Она ставит меня на колени медленно

***

Изменения характера, восприятия и чувств давались непросто. Особенно после стольких лет, которые проходили совсем иначе, не как в этом доме. Сейчас Садо сидит на полу, листая ненужную информацию в смартфоне в надежде, что это отвлечёт её. Отвлекаться и бежать из этого места поздно. Садо... Её фамилия. Она ещё помнит её. После переломного момента меркло многое, качества личности – тоже. Всё, что хранилось внутри, вдруг перевернулось, поддаваясь переменам. Перемены не самые лучшие, но бежать некуда. Остатков от прошлой Микуры Садо становилось меньше и меньше, как бы прискорбно это ни звучало. Оставалось подавить и принять. Серебряная длинная цепь привычно подрагивает. Микура уже свыклась с некоторыми утехами хозяйки, в том числе и с ошейником, со временем игнорировать его проще. Экран мобильника потух, лоб упёрся в колени, короткий вздох. Девушка сидела около двери в ванную, словно собачка, последним указом которой была команда "ждать". Она ждала, другого варианта попросту не было. Цепь подрагивала сильнее обычного, глаза опустились на маленькую щель, через которую та и прокладывалась, точнее уже натягивалась. Кожаный ошейник стал неприятно натирать. Пришлось встать. Микура не ходила в ванную спальни с того самого дня, малейший акцент на злосчастной двери вызывал неприятные воспоминания. Садо предпочитала быстро проходить мимо, сразу забываясь. Сейчас холодный свет вновь ударил по тусклым глазам, как и тогда. Глядя куда-то в пол, Микура стояла смирно, но заметила обнажённую Дзюраку и тут же повернула обратно, собираясь уходить. — Я не отпускала тебя, что за манеры вечно уходить, — проворчала девушка. Она находилась в горячем просторном джакузи. В прошлый раз Микура даже не обратила внимания на остальную часть ванной комнаты и на её внушительные размеры. Тёмно-серые стены и холодный свет по-прежнему навевали неприязнь и страх. — Прошу... — извиниться не дали. За железный поводок грубо потянули, заставляя подойти. Сатико наматывала цепь на кулак, вторую руку погружая в воду, а спину откидывая на прохладный бортик. — Начинать разговаривать я тоже не разрешала, — притягивает питомца всё ближе. Микура поднялась по невысоким и тёмным мраморным ступеням. Цепь резко утянула вниз, принуждая сесть на колени. Девушка сглотнула, когда её лицо оказалось в сантиметре от лица мучительницы. Из-за отсутствия массажного режима в самой ванной Дзюраку не составляло труда свободно передвигаться. Её грудь покрыта душистой мыльной пеной, как и поверхность воды. В комнате царил приятный аромат, напоминающий розы и цитрусовые. Сатико опрокинула голову назад, практически кладя её на Микуру. — Окажи мне маленькую услугу, — тихо начала она, сидя к питомцу спиной, поворачивая голову и стараясь уловить чужое выражение лица. — Возьми кондиционер для волос с верхней полки и помоги, — демонстративно разжимает пальцы, показывая один, перемотанный пластырем. Краткий кивок. Вспомнила. Сегодня в полдень за обедом они пересеклись. Микуре удалось поспать подольше, пока Дзюраку находилась с раннего утра в отъезде. Дом без самой хозяйки казался более уютным, а атмосфера спокойной. Садо наслаждалась такими редкими моментами. По словам Сатико, у неё произошла неудачная поездка с одной знакомой. Молодая, слишком резвая кобыла сбросила её, но всё обошлось ушибом без вывихов и переломов. Микура выдавила из себя несколько слов, схожие с сочувствием, а про себя незаметно усмехнулась. Мол, животные чувствуют плохого человека. Как же хотелось почувствовать тепло ветра и солнца, сидя верхом на лошади и не думая ни о чём. Мечты. Спустя некоторое время совместной жизни им удавалось уживаться. Один раз конфликты избегались целую неделю. Иногда, когда обе находились в хорошем расположении духа, возникали беседы. У кого из них настроение было лучше, тот первый и начинал короткие диалоги. За обедом Микура неожиданно для себя вдруг выпалила своё желание. Я бы тоже хотела прокатиться верхом. Для Дзюраку это звучало словно детская маленькая мечта. Будто ребёнок, увидивший у своего ровесника новую игрушку захотел такую же. Сатико могла купить ей много подобных игрушек, вопрос: захочет ли? На желание своего питомца она лишь тихо хмыкнула. С детства родители делали акцент на чём-то дорогом, спорт не стал исключением; ещё маленькой девочкой она училась ездить верхом. А после, взрослея, свободного времени становилось меньше, поэтому конюшня и различные поездки стали редким явлением в жизни. Но руки помнили. Поэтому сама Дзюраку удивилась, как не усидела в седле. Пальцы наносили средство равномерно, скользя меж влажных локонов. Волосы были мягкими и приятными, но Микура не увлекалась. — В последнее время я слишком раздражённая, — вздох, мысли вслух. Когда слегка подрагивающие пальцы закончили свою работу Сатико медленно взяла руку Микуры, не позволяя ей отстраниться. — Знаешь, как одиноко бывает, когда принимаешь ванну одной, — наигранная жалость. Она игралась с чужими пальцами: перебирая, неторопливо водя по ним. Девушка повернулась лицом к питомцу, складывая локти на мраморном бортике, беря на них опору и немного привстав. — Нам нужно обсудить кое-что важное. Приходи ко мне завтра сюда же, заодно составишь компанию, — хитро промурлыкала Дзюраку. Садо растеряно отвела взгляд, стараясь не смотреть на полностью оголённую грудь, а наблюдать за красными пожирающими глазами так близко не хотелось. — Смотри мне в глаза, — интонация вдруг меняется, переходя в строгий приказ. Микура посмотрела в глаза сразу же, как только ощутила на подбородке шершавый пластырь на чужой руке, а голову её придержали. Хищные глаза выражали редкое умиротворение. — Поняла, — уверенный взгляд в глаза цвета граната. Сейчас они казались удивительно "нормальными".

***

Следующий день проходил медленно, пятница выдалась тяжёлой. Главной задачей за сегодня были пару тестов, и некоторые проблемы в Студенческом совете. После занятий возвращаться домой приходилось как обычно вместе. Одна как всегда читала скучные новости, а вторая дремала на мягкой подушке прямо в машине. У Микуры был сбившийся режим сна из-за большого количества стресса. Сейчас ощущения перед серой дверью менялись мгновенно. После приезда домой они разошлись, в течении оставшегося дня не пересекаясь, но через несколько секунд придётся. Ручка опускается вниз, на удивление пространство заливает тёплый свет. Комната обставлена восковыми свечами, но это выглядело не так романтично, как на первый взгляд. Шампанского и лепестков роз не было, поменялось лишь освещение, оно не так слепило в глаза, стало более приглушённым. Под подобную атмосферу хотелось уснуть прямо лёжа в ванной, только с садистом это вряд ли возможно. Садо снимает с себя махровый молочного цвета халат, босые ступни ощущают холод мраморных ступеней. Погружаясь в воду по шею, она изучает обстановку вокруг себя: в саму ванную смело могли погрузиться трое человек, поэтому их разделяло расстояние, приятные потоки воды и маленькие пузырьки воздуха. Дзюраку держала в одной руке стакан с прозрачной жидкостью, отпивая. — Иди ко мне, — спокойная интонация, подзывающий жест свободной рукой. — Я не доверяю тебе, — Микура старалась сохранить свой гордый нрав. — Придётся, — ставит перед фактом, упоминать об последствиях при плохом раскладе событий смысла не было. — Через две недели тебе нужно выглядеть идеально, — девушка неохотно садится рядом с Сатико, сохраняя дистанцию в несколько сантиметров. — То есть, без побоев и прочего, — пальцы бегут по чужой спине, осматривая зажившие шрамы. Микура морщится, подрагивает. Ногти невесомо проводятся вдоль позвоночника, вызывая мурашки. Распущенные бордовые прядки волос растекались по плечам. — Но условие вступает в силу завтра, а пока, — прикусывает губу, ставя хрустальный стакан в углубление на бортике. — Мне интересно, насколько быстро меняется твоя реакция на боль, — берёт одну свечу в руку, потушив горящий фитиль. — Готова? — Я сама не сделала точных выводов, — горячий воск за пару секунд немного остыл. — Сделаем вместе, — крепко сжимает запястье, протягивая руку питомца чуть вперёд, ближе к себе. Хрупкие плечи касаются более широких, кожа Дзюраку жгучая, слишком обжигающая, как и растопленный воск, который полился на нежную ладонь, практически моментально засыхая. Микура лбом упирается в чужое плечо, шипя. Она чувствовала себя беззащитным зайчонком рядом с хитрой, голодной лисицей. Ощущения после ожога приятные, тёплые. Она облегчённо выдыхает в чужое плечо, зажмуриваясь. Ей страшно и хорошо. Что-то хорошее рядом с мучителем просто пугало. Губы расплываются в довольной усмешке. Оглаживает повреждённую ладонь и воск, словно оценивает свою собственную скульптуру. После кладёт руку на рыжую макушку. Умиротворённость Дзюраку вызывала подозрения. Микура отстраняется, осторожно вглядываясь в эмоции Сатико, ищя в них ответ на её спокойствие. — Сколько процентов я получу? — с опаской спрашивает, стараясь сохранить уверенность. — Какая догадливая, — делает новый глоток, рука крепче сжимает хрупкий стакан, во всю силу хватки выливая своё раздражение. — Пять процентов от всей суммы, — твёрдо заявляет, торговаться она не намерена. — Если мы идём в казино, значит и сумма будет хорошей? — Микура с ухмылкой скалится, подлизывается, позволяя себе большую наглость. Она заметила на углубление бортика две пачки лекарств. Успокоительное и снотворное. Смешаны. Вот, почему неуравновешенная садистка вдруг совершенно спокойна. Садо воспользуется её состоянием, и фактом — две недели ей никто не причинит тяжёлых увечий. — Котёнок, не слишком много ты себе позволяешь? — голос уставший, прикрытые глаза смотрят на неожиданно осмелевшую мордашку. На девушке словно была невидимая табличка питомца. Подобное обращение оскорбляло, но она привыкла, тем более когда обращение звучало чуточку ласково... Когда Микуру начало волновать подобное? Рука перемещается с мягкой макушки на чужой подбородок, сжимая. Взгляд становится серьёзнее, с угрозой. — Рано радуешься и смелеешь. Я не позволю выплачивать этими деньгами твой долг, — Дзюраку сразу прикрывает большим пальцем губы Микуры, как только та начинает хмуриться. — Перед тем как начнёшь возмущаться, — заглядывает в голубые глаза, в которых секундой раннее была искра превосходства. — После двух недель смогу причинять тебе столько страданий и унижений, сколько ты захочешь, — лисица обнажает клыки перед беззащитным зайчонком. Садо поникает сразу же. Но до конца не теряет надежду и интерес к ослабевшей на данный момент Дзюраку. — Но почему? — простой вопрос. Мокрые пальцы легли поверх не отпускающей подбородок руки. — Я и так позволяю тебе многое. Тем более, выплата долга это личное дело каждого, без сотрудничества посторонних, — Сатико говорила на удивление много. — А проценты? — она понимает, как вторую раздражают многочисленные вопросы, но поделать ничего не может. Свойства лекарст берут верх. Сатико не против обменяться ещё парой слов, не более. Тяжёлый вздох, Сатико отпускает питомца, откидывая голову назад, расслабляясь. — Я не повышу тебе ставку. Деньги используй куда хочешь, в своих целях, мне плевать, — мозг начинал сильнее ощущать на себе тяжесть сонливости и бессилия. Микура всё равно боялась. Её сковывали скрытые ото всех кандалы, видимые только хозяйке. За рамки она выйти не могла, не позволяло "новое" воспитание. — Как скажешь, — её будто бы переклинило, взгляд вдруг потупился. Сознание менялось, как только жизнь связала свои крепкие узлы с садистом, ни на миг их не ослабляя. Игривость и упорство испарились. Дзюраку довольно посмеялась, замечая резкие перемены в чужом поведении. Ей нравится чувствовать страх. Последний глоток. Хрусталь с характерным звуком ставится на кафель. Садо всматривается в уже полностью засохший на ладоне слой воска, сжимает. Больно. — Я думаю, мне нужно готовиться, две недели пройдут быстро, — она не спрашивает, наоборот, поднимается, направляясь в сторону холодных ступеней. Сатико провожает её взглядом, хмыкнув. Впитывающий лишнюю влагу с тела халат накидывается на дрожащие от чего-то плечи. Ей страшно от своей переменчивой реакции.

***

В понедельник занятия сократили, у Садо появился лишний час на дневной сон. Заправленная мягкая кровать позволяла легко задремать, хоть и по-прежнему на определённой части матраса, развалиться всё ещё нельзя. Увы. Проходит от силы минут пятнадцать беззаботного сна, как только противный знакомый голос доносится до ушей. — Вставай, доспишь в машине, — твёрдое заявление, шуршание посторонних вещей эхом слышится только что проснувшемуся мозгу. Микура садится, глобальный недосып постепенно убивает её, побуждает ещё сильнее ждать каникул. Привыкание к внезапным решениям и изменениям Дзюраку типичны, она не удивлена. Тепло кровати быстро растворяется в быстрых сборах, первая попавшаяся под руку толстовка наскоро закидывается в рюкзак. Запрыгивая в свободные штаны, Микура закидывает средних размеров рюкзак на одно плечо, ноги плетутся вниз по лестнице. — В машине не есть! — слышит Садо, как только ступает на вторую ступень, раздражённый вздох. — Хорошо, Дзюраку-сама, — наигранно преувеличивает в обращении, чтобы гадюка наконец-то успокоилась и отстала. Кухня встречает ароматной выпечкой. Кажется, повар приготовил сдобные булочки. Садо пробегает, быстро хватая одну булочку, ещё местами горячую, но безумно вкусную. Сладкий ежевичный джем остается на губах, котёнок как можно скорее на пути к входной двери доедает свою маленькую рыбку, облизываясь. Иногда Микура слишком сильно походила на кошку, особенно когда передвигалась по дому слишком тихо, словно у той и вправду были пушистые лапки. Стоя у входной двери, Микура тянет руку в карман, достаёт маленький леденец, быстро поправляет свою белую футболку. Самое главное – комфорт. В последнее время в различных карманах одежды и сумок появлялось всё больше сладостей. Незначительные конфетки помогали местами отвлекаться и справляться со стрессом. Девушка замирает, как только чувствует чужие руки в карманах своих штанов. В каждом кармане пальцы сжимают по маленькой кучке сладостей. Микура подрагивает, закусывая губу и ожидая очередное отчитывание. — И это тоже под влиянием запрета, — Дзюраку отпускает её, но после перехватывает из рук питомца леденец, снимая с него плотную упаковку. — Но если ты так сильно хочешь, — усмехается, кладя круглую карамель с привкусом клубники и яблока себе на язык. — Доешь его до конца, я прослежу за этим, — приоткрывает рот Микуры, заставляя её взять мокрый леденец зубами и облизать. — Вот умница, — похвально треплет по рыжей макушке, выходя из дома. Садо плетётся хвостиком следом за хозяйкой, вкус леденца отдаёт противным, будто змея выплеснула на него свой яд. Но она быстро смиряется с этим фактом, стараясь наслаждаться сладостью. Пройдя небольшой, двор они вышли за ворота, в глаза бросился чёрный легковой автомобиль люксового класса. Микура ездила в этой машине регулярно, как и её хозяйка. Молодой светло-русый парень лет двадцати являлся водителем. Несмотря на возраст водил он отлично, каждый день во время поездок ощущался лишь комфорт. Ну, почти. Сидеть практически вплотную рядом с Сатико, особенно когда та была не в настроении — страшно. Спустя длительное время проживания бок о бок с ней некоторые поступки казались предсказуемыми, привычными, но на корке подсознания сохранялась неизвестность. Страх. Просторный салон встречал сонливость своими мягкими объятьями, убаюкивая. Как и ожидала Микура, по её телу прошёлся холодок — толстовка пригодилась. Рюкзак упал куда-то в ноги, а тёплая вещь ощущалась как самый приятный плед, в который хотелось закутаться, уснуть на весь день и хорошо выспаться. Из-за размеров салона девушка смело могла развалиться на задних сидениях, что та и сделала,поджимая под себя ноги. На удивление, место осталось и для второго человека, туда уселась Дзюраку. Голубые глаза удивлённо хлопают, Садо быстро подскакивает, она не ожидала увидеть хозяйку рядом, думала, что та предпочтёт сесть вперёд. — Лежать, — останавливает, усаживаясь удобнее. Микура недоумевает, но слушается. Деваться некуда. — Запрещаю спать, пока не доешь, — посмеиваясь, напоминает о теперь не самой вкусной сладости. Как только она улокладывается удобнее на бок, веки прикрываются лишь наполовину, а голова практически упирается в бедро Сатико. Некомфортно. Микуре страшно некоторое время, но после она более менее расслабляется, сладкая конфета постепенно растворяется у неё за щекой. Вкусовые рецепторы уже смирились с недавним нахождением леденца в чужом рту, поэтому вкус клубники и яблока дарил хоть что-то приятное этой поездке. Пол часа пролетели быстро, девушка поднимается, открывает окно со своей стороны и выбрасывает ненужную, уже пустую палочку от леденца. Но тонкие брови хмурятся, задерживая взгляд на окне подольше. Из-за тонировки стекла голубые глаза всматриваются в пейзаж внимательнее, стараясь рассмотреть детали. Густая зелень деревьев, красота дневного, пурпурного лавандового поля и палящий солнечный шар. Автомобиль проезжал по пустой, и, судя по всему, длинной трассе со средней скоростью. Пальцы неосознанно тянутся к кнопке открытия окна. Пара секунд. Бордовые прядки разлетаются в порыве прохладного ветра, запах лаванды дурманит. Приятно. Садо чувствовала себя маленьким щенком, который ловит каждое мимолётное дуновение ветра, улыбаясь. В стеклянных глазах впервые за долгое время появилась надежда. Другая надежда. Надежда на приятное, давно не виданное, забытое. Самое главное — человеческое. Как только окно закрылось, а душа наполнилась лёгкостью, Микура легла обратно, уже со спокойствием, но когда голова коснулась кожанного сидения брови нахмурились вновь. — Куда мы едем? — Наконец-то задала вопрос та. Машина не уезжала далеко за город, но непонимание всё равно присутствовало. — По делам, — сухо отвечает, листая в телефоне очередную статью. Дзюраку читала много, даже слишком, особенно бумажные книги. Ей словно было необходимо с этим жить, входило в привычку. Ещё с детства множество раз повторялось, книги — знания, залог успеха. Если человек не читает, он не образован. Общество таких не любит. Слышала маленькая Сатико, сразу садясь за очередную книгу. Литература и вправду играла в её жизни значимую роль. Даже со всеми жестокими наклонностями она была человеком умным, грамотным, но, к сожалению, почти с ледяным сердцем. Она читала мало романов. Иронично. Садо, дабы не терзать себя лишними сомнениями, ложится обратно, окончательно закрывая глаза и погружаясь в собственную, давно опустевшую страну грёз.

***

Мозг повторно просыпается от голоса и касания к плечу. Первое, что делает Микура — сонно смотрит на экран своего телефона, сразу удивляясь. Сон длился два часа, а её разбудили только сейчас, когда автомобиль остановился. Они ехали настолько долго? Странно. Либо та сквозь сон пропустила другую остановку? Не должна была. Дзюраку всегда брала питомца с собой, как сумочную собачку. Дзюраку вышла со своей стороны быстрее, Микура увидела перед своим лицом только что захлопнувшуюся дверь и вздохнула. Придётся вставать. Двухчасовой сон создавал иллюзию бодрости, но вскоре тело вновь будет изнемогать от ломоты и недосыпа. Жаль, что Садо прекрасно понимает это. Зрачки округляются, как только видят перед собой хвойный лес, а чёрные потасканные конверсы выделяются на фоне зелёной, местами пожелтевшей травы. Осень радует последними благоприятными деньками. Когда вдыхаешь полной грудью, чувствуешь хвою, свежесть травы, покрытую мелкой росой, и умиротворение с природой. Такого не хватает в тесных стенах серого дома, особенно в вечном напряжении и стрессе. Дзюраку одета более официально. Её питомец по сравнению с ней выглядит неприглядно. Микура обходит машину, встаёт рядом с хозяйкой и слабо сжимает край чужого пиджака, замирая в немом, удивлённом вздохе. Вытянутое, украшенное аккуратным газоном здание, с парой загонов рядом. Увидев за деревянными перегородками лошадей, голубоглазая в ожидании чего-то поднимает взгляд на Сатико, та собиралась с мыслями. — Мой подарок тебе на, — вспоминает ближайшие праздники, идя к главному входу. — Рождество, — кратко отрезает, ускоряясь. Садо не отходит ни на шаг, удивлённо слушая. — То есть, я правда смогу прокатиться на лошади прямо сейчас? — воодушевлённо, но с опаской спрашивает. Она вспоминает внезапный разговор, когда заикнулась о подобном желании. На губах возникла краткая усмешка, Сатико останавливается на веранде из тёмного дуба, прямо около прозрачных дверей главного входа. — Для начала нужно подобрать тебе лошадь, которая выдержит твою вредность и, — поворачивается в сторону открывшихся дверей. — Инструктор. Дама лет двадцати с каштановыми волосами чуть ниже плеч доброжелательно улыбнулась, выпрямляясь во весь свой рост. Он был не мал, с Сатико они стояли наравне. В какой-то момент Садо почувствовала себя беспомощным гномиком среди этих женщин. Но незнакомка не вызывала страха, а слово "дама" подходило ей больше всего. Утончённые черты лица, янтарные глаза и пастельного цвета помада дополняли её женственность. Микуре нравилось, на миг она засмотрелась. — Сатико, дорогая, одежда для твоей малышки здесь, — протягивает небольшой пакет с новой формой для верховой езды. Садо без понятия, когда Дзюраку успела узнать её размеры и заказала это добро. Дзюраку, слабо улыбаясь в ответ, берёт пакет, благодаря и сразу отдавая его Микуре. — Тэмико, — представляется дама, заинтересованно оглядывая Садо. — Ты ведь та прелестная малышка, о которой рассказывала твоя подруга, верно? — протягивает руку. Микура немного сомневается, но слабо отвечает на рукопожатие. Подруги? Голубой взгляд потупился от подобных слов, сразу смотря на свою хозяйку, но Сатико выражала полную нейтральность. Тэмико одета в чистую форму. Сам факт того, что та собиралась заниматься в белых бриджах — удивлял. Видимо, падать она явно не намерена. Профессионал, тратящий не первый десяток лет на спорт. — Тэмико станет твоим инструктором. Я знакома с ней давно, поэтому волноваться не стоит, — спокойно объясняет. — Увидимся позже, будь послушной девочкой, — кратко отрезает, похлопывая питомца по плечу и исчезает за прозрачной ширмой загадочных дверей. Здание выглядело шикарно, интересно, какое оно внутри. Аренда в частной конюшне явно стоила не копейки, и Садо прекрасно понимала это. — Около амуниции есть специальная комната, сможешь сменить одежду в ней, — проговаривает временный инструктор, указывая рукой в сторону отдельного блока, где и находились стойла. Основное здание походило на небольшой отель, но и сама конюшня, содержание животных выглядели достойными. Сегодня обширная территория пустовала, поэтому к стойлам доступен свободный проход. Любуясь различными мастями, как самой дорогой колодой карт, Садо проходит следом за дамой, выходя на ещё одну террасу под открытым небом. Резная дверь отворяется, представляя взгляду коридор, и ещё две двери. Комната амуниции и специальная комната для хранения формы всадников. Девушка заворачивает во вторую комнату, оглядывая всё вокруг. Переодевание не стало трудной задачей, сложные элементы одежды отсутствовали. Как только сапоги постукивают по деревянной терассе, глаза мельком поглядывают на продолжение хвойного леса, но уже со стороны самой конюшни. Так спокойно. Неожиданное событие затмевало собой на некоторое время всю неприязнь. Проще было забыть о Дзюраку на несколько часов и расслабиться, запечатлить наслаждение у себя в памяти настолько хорошо, насколько это будет возможно. — Я предоставлю тебе свою арабскую кобылу, у неё спокойный нрав, особенно когда я рядом, — улыбается Тэмико, подзывая новичка ближе к себе. — Когда-нибудь управляла лошадью? — задаёт вопрос, пока Микура заходит за любезно открытую калитку, протягивая ладонь к коричневой мордахе. Кобыла выглядила мирной, с радостью идущей на контакт, прямо как её хозяйка. Одним словом — прелесть. — Немного помню, каково это, — поглаживает тёмно-русую гриву, заворожённо наблюдая за животным и не скрывая свою улыбку. Сейчас Садо по-настоящему рада. — Ты ей понравилась, — Тэмико начинает запрягать свою лошадь, параллельно с этим обмениваясь фразами, по-поводу подготовки и того, как будет проходить тренировка. Доверие к этой даме не угасало ни на секунду. Она явно старше не по годам, Микура видела в ней мудрость, опыт и доброту. Хотя, казалось, Тэмико иногда нравилось вводить юного всадника в краску, неосознанно, конечно, наблюдая за тем, как щёки становятся пунцовыми.

***

Садо старалась на протяжении четырёх часов. Целеустремлённо, не поспоришь. Тэмико устраивала пару перерывов, но они от силы длились пятнадцать минут. Поэтому, каково было удивление инструктора. Как думала сама Тэмико: "Я бы лгала, если бы не хвалила эту малышку так часто". Микура и вправду достигла успехов. Она объяснила наставнице, что конкретно ей нужно, и какие незначительные этапы хотелось бы пропустить. Её выслушали. Уже завтра должен быть первый галоп. Выводя лошадь, девушки шли рядом друг с другом. Калитка загона закрылась, на улице темнело, но это не помешало Микуре заметить свою хозяйку наподалёку, точнее в соседнем загоне. Тэмико двигается в направлении своей знакомой, а после останавливается за несколько метров. Микура заворожённо наблюдает за Сатико, восседающей на большой, серого окраса лошади. Хотя сохранялось лишь одно название. Эта кобыла была белоснежной, словно из сказки, её волнистые прядки гривы то и дело спадали на васильковые глаза. Дзюраку тоже хороша, трудно было поспорить, нельзя сказать, что форма не шла ей — наоборот, подчёркивала стройную фигуру и высокий рост. — Сатико рассказывала тебе про эту кобылу? — вдруг спрашивает Тэмико, замечая брыкание со стороны лошади и терпение на лице Дзюраку. — Это та, что сбросила Дзюраку-саму? Тэмико немного удивляется настолько уважительному обращению Микуры по отношению к Сатико, но быстро отмахивается от лишних мыслей. Не её ума дело. — Да, верно. Сатико заинтересовалась ей несколько месяцев назад, так до конца и не выкупила, — наблюдает за резкими движениями подруги и попытками усмирения непростого нрава. — Как ты могла заметить, это чистокровная фризская лошадь, просто природа решила сыграть злую шутку. К мировым соревнованиям эту лошадь попросту не допустили бы, а как сказала Сатико, она влюбилась в эти голубые глаза, — заключает дама, улыбаясь уголком губ. — Она и вправду красива, — единственное, что может выдать на выдохе, неосознанно переключая внимание на свою хозяйку, ещё более заворожённо разглядывая её. Микура немного волнуется, нервно сжимая пальцы, как только видит лошадь в более агрессивном русле. Та пытается сбросить Дзюраку с себя, но быстро успокаивается, её усмиряют. — Пока Сатико не начнёт чувствовать свою новую красавицу - ничего не получится, — выдаёт последний комментарий дама. Она явно видела не первую попытку совместной работы у этих двоих. Тэмико быстро выводит Садо из эстетического транса, намекая на уход обратно в конюшню, дабы отвести хорошо поработавшую сегодня арабскую кобылу. Голубоглазая сразу кивает, медленно и нехотя отводя взгляд. Время пролетело незаметно, а задерживаться подолгу в конюшне не приходилось. Следили за немалым количеством лошадей и их уходом человек с десять крепких парней, поэтому о кормёжке кобылы, как и о безопасности волноваться не стоило. Взгляду наконец-то предстало долгожданное помещение главного здания. Интерьер граничил с серой и белой цветовой гаммой, минимализм сохранял уют. Слева находился ресепшен и лестница, ведущая на второй этаж, где находились номера отеля. А справа небольшой ресторан, круглые столики на несколько персон схематично разбросаны по пространству, поблизости пустовал маленький бар. Номер в отеле уже был забронирован заранее. Неудивительно. От парня на ресепшене понадобился лишь второй ключ-карта, далее Микура направилась наверх, перед этим договорившись с Тэмико об ужине. Ступеньки на лестнице невысокие: радует после стольких часов работы. Основной вытянутый коридор с многочисленными дверьми, вдоль него располагался угольный, подчёркивающий цвет картинных рам на стенах, ковёр. Нужный номер. Садо останавливается. Внутри номера уютно: небольшой промежуточный зал, спальня, душевая, маленький балкон. Европейский минималистичный интерьер в серых и белых тонах сохранялся. Правда, во всём отеле выделялись стены из массивных резных брусков древесины. Этот номер — не исключение. Пальцы пробегают по деревянной стене, осматриваясь, Микура доходит до просторной спальни. Двуспальная кровать, молочные простыни, маленький диван перед кроватью и... Камин? Единственное, что явно не ожидала увидеть девушка в отеле. К слову, камин более больших размеров находился в самом доме Сатико. Микура привыкла только к нему, но, видимо, в нескольких номерах допускалось подобное. Прохладный душ расслаблял, дарил свежесть, и теперь Садо полностью ощущала, на сколько устала. Нужно продержаться, а после ужина сразу лечь спать. Через час ноги плетутся вниз, на обещанный ужин. За час Сатико успела тоже быстро забежать в номер и принять душ, но с Микурой они не пересеклись. Пришлось идти на трапезу по отдельности. Тэмико встречает обеих девушек своей уже усталой улыбкой, как только все сели за стол, та начала: — Предлагаю немного выпить за встречу, — тянется к бутылке слабоалкогольного саке. — Я на таблетках, — по инерции выдаёт Дзюраку, сразу поднимая глаза на Тэмико. — Я не пью, — в один голос с хозяйкой говорит Микура, тоже смотря на Тэмико, но сразу переводит взгляд и встречается с алыми глазами. Они переглядываются, Садо нервно закусывает нижнюю губу, вспоминая горький опыт с алкоголем. — Как скажете, девочки, — Тэмико наливает только себе, пока её слишком трезвые собеседницы выбирают безалкогольные напитки в меню. Разговоры клеились нормально, а сочные стейки радовали ни меньше. Микура игнорировала Сатико, хотя в обычные дни постаралась бы не садиться с ней за один стол, а тем более — разделять трапезу вместе. Тэмико активно поддерживала беседу, и даже Садо иногда вбрасывала пару слов, но она насторожилась, когда разговор зашёл о грядущем. — Завтра моя кобыла не будет свободна, — говорит дама, делая глоток спиртного. — Я не посажу Микуру на эту новую кобылу, у неё слишком скверный характер. Лучше посадить её на Ацуя, мне будет спокойнее, — высказывается Дзюраку. — У неё нормальный характер, просто ты, в силу своих принципов, почему-то не работаешь с ней совместно. А верховая езда – это... — Сатико перебивает Тэмико: — Работа всадника и лошади, а не кого-то одного. Я слышала это много раз, — спокойно цитирует Сатико. С виду могло показаться, что Тэмико приходилась садистке старшей сестрой, слишком много заботы и наставлений она давала. Заметив недоумение на лице Микуры, брюнетка сразу начинает объяснять: — Ацуй – один из самых покладистых коней. А также фризской масти, примерно такой же, как та белая кобыла, которую ты видела сегодня, — старается разъяснить как можно понятнее. — Четвёртый год как он со мной, поэтому, я доверяю ему, — добавляет Сатико, оглядывая своего питомца. Садо не думала, что Дзюраку любезно предложит своего коня, который, судя по всему, был с ней ещё жеребёнком, с самого детства. Сатико на тот момент тоже была не такой взрослой как сейчас, поэтому этот конь — частица ушедшего детства. — Это коллекционирование фризов? — с сарказмом вскидывает бровь Микура, осторожно смотря на хозяйку. — Можно сказать и так, — заключает девушка. Остальная часть ужина прошла благоприятно, тревожное состояние рядом с мучителем практически ушло. Но после трапезы Садо внезапно для себя решила выбрать прогулку перед сном, предварительно сказав о том, что вернётся в номер уже через десять минут. Звёзды за городом по-особенному яркие, бездонное небо, ночная прохлада. Микуре нравится. В голову пришла мысль пойти к тому загону, где часами раннее находилась сказочная лошадь. Сатико в свою очередь была уже в халате, держа в руке хрустальный бокал с прозрачной и уже привычной жидкостью. Лекарства. Замечая, что питомца нет уже как минут двадцать, девушка выходит на балкон под открытым небом, постепенно выпивая содержимое бокала и устало моргая. Смотря в сторону, Сатико вдруг улавливает силуэт, прямо у загона, который частично можно было увидеть с балкона. Складывая руки на перилах, она щурится, ждёт дальнейших действий. Микура видит, что лошадь на своём месте. Парень, ушедший несколько минут назад, ждал точного времени, когда сможет отвести животное в конюшню. Садо наблюдает, как кобыла интересуется ей и даже даёт погладить шею, кудрявую гриву. Лошадь совершенно мирная, Тэмико права. Нужно иметь правильный подход. Микура остаётся с лошадью ещё на драгоценные минуты, улыбаясь, а после направляется обратно к главному входу. Отчего-то Сатико хотелось откликнуть своего питомца, но пальцы крепче сжимали хрусталь, ожидая дальнейшего. Как только всё закончилось, девушка допила жидкость и ушла обратно в кровать. — Она могла навредить тебе, — слышит Садо, как только возвращается в номер. Хозяйка наблюдала за ней? Котёнок на шахматной доске манипулятора наблюдает за остальными пешками и не понимает, вошёл ли он в их состав или нет. Ложная забота закрывает собой ненормальные рамки и обращение. Иллюзии, которые так легко поглотить под давлением. Жаль. Микура снимает с себя верхнюю одежду, собираясь укладываться на диван около камина, но останавливается. — Подойди ближе, когда я с тобой разговариваю, — строго добавляет, указывая на место около себя. Жертва подходит, замечая тот самый хищный блеск в кровавых глазах, но игнорирует его, ощущая под телом безумно долгожданную кровать. Мягко. Измотанные мышцы растворяются в наслаждении, глаза смотрят в никуда. — Расскажи, как прошла первая тренировка. Садо рассказывает, местами со страхом, боясь открыться мучителю. Микура видела в этой личности всё меньше плохого. И это как раз-таки не норма. — Я замечала у тебя некоторые ошибки, — хотела начать Сатико, но замечает, как чужой кончик носа упёрся в её бедро, а пушистый котёнок невольно уснул. Пальцы сжимают красноватые локоны, сразу отпуская, поглаживая. Глубокий вздох. Будить бесполезно, остаётся смириться.

***

Девушка просыпается, чувствует привычную пустоту в кровати. Сатико как всегда ушла раньше, или... — Собирайся, познакомлю тебя с Ацуем, — слышит Микура, усаживаясь на кровать, и видит рядом с диваном хозяйку, одетую в молочные бриджи, чёрный спортивный топ и примеряющую различные пары перчаток. Садо засматривается на неё, видит, как та хмурится — очередная пара не подходит. Казалось, платиновые волосы, высокий рост, особенно её глаза — подходили ко всему. Взору не попадалась одежда, в которой Дзюраку выглядила бы плохо, а от какой-то Микура вовсе смущённо отводила взгляд, думая, что засматриваться неприлично. Прямо как сейчас. — Чем дольше колебаешься – тем больше испытываешь моё терпение, — процеживает, останавливаясь на паре новых чёрных перчаток. В самый раз, для сегодняшней тренероки. Молча встав, Микура подходит к газетному столику, стоящему перед диваном. Берёт из чаши с фруктами и ягодами немного спелой клубники, на ходу закидывая в рот несколько штук и чувствуя приятную кислинку. Сборы ждут, утро начинается не с кофе. Глаза вновь разбегаются по различным видам лошадей, но внимание переключается сразу, как только Сатико останавливается у стойла. Она заходит к вороному коню, ласково целуя его в морду и любуясь им. Они давно не виделись, Дзюраку приезжала в это место не так часто. Микура даже удивилась такой нежности со стороны садиста, всегда строгого, жестокого и требовательного. Может, с другом детства она обращалась иначе? — Тэмико ждёт снаружи, — говорит Сатико, выводя коня из стойла. Ритмичный звук копыт приближается к большим дверям, Садо идёт рядом. До того как выйти за двери Дзюраку останавливается, поднимая подбородок своего питомца тонким хлыстом, давя на шею. Резкая жестокость на фоне спокойствия за последние сутки заставила в большей панике бегать глазами по лицу Сатико. Не понимает. — Удачи. Последнее, что слышит девушка перед уходом. Микуре предстоит ещё одна тренеровка с милым инструктором, а её хозяйка уйдёт навстречу непокорившему белоснежному нраву.

***

Следующий день прошёл незаметно. Садо всё это время отдыхала, с непривычки ноги неприятно ныли, но вечером Тэмико предложила встретиться. Разумеется, отказываться от такого предложения трудно. Из-за того, что поездка сюда стала максимально внезапной, Микуре пришлось взять из гардероба хозяйки пару футболок, правда на ней они выглядили мешковато, но её это не смущало. Сейчас тоже пришлось взять одну из футболок Сатико, чёрную. Вечер выдаётся тёплым. Но Микура засомневалась, когда встретила по пути саму Тэмико. — Малышка, переоденься в форму, —единственное, что слышит Садо. Сомнения подступают. Странно. Пожав плечами, приходится нехотя уходить за формой. Неожиданная тренировка вечером? Приходя уже в аккуратной форме ближе к загонам, девушка хмурится в непонимании. Сатико и Тэмико стояли со своими лошадьми, но первая стояла сразу с обоими фризами. Волосы Дзюраку собраны в невысокий хвост, но она стояла без шлема. — Седлай Ацуя, — проговаривает Дзюраку, поправляя воротник формы Микуры, словно собирала маленького ребёнка. — Сегодня без лишнего головного убора. — Куда мы едем? — спрашивает, неловко отводя взгляд от лишней зацикленности на мелочах. — Чувствовать свободу. — Сатико хотела сказать, что мы прокатимся без лишних ограничений, — добавляет брюнетка, уже севшая в седло своей арабской. — И ваша с ней безопасность в её руках, не советую выезжать без шлемов. — В таких поездках лучше без них, — отмахивается Сатико. Если бы Садо была щенком, её хвост вилял бы настолько сильно от счастья, насколько это было возможно, а лицо своей хозяйки она бы облизала полностью, ей хотелось прыгать от радости и предвкушения. Но она ограничилась улыбкой и прямым взглядом в гранатовые по-прежнему уставшие глаза. — Не разочаруй и покажи, чему научилась, — напоследок говорит Дзюраку, идя к белоснежной кобыле. Они выезжают за территорию конюшни, копыта стучат по широкой пыльной дороге, местами утихая на траве. Дорога позволяла идти втроём, сохраняя нужную дистанцию, Микура находилась посередине девушек. Склоны холмов, прохладный ветер и подходящий к горизонту солнечный шар. Эти пятнадцать минут казались чем-то нереальным. — Хочу уехать немного вперёд, — поворачивает голову налево, смотря на хозяйку и ждёт разрешения. — Пусть малышка покажет себя, — Тэмико добродушно смягчает Сатико, та соглашается на пожелание своего питомца. Ацуй разгоняется до галопа, направляясь к большому пшеничному полю, исчезая за ширмой золотых, высоких колосьев. Порыв ветра подхватывает чёрную гриву коня, и распущенные волосы Садо. Свобода. Как она хотела. Иллюзия свободы, которую любезно предоставила мучительница. — Тэмико, — начинает Сатико, её глаза щурятся, вглядываясь в исчезающий силуэт. — Если я решусь, уведи мою кобылу обратно в конюшню, я поеду к источнику только на своём коне, — лёгкая улыбка, в мыслях зародилась идея. — Пожалуйста. После краткой просьбы, Дзюраку бросается вдогонку, крепко сжимая кожаные поводья. Тэмико остаётся в недоумении, но лишь вздыхает, наблюдая за детскими забавами этих двоих. Сатико удаётся практически сравняться с Ацуем, а Микура не понимает, кажется ей, что она видит другой силуэт сквозь высокие колосья или нет, не решается посмотреть по сторонам. Сердце пропускает удар, когда до ушей доносится игривый голос. — Похвально. Не хочешь остановиться на несколько минут? — риторический вопрос. Девушка чувствует, как кобыла начинает провлять признаки непослушания, приходится увеличить дистанцию. Микура тормозит довольно резко, но плавно, её хозяйка явно не ожидала такого, поэтому реакция получилась замедленной. Смотря на маршрут, по которому они ехали, змеиные глаза замечают Тэмико, которая вскоре будет здесь. Кобыла обходит рысцой вороного коня, наездница всматривается в потупившую взгляд девушку. Кружит над ней, как над добычей. Плечи Микуры напряжены. Страх. Тело вздрагивает, как только чувствует чужое прикосновение к спине. Сатико пересела на своего коня, точнее осторжно уселась позади седла. — Демонстрируй, что умеешь, — ухмыляется, наблюдая за нервной реакцией жертвы. — Может, Тэмико будет инструктором лучше? — Микура поворачивает голову вбок, смотря на лицо хозяйки. — Сомневаешься в моём многолетнем опыте? — кладёт одну руку поверх тыльной стороны ладони питомца, вместе с ней держа один повод. Другая рука оказывается на хрупкой талии, придерживаясь за неё. — Без седла не безопасно. — Только если для тебя, — усмехается. — Я не собираюсь мучать Ацуя долго, до нужного места мы доедем быстро. Замечая, что брюнетка практически рядом, Дзюраку принуждает выдвигать коня дальше, Микура повинуется. Ей страшно совершить глобальные ошибки. Галоп вновь дарит ощущения лёгкости, в солнечных исчезающих лучах голубые и гранатовые глаза по-особенному красивы. Микура впервые слышит искренний смех Сатико, когда они набирают темп скорости и играющий с локонами волос ветер, становится их верным спутником. Она... Правда посмеялась и поддалась моменту? Глаза Микуры округляются, как только видят скорый конец поля и небольшой, сломанный деревянный забор. Дыхание обжигает левое ухо. — Прыгай. Не понимает, в какой момент доверилась и начала выполнять указы, ведь секундой ранее хотелось оспорить одно лишь наличие Сатико около седла. А сейчас, она позволяет ей крепче сжать руку в своей. — Не отвлекайся. Слегка оглаживает талию после благополучного прыжка, Садо выдыхает. За забором был лес, на который пару дней назад смотрела Микура, точнее, его продолжение. Дорожка узкая, со склоном, хвойные деревья мелькают по сторонам, свежий запах листвы. — Нам прямо. Дзюраку перемещает руку с талии на вторую руку Микуры, полностью охватывая два поводья и помогая ей, Ацуй переходит на шаг. — Я хочу узнать, куда мы направляемся, — тихо спрашивает Микура, вслушиваясь в немного сбитое дыхание хозяйки. Сатико на миг упирается в чужое плечо, прикрывая веки, задумываясь о своём. — К одному красивому месту. — Этот лес и так красив, — невольно выдаёт Садо, оглядывая вокруг себя сосны, расслабляя хватку поводьев и растворяясь в чужих руках. В чужой власти и превосходстве. Десять минут прошли на удивление незаметно, вороной конь остановился, скребя копытом по деревянной поверхности. Перед ними находился такой же деревянный, крепкий мост. Внизу него тихо и размеренно протекал ручей. Сатико ведёт коня по мосту, сворачивает вниз, на склон. Копыта проходятся по мягкому мху. Они идут недолго, но шум воды слышится вновь. Конь останавливается на склоне с травой, а впереди маленький, отдельный источник, родник. Вокруг сплошное мелководье, Дзюраку подходит к началу источника, снимает перчатку, черпает ладонью воду, омывая свою шею несколькими каплями. Жарко. В погоне за Садо её дыхание и ритм сбились, девчонка заставила её знатно разогнаться и выйти за рамки обычного. Ацуй без действий всадника двинулся вперёд, к своей хозяйке, останавливаясь рядом. Микура осторожно спрыгивает, делая шаги назад. Конь склоняет голову, пьёт родниковую воду. — Лошади не пьют из грязных мест, а это место – настоящее чистое сокровище среди мерзкой алчности, — Сатико хоть и проявляла инициативу в неожиданных диалогах, сейчас выглядела нейтральной. — Источник и Ацуй – немногое и положительное из детства, — проникается ностальгией, говорит холодно, но подрагивающие губы секундами выдавали её. Вспоминает, как верный друг детства рос вместе с ней, как она была маленькой и как изменилась. И как изменился Ацуй. Конюшня — старый пыльный чердак с воспоминаниями, на который Дзюраку заходила изредка, каждый раз благополучно забывая о нём и думая о насущем. Ангелы в душе слушали сладкую ложь дьявола, грустно распевая об этом песни и смотря на хрупкое сердце, сквозь которое прорастал колкий сорняк — привязанность. На первый взгляд схожий с букетом красивых цветов, которые дарят друг другу возлюбленные. Микура принимала на себя удары, но со временем сочувствовала больше Сатико и винила себя во многом. Сейчас ей хорошо. Думает о малом: как ветер нежно ласкал лицо, лучи солнца показывали дорогу сквозь хвою, и как за спиной чувствовалась чужая, но по-особенному родная опора. Близкая. Но безумно страшная. Дьявол переманивал её на сторону собственных грехов — сопротивляться трудно. Садо неосознанно тянется, дотрагивается до влажной ладони Дзюраку, та в ответ крепко сжимает их руки в замок, неприятно впиваясь в кожу питомца ногтями. Предупреждает. Сразу отпускает, как только видит зажмуренные глаза Микуры. Сатико привычно хмыкает, довольно любуясь чужой болью. Питомец ошибается. Вновь. Дьявол на секунду показался ангелом. — Нужно выдвигаться, — встряхивает руку, облачая её в перчатку.

***

Вечер после поездки в лесу спокойный, размеренный. Хозяйка ничего не сказала насчёт того, что Микура вскользь забрала ещё одну чистую футболку, лишь пожала плечами, отмахиваясь — купит новую. Чёрная ткань, пропитанная парфюмом Сатико, приятно прилегает к телу, даже закрывая бёдра. И вправду большая, но неважно. Неважно, когда ступни упираются в мягкий ковёр, а голова лежит на коленях у хозяйки. Микура сидит перед ней на полу, чувствует жар от камина, приятный треск дров. Дзюраку вновь сидит за книгой, позволяя питомцу секундами ластиться горячими от жара камина щеками к прохладным оголённым коленям. Отвлекаясь от книги, она тянется поправить пояс халата, но внимание привлекают прикрытие веки Микуры. Рука переходит с пояса на рыжую макушку, как обычно приятно путаясь в локонах. Реакция на внезапные ласки была разной, но чаще — отрицательной. Как и сейчас. Каждый раз Микура не понимала, почему тревога внутри нарастала, а солёные капли текли по щекам. Взгляд наполняется удовольствием и желанием взглянуть поближе. Ей даже не пришлось причинять физическую боль. Прекрасно. — Я не против улыбки, но твоё заплаканное лицо безумно мне нравится, — шепчет, поднимая Садо за подбородок, а после побуждает встать с пола, утягивает на себя. Их лица в нескольких сантиметрах, губы и нос припухли, голубые заплаканные глаза принципиально смотрят в сторону, дрожь пробирает с каждым поглаживанием по щеке. — Принеси таблетки, пока я не набросилась на тебя, — прекращает любоваться зрелищем, отталкивая. Микура принесёт, будет разглядывать в дьяволе хорошее, находясь в страхе. Вечерняя пытка закончится для неё только с прочитанной главой и утихшим камином. Та нежность, искренность у источника, пусть мимолётная, но она была. Микура будет верить, что увидит это вновь, даже заточённая в клетке страха и сомнений.