Rayos brillantes de la Legiоn

В сумеречном сплетении угасающих за тёмной облачностью звёзд, в потоках тяжёлых взмахов вороных крыльев, что рассекали слоя взлётных и слегка замерших ветров, она стремительно пересекала нижние склоны горных прорех малоизвестных земель Эльдалифа, куда не вступала нога скитающего странника в собственных целях найти своё место среди заброшенных законами деревень, уже не обращая зацикленного внимания на ветровые стрелы, от чего её мощный взмах крыла становился с каждым движением тяжелее обычного. До Тамирона от самой столицы было куда ближе дойти пешком, чем до Мэриэля и его скалистых в горной резьбе троп, но непослушание со стороны Равенны всегда было чем-то невозможным, ибо она всегда служила верой и правдой своей королеве, несмотря на то, что подобные вылазки в накалённый миг преддверия огненного раскола могли быть ей куда опаснее, чем пройденное количество различных отсылок в сторонние королевства, что держали земли могущественного Эльдалифа. Многие её разветки часто могли сопровождаться королевским орденом в сопровождении его главы, но на этот сколотый момент ей пришлось непоколебимо покинуть дворец Саартала, дабы спешно исполнить отданный ей приказ: проследить за правителем Мэриэля, ибо на вставших законами штыках, на грани боевого пика, королеве были необходимы ответные согласия на защиту пограничных земель и живущих в них горожан, чему уже не удивлялась Равенна, зная кем являлась среди других дворцовых крепостей Эфларейн, и как подабало правителю столицы, она была обязана чем бы то ни было защитить открытые границы столичных владений за пределами Саартала, ибо после неизбежного разрушения под драконним натиском яростных огней – Барстиол окончательно утратил в себе прежнюю жизнь, как и его ни чём неповинных жителей. Равенна прекрасно осознавала, что могло так твёрдо сподвичь такие решения своего правителя, приказа которого она была не вправе нарушать и ослушиваться. Уже пролетая несколько километровых миль, она цепко прижалась своими когтистыми лапами об толстую ветку иссыхающего дерева, пристально осматривая вращающейся головой по приближённым участкам каменной башни дозорных Мэриэля, отдаваясь птичьему слуху который был отдан ей с самого рождения её семьи Блэкриас – могучего рода среди таких, как она, что могли направлять свои силы в закономерность природе и по древним сказаниям её мистического народа: их обязанность была скорее возвращать природе должное, то что они у неё брали ответно обязанно было вернуться в её жизнь, покорно служа старинным преданиям друидов, не в праве нарушать строгий круг гармонии жизни, что по легендам была связана с их предшественниками среди других таких покровителей. Но в отличии от её кровного рода, Равенна непокорно отдалась мянящей её свободе, своевольно следуя своим поступкам, что только ей решать как дальше жить, и кто мог стать ей истинным лидером в отличии от семейных преклонений древним друидам Интароса, Бога вечного процветания и гармонии природного восхождения. Часто ей говорила её мать, что за такую наглую непокорность гнев жрецов Интароса может обернуться глубочайшими горестями на сопутствии её судьбоносного выбора, как и в самом худшем решении Высших – лешиться даров её кровного происхождения, то что так легко и непоколебимо поднимало её тело в воздухе, лишить самих крыльев, без которых Равенна бы стала ни кем, по сравнению её с кровной линией рода. Прицелившись своим блестящим, как смоль, чёрными взором вороньего глаза, она зациклилась на вышедшем мужчине, что был высокого роста облачённый в стальные одеяния тяжёлой брони с раскидывающим плащем, который рвано колыхался позади его плечей и уже навострённо готовясь слететь чуть ближе к каменному проёму шершавой арки, что стояла у входной конструкцией на высоком мосте, она едва оторвалась в своих ловких лапах от рассечённой коры тонкого дерева, как тотчас намертво пала камнем к земле, ошеломляясь внезапному со спины удару, который вызвал у неё лёгкий обморок от тяжёлого булыжника, от чего Равенна сквозь глубокое сотрясение обволакивающей боли невольно вернулась в человеческий облик, уже пытаясь ловко подняться со своих тяжёлых колен, так и проклиная недавнюю скорость ветренного полёта, поражённо вспоминая наставления со стороны своей прабабушки, ибо такие мощные отдачи во взлетном усилии в её возрасте могли быть недолгими, в отличии от возрастного долголетнего поколения друидов, которые были гораздо сильнее её. Собранно попытавшись подняться с земли, она уже вооружённо сжала свою ладонь со сверкающей дымкой чёрного сгустка, как поверх её сбитого к земле тела тотчас была накинута металлическая сеть, не позволяя подняться Равенне с колен. Уже внимательно сквозь ошеломляющую лёгкую боль недавнего удара по её спине, она бегло взглядывалась в приближённые спереди неё силуэты, что были облачены серой тканью плаща в отделке кожаного доспеха, в руках у которых во всю горели факелы с глухим звоном свисающей в ножнах стали. — Так-так... И что же привело «ручного» ворона в наши, Богами забытые, края? Денег ищешь? Или ты заблудилась, а? – грубой хрипотой выговорил подошедший к ней мужчина, за которым Равенна изначально наблюдала с возвышенности высокого дерева, направляя свой взгляд вперёд к приближённым силуэтам, яростно стараясь отбросить тяжёлые сети со своего изнеможённого тела, чью ослабленность лишь приподнёс тот срывной полёт. — Не твоего ума дело! — дерзко выбросила в рычащийся голос карелазая прислужница, уже вслушиваясь в нарастающие шагами голоса в свою сторону, пока один силуэт в глубоком капюшоне не подошёл к стоявшему от неё мужчине, завлечённо осматриваясь на мелькающую в отражениях факела сеть. — Энтир, взгляни-ка на улов. Забавно, правда? — вновь раздался его хриплый голос, чуть задевая кончиком своей тяжёлой подошвы лежащее тело девушки, на чью наглость Равенна едва воздержала в себе очередной рывок дерзости, покорно вспоминая отданные уроки королевы, которая часто учила девушку терпеливым тонкостям подобного этикета — «Твоё молчание, сможет однажды спасти тебе жизнь, а острота ума – вывести из подлой ловушки. Учись управлять своими эмоциями и помни, что терпение даёт высокий результат» – сказала когда-то ей Эфларэйн, чего уже никогда не посмеет позабыть Равенна, удерживая последние остатки терпения на наглые выпады от пришедших ей незнакомцев, о которых она совершенно не знала ничего, кроме того, что они являлись «тёмными прислужниками» дозорных Мэриэля, чему девушка так и не удивилась, ибо их правитель обычно закрывался в стенах своей крепости, нагло отказывая на ответное вооружение другим королевствам, чего Эфларэйн совершенно не переносила, годами преследуя Арона, когда тот всё же соизволит выйти на огненный пропитанный кровавыми бивами свет. — И что мы тут забыли? Королевская пташка решила выследить наши планы внутри Мэриэля, дабы доложиться своему повелителю о том, какие же мы трусы и ничтожества? — иронично выпалил подошедший спереди юноша, внимательно обойдя обездвиженную девушку с левой стороны, всматриваясь в её чёрную мантию сквозь тусклое свечение факела, на что Равенна впервые была рада своему безналичию гербовых отметин, которые обычно могли иметься у многих таких посыльных, но в отличии от самой прислужницы, те посланники были обычными смертными, которых спокойно можно было истребить, что и частенько случалось у гонцов Саартала, что так и не возвращались назад в его стены, в отличии от теневого друида, которая прислуживала в верности самой королеве. — Брилл, да ты только взгляни, она за последние дни здесь не первая... — ответил второй подошедший брюнет, чуть поправляя ткань нависшего на его шрамированное лицо капюшона, заинтрегованно освечивая загнанную в угол жертву, пока нервная ладонь Равенны до боли сжималась в кулак, едва терпя такое унижение в свою сторону. — Что даже не странно... Поднимите её, сейчас же! — задумчиво ответил ему Энтир, в указанном тоне делая шаг чуть назад поодаль от горящего костра возле высокого сооружения каменной арки, на что его двое компаньонов резким рывком отбросили металлическую сеть с лежащего тела схваченной девушки, чего явно поджидала сама Равенна в резком рывке ударив правой ногой одного из двойки скинувших с её плечей сеть, уже в готовности целясь высоким шагом для нового залётного прыжка ввысь, как тяжёлый удар от Энтира мгновенно заставил её пасть в сторону, от чего девушка впервые проклинала себя за нераздуманные силы длительной скорости в своих крыльях, уже неуклюже от болезненного удара падая в схваченные её за плечи руки, от чего девушка лишь смирённо исказилась в агрессивной ухмылке, так пронзая своим взглядом в потоках тяжёлого дыхания стоявшего перед ней мужчину, который стальным выражением лица смотрел на неё вместе с Энтиром, что ехидно ухмыльнулся ей в ответ, осторожно вытирая со своей губы выступившую струйку крови от секундного удара вырывающейся девушки. — Забавно... — выпалил один из державших её дозорных, на чей удивлённый ответ, стоявший перед ней юноша холодно ухмыльнулся в какой-то недоброжелательной улыбке. — Говори, кто ты? И кому прислуживаешь? — в сложенных руках делая свой краткий шаг вперёд монотонно повысил требовательную тонацию брюнет, терпеливо ожидая какого-либо ответа от схваченной девушки, что лишь высокомерно исказилась в издевательской ухмылке, на короткое мгновение в пристальном взгляде в сторону зеленоглазого юноши. — По ней же видно, что не скажет, ну полно, Энтир... — ответил их лидеру рядом ставший мужчина, поворачиваясь лицом к брюнету, чей серьёзный и требовательный взгляд тотчас пересёкся с его зрелым лицом покрытым чёрной щетиной, на что Равенна упёрто дёрнулась в державшей её хватке рук, до ненависти устремляя свой взгляд на спереди стоявших дозорных. — Итак, кому ты служишь? — не отвлекаясь на строение просьбы вновь подал голосом зеленоглазый юноша, чуть ближе подойдя к девушке. — Кто тебя послал в Мэриэль? — вновь подал он тем стальным голосом спокойного требования на нужный ему ответ, на что Равенна лишь молчаливо пронзала парня своим мрачным взглядом упрямого безмолвия. — Отвечай! — рыкнул вдобавок высокий мужчина, уже резко замечая ироничную ухмылку на лице схваченной девушки, которая прекрасно понимала своё весьма плачевное положение в столь накалённой ей ситуации, несмотря на то, что таких оплошностей в подобном задержании у неё бывало немеренно. — И где гарантия, что вы меня отпустите живой, скажи я вам имя своего правителя? — с той же лукавой улыбкой дерзкой иронией выпалила двоим Равенна, издевательски повиснув своим весом в державших её руках двоих дозорных. — Впечатляет... Но твоя смелость едва сыграет на твоём спасении. — хрипло ответил ей высокорослый мужчина, поправляя стальной меч закованный в тяжёлых ножнах сотканной в кусках резной кожи. — Уведите её, сейчас же! — грубо ответил он троим, мелким жестом кивая к стороне высоких стен каменной крепости, после чего двое державших тотчас настойчиво протолкнули прислужницу вперёд, старательно удерживая её плечи крепкой хваткой грубых рук. — Вы даже не представляете с кем имеете дело, и кто за этим стоит! — дерзковато рыкнула девушка стоявшему в стороне Энтиру, что лишь забавляюще ухмыльнулся на такой едкий ответ в свой адрес, сокращая между задержанной несколько коротких метров. — Правда? Ну и кто же? — на прежней уверенности так же издевательски выпалил ей брюнет, накидывая ткани тесно-серого капюшона на своё шрамированное лицо, на что Равенна лишь гордо приподняла свой подбородок чуть вверх, понимая, что ей нужно переждать длительное время, для того чтобы снова принять прежний облик в глазах вороньего существа, дабы выбраться на волю и исполнить отданный ей приказ от своего правителя. — Твоя скорая смерть, милый! — сквозь глубокий рык оскалившись добавила ему Равенна, на что Энтир лишь уверенно и иронично ей подал кивком, наблюдая за двумя ушедшими за каменной аркой речного моста, так и не удивляясь очередному задержанию со стороны пришедших из подтишка посыльных каких-либо крепостей Эльдалифа. *************************************** Задумчиво пронзая лунную завесу в тёмных сумерках настигающей ночи, которая навсегда оставит свой глубокий кровотечением след в её памяти, стоило девушке лишь вспомнить о недавних терзаниях Алранны вперемешку с собственным гневом безжалостного разрыва магической клятвы, как у темноволосой правительницы всё до боли сжималось внутри, в прежних отголосках желанной виновнику мести за принесенные страдания, которые неизбежно пронзали двоих. Но ведь, та страстная месть мало что могла бы решить, убей Эфларэйн Салазара на месте, то разорванная клятва, скованная могущественными нитями Сильвеора даже после его лёгкой смерти бы не была восстановлена в прежнюю силу того баланса, в чём изначально уже убедилась королева, яростно пронзая леденящим взором своего ненавистника, хоть и изредка в протяжении утекающего мгновения, едва пришедшего в её душу спокойствия, она не переставала жалеть о том, что всё же сохранила Салазару жизнь, глубочайше удивляясь своей внутренней стойкости под ядовитым влиянием разгневанных языков пламени Шен'Саора, чьей неукротимой воле было, довольно-таки легко взять в тот накалённый момент контроль над королевой, чему Эфларэйн больше всего не желала случаться, чётко зная, на что могут быть способны агрессивные и яростные намерения закованного внутри клинка демона, который выпил за долгие столетия непомерное количество людских душ, превращая его носителя в настоящее порождение зла, что только могло обитать в глубоких руинах самого Гиллиата. Вновь вглядываясь на свою правую ладонь с красным оттенком вдавленного вплоть ожога, она чуть настороженно сжала свою бледную ладонь, облегчённо убеждаясь в магическом заточении Шэн'Саора, хоть и Эфларэйн уже не помнила в какой момент она убрала своё демоническое оружие обратно в сдерживающую его мощь клетку, что служила, в своём роде, некой цепью в ограничении его могущественных и смертоносных свойств, так и бледнея от недавнего раскола, помимо которого, она впервые не сдерживала вспышки огненного пламени, не раздуманно давая свободную волю демоническому клинку, что мог в любое мгновение сломить его владельца, несмотря на то, что Эфларэйн была не из тех, кто мог так просто поддаться адскому влиянию Небироса, демона, что веками заточен в самом клинке, славясь давним призванием его истинного владельца и хозяина, который был когда-то, по приданиям знаменитых легенд, повержен одним из сильнейших магов Эльдалифа, затичившего собственного владельца в демоническую спираль клинка. Но даже несмотря на свою непоколебимую силу воли и накалённой стойкости, она впервые осознавала насколько был опасен этот срывающий натиск демонического потока, который Эфларэйн впервые допустила до подобного усиления в своих руках, так и удивляясь, что даже под взрывом своих едва сдержанных эмоций в страстном желании мести, она всё же не убила Салазара, чего явно мог жаждать её клинок, уже облегченно опираясь на то, что присутствие её супруги могло хоть как-то предотвратить тот гневной срыв, в чём девушка совершенно не сомневалась, ибо Алранна всегда была для неё тем успокоением, которое могло остановить во властной всем королеве подобный натиск безудержных эмоций, так как Эфларэйн понимала насколько была хрупка натура её возлюбленной, которую она любила всем своим сердцем, позволяя дать тем ненужным эмоциям честный отпор. Глубоко выдыхая в прохладную тишь шелестящих на лёгких ветрах лесов, что окружали обеих в ночной пустоши, в ярких красках блестящих над головами звёзд, она заботливо прижала свою возлюбленную ближе, что умиротворённо дремала на плече своей королевы, на туманное мгновение забываясь в пережитых тревогах и страданиях, лишь сонно прильнув к ней ближе, на что тёплая ладонь Эфларэйн мягко накрыла её гладкую руку, тихо и столь осторожно убирая нависшие пряди медных локонов с лица Алранны, чуть напряжённо отбрасывая свой тёмный, пропитанный таинственностью взор к мерцающей глади озёрной поверхности, где яркими крупицами отражались миллиарды звёздных сияний в тусклом отблеске пронзающих лучей, что тянулись прозрачными нитями от яркого свечения луны, окутавшейся тёмной дымкой ночных облаков, озаряя талыми, в серебристых нитях, потоками каждый сумрак сонной рощи шелестящего в гиблой тишине леса, где девушка словно бы с каждой минувшей секундой того безмолвного мгновения находила в себе силы поверить в лучшее, лишь ласково проводя своими указательным пальцем по ладони Алранны, что так мирно сопела на её женственном плече, щекотливо касаясь тёплыми дыханием её приоткрытой кожи сквозь ветреную мантию, что так мятежно колыхалась на прохладном дуновении, которое мягко пробивалось сквозь густые прорехи пышной листвы. Почти свыкаясь к обжигающей боли, что сводила тонкую плоть на безымянном пальце под сталью эльфийского перстня, чья линия огня постепенно угасала в тусклом мелькании гиблого света, она вновь подняла свой усталый в измотанности взор к глубокому куполу чёрного неба, заботливо согревая близким объятием левой руки дрожащее в тревожном ознобе тело своей возлюбленной принцессы, твёрдое признавая себе: что, впредь никому больше не позволит причинить ей подобную боль страданий, как и не позволит ближе подойти к ней, что и могло касаться её близких знакомых, ибо подобной ошибки королева была уже не вправе допустить. «Защищать тебя, во что бы то ни стало...» — в упорной уверенности прошлось в голове у темноволосой правительницы, от чьей яркой мысли она невольно соприкоснулась своим аккуратным кончиком носа с её бледной щекой, обжигая мягким дыханием чёткие контуры губ Алранны, так и стараясь из последних сил забыть случившейся хаос, который навсегда запомнится их душам, как бы они того не хотели. Сквозь туманную завесу окрыляющего сна, плавная ладонь медноволосой девушки податливо сомкнулась на пальцах Эфларэйн, чуть ближе прижавшись к родному телу своей возлюбленной королевы, полностью ощущая себя в надёжной безопасности сквозь тёплую пелену исходящей заботы, от чего так же постепенно успокаивалась сама Эфларэйн, чутко ощущая переплетение общего умеренного пульса в скреплённой руке Алранны, чуть обессиленно надеясь, что этот мрачный миг когда-нибудь, да иссякнет, в тревожных сердцах обеих девушек, дабы уловить все возможные силы на дальнейшее решение возникшей трагедии, что так яростно и до безумия глубоко ранила больнее любого наточенного лезвия, безжалостно задевая самые уязвимые нити их чутких сторон души, впиваясь в них жгучим слоем подобного смертельному яду, который был способен убить лишь своей единой каплей, дабы уничтожить когда-то процветающую в свете жизнь. Маняще прикрывая свои тёмные в разящем отблеске луны глаза, она в последний раз выдохнула в пустоту лестной тишины, что обволакивала обеих тонким дыханием проницаемого сквозь листву ветра, как серый и на прежней волне тот же усталый взгляд медноволосой принцессы печально прошёлся по безмолвному выражению лица Эфларэйн, что лишь скрывало за каменной маской тревожный порыв болезненных эмоций, что Алранна прекрасно знала, несмотря на привычную ей скрытность самой королевы, ибо она давно как привыкла воздерживаться, даже если с ней рядом находилась та, от которой подобного было не скрыть. И в мимолётном отчаянии нарастающей печали сей жестокой ей реальности, она устало пересеклась с чуть тревожным взором своего правителя, тёплые руки которой бережно обнимали её продрогшее в холодном ознобе тело, без каких-либо слов понимая её подавленное состояние, в котором совершенно не подобало пробывать верховному правителю столицы, в чём Эфларэйн уже сотую секунду проклинала свои пылкие эмоции, с которыми на сей миг была бороться не в силах. — Жаль, что это был не сон... — задумчиво и столь жалобно вымолвил сдавленный голос Алранны, от чьей душераздирающей тонации, темноволосая едва не сорвалась в горькие слёзы, чувствуя ту внутреннюю боль, которую на сей миг испытывала её супруга. И мягко проходясь своей ладонью по её предплечью, она вновь подавила ту вставшую горечь очередным глубоким выдохом, чуть напряжённо изменившись в своём бледном выражении лица. — Нет... К сожалению. — чуть холодно произнесла ей королева, отводя свой сдержанный в горести взгляд к мерцающей глади водных озёр, уже неотвратимо принимая всю боль вставшей между ними реальности, которую обычными слезами уже было не решить, без лишних слов понимая чувства Алранны, чьему мягкому характеру чётко были противопоказаны такие волнительные срывы внутри её хрупкой души. — Эфларэйн... — чуть удивленно произнесла девушка, когда её королева осторожно выпустила её из своих согревающих рук, поднимаясь с земли в ровной осанки прежнего величия, на что принцесса лишь пристально отвела свой взор к королеве, чей напряжённый и такой же безэмоциональный взгляд тёмных глаз с тихим выдохом пал в сторону Алранны, неохотно свыкаясь к касательным потокам ветренных порывов после недавнего тепла, что исходило от близкого тела её возлюбленной. — Реальность... И с этим ничего уже не поделаешь. Её нужно принять. — в ровной тонацией произнесла в заглушённую шелестом тишь правительница Саартала, пока внимательный взор Алранны, так и зациклено не сводил своих серых глаз с бледного лица своей королева. — Принять, чтобы идти дальше и солёными слезами её так не решишь, Алранна! Не забывай: кто ты! Тебе, как принцессе-консорту, должно быть выше своих страхов и слабостей, ты нужна Саарталу и его народу, точно так же, как и его верховная королева! — твёрдо и столь непоколебимо выговорил её полный уверенности голос, что совсем недавно застрял в глубине её обожённого болью горла, который точно так же вселял в разбитое состояние медноволосой девушки так нужную ей уверенность, что она столь легко и так же быстро потеряла далеко в себе, уже в который раз благодаря в любвеобильном уважении свою законную супругу, чей пропитанный теми силами голос, с каждым словом давал ей вновь уловить тот здравый смысл решений дальнейшего. — Быть, после того, что случилось с... — хотела уже возразить ей девушка, на что Эфларэйн мгновенно прервала её начатую речь, серьёзно и столь настоятельно направляя свой взор в сторону девушки. — Салазару не жить! Что уже никогда не изменит моих нынешних решений. И на этот раз, я никому не позволю подойти к тебе ближе. С клятвой или же без неё, но мы всё равно остаёмся принадлежащими друг другу и очередного такого взгляда в сторону моей возлюбленной, я впредь не потерплю. — холодной тонацией произнесла ей королева, чуть нервно сжимая свою ладонь, тонко чувствуя исходящую боль под серебрянной сталью угасающего кольца, что когда-то служило обеим тем символом неразрывных уз. Но даже, когда клятва была разрушена, их всё равно связывало что-то большее и такое же близко ощутимое обеим – та истинная любовь, что по сей миг скрепляла их близость, благодаря которой они не утратили веру в себя. — Эфларэйн... — в последний раз вымолвила ей Алранна дёрнувшись с места к своей возлюбленной, чьи бережные руки осторожно сомкнулись возле её упругой талии, позволяя девушке прильнуть в своих объятиях ближе. — Иди сюда... — успокоенным полушёпотом чуть холодно ответила ей королева, нежно обнимая Алранну в своих женственных руках, мягко отдавшись такой родимой двоим близости, ясно предчувствуя поджидающие интриги от её малой части горожан, чей зевающий взгляд явно мог задаться вопросом произошедшего. И в такие малоприятные по своему статусу моменты, она благодарила Высших, за свою верную сподвижницу, которой было без малейшего труда закрыть даже самую мятую тему происходящего ссора, что мог когда-то выйти за пределы дворца на публичный показ многим, кто мог задаться таким же подобным распросом в сторону внутренних порядков законов столицы Эльдалифа. ************************************* Среди оставшейся толпы наблюдающей части горожан, она едва понимала смысл происходящего, ведь совершенно недавно, они все вместе вернулись с обходного патрулирования границ столицы Эльдалифа, как уже Эмилия тревожно и недоумённо наблюдала за шагающей в ряд стражей воительниц королевского ордена, что крепко окружали своим присутствием задержанного рукой главы «Пламенной Секиры» Салазара, вины которого девушка так и не могла понять, помимо его наглой самоуверенности в рукоприкладстве в сторону её лучшей подруги Алранны. Более того, она точно так же не могла понять вставшего между ним и королевой разговора о неизведанном ей нарушении Высших Сил, как и самого ключевого понятия «клятвы», уже не обращая остального цепкого внимания на резкое присутствие трёх магов «Бальдак» во главе самой могущественной чародейки Дэос-Арабеллы, о ком так и ходили тёмные легенды, державшие в страхе многих проживающих людей в каменных стенах столичной крепости. Так и продолжая следовать в растерянном замешательстве за спереди идущей неё сворой стражниц, она испуганно окинула высокие пределы заострённой стенами башни, чьё ужасающее существование так и пугало одним только взглядом на её строение, с огранённо изогнутыми, как шипы, прутьями в остром окружении высоких камней, вырезанных в неординарном положении, от вида которых вдоль тянущейся краткими выступами лестницы, уже можно было отметить сию недоброжелательность стоявшего перед ней здания «Сумеречных теней», в которых, по сказаниям многих людей, происходили ужасающие до ожесточения вещи, о чём нельзя было и говорить в слух, лишь в колком страхе думая о безумных терзаниях заточённых в каменных саркофагах душ: навечно отданных тёмным глубинам Гиллиата. Эмилия знала эти пугающие всех легенды, и что могло предположительно твориться в прдземельных стенах высокой башни, когда люди попавшие туда уже никогда не возвращались на прежний свет, навечно отданные демонической власти приесподнии, чьи души были законной собственностью тёмных порождений Гиллиата, а их истерзанные пыткой тела навечно запертых в каменных саркофагах теневого зала башни. Уже неуверенно проходя середину тянущейся в длину лестницы, что с каждым пройденным метром приближала к своим тяжёлым воротам скрытого внутри ужаса, К крепко удерживая в своей стальной хватке плечо блондина, она жёстко подтолкнула его к каменным предвериям Теневой Башни, останавливая жестом руки позади идущих за ней стражниц королевского ордена, уже бледным взором напряжённых глаз проводя уходящую в двери главу «тёмного круга», что безмолвно скрылась за её крепкой толщиной металлических досок, так и не решаясь сделать свой шаг за сумеречный порог душегубных владений, честно признавая в себе сию нерешительность для таких неохотных ей открытий. — И заклятому врагу не пожелаю там оказаться, что можно сказать и о тебе. — едва ошеломлённым голосом холодно произнесла в ту пустоту звенящей стали спускающихся воительниц Флориэна, уже улавливая бледный ужас на лице Салазара, что без единых попыток вырваться и шевельнуться покорно стоял на месте, как резкий рывок в стороне от канониссы мгновенно столкнул с её хватки голубоглазого, яростно прижимая своими дрожащими от шокового испуга руками его тело к шершавой стене, так и вгрызаясь своими зелёными глазами в своего старого друга, пока недоумённый взгляд Флориэны в той же выбитой неожиданности продолжил наблюдать за происходящим сцеплением, едва приходя в себя от такой нежелательной чести оказаться рядом с подобным местом пожирателей душ. — Какого чёрта!? Ты мне объяснишь, нет!? Какого чёрта ты натворил, Салазар! — в раздирающей той ярости истерике выкрикнула ему Эмилия, ударив его спиной дважды по каменной поверхности высокой стены, уже полностью теряя свой эмоциональный контроль в голосе, в блестящих от усиленного испуга глазах пронзая подавленное выражение лица юноши, едва-едва понимая его молчаливый ответ, в чьих голубых глазах уже читалось то непростительное преступление, чего Эмилия больше всего не желала слышать, лишь до боли впиваясь своими пальцами в его ослабленные плечи. — Не молчи же! Ты хоть понимаешь куда угодил на этот раз, недоумок ты эдакий!? Ты и представить себе не можешь, какие страшные вещи творятся в этом адском вместилище душеистязателей! Ты хоть понимаешь, что тебя ждёт!? — в истиричном рыке звонко до первой душевной боли выпалила ему светловолосая, яростно сквозь нарастающие в страхе слёзы впиваясь своим взором зелёных глаз в его поникшее в мрачности выражение лица, как резкая хватка вмешавшейся в их сцепление Флориэны, тотчас отвела девушку в сторону, давая Салазару выпрямиться в своих плечах возле каменной стены. — Хватит! — столь холодно и непоколебимо бросил её настоятельный голос, уже оборачиваясь к позади подошедшим девушкам «тёмного круга», что были таинственно облаченны в прочные ткани свисающей мантии под глубокими краями скрытых капюшонов на своих лицах, на что Эмилия вновь сделала свой шаг, пронзив Салазара тем бесконтрольным взглядом сквозь вставшую перед ней канониссу ордена «Пламенной Секиры», до боли сжимая свои ладони в кулак. — Тебе совершенно нечего даже мне сказать!? Или ты действительно хочешь доказать этим свою очередную «правоту», Салазар!? — с тем же истеричным рёвом выкрикнула в срывающий голос ему Эмилия, на что Флориэна чуть раздражённо закатила свой взгляд, понимая свою глупую утрату столь ценного ей времени, от чего её иссякшее терпение постепенно исчезало в никуда, досаждающе вслушиваясь в цепкий напад от светловолосой девушки в сторону блондина, подсознательно понимая, что если бы не колкие смятение перед пугающей её местностью, то она бы давно решила сей всклок подобных выпадов в своём поле зрении, уже ясно считая каждую секунду потраченного мгновения во всыпыхнувшем перед ней конфликтом двоих. — Вы... Оба... — досаждающе и холодно протянула в нарастающем раздражении темноволосая воительница, подавляя в себе райское желание схватиться за рукоять своего легендарного клинка Дан'Слэйф, что в переводе означало – Тёмное Пламя, пока Эмилия, словно бы, не слыша голоса канониссы, едва подавляла в себе последние силы вцепиться в парня своими ногтями от раздражающего её молчания в свой ответ. — Могу сказать лишь прощай и только. — старательно в прежнем голосе, чуть гордо ответил ей Салазар, отходя от каменной поверхности стены, покорно ожидая намерений Флориэны, которой с каждой секундой начинала надоедать своя игнорированная позиция вставшей между обоими преградой сцепления. — Ты не в том положении, чтобы строить из себя героя, кретин! — рыкнула ему зеленоглазая подруга, до побеления сжимая свою правую ладонь в кулак, на что Флориэна жестом кивка подала трём девушкам «Бальдак» увести блондина в чертоги Теневой Башни, уже неуверенно перегородив собой очередной шаг Эмилии, которая чуть волнительно наблюдала за последними шагами уходящего Салазара в тёмное заточение дверного проёма, в тенях котороого он мгновенно скрылся, оставляя за собой лишь приступ разьедающего шока, вперемешку с прочей тревогой. — Эмилия Ласар д'Флас, сейчас же прекратили свои несуразные выходки! Вам бы следовало уйти, ибо Вы знаете, где сейчас стоите и чем пропитан каждый выложенный камень этого проклятого преисподней места! — непоколебимой тонацией своего властного в приказном тоне голоса произнесла ей канонисса, требовательно сложа свои руки, бросая свой взгляд на Эмилию, которой совершенно не верилось в происходящее перед своими глазами. — Да мне совершенно ровно, какую глупость натворил этот недоумок! Меня больше волнует единственный вопрос, на который, я целый год не могу получить своего ответа! — почти забывая о статусе и влитых в здешнее обращения этикетках, она смело подошла чуть ближе к стоявшей перед ней девушке, на что Флориэна чуть мелко дёрнулась в своём недоумении, в холодном выражении привычного всем лица того твёрдого безразличия. — Какого чёрта здесь у Вас творится в Саартале? — вновь бросила разъярённо светловолосая аристократка, когда Флориэна проигнорировала такой выпад в свою сторону, безмолвно следуя по спускающейся вниз лестнице, без малейшего желания тратить на кого-либо из придворных своё время, пока тот же шаг следующей за ней девушки, так и пронзал её спину, изредка, зацикливаясь на сине-золотистом свечении её двуручного меча в широком алмазном лезвии, которое способно было разрубить в своём происхождение всё что угодно, от ледяного голема, до скалистого дракона. Эмилия частенько слышала ходящие о данном клинке легенды, что были прописаны чуть-ли не в самых легендарных сказаниях «Древних», в которых согласно тем описаниям, Дан'Слэйф был творением самой Эфларэйн, что именно королева создала столь завораживающее своей красотой и в то же время смертоносно сильное оружие, призывными существами из «Вечной Спирали», чьё неизведанное обличие даже в иллюстративных набросках «древних» было не расписано даже в кратких подробностях. Говорят, что в сам клинок вложена частица души королевы, от чего Дан'Слэйф превратился в сильнейшее оружие демонических созданий. И как известно, при гибели демона умирает лишь физическая оболочка, а душа же исторгается в «Круговерть Пустоты», где со временем формирует новое тело, возвращаясь в реальный мир, благодаря той вложенной частицы души Эфларэйн, Дан'Слэйф испепеляет душу демона, уничтожая его навсегда. — Я не имею здесь таких полномочий, чтобы говорить каждому прохожему личные тайны королевы, что касается и Вас. — холодно подала своим голосом спереди идущая канонисса, нервно прикрывая свои глаза от очередного натиска возражений, что совершенно не нравилось по такому распущенному отношению к себе Флориэне, чья стальная натура совершенно была не из тех, кто позволял кому-либо подобное, уже благодаря легкий упадок в шоковое ошеломление перед вратами зыбучего ужаса, скрывающего за толстыми стенами каменной башни теней. — Вы знали... Знали, что всё это время происходило, так почему же скрываете то перед другими смертными? — вновь настойчиво спросила её светловолосая, на чей очередной сказанный ей вопрос Флориэна лишь безмолвно приподняла свой подбородок, полностью подавая своим молчание добросовестное решение игнорирования, ибо она как и все остальные была не вправе говорить ту истину сторонним лицам во всей подробности, поскольку многие границы здешней правды не должны были касаться других. Уже покорно усмиряя в себе срывные эмоции, она безразлично выпустила со своего поля зрения исчезнувшую канониссу в городской толпе недоумевающих и слегка напуганных лиц, едва признавая происходящее мрачной правдой неизбежного развития событий, хоть и на протяжении длительного года девушка с первых же проведённых ей дней осознавала насколько были серьёзные намерения верховной правительницы Саартала, с которой никто так и не мог сравниться из пограничных правителей королевств Эльдалифа по внутренним силам непоколебимости, в чем Эмилия давно не задавалась вопросом, почему именно Эфларэйн выпала великая честь быть законным правителем столицы Эльдалифа, о чем могли сказать и в это мгновение её холодные, и твёрдые решения в сторону своего виновника, что был отправлен на хлипкий порог к голодной пасти самой преисподнии, от чего любая тщеславная казнь простым отсеченим головы казалась милостью по сравнению с тем, что предстояло перенести подобным Салазару...