Она ставит меня на колени медленно

***

Удар. Больно. Глаза жмурятся от боли.                   Семнадцатый.                   Восемнадцатый.                   Девятнадцатый... Веки в панике распахиваются. Рука крепко держит кожаный ремень, с каждой секундой сжимая сильнее. После жгучих ощущений чувствуется...Наслаждение? Она прервала последний удар. Жадно глотала воздух, пытаясь прийти в себя. Раннее такого не было. Безусловно, тело привыкало к регулярным пыткам, истязаниям, но это нечто другое. Нечто, которое сложно назвать нормальным. Рука по-прежнему хваталась за кожаное изделие, дрожа. — Прошу, подожди, — ремень выскальзывает из крепкой хватки, Микура вжимается лопатками в стену настолько сильно, будто это поможет ей устоять на ногах и спастись. Алый выжидающий отклик в глазах мучительницы. Безумие надвигается на девушку слишком быстро, готовое поглотить всё живое. Красные в ссадинах руки удерживают, притягивая к себе. Становится страшнее от того, что безумие — человек. На пострадавшую кожу жмут, принуждая к повторной и более точной реакции на боль. Микура жалобно смотрит в пару глаз напротив, она сразу читает в них непоколебимую уверенность и любопытство. Давление усиливается. — Скажи, что ты почувствовала, — скалится от молчания в ответ. Но после удовлетворённо смягчается, слыша непонятный болезненный стон с частицами наслаждения. Микура не понимает. Не понимает почему она сама чувствует это. Прохладный и противный ремень ощущается вновь. — Последний, — шипит уставший голос, но наслаждения нет. Что было несколько секунд назад? Мимолётное слияние с безумием? Пожалуй, она будет думать именно так, точнее опять лгать самой себе.

***

Сатико вчитывалась в содержимое одного листка, подписывая на нём всё необходимое. Атмосфера в помещении казалась давящей, но на удивление девушка чувствовала себя комфортно даже с той, присутствие которой некоторые боялись. — В последнее время ты кажешься чересчур радостной, Сатико, — внезапно начала собеседница, подходя к панорамному окну и задумчиво всматриваясь куда-то вдаль. Сейчас зрительный контакт ей не нужен. Вопрос лишь в целях любопытства. — Ты так сильно занята той мики? Дзюраку хмыкает, выводя последний иероглиф на бумаге. — Самую малость, всё вполне в твоём стиле. — Слишком грязно для меня, — слабо улыбается. — Я надеюсь тебе хватит месяца на подготовку, — возвращается к самой сути, разворачиваясь лицом к уже вставшей из-за стола Сатико. — Естественно, президент.

***

Очередное раннее утро в академии. Из-за места в Студенческом совете Дзюраку иногда приходилось приходить раньше положенного, её питомцу, соответственно, тоже. Микура смирно сидела, руки неприятно ныли, возвращая во вчерашний день. Она вдруг дёрнулась, когда дверь напротив распахнулась и оттуда появился уже знакомый кошмар. Девушка жестом поднимает своего питомца. — Воротник, — строго процеживает. Микура поправляет его без лишних слов. — Руки, — Сатико берёт ту за запястье, вытягивая руку к себе. Осматривает насколько хорошо рукава скрывают неприятные для общественного взора покраснения. — С этого дня я буду пользоваться твоим положением по максимуму. Сегодня будешь дилером, — твёрдо заявляет. Микура сразу теряется, нервно бегая глазами по сторонам. — Будешь подтасовывать в случае чего, — девушка хитро улыбнулась. — Ты же умеешь, не разочаруй. По виску пробежалась капелька холодного пота. — Я постараюсь, Дзюраку-сама. Особенных и глобальных игр не намечалось, что радовало. Микура волновалось, отбывать какое-либо наказание за неправильное действие в мухлеже хотелось меньше всего.

***

Благо игра проходила с обычным парнем-первогодкой, намеренно заменить пару карт несложно. Особенно у новичка, проще чем отнять конфету у ребёнка. Микура сидела за кухонным столом, с паузами слегка болтая ногами из-за более высоких стульев. На раны прикладывался пакетик льда, раннее кожа неприятно горела, одежда натирала. Поэтому ткань расстёгнута, девушка подогнула её по локти. — Ты уже готова ко второму разу, — Сатико зашла на кухню, слабо усмехаясь. Её действия с обычной рутиной, кажется, она налила себе клубничный коктейль. Микура было решилась попросить тоже, если бы хватило смелости. Смелость постепенно испарялась, особенно в стенах этого дома. Да и вряд ли хотелось пробовать что-то клубничное после того случая. Взгляд потупился в пол. — Два раза по двадцать, не забывай – это за дело, — как казалось самой Микуре особо без разницы, за что-то или нет, как факт — насилие было частью этого дома. Частью этой женщины. Девушка подвинула другой стул ближе к питомцу, садясь напротив и внимательно вглядываясь в выражение лица, заставляя посмотреть в глаза кровавому ужасу уже потухшим голубоватым взглядом. — Зачем ты решила выпить? — её интонация спокойная, но требовательная. — Какое вам дело? — Микура бегала от официального и уважительного обращения к простому, сейчас сдавленное состояние выбирало первый вариант. — Мне нужно знать, что происходит в моём доме, — отпивая нежно-розовый сладкий напиток, более грубо добавила та. — Простое желание, я не хотела делать себе хуже, особенно не хотела последствий, — закончила Микура, поднимаясь со стула и делая несколько шагов вперёд. — Стоять, я не отпускала тебя. Ноги замирают, голова опускается, ожидая чего-то плохого. — Успокоительное во втором верхнем ящике, разрешаю взять только сейчас. Считай поблажкой ко второму разу, не более. Бесполезно спрашивать, где находилась и что пила сама Дзюраку. В лучшем случае — пришлось пропускать мимо ушей несколько оскорблений, в худшем — терпеть очередные удары. Тем не менее неожиданная щедрость и уступок удивляли.

***

— Двадцатый, — самодовольная ухмылка. Пачка с одной таблеткой успокоительного подкинута в сторону питомца. Микура поймала её, стараясь сильно не напрягать руки. Немного собираясь с силами, она вытерла слёзы. Мерзко. Ей не нравилось повторное наслаждение от нескольких ударов. — Сегодня ты проделала хорошую работу, — Сатико берёт с прикроватной маленькой тумбы новую, ещё запечатанную покерную колоду карт. — Хочу, чтобы ты потренировалась, — протягивает колоду осевшей на пол девушке. Микура внимательно осматривает не тронутую упаковку. Она и раньше замечала новые карты на этой тумбе, но никак не думала, что отдадут их именно ей. — У меня есть какой-то срок по обучению? — открывает, проверяет на наличие каких-либо меток, уловок. — Месяц. И не пытайся найти в них что-то, это обычная покерная колода, — присаживается на кровать, спокойно и довольно смотря на разбитую Микуру. Собственные результаты по сломлению чужой неукротимой воли явно радовали. — Ладно, — вдруг данная практика поможет одержать победу над мучителем? Не будет лишним. Посчитав, что так будет даже лучше для неё же, девушка не стала в очередной раз винить себя или Сатико. Какое-то время пришлось вновь возиться с болезненными ощущениями на коже, от принятого препарата хотелось спать, а обработанные покраснения теперь доставляли меньше дискомфорта. Горячий душ окончательно успокоил. Комнату заливал приятный тёплый свет. Микура планировала тихо прошмыгнуть в спальню с надеждой, что Сатико уже спит, но нет. Девушка сидела, облокачиваясь на пару больших подушек, и читая какую-то книгу. Жестом подзывет к себе, Микура медленно подходит к кровати, но замечает ещё один подзывающий жест. Недоумение. Прожигающие насквозь чужие глаза наконец поднимаются, опять подзывая ближе. Несколько секунд Микура колебается, но садится рядом, несильно жмурясь. Её нежная ладонь ощущается на шее чертовски тяжело и волнительно. Затягивает ошейник сильнее, удушая, а после долгожданно расстёгивает. Проходится вдоль шеи к ещё влажным от расслабляющего душа волосам, зарываясь в них, поглаживая. От такой нехватающей нежности Микура сама не против помурлыкать, но только не ей. Кому угодно, лишь бы не ей. Главное не сорваться и не переступить этот порог. Дзюраку являлась единственным постоянным кругом общения. Сломаться – одно дело, чего та и добивается, зависеть — другое. Микура же не зависит? Ведь так? Пальцы постепенно переходят на кончики волос, прекращая поглаживания по коже головы и лица. Девушка сама не заметила как прилегла, намереваясь быть ближе к источнику ласки. Она получила её. Никто кроме садиста не мог всё это время предоставить такого. Но именно этот человек заставлял тело изнывать почти каждый день. Обжигающая слеза скатилась по щеке, веки закрыты. Приятные касания продолжаются. Замечая даже сейчас в приливе "нежности" слезу, Сатико довольно улыбается, результаты приводят её в восторг. — Не потеряй своё место на кровати, Микура, — шепчет, в ответ сразу получая покорный кивок. Казалось, она была готова отдать многое, лишь бы кто-нибудь также заботливо и трепетно укрывал от всего ужаса за последнее время. Почему укрывает именно мучитель... Не понимает. Теряется, начиная сильнее блуждать в коридорах раздумий, не находя открытой двери. Поглаживания продолжались на протяжении нескольких минут. Микура не рисковала поднимать взгляд на неё, если бы рискнула — задрожала сильнее. — Ты разобьёшься о свои ожидания, — шепчет ещё тише, выключая свет. Девушка крепко и от обиды сжимает простынь, сглатывая. Не разобьётся. Не должна. После, по условию, Микура спустилась в самый низ кровати, отворачиваясь в сторону двери. Ночью она сама не заметила, как поверх одеяла положила голову чуть ниже коленей на ноги хозяйки, прижимаясь. Если бы мозг бодрствовал, Микура отдёрнулась сразу же. Подсознание кричало об обратном, безумно хотелось человеческого понимания и тепла. К утру, возможно, она пожалеет сама, либо проснётся от недовольного выговора по поводу нарушения личных границ. Если бы здесь уважали личные границы самой Микуры.

***

Узнала об этом на утро Дзюраку так и не было известно. Микура проснулась около четырех утра, и то только потому, что хотела удобнее лечь. Подумать, что ночь она проводила лёжа на ком-то, а особенно на ненавистном человеке, девушка решила потом, и благополучно заснула дальше. Но за недавним совместным завтраком затрагивать эту тему не хотелось. Да и вообще не хотелось. Микура всё же была обеспокоена, знает та об неожиданной ночной картине или нет. Если ничего не сказала, то не знает? Да, наверное. Ведь это случайность, не более. Добровольно Микура на такое не пошла ни под каким предлогом. Сейчас пальцы ловко и в очередной раз раскладывают одну и ту же колоду карт на столике в гостиной. Стоило признать, в доме без самой хозяйки было спокойно, уютно. Хотелось в разы меньше напряжения. Благо на данный момент удавалось концентрироваться. До одного момента. Входная дверь открылась, с таким же характерным звуком и захлопнулась. Это была она. Сатико, зайдя в гостиную через несколько минут, оценивающе посмотрела на карты и саму девушку. — Как практика? — равнодушно начала та, ставя красивые брендовые пакеты на диван и разбираясь с их содержимым. — Разбираюсь, могу продемонстрировать пару отточенных навыков, — Микура отложила карты из рук. — Даже так, — усмехается. — Настолько сильно ты стремишься одержать надо мной победу. — Откуда? — Микура запинается, начинает волноваться. — Я знаю? Твои первые мысли сразу стали ясны, — Сатико достаёт из одного пакета чёрный бархатный футляр, бережно осматривая со всех сторон. — Эта вещь стоит больше некоторых твоих органов, — с сарказмом заявляет, замечая неуверенность и заинтересованность питомца. — Если я прикажу вылизать эту вещь – ты вылижешь, потому что в дальнейшем мне придётся доверять её тебе, — серьёзно заявляет. Стало понятно — только со временем откроется содержимое дорогого футляра, но спросить об этом, конечно, хотелось. — Подойди, — более приказным тоном подзывает к себе, Микура замечает в её руках небольшую коробочку. Девушка неохотно встала напротив, как и было сказано. — Теперь это твоё, — в этой простой коробочке оказались расписные хаси. — Дзюраку-сама, я не смогу принять, — теряется, заявление неожиданное. От слова "твоё" внутренний мир переворачивался. С момента статуса питомца, тем более в этом доме, разве было что-то личное? Нет. Очередная сладкая ложь, заставляющая поверить в хорошие взаимоотношения, идущие на лад. — Одноразовые палочки слишком затратны, — отмахивается. — Поэтому прими за обычный практичный выбор. Что-то не то. Неужели её волнуют такие затраты? Микура сомневается, но также понимает — этот человек не добреет. Нужно не забывать настолько важный нюанс. Микура на миг вглядывается во взгляд и выражение лица Сатико, стараясь найти какую-то причину и ответ на такой подарок. Правда, отводит внимание сразу же, как только замечает хладнокровный упрёк. От девушки будто скрыли какую-то важную часть. Это чувство не покидало. — Считай это приказом. Возьми прямо сейчас без лишних вопросов. Микура поклонилась. На этот раз не испытывая отвращения, а лишь непонимание. Личные палочки и вправду красивы. Сделанные из клёна, с более светлыми деревянными вставками. Она полюбуется на них позже, если вообще задержка вызовет приятные чувства.

***

Тонкие брови нахмурены, всё никак не получалось удобно усидеть в кресле. В одиночестве концентрация намного лучше. — Зачем читать настолько древние книги... — ворчит, вспотевшими от стресса пальцами перебирая твёрдую обложку и желтоватые страницы. — В них можно найти больше информации, чем на сайтах, — губы прикасаются к фарфоровой кружке, отпивая ароматный чай. — И уважай мои устои, раз живёшь в моём доме, — оглядывает множество стеллажей с книгами. На этот раз коллекция книг была в разы больше, полноценная, не маленьких размеров библиотека. Микура удивилась, что хозяйка всего этого богатства разрешила взглянуть и пойти вместе. Раздражённо вздыхает. Красные прядки противно липли к лицу, всё никак не удавалось войти в зону комфорта. — Тебе ещё пересказывать, — напоминает, берёт другую книгу с журнального столика и, игнорируя присутствие питомца, начинает читать. Микура старалась тоже игнорировать Дзюраку, но полноценно сделать это так и не удалось. За почти час девушка забыла о присутствии мучителя от силы на минут пятнадцать. Она отвлекается сразу, как только чувствует отдёргивания ошейника в сторону. Цепь, поддерживающая близкое расстояние между ними, слабо дрожит. — Начинай, — Сатико махнула рукой, призывая встать с места. — Всё пересказывать? — Микура встала напротив кресла девушки, откладывая книгу. — Сначала что-то новое для тебя, а после остальное, — вальяжно откидывается на спинку кресла, с предвкушением смотря на отводящую взгляд Микуру. Пересказывать всю информацию, смотря ей в глаза на протяжении длительного времени, было страшновато. — Ну же, взгляни на меня, не вежливо с твоей стороны, — цепь дёргается вновь. В ответ та вздохнула, поднимая свой взгляд и более уверенно всматриваясь в лицо собеседницы. Пол часа повествования о прочитанном прошли довольно спокойно, пока Микура внезапно не замолчала, замявшись. — Я устала стоять, — утомлённо выпалила. Она не двигалась с места всё это время. — Как жаль, все места заняты, — бросает на соседнее кресло книгу, показывая, что место недоступно. Микура, подавляя в очередной раз агрессию и недовольство, собрала свои силы и двинулась вперёд. — Ты говорила о том, чтобы я была ближе, — подходит к манящему подлокотнику кресла, решительно усаживаясь на самый край, скрещивая руки. Демонстративно своим возвышением над Дзюраку показывает превосходство. Микура старается посмотреть своему кошмару прямо в глаза, без лишних колебаний. — Играешь с огнём, — накручивает цепь на кулак, сближая их лица. В ответ Сатико встречает всё ещё прямолинейный взгляд, с лёгким оскалом. — И заходишь в пламя по колено. Девушка поднимается, одновременно с этим внезапно отдёргивая цепь. Микура падает, носом утыкаясь в низ подлокотника. Подниматься на руках мучительно, ссадины от ремня ещё не прошли. — Вольности оставь при себе, — приближается, невесомо отмечая пальцами на спине Микуры те самые места. Нагоняет тревогу, тело вжимается в поверхность кресла. Она помнит каждый порез. Никто из них не затрагивал эту тему с того самого дня. Но не исключался факт — она может воспользоваться этим в любой момент, когда только захочется. Когда станет скучно. Микура злилась. Если одному просто скучно, то почему другой должен страдать? Особенно от физического насилия. Её бесил садизм Дзюраку, но также и ломал. — Ты ведь тоже была известна как садист, верно, Микура? — надменно смотрит на девушку, и жалкие попытки поднятья. Молчит. Микура хотела элементарно кивнуть, но что-то остановило её. Она понимала — лучше не разговаривать с ней на такие темы. — Я знаю, что да, — на секунду хищно улыбается, после подходит ко столу, беря книгу, которую читала Микура и, не оглядываясь, продолжает. — Поэтому я заинтересовалась ещё больше. Кое-как усаживаясь, девушка пристально наблюдает за ней, выжидая момента поворота и столкновения взглядов. Пауза. — Продолжим, ты уже отдохнула, — ошейник натягивается в сторону цепи быстрее и сильнее. Змеиные глаза пожирают, она обвивает жертву вокруг, подпитываясь страхом. Некоторые змеи слепы, но так ли слепа эта змея? Явно нет. У каждого есть свои слабости, и даже у рептилий с отточенными ядовитыми клыками. Жертва обязательно выявит эту слабость. Она постарается во благо себе.