посмотрел на недоумевающий класс, полный ожидания чего-то, что они не могут ещё себе даже представить. Уже давно пришло время ему смириться со всем… У этих детей иное будущее, чем он себе представлял. Интересно только, какую роль он сам сыграет в этой истории… *** — Я не могу, и Вы это прекрасно знаете, — темноволосый мужчина издал, возможно, самый тяжёлый выдох, что он когда-либо слышал, но Эда это не остановило. — А Вы знаете, что меня это ни в коей мере не волнует, — Эдвард продолжал настаивать на своём. Цукаучи сколько бы ни говорил, это не пробивало толстую черепную коробку Элрика. Он уже давно начал сомневаться, не пришёл ли офицер только за тем, чтобы заставить его страдать. Как можно больше. Всего получаса было достаточно, чтобы детектив был в секундах от неизбежного нервного срыва, и настойчивый голос у уха никак не помогал его психологическому состоянию. — Ладно, ладно! Всё, я позвоню начальству! Только, пожалуйста, замолчите уже… Аместриец молча отстранился от него, наблюдая, как усталый мужчина вытаскивал телефон из кармана чёрного пиджака. Гамма эмоций на его лице была непередаваема. Гудки раздавались из трубки около тридцати секунд, а потом человек с низким хриплым голосом ответил ему. Далее последовал разговор, в подробности которого вдаваться не обязательно, ведь и сам Эдвард его совсем не слушал. Он отошёл в сторону, к маленькому зеркалу в углу, совершенно внезапно решив немного поприхорашиваться. Просто так. Молодой офицер видел сменяющиеся выражения на лице этого слишком серьёзного человека и сдерживал себя от того, чтобы не засмеяться в голос. Все шло точно по плану, без сучка, без задоринки. Кажется, тут стоило бы удивиться сети связей Незу, но Эдвард почему-то подобного и ожидал. Практически сразу после знакомства аместриец рассказал этой разумной химере про своё желание отомстить безлицей скотине, что заточила его в подземелье на два года. Перебороть подобное желание было выше его способностей. И, как признался директор немногим позже, у него также в свое время были подобные мысли. Очень легко предположить по странной широкой ухмылке на его пушистом лице, что эта его страсть к мести, должно быть, была утолена и несложно догадаться, каким образом это было сделано. Когда детектив закончил разговаривать, на его лице застыло недовольное, хмурое выражение, в котором прослеживались толики злобы и разочарования. И что уж тут скрывать! Так он себя и чувствовал, практически разбитым, будто его доверие только что предали, а ведь начальство всего-лишь дало разрешение рассказать все планы этому чудному и шумному мужчине, чьей настойчивости мог позавидовать бы и сам Всемогущий. Он резко повернулся лицом к Элрику и застыл, глядя прямо в его веселящиеся глаза. Всё тут же стало ему понятно. — Ты все знал, да? — сам того не желая, Цукаучи перешёл с формальной речи на неформальную, но аместрийцу, кажется, было на это все равно. — Знал, что так все и получится, верно? Молчание вновь зазвенело в комнате, а двое вполне взрослых мужчин стали пилить друг друга взглядами. Золотистые глаза офицера уже искрились от предвкушения, а чёрные радужки детектива будто становились ещё темнее. — Хотя знаешь… Лучше ничего не говори, не хочу даже знать, — он подавил желание фыркнуть и прикрыл веки, разворачиваясь к собеседнику немного вполоборота. — Мне интересна лишь одна вещь… — Дай угадаю, — Эдвард бесцеремонно перебил его, — это моя цель? Доказательством его догадки стало тяжёлое молчание от раздраженного, но никак не удивлённого мужчины. — Хм… А это не так уж и сложно устроить. Я жажду мести, — будничным тоном заявил затерянный, его нисколько не смутило ожесточившееся лицо мужчины перед ним, напротив, он будто ликовал, глядя ему в глаза. Мимолетная мысль о том, что, по всей видимости, он набрался подобного вида наклонностей во время заточения и в том числе от общения со странным директором-химерой секундной задержалась в голове. Хотя она и испарилась тут же, неприятный осадок все равно остался, поэтому он решил изменить свой подход к ведению разговора. Эдвард не хотел меняться слишком сильно под воздействием факторов последних двух лет, несмотря на то, что подобного было не избежать. Его сердце неприятно сжималось от факта того, что он мог стать совершенно другим человеком и отделиться от своей семьи, которой он так страстно желал последние годы. — Не подумай, что я собираюсь вредить тебе, детям, героям или людям в принципе. У меня в планах нет даже кровавого убийства Все за одного! — Эдвард вскинул руки, словно это было чем-то невероятным, хотя таким оно и было. Наомаса недоверчиво наклонил голову и стал ещё внимательнее вслушиваться в слова этого нахальца. Ох… Лучше ему даже не думать о нём в таком ключе. Мало ли что… — Я хочу отомстить лишь тому, кто причинил мне больше всего мучений, тому, чьи приказы я должен был беспрекословно выполнять, — его взгляд потемнел, а кулаки непроизвольно сжались. — Доктор — это все, что мне надо, остальное пусть будет вашим. Любые другие сошки, Шигараки, Все за одного — в это всё я не буду вмешиваться. Это все, чего я прошу. Мало того, я даже дам вам средство, которое поможет уничтожать Ному. Тело черноволосого мужчины непроизвольно дернулось, его эмоции всё-таки вырвались через это короткое рваное движение. Поумерив своё ужасное нетерпение и тихое воодушевление, он смиренно выдохнул и спросил: — Что ещё за средство? — Наомаса старался вести себя настолько терпеливо и спокойно, насколько это возможно, но мелкое подрагивание кончиков пальцев рук его выдавало с поличным. Это был их идеальный шанс получить преимущество в будущей битве, где пока возможности для безоговорочной победы не было, а лишь двоякий шанс, при котором, вероятно, будет немало потерь. Эдвард Элрик — одна из наиболее ярких фигур в мире на данный момент, и его участие несомненно будет значительным толчком в продвижении их планов. — Для начала позвольте мне узнать, каковы ваши планы, а потом я расскажу вам обо всём, чем только я имею возможность помочь. И если Вас до сих пор что-то от этого останавливает, то спешу Вам напомнить, что не буду перегибать палку, поскольку меня все ещё связывает договор посла и собственное правительство. От серьёзности разговора, резко изменившего своё направление, Элрик начал вновь говорить с Наомасой формально и уважительно. Эта маленькая деталь не укрылась от профессионально улавливающих всё ушей мужчины. Подождав пару секунд для убедительности, детектив слегка замедленно и задумчиво кивнул, в конце концов принимая условия аместрийца. Его слова звучали достаточно убедительно, и Цукаучи не обнаружил в произнесённых словах никаких мелких лазеек, из-за которых большинство подобных соглашений и не вступают в действие. Казалось, этот человек был с ним искренен, по крайней мере, ему очень хотелось на это надеяться. — Убедили… (*) — Это то, про что я и говорил… Юноша воодушевленно засунул руку в карман, выуживая из его бездонных глубин что-то. Его лицо практически засияло, когда тот вытащил какую-то смятую бумажку далеко не в самом лучшем состоянии. — Моя личная наработка. Ах, как же долго я над ней старался! Взрослый мужчина с недовольным, но крайне любопытным прищуром терпеливо ждал, пока Элрик медленно раскроет скомканный кусок бумаги и наконец явит ему этот чудо-способ. Рассказ будущих планов героев занял немалых два часа, и Наомасу уже практически разрывало от нетерпения, так он желал поскорее закончить и узнать, что же за вещь будет им в помощь. Но к его великому сожалению — или все же к радости (детектив ещё не решил) — офицер ответственно подошёл и несколько раз переспрашивал, активно желая получить как можно больше подробностей про планируемые штурмы, но, так или иначе, не переходя грань в своих расспросах. Он также рассказал мужчине несколько вариантов для корректировок стратегии, которые были вполне разумными, хотя и звучали для Цукаучи как укор в сторону его стратегических способностей. Наконец златовласый собеседник закончил аккуратно разворачивать клочок… эм… тетрадного листка?.. Верно. Сначала ему показалось, что это какая-то глупая галлюцинация, но увы даже спустя добрых десять секунд картинка перед его глазами нисколечки не изменилась. На смятой разлинованной странице был изображен выведенный идеально круг с замысловатыми символами и полосками внутри. Это даже походило на какой-то круг для экзорцизма, но мужчина решил, что лучше о подобном не думать и поскорее отогнал навязчивую мысль. - Это - круг трансмутации, который я разработал специально для уничтожения Ному. При правильном использовании он может запросто испепелить маленького Ному, то есть низшего и среднего порядка; у большого и сильного, это высшие и передовые, он же сможет уничтожить какую-то часть, это уже зависит от других факторов. Эдвард был воодушевлён, рассказывая, как интересно было создавать этот... круг. В его тёмных глазах, что приобрели цвет охры, вновь загорелся золотой огонёк, который будто вновь превращал взрослого мужчину в увлечённого ребёнка. - Чтобы применить его, вам потребуется лишь прикрепить его к телу Ному и коснуться собственной кожей. Тогда и душа человека, чьё тело было использовано для его создания, успокоится и вернётся во Врата... Наомаса не совсем понял значения последней фразы, но и спрашивать не стал. Эти слова вполне обнадеживали, какими бы мутными и размытыми они ни были, поэтому смысла задавать зудящие под кожей вопросы не было. - Но... - взгляд молодого офицера резко стал острым и впился в мужчину напротив. - Я хочу Вам сказать, что этот круг нельзя использовать ни на чем другом. Ни люди, ни вещи, ни какие-либо другие существа. Он не будет работать, если попробовать. Мне пришлось постараться, чтобы сделать этот круг зависимым не от знания алхимической теории и заложенных в ней основах трансмутации, а от внутренней энергии ваших причуд. Я также не советую отдавать этот круг на изучение в ваше правительство или куда-нибудь ещё, потому что это абсолютно бесполезно. Он зашифрован, и никакой алхимик кроме наверное пары человек во всем свете не сможет что-то понять в нём и разобраться... Кстати, один из них это мой отец, и он уже много лет как мёртв, к вашему сведению. - Вы настолько нам не доверяете?.. - А Вы как думаете? Разве это не очевидно? Знаете, когда я впервые доверился внешнему миру и покинул пределы страны и нашего континента,  произошло... а в общем-то Вы и так знаете все подробности... При слабо сощуренных глазах светлые ресницы поблескивали в свете от белых ламп, а мелко исполосованные шрамами руки, задумчиво скрепленные прямо перед лицом, в купе с низким голосом заставили Наомасу вспомнить, что за человек перед ним. Это не просто молодой и неопытный офицер, а полковник аместрийских войск, Стальной алхимик. - При всем моем уважении к Вам, уважаемый детектив, а оно, не сомневайтесь, у меня имеется, я не могу сказать, что по-настоящему Вам доверяю. Не посчитайте это за грубость, я говорю это только из опыта прошедших лет. Слишком много хороших людей, которым я доверял, в последствии попытались меня убить, и было бы глупо наступать на те же грабли, Вы так не считаете? Цукаучи на несколько секунд прикрыл глаза, задумываясь, и ответил: - Я понимаю, что Вы имеете в виду. Хотя эти слова все ещё кажутся мне не очень приятными после всего, что мы для Вас сделали, но, думаю, будь я на Вашем месте, моё недоверие и подозрение ко всему вокруг было бы в разы больше... - Спасибо за понимание, - Эдвард Элрик, мгновение назад пожиравший его взглядом, смягчился и слабо улыбнулся. Он встал со стула, оставляя на столе маленький тетрадный листок, и протянул детективу ладонь для рукопожатия. Тот сделал аналогичные действия, его взгляд внимательно следил за малейшими изменениями в мимике алхимика, но там не прослеживалось и мнимого подвоха. Этот человек хоть и был загадкой, но плохим он не был, как бы прямолинейно и грубо порой ни звучали его речи. Прошлое всегда оставляет на личности свои отпечатки, и не всегда можно от них оправиться, но молодой юноша перед ним, вероятно, один из тех, кого это делает лишь сильнее. Распрощавшись друг с другом, Эдвард, уходя, в шутку бросил на прощание, уже, кажется, совсем забыв про тяжёлую атмосферу всего минуту назад: - Надеюсь, вам не составит труда сделать копии этого круга? Мне совсем не хочется рисовать это все вручную... Хаха!.. Цукаучи скрыл смешок от озорного тона и шутки аместрийца за каменным профессиональным лицом, улыбаясь только глазами. - Все будет в лучшем виде. - Главное, чтобы круг был идеальным, - с важным видом заявил он и скрылся за закрытой дверью.