Незнакомцы

      Первое, что удалось почувствовать — боль во всём теле. Лиам зажмурился, пытаясь приподнять руку. К счастью, та отозвалась лишь лёгким покалыванием. Захотелось довольно хмыкнуть. Не сломана. Это хорошо. Поблизости не чувствовалось ни одного знакомого запаха, а значит сломанные кости могли принести немало бед — вправлять их было некому, а сам Данбар всё ещё побаивался причинять себе вред. Да и неудобно одной рукой вправлять все последствия той ужасной бури, в которую их стае посчастливилось попасть.       Воспоминания о буре заставили Лиама вскочить, зашипев от боли в груди, и распахнуть глаза. Яркий солнечный свет тут же резанул по глазам, и оборотню ничего не оставалось, как вновь зажмуриться. Рука дёрнулась к лицу, чтобы прикрыться от ослепляющего света, но ничего не вышло. Данбар удивленно вскинул бровь, разом забыв про неудобство пробуждения. Взгляд зацепился за аккуратно, но достаточно туго забинтованную руку, и Лиам нахмурился. Что за чёрт?       Наваждение, то странное спокойствие, что он испытывал при пробуждении, когда воспоминания ещё не вернулись к нему, прошло окончательно. Лиам вскинул голову, отмечая, что даётся это с лёгкостью, и осторожно повёл плечами. Левое плечо неприятно стянуло, за ним последовал дискомфорт в области груди. Данбар раздраженно дёрнул забинтованной рукой, но ничего поделать было нельзя. Согнуть еë окончательно не получалось, и Лиам был вынужден признать одно — бинтовали его на совесть. Это немного успокаивало.       Вряд ли его бы стали так яростно лечить, если после хотели прикончить, верно?       Взгляд снова прошёлся по комнате. Мрачноватой, но с достаточно чистым и большим окном, через которое и пробивался солнечный свет. Он был здесь один. Грудь сдавило, и в этом вряд ли были виноваты бинты. Лиам зажмурился, раздраженно заворчал себе под нос и взъерошил волосы. Как же всё паршиво складывается. После странной бури он оказался в неизвестном месте совершенно один, не улавливая даже лёгкого отклика знакомых запахов. О стае думать не хотелось, чтобы не ощущать своё одиночество ещё сильнее, острее. Особенно старательно следовало отгонять мысли о недавней буре в их городке, никогда не отличающемся спокойствием и беззаботностью.       На мгновение Лиам ощутил на своих плечах крепкий, пусть и бережный хват. Ушей достигло раздраженное, полное неподдельного испуга рычание. Данбар почувствовал, как зашевелились волосы на макушке от горячего, сбитого дыхания. Нос почти уткнулся в широкую грудную клетку, а страх въедался под кожу. Не тот, что они когда-то испытывали перед охотниками. Нет. Запах этого отдавал обреченностью и нежеланием принимать действительность. Лиам сам себе не верил, когда думал об эмоциях, что почувствовал в тот момент. Нельзя по запаху так точно определить состояние другого человека. Тем не менее, янтарные глаза и нахальная улыбка впечатывались в память сильнее рационализма. — Проснулся?       Лиам не хотел, честно. Он рычал не от гнева. Скорее пытался вырваться из пленительных воспоминаний, так травивших душу. Шок, что он испытывал в тот момент, до сих пор не прошёл, а страх за стаю лишь усиливался.       Перед глазами — к счастью, не сменившими цвет — предстал перепуганный столь сильной реакцией парень. Худой, не слишком высокий, он напоминал своим телосложение Стайлза. Даже дёрганное его движение заставило Лиама немного расслабиться. Словно он увидел другую версию Стилински. Зелёные глаза незнакомца смотрели настороженно, но с нескрываемым любопытством. Каштановые волосы в некоторых местах оказались заплетены в небольшие, небрежные косички.       Лиам повёл носом, слегка наклонил голову на бок, внимательно наблюдая за незнакомцем. Тот тоже больше ничего говорить не спешил, видимо, всё ещё был обескуражен первоначальной реакцией Данбара. На секунду оборотню стало стыдно. Пугать незнакомца было слишком опрометчиво. — Хэй, — неуверенно улыбнулся незнакомец, взмахнув рукой и чуть не сбив со стола чьи-то записи. Лиам подавил улыбку. Этот жест казался почти родным, перед глазами всё чаще стоял Стайлз. Тревога кольнула в грудь, и Данбар незаметно для самого себя сник. Да, Стилински здесь был бы кстати. Он бы так сильно не растерялся, как сам Лиам. Незнакомец нервно дёрнулся, сжав левой рукой правое плечо. — Извини за внезапность. Не хотел тебя пугать. — Нет… — Лиам качнул головой, улыбнувшись уголками губ, и буркнул, пытаясь вернуть самообладание. Голос его оказался хриплым, и Данбар почувствовал, как внутренности сжимаются. Рациональному объяснению это не подвергалось, но тревога от звука собственного голоса усилилась. — Сколько… — Лиам умолк, прочищая горло, — сколько я здесь уже валяюсь?       Незнакомец не ответил. Он с некоторым удивлением вскинул брови, осматривая Лиама с головы до пояса — остальное оказалось скрыто под тёплым шерстяным одеялом — а затем приземлился на стул. Настороженность из глаз никуда не исчезла, но в целом угрозы он не представлял. Лиам вновь повёл носом, оторопело подмечая запах рыбы, шерсти и пепла от незнакомца. Странное сочетание, решил оборотень, смотря прямо в зелёные глаза. Необычное. А после взгляд Лиама зацепился за одежду незнакомца.       В тот же миг брови его взлетели вверх. Данбар не то хмыкнул, не то хрюкнул от неожиданности. Глаза его не отрывались от шерстяного жилета. Закономерные вопросы, которые должны были прийти самыми первыми, наконец-то закрутились у беты в голове. Лиам растерянно обвёл взглядом комнату, словно только сейчас её увидел, и протянул совсем уж тихим и безжизненным голосом: — Что это за место, чёрт возьми? — Светлые глаза метнулись к напрягшему незнакомцу. Не то чтобы за это его следовало осуждать. Взгляд у Лиама сейчас был тяжелым, несколько безумным. Оборотень наконец-то вышел из изначального ступора, и его нутро захватил вполне рациональный страх перед неизведанностью. Поэтому второй вопрос больше походил на рычание раненого зверя, заставляя хозяина дома нервно прикусывать губы: — И кто ты такой?       Так некстати вспомнилось, что поблизости ни одного знакомого запаха. Лиам шумно вдохнул, прикрывая глаза, но в нос лишь забился запах шерсти и холода. Захотелось чихнуть, но внутри сжался комок, мешающий сделать хоть что-то. Данбар мог лишь лихорадочно принюхиваться, пытаясь ухватиться за хотя бы один аромат, который мог бы стать ему якорем. Перед глазами пробежалась ласковая улыбка, и дыхание перехватило.       Лиам приподнялся с кровати, открывая и закрывая рот. Хотелось зарычать, закричать, но что-то мешало, словно по какой-то насмешке судьбы он стал астматиком. Смешно, право слово.       Но почему-то Лиаму было не до смеха. Дыхание не выравнивалось, грудная клетка ходила так, словно он марафон пробежал, но в лёгких кислорода не прибавлялось. Данбар дёрнулся, качнул головой, пытаясь вернуться в норму, но лишь ощутил, как начинает понемногу слабеть. — Эй… — раздалось сбоку неуверенное, и прохладная рука легла на плечо. В голове проскочила абсурдная мысль о том, что футболки на нём, оказывается, нет. Из горла вырвался истерический смешок. Лиам захрипел, пытаясь сдержать смех, но ничего не получалось. Захотелось просто прикрыть глаза, пока рука, прохладная-прохладная, пыталась что-то сделать. Силёнок у этого парня явно не хватает, мелькнула мысль. — Эй-эй, приятель! Пап! Плевака! Быстро сюда!       Перед глазами всё плыло, чужая рука чувствовалась всё слабее. Лишь краем сознания удалось приметить какой-то рёв, больше похожий на угрожающее рычание. Хотелось закрыть собой этого хрупкого незнакомца и зарычать в ответ. Вдруг именно это неизвестное существо виновно в том, что он, Лиам, тут совсем один? Рука чего-то коснулась, мелькнуло что-то чёрное и огромное, и Данбар с трудом и хрипами сумел выдавить лишь одно: — Беги…

***

      Второе пробуждение далось Лиаму сложнее. Или правильнее будет назвать это выходом из обморока? Данбар тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок, однако это помогло слабо. Перед глазами всё плыло, словно его кто-то накачал жёлтым волчьим аконитом. Тошнота и слабость подкатывали к горлу, и Лиам сдерживался из последних сил, чтобы не «облагородить» кровать с шерстяным покрывалом.       Попытавшись принять сидячее положение, он лишь навлёк на себя возмущения желудка. Пришлось крепче сжимать челюсти и считать до десяти. Лиам сжал кулаки, выпуская когти, и поморщился. Неприятное покалывание отнюдь не помогало почувствовать себя лучше. Тошнота проходила неохотно, голова кружилась, а руки тряслись, но зато вскоре Лиам почувствовал, как исцеляется его тело. Желудок успокаивался, помутнения и размытые силуэты уходили, уступая место чёткой картинке перед глазами.       Увиденное, однако, сильно от прошлого пробуждения не отличалось. Разве что незнакомца в комнате не было, а запах, схожий с гарью, заполонил собой всё вокруг. Лиам не сдержался, чихнул пару раз, раздосадовано фыркая. Как бы ни старался, а почувствовать запахи стаи так и не смог. Лишь привкус гари на языке остался, чтобы Данбар ощутил ещё большую горечь от ситуации. — Чёрт.       Собственный голос показался Лиаму охрипшим настолько, что вряд ли он достигал даже громкого шёпота. Данбар нахмурился, осторожно приподнялся с кровати и, не ощутив приступа тошноты, сумел облегченно выдохнуть. Наконец-то волчья регенерация сделала своё дело. Теперь он в состоянии встать и осмотреться. Надо же понять, где он очутился и что это за странные запахи летают в воздухе.       Подняться с кровати оказалось легче, чем сам Лиам думал. Тело реагировало спокойно, боли нигде не чувствовалось. Единственный дискомфорт, что ощущал Данбар — это мурашки по коже от холода. Всё же оголенный торс в такой морозилке едва ли можно было назвать адекватной одёжкой. Даже с волчьей кровью.       Рука сама потянулась к шерстяному покрывалу, и вскоре Лиам уже укутался до самого подбородка, прихватив и макушку. Торчащий из-под покрывала нос и растрепанные волосы создавали ещё большую комичность ситуации, но искать одежду сейчас у оборотня не было никаких сил. Его влекло прочь из комнаты, наружу.       Голоса внизу Лиам услышал ещё на лестнице, а потому пораженно замер, с интересом прислушиваясь. Быть может, остальных тоже отыскали? Надежда затеплилась где-то в груди, заставляя Лиама нервно облизать пересохшие губы. — Стоик, что ты думаешь делать с этим пареньком? — Хрипловатый грубый мужской голос выражал заинтересованность так сильно, словно Лиам был сыном его обладателя. — Он явно не здешний, даже его одежда кричит об этом. — Возможно, он из тех мест, что дальше даже Драконьего Края, — взбудораженный голос того незнакомца раздался тише, но эмоций там было с избытком. Данбар вопросительно склонил голову на бок. Драконий Край? Что это за сказки? — И как же он здесь оказался?       Третий голос заставил табун мурашек пройтись по хребту юного оборотня. Было что-то такое в его интонации. Знакомое, до дрожи… Лиам прикусил нижнюю губу, пытаясь привести себя в чувство. Властные нотки, уставшая интонация и спокойствие — всё это напоминало лишь одного человека. Будь голос мягче, тише и тоньше Лиам бы принял его обладателя за… — Скотт… — Словно в бреду прошептал Данбар, хмурясь и неловко переминаясь с ноги на ногу.       Внутреннего волка необъяснимо потянуло вниз, к похожему на альфу человеку, но Лиам лишь крепче сжал челюсти. Там сейчас сидит и обсуждает его судьбу не Скотт, и он это понимал. Головой. Вот только инстинкты и испуг требовали хотя бы какой-то опоры под ногами. Волк выл, бился о стенки мысленной клетки и просил, так сильно просил стаю поблизости.       «Испуг как у глупого новичка!»       Поспорить с собственным внутренним голосом не получалось. Он был прав. Лиам действительно вёл себя так, словно никогда не попадал в передряги. Одна часть журила Данбара за такое проявление слабости. И действительно — столько пережить и затрястись, не встретив ни одного запаха своей стаи. А как же все те проблемы, что сваливались на него, но Лиам лишь гордо расправлял плечи и решал, решал, решал?       Вот только другая часть его понимала и принимала один неопровержимый факт — он никогда не был один. Все проблемы решались со стаей или теми, кто к ней хотя бы косвенно относился. В больнице, там, где ему безумно страшно, на помощь примчался Тео. В школе Лиам сдерживался, боясь навредить своими действиями всей стае и — в частности — Мейсону с Кори, которые смотрели на его избиение и ничего поделать не могли. Зато он мог. Терпеть. И он терпел ради всех.       Но что ему делать здесь? Терпеть? Выть? Драться? Рычать? Лиам понятия не имел, и от этого его бросало по эмоциям так, словно он был на аттракционе.       Тихий рык вывел Данбара из задумчивости. Он дёрнулся нервно, боясь, что сам зарычал, не заметив этого, однако в следующий миг понял, что это не так. Стоило опустить взгляд, как сердце учащенно забилось словно в припадке, а глаза сами по себе изменили цвет, засветившись. Лиам нервно сглотнул, делая один шаг назад, к двери комнаты.       Прямо перед его глазами стояла огромная чешуйчатая рептилия и пожирала его недобрым взглядом кошачьих глаз. На фоне его чёрной чешуи взгляд существа словно горел в ответ на обращение Лиама. Гибкое чёрное тело ящера занимало почти всю комнату, огромные кожаные крылья оказались сложены. Данбар полагал, чтобы скорее не застрять, чем сэкономить энергию. Так бы его уже давно испугали габаритами и размахом крыльев.       Данбар неловко обнажил клыки, неуверенный, что это хорошая идея — рычать на огромного ящера. Рептилия недобро сощурилась, оголяя клыки в ответ, и сделала один шаг вперёд. Захотелось позорно удрать. С драконами Лиам ещё не дрался. И, если быть честным, драться никогда и не планировал. Пусть в их мире много мифических существ, но вот в драконов Данбар не верил.       До этого дня, разумеется, потому что назвать это огромное чёрное вараном язык не повернётся даже у такого упрямца, как Лиам. Нет уж, покорно благодарен, но он лучше в драконов верить начнёт.       К тому же, ситуация определенно располагала.