Незнакомцы

      Лиам потянулся, щурясь от внезапно проникшего через окно солнечного света. Вот уж странность великая, в этом мире холодно было даже летом, а солнце сияло так, будто находилось едва ли не за окном. Данбар выдохнул, массируя виски, и прикрыл глаза. Губы его задвигались беззвучно, а ладонь сжалась в кулак. Мысленно Лиам уже подсчитывал, сколько времени он упустил для поиска своих друзей. Своей стаи.       На острове Олух он находился уже несколько дней с момента своего пробуждения, и за это время ни разу не почувствовал, что хоть на миллиметр придвинулся к своим. Нос его словно показательно дёрнулся, желая, видимо, отыскать такие родные запахи, но, как обычно, утренний воздух состоял из Беззубика, Иккинга, Стоика и лёгкого, наконец-то понемногу выветривающегося запаха Плеваки, а также рыбы и кипяченого молока. Ничего, что напоминало бы волнение Стайлза, уверенность Скотта или… насмешку Тео.       Лиам удрученно выдохнул, спрятав лицо в ладонях, и задышал глубоко, мысленно повторяя мантру. Волк внутри скулил, рычал, едва ли не молил его пуститься на поиски, и с каждым утром Данбару сдерживать его становилось всё труднее. Сложности добавляли и кошмары, преследующие парня каждую ночь. Словно в насмешку над его надеждами, мозг подкидывал ему удручающие картинки, одна хуже другой.       Так, например, в первую ночь он проснулся от видения растерзанного диким драконом Дерека. Его невидящие глаза устремились к полной луне, словно с просьбой о помощи. Всегда хмурое лицо казалось недоумевающим — какой дракон в их мире, словно спрашивали они.       Лиам в ту ночь вскочил с криком-полурыком, глаза его сверкали янтарём, рот был полон клыков, а грудная клетка, казалось, ещё пару минут и разорвалась бы в клочья. Кошмар никак не исчезал, и Данбар ожесточенно тряс головой, едва ли не бился о стену, лишь бы это пропало прочь, исчезло, испарилось. Страх волнами исходил от него, Данбар сам чувствовал его на кончике языка, и это приводило внутреннего волка в ещё большее неистовство. Лиам сжимал шерстяное одеяло когтями, чудом не разрывая и его, и простынь, и тихо рычал. Так он пытался себя успокоить, но не особо помогало. Он чувствовал, как огненный пот катился по его вискам, как за стеной раздавался сонный шёпот Иккинга и тихий ответ его отца.       Успокоиться хотелось, действительно хотелось, но Лиам ничего не мог с собой поделать. Хриплый выдох вырвался сквозь клыкастый рот, в нос ударил запах Беззубика и Иккинга, и волк внутри зарычал. Лиам тихо вторил ему.       Нет, не то, не они, нужны другие запахи.       Другие… родные. Нужен запах Лидии, полный лилий — она каждый раз открещивалась от духов с такими цветами, но оборотни говорили не про духи. Её естественный запах был слаб, но так мягок, ласков. Лиам тряхнул головой, прогоняя видение поджимающей губы Лидии. Вспоминать каждого члена стаи не хотелось. Во всяком случае, не сейчас. Иначе он никогда не успокоится. — Лиам?       Неуверенный голос Иккинга заглушается тяжелым, кожаным запахом Дерека. Перед глазами предстает серьёзный оборотень. Хмуроволк наш, любил хмыкать Стайлз, дотягиваясь до Хейла и дразня того. Обязательно через Тео, Лиама или Скотта. Их Дерек не трогал, пытаясь добраться до Стилински. Как правило, не трогал. — Эй? — Иккинг всё ещё тут, но рядом с Лиамом и воспоминания, и он сжимает голову, рыча. Громко, предостерегающе, почти испуганно. Точно волк, загнанный в угол, но не желающий навредить, а только уйти. Лиам бы тоже хотел уйти от воспоминаний и кошмаров.       Однако это было невозможно.       Мягкая улыбка Скотта, его понимающие тёмные глаза. И запах. Не такой, как у Дерека, мягче, но не менее тяжелый. Аура Истинного Альфы пробивалась сквозь запах койота — Малия теперь частенько оставляла на МакКолле свой аромат — и его природного, смеси палой листвы, крепкого кофе и запаха дороги. Немного пыльной, но родной. Лиам сжимает челюсти, прокусывая нижнюю губу.       Привкус крови слегка отрезвляет, и Лиам вскидывает голову, смотрит горящими янтарем глазами на Иккинга. Тот замирает. Скорее из-за шока, нежели страха, но лёгкий шлейф последнего пролетает через комнату, и Данбар чувствует себя так, словно его кувалдой ударили. Ярость, страх и паника после кошмара покидают его, и оборотень медленно моргает. Клыки уходят. — В норме… я в норме. — Лиам почти хрипит эти слова, выталкивает их из своей глотки. Оттуда, где недавно раздавался рык вперемешку со скулением. Данбар понимает, насколько лживо это звучит, но упорно хмурится. Он в порядке. — Уверен? — Голос Стоика раздается у двери в комнату, и Лиам невольно чихает, вдыхая его запах. Интонации так похожи на Скотта, но вот запах… Иной. Морская соль с железом на запах МакКолла совсем не похожи. — Да. — Данбар кивает, незаметно вытирая вспотевшие ладони о шерстяное одеяло, и устало прикрывает глаза. — Это кошмар. Просто кошмар.       Если его маленькая ложь и кажется Стоику и Иккингу неубедительной, те решают предусмотрительно закрыть на это глаза. Во всяком случае, сегодня. И Лиам им за это благодарен. Правда.       Он благодарен за это до сих пор.       Вспоминая это первое пробуждение от кошмаров, ему ничего не остается кроме как покачать головой и пожурить себя за глупость. И надо было будить весь дом? Теперь такого не повторялось.       Он научился просыпаться молча.       Лиам устало выдохнул, осторожно ощупал свои ладони и поморщился, приметив на них кровавые отметины. Самих ран, конечно же, уже и в помине не было. Но кровь тоже нехорошо, это могли приметить либо Иккинг, либо Стоик, либо даже Беззубик. В нюх дракона Данбар верил даже больше, а потому и опасался сильнее.       Стоило спуститься, как к нему тут же подскочила Астрид, дыхнув на него запахом моря, азарта и преувеличенной радости. Лиам хмыкнул, скашивая взгляд на Стоика и Иккинга. Те разговаривали вполголоса, но сам Данбар успел поймать беглый взгляд Иккинга в их сторону. О, он знал, для чего Астрид к нему подошла, а потому лишь прищурился, наклоняя голову набок. Его руки улеглись на груди, скрещиваясь между собой, а сам Лиам позволил себе легкую ухмылку. Он посмотрит, что на этот раз сочинили всадники. — Лиам, мне нужна твоя помощь. — В чём? — Взгляд блуждающий, но Лиам на большее был уже не способен.       Кошмары его доставали так, что впору было совсем не спать. Мешки под глазами вместе с синяками вряд ли были неприметны, однако все тактично делали вид, что ничего нет. Разве что Сморкала один раз попытался что-то ему об этом сказать, но железная рука Астрид быстро увела его прочь. — Мне нужен напарник для спарринга. — Даже не помедлив секунды, выпалила Астрид, и Лиам в удивлении замер.       Его внимательный взгляд заставил Астрид занервничать, и Лиам внезапно понял, что просьба шла от самой девушки. Это заставило его пораженно моргнуть, замерев. Неужели Астрид действительно не с кем подраться? В голове он перебрал варианты и понял лишь одно — собственно да, не с кем. Иккинг был слишком слаб для спарринга с ней, Сморкалу она быстрее убьёт, а остальные всадники, как помнит Данбар, куда-то делись. Как-то они называли то место, где оставили добрую половину своей стаи — не стая, команда, Лиам — но он, хоть убейся, не помнил его названия. Впрочем, ему было всё равно. — Я не против, хоть разомнусь. — Лиам устало покачал головой, взглянув на свои ладони. Как хорошо, что он успел смыть с тех кровь. Викинги бы его не поняли. — Когда приступим? — После завтрака. — Заметно расслабившись, выдохнула Астрид, кивая в знак благодарности. Но уходить от него не стала, лишь встала около, спрятав руки за спину. Лиам вопросительно вскинул одну бровь: — Ты выглядишь… усталым. — Я и чувствую себя не лучше. — С трудом сдержался от того, чтобы огрызнуться, Лиам. Конечно же, он устал. Устал от кошмаров, от ожидания.       Он устал от одиночества.       Астрид ничего не говорит, лишь слегка хлопает его по плечу. Но это не утешает. Быть может, Иккинг бы и улыбнулся в ответ на подобную попытку подбодрить, но Лиам уже не мог этого делать. Стоило ему закрыть глаза, как кошмары один за другим наведывались к нему с такой легкостью, что впору нанимать экзорцистов. Одна беда — экзорцистами тут и не пахло, как и Аланом. А жаль, их «ветеринар» ему бы пригодился не меньше спокойного сна.

***

      Спарринг определенно удался.       Лиам устало упал на землю, игнорируя вскрик Астрид о том, что он простудится. Какая простуда у оборотня? Впрочем, объяснить это ей он никак не мог. Лиам сам попросить Иккинга и Стоика вместе с Плевакой оставить его сущность в тайне. Они согласились. Пусть несколько неохотно, но пока что его секрет в безопасности. Хоть из-за чего-то у него не будет кошмаров. Ему хватило того хаоса, что воцарился в Бейкон Хиллс после раскрытия их секрета.       «Они мертвы, Лиам! Твои дорогие Бретт и Лори мертвы, пойми ты уже наконец.»       Лиам зажмурился, прогоняя крики знакомым, несколько раздражающим голосом. Но что бы он сейчас только не отдал, будь обладатель этого голоса здесь, рядом с ним. Данбар сжал кулаки, собирая в них зелёные пучки травы, и прикрыл глаза. Что ж, сейчас это невозможно, но есть надежда, что вскоре он сможет сломать кое-кому нос ещё пару раз. Мягкая улыбка всё же появилась на обветренных губах, и рядом раздался усталый смешок: — О, всё же улыбаться ты не разучился.       Лиам приоткрыл глаз, наблюдая за Астрид. Она тряхнула головой, челка её прилипла ко лбу, но девушка явно была довольна. Данбар фыркнул. Ещё бы. Потрепала Астрид его знатно, пока он старался сдерживать свою волчью силу. Впрочем, и он не оставил её без пары синяков. Астрид, заметив его прищуренный взгляд, улыбнулась. Ярко, довольно. — Полегчало? — Тебе может и да, — проворчал Лиам, позволяя девушке упасть на траву рядом с ним, — а вот мне полегчает, если мы наконец-то двинемся в путь.       На поляне на некоторое время воцарилась тишина, и Данбар позволил себе вновь закрыть глаза. Он знал, что сейчас Астрид рядом с ним старательно подбирала слова, которым её пытался научить Иккинг. Увы, Астрид больше воин, нежели дипломат, а потому так просто фразы не слетали с её губ. Это Лиаму даже нравилось. Лжи услышать от Астрид было почти невозможно, а потому её словам он доверял. Впрочем, Иккингу он тоже доверял, так как он после демонстрации пробуждения от кошмаров старался поменьше использовать «внутреннего вождя», который решал проблему в одиночку, и говорил более открыто. Это было к лучшему. Неизвестность Лиам не любил, как и его внутренний волк. — Ты же знаешь, что Иккинг делает всё возможное. — Смущенно бурчит Астрид рядом, и Данбар кивает, отрывисто, почти раздраженно. — Мы найдём твоих друзей, поверь. — Вы и сами знаете, что этот ваш архипелаг просто кишит драконами и викингами. — Всё же не сдерживается Лиам, переворачиваясь на живот, и буравит умолкнувшую Астрид взглядом. — Их могли уже несколько тысяч раз поджарить до хрустящей корочки. Или зарубить топором.       Конечно же, это лишь частичка правды. Лиам знал, что стаю так просто не взять, но кошмары уже изрядно его измотали, и мозг отказывался анализировать правильно. Всё, что он мог — это ждать. А ждать Лиам никогда не умел и не любил. Как и неизвестность. Кошмары же только подзадоривали его внутреннюю ярость и нетерпение. Данбар и сам знал, что закипает. Внутри бурлило от безделья. Благодаря спаррингу это немного поутихло, но надолго ли? Что-то ему подсказывало, что нет. Вскоре волк поднимет морду окончательно и завоет. Глубоко, мрачно и предостерегающе. И тогда он вряд ли сумеет его обуздать. — О чем разговор? — Жизнерадостный мужской голос заставил и Астрид, и Лиама закатить глаза.       Сморкала шёл к ним развязно, с таким видом, словно это он был владельцем острова и просто разрешил здесь поселиться остальным. Впрочем, Лиам подозревал, что иногда Сморкала и думал в том же направлении. Однако такое вряд ли случится, Сморкале придётся с этим смириться. — О сегодняшнем собрании старейшин и вождя. — Астрид потянулась, поднимаясь с земли. Лиам, рвано выдохнув, последовал её примеру. — А где Кривоклык?       Лиам потянул носом и с некоторым удивлением понял, что Сморкала сегодня действительно пришёл без дракона. Это настораживало. Он понимал, почему Астрид оставила Громгильду в стороне, но вот с чего этому нахалу поступать так же? У них-то был спарринг, а у Сморкалы? Лиам наклонил голову набок, делая вид, что решил вновь потянуться. Интересно, что же двигает этим несколько туповатым, но не лишенным хоть какого-то зерна мышления викингом? Данбар не знал. — По какому поводу сбор? — Хмыкнул парень, скрещивая руки на груди. Его светлые глаза уперлись в отряхивающего траву Лиама, и Сморкала поморщился. — Или по тому же? Опять из-за поисков? — Именно. — Отчеканила Астрид.       Сморкала нахмурился, что-то пробормотал себе под нос, но громче ничего не сказал. Впрочем, Лиаму хватало и этого недовольного выражения лица. Спарринг уже улегся, позабылся, и внутренний волк вновь поднял свою морду, агрессивно скалясь. Недосып добавлял к нему недовольства, и Лиам подозревал, что вспыхивал сейчас ещё быстрее, чем раньше, до всей этой истории с укусом. — Тебе что-то не нравится? — Голос его тих, но полон скрытой угрозы.       Данбар стискивает зубы, чтобы не зарычать, и сжимает кулаки. Астрид смотрит на него почти испуганно, Лиам чувствует в воздухе эту вспышку удивления и страха. Вот только чего именно она боится? Данбар отворачивает голову от девушки, полностью сосредотачиваясь на Сморкале. Тот страха не выказывает, и Лиам понимал, что он наоборот — только этого и ждал. Что ж, так Лиам готов дать ему всё, что Сморкала только пожелает. Губы на мгновение расползаются в угрожающем оскале. — Да, не нравится. — Сморкала усмехается, едва ли не тыча пальцем в грудь Лиама. Тот едва сдерживается, чтобы не оттяпать ему руку. — С чего бы нам рисковать собой ради незнакомцев? — С того, что мы можем. — Пытается вмешаться Астрид, но её едва ли слушают. Сейчас и Лиам, и Сморкала нацелены на другое, и девушке следует это понять. Взрыв едва ли можно миновать.       Лиам пригибает голову, словно оскалившийся волк, и расправляет плечи. Действует инстинктивно, скорее пытаясь испугать противника, чтобы убрать агрессию. Это могло бы сработать с Иккингом, Астрид или даже Стоиком. Они умели чувствовать, когда лучше отступить, однако Сморкала так не мог. Астрид прислонила ладонь к щеке, ошарашено наблюдая за парнями. Кажется ей, или она окончательно свихнулась и видит перед собой дикого, необузданного волка? Девушка тряхнула головой, отказываясь верить своим глазам и ощущениям.       Сморкала словно и не чувствовал надвигающуюся опасность, хотя Астрид всегда раньше казалось, что он её первый должен осознавать. Всё же всегда болтается на грани терпения Иккинга, однако сейчас… сейчас ей действительно стало не по себе от внимательного, потемневшего взгляда Лиама. Потемневшего… Астрид моргнула, недоверчиво хмурясь.       Или он сверкает янтарем? — Мы его-то знаем только неделю, с чего нам рисковать своими шкурами? — Сморкала морщится, оглядывая противника, и Астрид впервые замечает за этот вечер у него отблеск неуверенности. Что ж, быть может он и пойдёт на попятную, стоит дать ему время отдуматься. — К нам и так с разных сторон пытается подобраться Дагур, а тут ещё и поиски…       Голос его на секунду затихает, и Лиам делает шаг вперёд. Медленно, словно охотится, и Астрид вздрагивает вместе с его тихим, но угрожающим вопросом: — Так кто просил тебя?       Что-то в вопросе Лиама не так, и это понимает не только Астрид. Сморкала удивляется, из-под его ног выбита уверенность в собственной победе, и он наконец-то просыпается от странного наваждения. Взгляд больше не затуманен чувством собственного превосходства. Парень нервно сглатывает, делая шаг назад, но всё ещё пытается храбриться, Астрид это ясно видит, как и брошенные в её сторону взгляды. Хочется устало выдохнуть. Всё же Сморкала остается Сморкалой, как бы остальные ни верили, что он это перерастет.       Что ж, пока не перерос. — А что, если ты просишь Иккинга, то не всех всадников? Правда? — Сморкала фыркает, но выглядит уже далеко не так самонадеянно. Его взгляд больше настороженный, нежели нахальный.       Волк внутри Лиама удовлетворенно ворчит. Он чувствует, как пот парня пропитывается страхом, и это дарует ему непонятную силу. Данбар трясет головой, прогоняя картинку разрываемого Сморкалы — волк внутри явно желает насилия, но ему, Лиаму, этого не надо. И он мысленно повторяет, стараясь даже в мыслях чеканить каждое слово.       Солнце, луна, правда. — Боже, Сморкала, ты такой идиот! — Замечая перемену вокруг, Астрид подходит ближе, осторожно касаясь Лиама в знак поддержки. Он руку не откидывает, лишь глаза прикрывает. — Вот скажи мне, как бы ты себя чувствовал, оказавшись на месте Лиама? — Ясное дело, как, — фыркает парень, незаметно выдыхая, — был бы счастлив хоть немного побыть без вас. Ох и наотдыхались бы мы с Кривоклыком. — Кажется, ты не так понял Астрид.       Лиам вскидывает голову, смотря на идущего к ним Иккинга. Надежда загорается где-то в груди, и оборотень с трудом сдерживается от того, чтобы не побежать. Неужели у него есть новости? Хорошие? Данбар прикусил щеку изнутри, пытаясь угомонить всё больше разгорающуюся надежду. В голове его набатом звучит лишь пара слов, но их достаточно, чтобы взволновать волчью кровь. — Что вы решили на собрании? — Не давая кому-либо опомниться, Лиам подскочил к Иккингу. Быстро, даже молниеносно. Сморкала и Астрид удивленно моргнули, но влезать пока не решались. Ответ Иккинга их волновал лишь немногим меньше, чем самого Лиама.       Иккинг поджал губы и медленно покачал головой. Ответа большего не требовалось. И без того оказалось понятно, что думает совет по поводу спасательного отряда.       Лиам отшатнулся, тряхнул головой, словно прогоняя столь ужасные новости, и рвано выдохнул. Весь он как-то сгорбился, посерел. Возникало стойкое ощущение, что с отказом исчезло и его желание дальше существовать. Впрочем, далеко от правды подобное ощущение не ушло. Парень и вправду подумывал о том, что теперь почти ничего не имело значение. Из него словно все соки высосали, но обвинять совет Олуха он вряд ли мог. Всё же первым делом все заботятся о своих. Так говорил и Скотт, и Дерек, и…       Во рту появился горький привкус, и Лиам поморщился. Да, все заботятся о своих — о своей стае — и он не станет исключением. Нахмурившись, Данбар взглянул на не менее угрюмого Иккинга и, прикинув что-то в своей голове, постучал того по плечу. Так, как это делала недавно с ним Астрид. Лиам не прогадал, что это был привычный жест утешения девушки — Иккинг сразу даже воспрянул. Лиам постарался выдавить из себя улыбку, но вышло у него скверно. Губы отказывались растягиваться в хоть каком-то признаке радости, и вышел скорее кривой оскал, полный горечи, нежели ободряющая ухмылка. Тем не менее Лиам упрямо пробормотал: — Ты сделал всё, что мог.       Он почти не покривил против истины, а потому слова из горла выдавливались значительно легче. Хотя ещё легче они бы ему давались, будь это действительно так. Всё же Иккинг всегда мог пойти против…       Стоп!       Данбар раздраженно фыркнул, отходя от всадников, и направился прочь, в лесную чащу. Дурацкие мысли начали его посещать. Против отца — а уж тем более вождя — идти мог не каждый. Лиам вряд ли смог бы с легкостью отказаться от приказа Скотта, а потому понимание ситуации его не покидало. Иккинг вряд ли сильно отличается от самого Данбара — наплевать на отцовский указ не так просто. Не для того он созывал совет, чтобы потом упрямо сделать по-своему. Лиам понимал это, понимал как никто другой. И всё же…       Как хреново было на душе.

***

      Иккинг устало выдохнул, проведя ладонь по вспотевшему лицу. Перед глазами его всё ещё представала напряженная, но уже сгорбленная спина Лиама, и на душе его становилось хуже с каждой минутой. Иккинг нахмурился, стискивая челюсти. Что он мог сделать, если информации о пропавших так и не появилось? Как убедить совет, что это жизненно необходимо? Иккинг покачал головой. Кого он обманывал? Только для одного человека — оборотня, недоверчиво шептал внутренний голос — это было жизненно необходимо. Для Лиама. Но никак не для Олуха, а потому старейшины и совет поступили так, как посчитали лучшим для их острова. Винить их за это всадник не мог. Хотя всё внутри него противилось против подобного решения.       Под руку полез горячий сухой нос, и Иккинг осторожно улыбнулся, почесывая Беззубика около левого уха. Дракон тихо замурчал, укладываясь рядом с хозяином. Его тепло передалось всаднику, и Иккинг мог с легкостью забыть о холоде и просидеть тут гораздо дольше, чем планировал. К тому же, пейзаж располагал к продолжительному любованию. Закат неумолимо приближался, как и солнце к водной глади океана. Небо окрашивалось в различные цвета, где-то мелькал кровавый. Угаснувшие голубые глаза встали перед глазами, и Иккинг нахмурился. Не нравилось ему, что первой мыслью при взгляде на красное облако было осунувшееся лицо Лиама. В конце концов, он говорил ему, что так просто уговорить Стоика и остальных не получится. Нужно научиться терпению.       Вот только где взять это терпение, когда твои друзья находятся неизвестно где? — Сложно, братец. — Пробормотал парень, вновь почесав Беззубика за ухом. — Очень сложно.       Иккинг и представлять себе не хотел, каково это — быть на месте Лиама. Без друзей, без дракона, без хоть какой-то опоры в незнакомом и очень странном мире. Конечно же, Данбар пытался казаться сильным, он раздосадовано фыркал или даже рычал каждый раз, когда его лицо выражало крайнюю степень обеспокоенности, что Иккинг решил для себя не показывать оборотню своих эмоций. В конце концов, Лиаму было нужно не сочувствие, нет.       Он просил о помощи. — И давно ты тут? — Мягкий женский голос, и мрачные мысли на пару мгновений покидают Иккинга. Астрид всегда умела отвлечь его на себя. Пусть и ненадолго, но теперь он мог отказаться от переживаний. Это заслуживало хотя бы слабой улыбки. — С разговора со Сморкалой.       Астрид усмехается, улавливая в его голосе оттенок раздражения, но Иккинг ничего поделать с собой не мог. Его мысли всё ещё отяжелены тем, как легко Сморкала попытался спихнуть с них Лиама. Поначалу он считал, что это глупость — извечная, между прочим — брюнета, но после оказалось всё несколько иначе.       Сморкала не то чтобы не хотел помогать, он скорее боялся оставлять Олух без присмотра всадников. И в чем-то был прав. Иккинг и сам понимал, что не так-то просто отказаться от безопасности в лице обученных драконов. Собственно, совет действовал по такому же признаку. Однако самого Иккинга не покидало чувство, что они делают лишь хуже. Ему до сих пор вспоминалась та ночь, когда Лиаму приснился кошмар. Эта боль, этот ужас отражались в его светлых глазах, которые были широко распахнуты, и время от времени мерцали янтарем. Иккинг не мог выкинуть из головы полный боли рык и сгорбленную спину.       Он же почти одного с ними возраста.       Это мысль больно колола каждый раз, как Иккинг вспоминал ту ночь. Боже, да Лиам может быть даже младше них! Но потухшие глаза старили его на несколько лет уж точно. Оборотень выглядел так, будто это не первое его испытание. Вот только… — Думаешь о Лиаме? — Понимающий тон, который Астрид использовала так редко, прорвался сквозь пелену мыслей, и Иккинг не выдержал. Кивнул рвано, зарываясь пальцами в свои каштановые волосы. Рядом раздалось шуршание, Беззубик радостно заурчал, приветствуя Астрид, а она ласково погладила того по морде. Голос её при этом звучал глухо: — Не могу отделаться от ощущения, что мы упускаем время. — Да…       Договаривать Иккинг не стал, да это и не требовалось. Астрид всё прекрасно понимала и без слов. Их взгляды пересеклись, молчаливо они обменивались информацией. Иккинг видел, как её нервировала ситуация со Сморкалой, а потому успокаивающе накрыл её руку своей: — Больше Сморкала не будет его задирать. — Мне кажется, ему плевать. — Астрид качнула головой, хмуро оглядывая бескрайний океан. Иккинг понимал, что речь о Данбаре, и был готов согласиться. Вряд ли Лиам желал подраться со Сморкалой, скорее нервы взяли над ним верх. — Знаешь, он кажется таким уставшим, словно и не спал эту неделю. — Вполне возможно, — Перед глазами оскаленная пасть оборотня, его испуганный рык. — Лиама мучили кошмары. — Или мучают. — Или мучают. — Согласился Иккинг, про себя думая, что этот вариант наиболее вероятен. Вряд ли одним страхом ограничилась бессонница парня. Лиам день ото дня выглядел только хуже. Мешки и синяки под глазами скоро будут пугать даже Стоика.       А ведь это надо ещё постараться.       Иккинг решительно поднялся, отряхивая штаны от прилипших травинок. Беззубик рядом покорно вскочил, наклоняя голову набок. Он явно ожидал хоть каких-то слов, но пока что Иккинг хранил молчание. Он задумчиво осматривал заходящее солнце, прищуриваясь. Астрид стояла рядом с ним, не желая прерывать тишину. Её ожидающий взгляд застыл, однако в остальном она была полностью расслаблена. Вера в Иккинга иногда граничила с сумасшествием. И это льстило.       Иккинг вновь отряхнулся, отойдя от наваждения, повернулся к Беззубику, осторожно погладил того — дракон довольно зажмурился — а затем повернулся к Астрид и решительно бросил: — Идем. Поищем Лиама. Нам предстоит серьёзный разговор. — Думаешь, это поможет? — Астрид недоверчиво покачала головой, но руку всё же подала. Иккинг помог ей сесть в седло Беззубика сзади себя. — Со Сморкалой же сработало. — Вот только Лиаму нужны не слова. — Возразила Астрид, покрепче цепляясь за друга. Она уже знала, что Беззубик был большим любителем резких стартов. Впрочем, как и его наездник. — Знаю. — Кратко кивнул Иккинг. — Ему нужны друзья.       Нужна стая.       Невысказанные слова повисли в воздухе, но договаривать их он не решился. Ещё рано раскрывать суть Лиама. Для начала ему следовало хоть немного помочь и попытаться сделать так, чтобы этого же захотели друзья. В одиночку он вряд ли справиться с запланированным безумством и упрямством.

***

      Лиама они вылавливают в самой чаще леса. Отыскать его было непросто, и без Беззубика они вряд ли бы смогли это сделать. Иккинг устало выдыхает, понимая, что именно тут Данбар нашёл убежище, где мог бы пережить свое горе. Или хотя бы хоть немного остыть. Иккинг его вполне понял, когда осмотрел поляну прояснившимися и не слезящимися после быстрого полета глазами.       Это сложно было назвать поляной. То тут, то там рос непроходимый для человека бурьян. Камни тоже находились хаотично, как будто совсем недавно тут проходила битва драконов, и те в пылу ярости начали кидать друг в друга булыжниками. Пещеру обнаружить оказалось ещё сложнее — вход в неё зарос так, что солнечный свет вряд ли бы проникал в неё. Испытывать на себе полную темноту Иккинг пока не хотел. Деревья вокруг оказались огромными, скорее всего многовековыми. Отовсюду доносился слабый запах смолы. — Хорошее место. — Тихо проронила Астрид, останавливая свой взгляд, однако, исключительно на Лиаме. Тот не ответил. Даже головы не повернул, и всадники обеспокоенно переглянулись. Иккинг слегка покачал головой.       О, он прекрасно знал подобное состояние. И выходить из него было невероятно сложно. А уж вывести и подавно — сложнее только Ночную Фурию приручить.       Но именно это Иккинг когда-то и сделал. — Хэй, приятель, ты давно тут сидишь? — Голос не бодрый, но дружелюбный. Иккинг постарался говорить достаточно тихо и мягко, чтобы ненароком не вызвать всплеск гнева. Судя по словам Астрид, которая была свидетелем недавней вспышки, такой подход был действительно необходим. Лиам был парнем нервным и быстро вспыхивающим.       Или его таким сделала разлука с друзьями?       Отвечать ни Астрид, ни Иккингу Лиам не торопился. Взгляд его всё ещё был устремлен вперёд, но не выражал ровным счетом ничего, как и его лицо. Это-то и пугало больше всего. Эмоциональный, громкий и яркий Лиам не мог бы сидеть каменным изваянием. Впрочем, Иккинг был вынужден признать, что знали они его всего ничего, а потому и судить вряд ли могли о его обычном состоянии. Хотя что-то — многолетний опыт со своими всадниками, пожалуй — подсказывало ему, что Данбар больше подвластен эмоциям, нежели холодному разуму. Это было понятно по их первой встрече, его реакции на Сморкалу и его вечным кошмарам.       Теперь-то Иккинг был уверен, что плохой сон не был единственным. Лиам, похоже, страдал и бессонницей, и кошмарами, а это было поистине страшное сочетание. Оно могло закончиться бедой и для оборотня, и для них. — Слушай, Сморкала просто идиот. — Не сдерживая раздражения в голосе, воскликнула Астрид. Лиам даже не вздрогнул, лишь едва заметно приподнял верхнюю губу. Иккинг удивленно вскинул одну бровь. Кажется ему это или нет, но подобная повадка больше пристала волкам или хотя бы псам, но не людям? — Говорит то, о чем и представления не имеет, и всегда с таким уверенным видом, что я бы его… — Астрид, — осторожно прервал свою подругу Иккинг, положив ладонь ей на плечо. Не стоило сейчас распалять только-только потухнувший огонь. Даже если это делается для того, чтобы вывести собеседника на разговор.       Лиам наконец-то оторвал взгляд от заката и перевел на всадников. Глаза его, потемневшие то ли от гнева, то ли от горя, Иккингу совсем не понравились. Мертвые это были глаза. Они остановились на последней испытываемой человеком эмоции и больше не хотели переходить в другие. С лицом у Данбара была схожая проблема, однако сам он вряд ли это приметил. Тихо фыркнув, Лиам медленно покачал головой, выдавливая внезапно охрипшим голосом: — В его словах есть доля правды. — Голубые глаза на мгновение сверкнули янтарем, а после скрылись под веками. Показалось Иккингу или нет, но тяжкий вздох уже звучал в его ушам громче завывающего ветра. — Вы не обязаны мне помогать. Я забыл, что обычно люди ставят свои интересы выше чужих.       Он умолк, словно вспомнил что-то не очень приятное, и поджал колени к груди. Столь защитный жест без внимания не остался ни Иккингом, ни Астрид. Девушка сдула челку с глаз и осторожно поинтересовалась, присаживаясь около оборотня: — «Обычно»? — Да. — Лиам кивнул, вновь замолкая. Тишина затягивалась, и Иккинг уже подумал, что из него вновь придется клешнями всё вытаскивать, однако обветренные губы вновь разомкнулись, и шепот парня прозвучал в период затишья отчетливее некуда: — Моя ст… мы с друзьями часто рисковали собой ради незнакомцев. Скотт говорит, что мы так делаем, потому что можем. Я привык к такому мышлению.       Лиам пожимает плечами, переводя взгляд с заката на Иккинга, и он всё понимает без слов. Фраза некого Скотта обретает смысл, когда всадник вспоминает, кем является их гость. Оборотень. Тот, кто заведомо сильнее любого среднестатистического человека. И если его друзья такие же, то спасать незнакомцев они вполне могли. Вот только кое-что не дает Иккингу покоя, и он хмурится, пытаясь осмыслить сказанное Лиамом.       «Спасают незнакомцев… Но от кого?»       Вопрос его, как и недоумение Астрид — она-то не в курсе, кем является Лиам, с запоздалым раскаиванием думает сын Стоика — повисают в воздухе, но ни поинтересоваться, ни хотя бы открыть рот никто не успевает.       Сверху раздается хлопанье мощных крыльев, и перед троицей говоривших приземляется Сморкала. Вид у него потеряно-удивленный, и Иккинг даже забывает на время о том, что этот нахал ещё должен принести свои извинения. Сейчас, судя по распахнутым светлым глазам Сморкалы, у них были проблемы и поважнее. — Что случилось? — Первой обретает голос Астрид, скрещивая руки на груди. Недовольна, что их прервали в разговоре с Лиамом. Иккинг видит это так ясно, как и то, что волнение Сморкалы — не пустая трата их времени и терпения.       Данбар, кажется, тоже это понимает. Он еле заметно ведет носом, хмурится недоуменно, а после молчаливо ожидает ответа. Сморкала, наконец-то отдышавшись, выдавливает, искоса поглядывая на Лиама: — Приплыл этот вечно говорливый Йохонсон. — Выпрямившись, Сморкала не выдерживает и добавляет: — Он тако-ое рассказывает! — И? — Не желая выслушивать рассказ моряка самому, всё же надавливает Иккинг. Рядом с ним ворчит Беззубик, тоже не горя желанием пересекаться с говорливым информатором.       Сморкала вновь скашивает взгляд на Лиама, словно размышляя, говорить ли при нём, а затем не выдерживает и выпаливает, взволнованный точно пятилетний ребенок. Спустя секунду Иккинг его понимает почти так же хорошо, как вскочивший со своего места Лиам. — Ходит слух, что на Острове Драконов появилась парочка незнакомцев, которые там живут!