Она ставит меня на колени медленно

***

Суматоха перед долгожданным для многих праздником проходила непривычно. Микура и не думала, что хозяйка будет так тщательно подходить к организации украшений. Большая ёлка в гостиной, яркая гирлянда, радующая глаза. Украшенный рождественскими чулками камин, некоторые полки во всём доме, обставленные декором. Даже повара готовятся к празднику. С кухни доносится запах корицы и имбирного печенья. Как же вкусно. Садо в предвкушении сглатывает, думая о скором десерте. Микура сидит на диване в гостиной, стараясь выписать на листке бумаги как можно лучше определённые иероглифы. Старается, закрывая долги перед праздником. Одного преподавателя не устроил "неразборчивый почерк", как он выразился. Недовольство подпитывалось с каждой секундой, в остальные несколько дней хотелось полностью расслабиться и отдаться праздничной атмосфере. Учёба этого не позволяла. По крайней мере Микуре точно. Сатико уезжала на несколько дней с друзьями. Спрашивать о подробностях питомец, разумеется, не стал. Девушка лишь спросила, когда хозяйка вернётся, на что получила краткое "после праздника". Микуре же лучше. Порой им просто был необходим отдых друг от друга, постоянное нахождение рядом выматывает. Но почему-то мысли о разлуке наводили мимолётную тоску. Тусклую просторную гостиную приятно разбавлял свет от камина, тепло и треск сосновых брусков. Со временем Садо привыкала к этому дому всё больше, а без жестокой хозяйки это место и вовсе могло показаться уютным. Особенно сейчас. Взглянув на настенные часы, Микура вздохнула, отложила свои школьные дела и поднялась с дивана. Пора отдохнуть, до праздничного ужина несколько часов. Девушка направилась в коридор, попутно поглядывая на недописанный текст, но внезапный звук ключей останавил её. Глаза пристально смотрят на входную дверь. Коридор тёмный, в него попадало немного света с гостиной, и этого было недостаточно, дабы разглядеть всю картину. Как только высокая фигура оказывается на пороге, Микура меняется в лице и даже одаривает вошедшую в дом Сатико лёгкой улыбкой. Хозяйка одета в чёрное тёплое пальто, на её шее красуется шарф, припорошенный снегом. Руки в кожаных перчатках держали белую коробочку из тонкого картона с красным бантиком сверху, а также пару пакетов с красиво упакованными подарками и прочей мелочью внутри. Микура перекладывает свои бумаги в одну руку, включает в коридоре свет и сразу подходит к хозяйке, разглядывая её руки, переполненные всяким добром. — Дзюраку-сама! Я могу что-нибудь взять? — спрашивает, демонстрируя своё желание помочь. — И тебе здравствуй. Возьми коробку, отнеси на кухню, — передаёт белый предмет в руки питомца, кладёт остальные пакеты в сторону, к тумбе. Садо без лишних вопросов забирает коробку и собирается уйти, но продолжение диалога заставляет её остановиться. — Ты примеряешь ещё другие виды моей одежды? — Сатико тихо посмеивается, разуваясь и проходя вперёд. Невесомо треплет Микуру по макушке в знак приветствия. Щёки на секунду вгоняются в краску. Она и вправду взяла белоснежную рубашку Дзюраку, которая, как и остальная одежда хозяйки, была ей велика и прикрывала бёдра. Ступни в красно-зелёных носочках с оленями неловко переминаются на месте. — Мои рубашки в прачечной, другой одежды не было, — оправдывается, неловко отводя взгляд. Сатико пожимает плечами. Её настроение хорошее, она не намерена портить себе праздник. — Что в руке? — спрашивает Дзюраку, смотря на исписанные листы. — Конспекты, преподаватель жаловался на плохой почерк. Хотела положить их в комнату, потом закончу, — рассказывает о своих действиях, но тут взгляд цепляется за пакеты на полу, точнее смотрят на щель между ними. — Неси в гостиную, закончим вместе, — девушка замечает, что её питомец смотрит в одну точку и тоже переводит своё внимание. Между двух пакетов мелькает собачий хвост, а после маленькая мордочка. Щенок походил на золотистого ретривера, активно велящего хвостом. — Он привязался ещё за воротами, не думала, что зайдёт, — вздыхает Сатико, и пушистое создание подбегает к ней, но она не спешит одаривать щенка лаской. Микура быстро относит на кухню белую коробку, а свои бумажки кладёт на столик перед диваном. Возвращаясь в коридор, она опускается на колени перед щенком, который активно льнет к её рукам. Дзюраку недовольно закатилп глаза. — Оставь эту шавку на улице. — Пожалуйста, мы можем его оставить? — с жалостью смотрит на хозяйку, ища на её лице одобрение. — Мне хватает моего котёнка, — неожиданно хитро ухмыляется Сатико, но интонация резко возвращается в недовольную. — Пару дней, потом отдай его в добрые руки или куда хочешь, — отмахивается, направляясь в гостиную. Садо довольно смотрит на щенка, но, заметив грязные лапы и уши, решает осторожно взять его на руки. В ванную комнату на первом этаже обычно заходили гости, но и в ней находились различные средства. Грязные участки шерсти постепенно становились золотистыми, а сам щенок не дёргался, смирно ждал. Как только малыша завернули в махровое полотенце, он радостно облизнул Садо лицо, на что девушка улыбнулась. Практически никогда она не придавала особой значимости домашним питомцам, но грех отказаться от такого пушистого комочка. Настоящий рождественский подарок. Интересно, если попробовать уговорить Дзюраку, последует ли разрешение? Микура узнает позже, а пока на душе царил покой и радость. Удачно перехватив повара с кухни, девушка попросила разморозить кусок мяса для временного пушистого жителя. Мужчина согласился, а когда Микура зашла обратно в гостиную, она заметила Сатико. Блондинистые локоны аккуратно уложены за уши, а сама хозяйка осталась в брюках и чёрной водолазке. Руки отпускают щенка на пол, а глаза смотрят в сторону гарнитура, заинтересовываясь той белой коробкой. — Я могу посмотреть, что в коробке? — спрашивает, как только проскальзывает к гарнитуру и посматривает на стоящую около камина хозяйку. — Да. Красная лента спадает, Микура удивляется небольшому, изготовленному на заказ курисумасу-кэки. — Кому такая красота? — невольно выдаёт, разглядывая спелые ягоды клубники поверх крема. — Нам, глупышка, — Сатико слабо, но искренне улыбается. — Сначала выпьем, — указывает на столик перед диваном, на нём уже стояли два красивых прозрачных бокала с ароматным глинтвейном. Девушка смущается, но идёт к своей хозяйке. — Я могу выпить? — удивляется, смотрит на Дзюраку, та удобно расположилась на диване. — Немного, — пробует горячий напиток. Тело чувствует мягкий диван, расслабляет. Садо делает глоток, жидкость приятно ощущается на языке. Щенок оббегал всю гостиную и остановился у ног Микуры, она в свою очередь начала гладить его мордаху. Но она замирает, повторно оглядывает хозяйку. — Но как же встреча? — внезапно вспоминает о ранее сказанных планах. — Уеду после праздников, — кратко отрезает. — Сегодня я дома. Думаю, мой котёнок тосковал бы без меня. Микура уже не понимала, краснеют ли её щёки от смущения или от градусов глинтвейна. На удивление этим вечером было очень комфортно, словно все причины для частых и глобальных разногласий исчезли. Атмосфера праздника располагала к себе. Как только бокалы наполовину опустели, Сатико слегка похлопала по своему бедру, подзывая питомца к себе. Золотистый комок тем временем ушёл и лёг под ёлку. Настоящий подарок. — Идём, разберёмся с конспектами. Нехотя встаёт, с какой-то опаской садится на край чужих коленей. Микура не видит взгляда хозяйки, но чувствует умеренное и тёплое дыхание. Одной рукой её обхватывают за талию, прижимая ближе, а другой Сатико берёт бумажки, вчитываясь. — Мне давно не попадались твои записи, — хмурится. — Но я полностью солидарна с этим преподавателем. Садо недовольно фыркает на такой "комплимент". Напиток постепенно оказывал влияние на разум, хотелось лечь и лежать, прикрыв глаза. Сосредоточиться на критике и тексте было трудной задачей, но девушка упорно старалась. В последнее время Микура практиковала письмо перьевой ручкой, и выходило это не так аккуратно и красиво, как планировалось. Сатико же с ранних лет приучали к красивому, разборчивому почерку, поэтому попытки Садо выглядели для неё отчасти смешно. Дзюраку крепко держит руку питомца, помогая выводить каждый штрих. — Старательнее, — сжимает запястье, заставляя Микуру вздрогнуть. На секунду сводит пальцы с талии, допивая свой бокал глинтвейна. Садо всё меньше возражала в этом доме, противилась. Но после того, как одна страница листа была дописана, она устало откинула голову на чужое плечо. — Не могу больше, — её веки прикрывается, она поворачивается к Дзюраку, слегка обнимая, прижимаясь сильнее. Сатико не способна яро проявлять нежность, чувство любви, как и говорить о ней, нашёптывать на ушко как любит, ценит. Она ограничивается поглаживанием по рыжей макушке и вздохом. Пауза. — Ты не открыла свой рождественский подарок, — вдруг начинает Дзюраку. Микура в недоумении отстраняется, казалось, она готова уснуть прямо сейчас. Взгляд голубых глаз заинтересованный, он замечает жест, указывающий на газетный столик. На краю стояла небольшая коробочка, обёрнутая в красивую рождественскую бумагу с золотистым бантиком. Девушка взяла подарок в руки и вспомнила про свой, она копила деньги некоторое время для презента хозяйке. — У меня тоже есть ответный подарок, — устраивается удобнее на чужих коленях, заглядывая в гранатовые глаза. — Прояви уважение к старшим, сначала мой, — слабо улыбается. Микура перебирает в пальцах ленту и бант, а после видит чехол, на котором лежала вещица схожая с тонким серебряным чокером. Рядом маленький пульт с несколькими кнопками, он хорошо вмещался в ладонь, карман. — Мне нравится твоё ношение ошейника даже сейчас, — незаметно расстёгивает пуговицу около воротника рубашки, оглаживает шею и ошейник. — После наблюдения за реакцией твоего тела некоторое время мне стало интересно, — продолжает пояснять, пока питомец разглядывает подарок. — Насколько сильно тебе понравится эта вещь. Он причинит тебе боль, несильную. Садо хмурится, не понимает, но удивляется, как только чувствует под собой поверхность дивана. Сатико осторожно повалила её, дабы легче забрать вещицу из рук девушки и иметь полный обзор на оголённую шею. Тонкий новый ошейник застёгивается, а от прохладных пальцев по коже бегут мурашки. Микура в предвкушении ждёт, её прошлый ошейник откладывают на стол, а Сатико нависает сильнее, рассматривает вблизи "украшение". Прошлая вещь была под цвет глаз девушки, Садо нравилась эта незначительная деталь, но и на серебряной поверхности была тонкая, незаметная голубая полоска. — Можешь отрегулировать силу электрического разряда, — указывает на кнопки маленького пульта, находящегося в руке питомца. — Хочу начать со среднего, — протягивает пульт хозяйке. Микура показывает своё доверие и желание отдаться в чужую власть. Дзюраку довольно принимает это. Кожу пробивает электрический ток, он казался резким и довольно сильным с непривычки. Ощущения совсем другие, не те, которые Садо ощущала при удушье. Совсем новые. Первые секунды больно, но после приходит наслаждение, тело содрогается, облегчённый выдох. Дыхание учащается, становится жарко и душно, глаза неосознанно прикрываются. Приятный треск дров, скрежет когтей маленького щенка, сильный ветер за окном – всё уходит на задний план, когда девушка чувствует на своей щеке тяжёлое дыхание. Сейчас в гостиной кроме двух персон нет никого из людей, раньше Микура бы напряглась от подобного, насторожилась, но она привыкла. Привыкла к этому месту, находила в нём умиротворение, уют. Веки кое-как держатся слегка открытыми. Даже сейчас мозг воспринимает этого человека чем-то хорошим, приятным. Губы чувствуют на себе пряную корицу, тепло, горечь и тягучую сласть в конце. Сатико оставляет мокрый короткий поцелуй, мимолётный, медленный, но такой значимый для Микуры. Кончики ушей покрываются румянцем, а голубые глаза смущённо бегают по лицу Дзюраку, как всегда, сразу не решаясь взглянуть на неё. Сатико целовала редко, в определённые моменты, а её питомец охотно старался ответить, желая подольше растянуть единичные моменты. Обычно после этого Микура собиралась с мыслями, жмурилась, избавляясь от смущения и откидывая множество наводящих вопросов в сторону. Сейчас иначе. Сейчас она смотрит прямо в гранатовые глаза, которые бросали ей вызов. Решимость выходит за некоторые рамки, Садо позволяет себе обвить руки вокруг чужой шеи, слегка утянув на себя. Ответа на её наглость не последовало. Правила новой игры приняты. Сатико давит на скулу, зная — как только отпустит, питомцу станет приятно. Нос утыкается в бордовые прядки, она тихо шепчет: — Чего бы ты хотела в эту волшебную ночь? — свободной рукой придерживает пульт. Микура сразу теряется, ощущая на себе горячее дыхание. Мало того, что приход хозяйки был внезапным и личные планы на вечер рухнули, теперь и сама девушка зашла в тупик, нервно сглатывая. Никакой нежности та не ждала, поэтому оставалось удивлённо поддаваться моменту. — Если бы позволяла совесть, — задумывается, понимает, что кроме них в комнате никого нет. — Закидать вас снежками. Создаёте слишком много жара, — в шутку язвит. Сатико слышала наглый юмор очень редко, и, возможно, потом она отчитает за такое, но это потом. В ответ на дерзость пальцы сильнее давят на скулу, а Микура вздрагивает от ещё одного удара током, вжимается в мягкий диван. Краткий поцелуй в мочку уха. Смущение накатывает с новой силой, внутри поднимался противный ураган чувств. Микура сдавленно хмыкает. Гранатовые глаза замечают красные кончики ушей, и Дзюраку усмехается, вслушивается в сбивчивый такт сердца. Щенок сильнее скребётся, жалобно поглядывает на девушек, это не ускользает от внимания. — Успокой его и я продолжу учить тебя письму в спальне, — Сатико встаёт, выпрямляется. Взгляд её прикрытых глаз на удивление спокойный, с частицами игривости. — Следуй указаниям, иначе я нажму без предупреждения, — строго заключает, убирая вещицу в карман брюк. — Да, Дзюраку-сама, — выдыхает девушка, наблюдая за уходящей хозяйкой. Совместный вечер за долгое время окажется слаще любого рождественского леденца или клубничного торта. Дрова в камине потухнут под утро, недопитый глинтвейн остынет, а пушистый подарок устроится на коленях у девушки, пока хозяйка дома будет недовольно вздыхать, с трудом принимая нового жителя.