Часодеи: Часовое Око

«29 апреля 1000 Дорогой дневник, Эта Прекрасная Принцесса оказалась настолько скучной, что уже на третьей странице я благополучно заснула. Это рекорд! Когда нам в начале этого учебного года задавали читать первый параграф истории Эфлары, я уснула только на странице пятой. Я бы давно сдала книгу обратно, но эта дата на странице с благодарностью… Инга, естественно, говорит, что это всего лишь совпадение. Совпадение, что эта госпожа Гован сдала свою первую и единственную за 29 лет жизни книгу именно в тот день, когда ее убили? Я так не думаю. А вдруг, она заглядывала в свое будущее и узнала, когда и от чьих рук умрет? И оставила послание? Я, конечно, когда пролистывала страницы ничего такого не нашла… Но мечтать не вредно. Вдруг я просто что-то проглядела?» Варвара долгое время не имела ни малейшего понятия, что делать дальше. Чтение произведения Рейчел ни к чему не приводило, а механизм, найденный в загадочном тайнике-медулле, все так же оставался молчалив и неблагосклонен к ответу на свой секрет. Последние несколько дней, перед сном, Варвара каждый раз запиралась в своей комнате и пряталась под одеяло, чтобы разглядывать золотой шарик. Она каждый раз очень осторожно вертела его на кончиках пальцев, однако на поверхности единственные нажимающиеся части были лишь по бокам, что только поднимали передние продолговатые пластины, словно ресницы у глаза. На мутном стекле, под которым девушка помимо циферблата смогла разглядеть очень маленькие шестеренки, она тоже не находила никаких возможностей для взаимодействия. Сколько раз бы она не терла то стекло, тока и последовавшего после него лилового сияния с искрами, как в первый раз, больше не следовало. Несмотря на то, что дело шло к лету, четверг оказался зябким и дождливым. Сильнее укутавшись в теплую мантию, чтобы укрыться от грубых порывов завывавшего ветра, Варвара безуспешно пыталась перепрыгивать через лужи в надежде сохранить свои любимые ярко-красные сапожки чистыми и сухими. Она была настолько сосредоточенной на лужах, что по пути чуть не врезалась в какого-то пожилого мужчину с тростью. — Смотрите куда идете, юная леди! — возмущенно воскликнул тот, ловко для своих лет обойдя Варвару. Девушка лишь растерянно подняла голову. И именно в этот момент она увидела, что стояла прямо перед крупной лестницей, отделанной золотым мрамором. Отойдя на пару шагов назад, ученица Светлочаса еще сильнее откинула голову назад, чтобы удостовериться, что пришла в нужное место. Чем дальше вглубь крытой галереи та шагала, тем жарче ей становилось в своей увесистой мантии. Она робела перед величественными арками между колоннами, робела перед богатыми цветочными и механическими узорами горельефов на стенах, робела перед широкой парадной дверью, над которой на фронтоне было выгравировано крупными буквами: «Астроградская Академия Часодейных Наук». Варвара толкнула дверь, неуверенно проскользнув внутрь. А внутри было тепло, сухо и уютно. Главный широкий холл мягко освещали огни золотых люстр, что свисали с потолка, украшенного знаменитыми «сайхарами». Девушке много о них рассказывали. Эти мозаики, сделанные из сотен тысяч шестеренок разных размеров и цветов — ювелирная работа десятков талантливейших часовщиков и часовых мастеров, неповторимые произведения искусства, демонстрировавшие самые значимые эпизоды в истории Астрограда. Варвара даже в определенный момент перестала замечать ноющую боль в шее из-за задранной головы, настолько сильно заворожила ее их красота. Вот эта, начинавшаяся прямо над парадной дверью, показывала великого часодея Эфларуса, старика в синей мантии до пола, конусной шляпе и с длинной седой бородой в окружении семи его учеников, вставших в круг. По спине Варвары прошлись мурашки, когда она заметила, что мозаика… Двигалась. Шестеренки крутились, некоторые исчезали, на их местах появлялись другие, картина менялась. Теперь в кругу учеников Эфларуса расцвел легендарный Алый Цветок. Через некоторое время, сайхара снова начала преображаться, и буквально через несколько мгновений Алый Цветок оказался в ладонях Эфларуса, что поднял растение вверх и создал новую планету, спасение часовщиков от тирании духов. Эфлару. Другая сайхара, отделенная от предыдущей тонкой балкой из песчаника — демонстрировала основание Астрограда и первых советников Радосвета. Следующая — первый контакт часовщиков с обитателями Чародола… — Извольте мне повесить вашу мантию, госпожа. — прозвучал жесткий, неприятный и скрипучий голос со стороны. К девушке приблизилась фигура в ливреи цвета меди, которую Варвара заметила боковым зрением. «-- Клокер…» — с неприязнью подумала она, нехотя отрывая взгляд от сайхар и уставившись на стоявшего перед ней лакея с неживым лицом, грубо сделанным из пластин, медных, в цвет костюма. Щелканье его внутренних механизмов хоть и не было громким, но для девушки они невыносимо действовали на нервы, особенно, когда этот клокер двигался, дергано и неестественно, протягивая свою руку в ослепительно-белой перчатке. — На. — не сдержавшись грубо кинула ему в руку свою мантию Варвара, и лакей, больше не говоря ни слова, развернулся и ушел в дальний угол холла, где за еле уловимой пастельно-розовой пеленой стояли ряды гардеробных секций, звонко цокая каблуками по лакированному наборному паркету. Медленно продвигаясь по помещению, Варвара только сейчас заметила, что между колоннами вдоль стен стояли многочисленные бронзовые бюсты на гранитных пьедесталах. Ее взгляд пал на ближе стоящий бюст, который изображал пожилого мужчину с нетипичными, как ей самой казалось, чертами лица: круглое широкое лицо с высокими скулами, крупные губы, нос картошкой, прищуренные хитрые глаза. Под этим бюстом, как и у остальных, была установлена табличка с именем и годами жизни. «-- Родился приблизительно в ноябре 54 года до создания Эфлары, умер в декабре в 62 году после… Вот это я понимаю, долгожитель.» — Пуна…ака… — Пуанакау Вайлуку, один из 5 отцов-основателей Академии. — девушка от неожиданности аж взвизгнула, отскочив в сторону. — Могу ли я вам чем-то помочь, госпожа? — Н-нет, спасибо… — растеряно пролепетала Варвара, снизу вверх смотря на вставшего сбоку от нее молодого человека. Его идеально выглаженная белоснежная рубашка была заправлена в широкие черные шаровары, а с плеч свисала темно-синяя накидка, украшенная созвездиями из серебряного бисера. — Могу ли я узнать ваше имя? — Я… Варвара. Варвара Ткач. — не сразу ответила девушка, уставившись на крупную золотую брошь, скреплявшую накидку. На ней был изображён двуглавый треугл, обрамленный лавровым венком, а пасти у обеих морд были раскрыты как при рычании. И что еще сильнее привлекло внимание Варвары, так это циферблат, который вместо глаза делили две головы. — А в-вы кто? — Можете звать меня просто Максимилиан. Очень приятно познакомиться, госпожа Ткач. И лишь только при рукопожатии, Варвара заглянула в его черные глаза и осознала, что перед ней был не человек. Голова была полностью золотой, и в отличии от предыдущего клокера, у этого были намного аккуратно сделанные черты лица и детальнее проработанные волосы на голове. Если бы не стеклянный, холодный и мертвый взгляд, Варвара бы подумала, что это был самый настоящий парень, которого просто облили краской, настолько живыми были его движения и настолько естественным был его голос и манера речи. — Что это за линейка клокеров такая пошла… — невольно озвучила свои мысли девушка, таращась на Максимилиана. — Я — единственная модель в своем роде, госпожа Ткач. Разработанная студентами факультета Двухглавого Треугла для эксплуатации в Академии. — клокер сделал плавный пируэт, под конец поклонившись и выпрямившись. — Моей основной функцией является помощь и курирование студентов, а также поддержка разговоров с профессорами и другими многоуважаемыми учеными. — О как… — Вы уверены, что не нуждаетесь в моей помощи? — Да, да, уверена. — и он ушел. " — Сгинь, монстряка…» Плюнула Варвара, проходя дальше вдоль колонн, читая имена. Некоторые из них она уже знала, или, по крайней мере, казались знакомы. В основном, благодаря урокам господина Драконовича, на которых эти имена нужно было так заучивать, что Варваре они иногда даже снились в кошмарах. Как тут, Варвар наткнулась на один необычный бюст в самом конце холла, судя по всему, совсем новый. На девушку очень строго смотрела дама, которая казалась в самом расцвете своих сил: гордо приподнятый подбородок, острый длинный нос, цепкий и непоколебимый взгляд, проникающий насквозь, в саму душу. В ее правой глазной впадине красовался монокль, а на идеально уложенной короткой прическе восседал высокий цилиндр, что придавало женщине особо снобский вид. Варвара жестом подозвала к себе рядом стоявшего Максимилиана, и он подошел к ней, словно только и ждал этого. — Я весь во внимании, госпожа Ткач. — А кто такая… — указав пальцем на бюст дамы с моноклем, девушка от волнения даже немного запнулась. — Мария Драконович? — Она была профессором кафедры часовой математики и по сей день является самый юным лауреатом премии Алого Цветка за открытие межпространственных вычислительных механизмов, получив награду еще в возрасте двадцати четырех лет. — Ого, — не то, чтобы Варвару настолько впечатлили ее гранты, — а что еще о ней известно? — Она была часодейкой с высшей часовой степенью и обладала величественными алыми крыльями с черной каймой и оранжевыми разводами у основания; уроженка Осталы, в возрасте 16-ти лет вместе со своей семьей перебралась в Астроград; она была одним из ведущих астрономов… — так Максимилиан все продолжал и продолжал, перечисляя все многочисленные заслуги ныне покойной Марии. Варвара пропустила большую часть фактов мимо ушей, пока не уловила: — … Последнее исследование, над которым она работала, было о теории про сверхвысшую часовую степень в начале осени 998 года… — Сверхвысшей? — переспросила она. — Сверхвысшей. — Как только можно до такого додуматься… — озвучила свою мысль Варвара, которая все не выходила из головы с того самого момента, как они с Ингой наткнулись на это исследование в библиотеке Лазоря. — Все ведь знают, что существует только четыре степени: третья, вторая, первая и высшая. Но пятая — уже как-то перебор. — Когда-то давно, часодеи не могли представить себе существование степеней как таковых. — по-филосовски подметил Максимилиан. — Тем более… — А почему тогда она так рано умерла? — поинтересовалась Варвара, не желавшая слушать клокера до конца, как только на табличке прочитала годы жизни госпожи Драконович: «29 июля 952 п.с.э. — 1 января 999 п.с.э.» — Ее казнили из-за обвинений в негуманных экспериментах над живыми людьми. — отчеканил Максимилиан таким тоном, словно это был какой-то пустяк. — Серьезно? — Варвара от удивления подняла брови вверх и опять уставившись на бюст Марии. — Я никогда об этом не слышала… — Правда не слышали? Помню, я год назад только и слышал от недовольных профессоров, что эта новость разнеслась по всем астроградским газетам как «горящие пирожки». «-- Может, все-таки «горячие»?» — невольно поправила клокера у себя в мыслях Варвара. — Я особо газеты не читаю. — вместо этого пожала плечами она. — Зря. Я бы на вашем месте начал, чтобы быть в курсе всех последних новостей. Могу предложить нашу академическую газету, как раз с некоторых пор начала выпускаться версия для детей. В ней можно найти множество интересных статей на доступном языке о мире нашем сущем, советы и рекомендации для таких подростков как вы о социализации в обществе… " — Я лучше вместо какой-то газетенки пару булочек в столовой куплю.» — закатила глаза ученица Светлочаса — И все же странно… — задумчиво протянула Варвара. — Что именно? — Она экспериментировала над живыми людьми, но вы все равно поставили ей памятник? — девушка перевела свой вопросительный взгляд с бюста на Максимилиана. — Прошу, госпожа Ткач, не связывайте методы Драконович с политикой ААЧК. Академия их ни в коем случае не одобряет и активно осуждает, однако ее вклад в науку оказался слишком высок чтобы умалчивать или передавать гранты другим ее коллегам. — И сколько таким же еще памятники ставить будут… — После инцидента с госпожой Драконович, Академия теперь очень строго следит за всеми действиями своих ученых и всеми проводимыми экспериментами и исследованиями. Такого больше никогда в наших стенах не повторится. Для Радосвета, как и для Академии, безопасность граждан Астрограда — превыше всего. — что-то в словах Максимилиана заставило Варвару содрогнуться, словно ее неожиданно окатили холодной водой. Она не могла четко указать на причину беспокойства, но почему-то стальной и непоколебимый тон клокера придавал какой-то жути тем словам, которые Варваре приходилось часто, почти с самого младенчества, слышать от своей мамы.

«-- ТСАП был создан, потому что для Радосвета безопасность граждан Астрограда — превыше всего.»

— …Спасибо за информацию. — медленно кивнула Варвара, рассеянно озираясь. — Мне больше не нужна твоя помощь. Но Максимилиан от нее все еще не отходил. — Что-то не так? — настороженно сощурилась она. — Вы выглядите слишком юной, чтобы быть частью академической жизни. И экскурсионные часы давно миновали. Вы не отсюда. — … А вдруг я все же отсюда? — с надеждой пыталась выкрутиться Варвара, вернув свой взор на клокера. — Я помню и знаю каждое лицо, прошедшее сквозь этот холл. Вы не отсюда. — А-а я сестра одно… й из ваших студентов! — Не желаю вас расстраивать, но в Академии нет студенток с фамилией «Ткач». — без запинки подметил Максимилиан, и его механические глаза недобро прищурились. «— Вот черт… Думай Варвара, думай…»        — А у нас отцы разные! — с горяча бросила Варвара. — Тогда о какой студентке идет речь? — Ну… — и вот на этом вопросе девушка только осознала, что с этим клокером у нее, к сожалению, дальше главного холла пройти в Академию не получится. А она так надеялась… — Э… Монди… Греагойбур? — К большому сожалению, студентка с этим именем не учится в Академии. — клокер, как говорится, даже бровью не повел. — Ложь против меня бессильна, госпожа Ткач. Варвара тяжело вздохнула, устало потирая переносицу. И Максимилиан все это время стоял неподвижно и смотрел на нее. — И что дальше? — из-под лба посмотрела на него Варвара. — Собираешься теперь выгонять меня? — Смотря с какой целью вы сюда пришли. — очень плавно развел руками клокер. — Если вы, например, желаете услышать судьбы и величайшие открытия всех выставленных здесь часодеев, то я полностью к вашим услугам. Девушка решила плюнуть на это и уже вот отвернулась от него, чтобы покинуть здание. Но тут, словно свеча в кромешной тьме, в голове Варвары зажглась идея. — Меня… Интересует смерть Рейчел-Жозефины Гован. — сказала она уверенно, разворачиваясь обратно к Максимилиану. — Ее здесь вроде знают по имени Доктор Цорнвинт. — Госпожа Гован… Доктор Цорнвинт… — Максимилиан притих, выпрямившись. Впервые за все время их разговора, клокер наконец оторвал от девушки свой неуютный пристальный взгляд и посмотрел вдаль, на выход. — Что-же именно вы хотите о ней узнать? — Известно, где именно ее убили? — В последний раз ее видели здесь, в холле Академии. А тело нашли в канаве юго-восточного Астрограда. — Это я знаю. — нетерпеливо махнула рукой Варвара. — Так все же известно кто ее убил? — В Академии. — клокер снова посмотрел на нее. — А кто? Кто?! — она повысила голос, очень крепко сжав кулаки. «-- Хватит тупить, ты, никудышная жестяная банка!» — Она сама себя лишила жизни. — Варвара пошатнулась, словно от удара. — Что простите?.. Т-то есть… Вы серьезно считаете, что она сама себя… — она словно боялась произносить это слово вслух, лишь показывая это действие на себе, легонько постучав кулаком по животу. — И сама при этом скинулась в канаву?.. — Именно. — Но ты же сам сказал, что ее убили в Академии! — Академия ни в коем случае не причастна к смерти госпожи Гован. — Еще как причастна! Я чую это! — Академия никак не может быть причастной к смерти госпожи Гован. — Да как же ты достал! — Как бы то ни было, — резко перебил ее клокер. — это дело на данный момент уже закрыто. Все исследователи и эксперты сошлись на том, что бедная госпожа Гован сама наложила на себя руки из-за разбитого сердца. — Разбитого сердца?.. — глухо повторила Варвара, глядя как будто бы сквозь Максимилиана. — У нее был молодой человек, которого она любила, но он в определенный момент перестал любить ее и ушел любить другую. — словно маленькому ребенку разъяснял он. — Трагичная история, но тем не менее, типичная. К сожалению. В последних предложениях не чувствовалось настоящего сожаления. Лишь констатация факта, жесткая и непоколебимая. От чего Варваре стало совсем плохо и невыносимо. Ей уже поскорее хотелось выбраться из этого страшного места. Подальше от этого страшного клокера и подальше от всех этих страшных бюстов, которые, казалось, в один миг обратили все свои взоры на нее. Недовольные, враждебные, осуждающие. Хотя, по сути, что она такого сделала? Она просто спрашивала о смерти человека, о которой прочитала в газете полугодовой давности. Но Максимилиан отвечал так, словно Варвара всего этого знать не должна. Она как будто стояла перед кроличьей норой, полной тайн, и этот клокер пытался сделать все, чтобы не позволить совсем юной девушке безвозвратно туда упасть. Варвара даже не оглядывалась назад, когда в спешке покидала Академию. Ее сердце колотилось как бешеное и девушке оттого становилось все труднее шевелить ногами и сохранять равновесие. Она ничего не видела перед собой, хоть и глаза были открыты широко, но взгляд бегал во всевозможные стороны, не в состоянии сконцентрироваться на одной цели. — Уоу, куколка, осторожнее. — прозвучал громкий бас над девушкой, владелец которого поймал подвернувшуюся на лестнице девушку, летевшую прямо ему в руки. — Так и убиться можно. — С дороги! — гаркнула Варвара, даже не взглянув на парня, и лишь грубо оттолкнула его в сторону и убежала прочь.

***

Варвара по приходу домой чувствовала себя усталой, голодной и злой. Короче говоря, паршивее некуда. Евастина Ткач на некоторое время прекратила читать газету, когда ее дочь угрюмо плелась сквозь кухню в сторону лестницы на второй этаж. — Проблемы в школе? — спокойно поинтересовалась женщина, деловито закинув одну ногу на другую и не спуская с Варвары изучающий взгляд. — … Типа того. — солгала в ответ девушка. — И где же ты ходила после уроков? Ты должна была быть дома еще в пять часов вечера. А ты пришла во сколько? — отчитывала глава ТСАПа, постучав указательным пальцем по циферблату своих наручных часов. Варвара и без матери знала, что пришла и вправду поздно: закатные лучи солнца, которые чудом пробились сквозь плотные дождевые облака, уже били ей в спину, когда она к половине седьмого приходила домой. — Да я знаю, извини, предупредить забыла. Мы просто… С Ингой решили прогуляться. — и прежде, чем Евастина могла продолжить расспрос, Варвара вдруг выпрямилась, вспоминая кое о чем. — Кстати насчет Инги. Ученица Светлочаса остановилась и с вызовом посмотрела маме в глаза, которая в ответ на это заинтригованно повела бровью. — Вы ведь допрашивали ее, не так ли? — в голосе Варвары невольно проскочил недовольный упрек и даже небольшая злоба, хотя девушка изначально желала спросить об этом как можно спокойнее и безразличнее. Она не понимала, почему вдруг перестала контролировать себя. То ли из-за разговора с клокером, что словно выкачал из нее все самообладание, то ли из-за пронзительного взгляда материнских синих глаз, которые Варваре еще никогда не получалось выстоять. — Да, допрашивали. — Что вы с ней делали там, а? Пытали, что-ли?! — чуть не срывалась на крик Варвара. — Пытали? — искренне удивилась Евастина. — С чего это ты вдруг взяла? — Она… — девушка замялась. Русоволосая до этого много раз репетировала в голове свой диалог с мамой, оттачивая каждый свой ответ и каждое свое слово. Но вот теперь, ее голова как ни кстати была абсолютно пустой. — Она теперь на меня… Сердится… — Может, она сердится по делу? — тон Евастины смягчился, и женщина подалась вперед. — Я ей не давала никакого повода! — обижено выпалила Варвара. — Она просто рассказала нам о произошедшем на прошлой неделе, когда ты попала в тайник-медуллу. Мы ничего с ней не делали. За каких чудовищ ты нас вообще принимаешь?.. — ученице Светлочаса из-за маминого обиженного тона и грустных глаз становилось все хуже на душе. «-- Великое Время, уже неделя пролетела…» — только осознала Варвара, уставившись себе под ноги и в смятении потоптавшись на месте. Не желая продолжать с матерью разговор, девушка развернулась и быстро подошла к лестнице. — Варвара, погоди. — спокойно попросила Евастина, но Варвара не останавливалась, ступив на первую ступеньку лестницы. — Варвара Ткач. — голос матери в миг стал жестче. Девушка замерла словно статуя. Она слышала, как мать медленно встала, угрожающе скрипя столом. — Подойди ко мне сейчас же. — Варвара вела внутреннюю борьбу с самой собой. Она не хотела подчиняться. Но в то же время, ей ой как не хотелось злить маму. В конечном итоге, девушка развернулась и молча вернулась к Евастине, которая жестом попросила дочь присесть за стол. Что последняя послушно и сделала. Глава ТСАПа подсела рядом, заглядывая Варваре в лицо и приобняв ее за плечо. — Ты ведь интересовалась у нее, на что она сердится? — снова перешла на ласковый и спокойный тон Евастина. — Конечно! — ученица Светлочаса положила голову на мамино плечо. — А она такая «не сейча-ас, не зде-есь»… И так несколько дней подряд! Понимаешь?! — неожиданно даже для самой себя, Варвара всхлипнула, из-за чего материнские объятия стали крепче. — Ну, солнышко… — поглаживала дочь глава ТСАПа. — Не грусти ты так… — Мне кажется мы с ней больше не друзья… — Почему ты так решила? — У настоящих друзей не бывает друг от друга тайн… — У всех бывают тайны, даже от самых близких людей. Вопрос в том, достаточно ли у тебя уважения и терпения, чтобы заслужить их доверие и в конечном итоге раскрыться тебе. — Но что, если раскрытая «тайна» — ложь, сказанная лишь-бы отстали?.. — вдруг выскочило из уст девушки. — А откуда ты знаешь наверняка, ложь ли это? — парировала в ответ ее мать. — Можно узнать по тому, как говорят. — посерьезнев, Варвара выпрямилась, хмурясь. — Как себя ведут. — задумчиво продолжала та, смотря на Еву. — Как прячут взгляды и заметают следы, словно за всем этим стоит нечто… Непростительное. — Мы ведь все еще говорим о ней, не так ли? — странным тонов спросила женщина с короткой прической. «-- Да!» — сразу пришло на ум Варвары, которая уже открыла рот для ответа. «-- Нет! — в тот же миг запротестовал другой голос внутри нее. — Не забывай кто она, Варвара…» — …Да, о ней. Об Инге. — сразу же уточнила Варвара, смотря Евастине прямо в глаза. В комнату она пришла абсолютно истощенной, даже не поужинав. И, перед тем как прямо в одежде завалиться на кровать, она всем сердце пожелала, чтобы сегодня сны у нее были без сновидений.