возьми мою руку, спаси меня

Когда-нибудь придёт его время. Звёздный час, минута слава — Эдди абсолютно фиолетово как вы это обзовете, потому он уверен на все сто процентов, что обязательно настанет его год. Фортуна не может постоянно обходить Эдди стороной, поэтому мир еще увидит год Эдди Мансона. А пока он будет отводить любые огорчения или сожаления в сторону, потому что таким, как Эдди, это не принесёт ничего хорошего. Кудрявому только остаётся с улыбкой смотреть в будущее, гордо показывать язык неудачам и идти вперёд. Иначе Эдди не сможет, иначе плохие мысли затянут с головой настолько, что это станет для подростка концом. Его жизнь состоит из дерьма. Из дерьмовой матери, которая не долго выбирала между бутылкой и сыном. Из дерьмого отца, который так и не смог разорвать порочную связь семьи Мансон с криминалом. Мансоны сидели все, и Эдди негласно считали очередным таким же Мансоном. Неблагополучная семья не может вырастить кого-то нормального — так говорило общество, а Эдди со смехом слал всех бесхребетных людей, незнакомых с собственным мнением. И удивительно, но Ханна Харрингтон, одна из золотых девочек Хоукинса, имела свое собственное мнение. Девочка-солнышко стала открытием. Настоящий подарок. Случайные встречи самая не случайная вещь на свете. Однако, спустя пару месяцев дружбы, Эдди осознал, насколько ошибался. В их истории всё не случайно, он нуждался в ком-то, кто приоткроет ему дверь в мир золотой молодежи Хоукинса, дабы самому увидеть внутренности идеальных кукол. Она нуждалась в ком-то, кто подаст руку помощи и вытянет из полусна, показав какова настоящая жизнь. Мозг Мансона прыгает с темы на тему, а взгляд непрерывно прикован к Ханне. Сам парень расслабленно сидит на диванчике, держа в руках полупустую бутылку пива. Рядом с ним сидит его новый знакомый Ник, что-то эмоционально пытается доказать, но Эдди пропускает все слова мимо, лишь кивая чаще, чем требуется. Ханна стоит в центре знакомой квартирки, принадлежащей умелой барабанщице Мэгги, с которой они познакомились на каком-то концерте. Мэгги Уолтер в старшей школе Хоукинса были бы рады так же, как рады самому Эдди, только эта девчонка ещё была с мозгами и без гнезда из волос. Ханна громко смеется с очередной шутки Мэгги, а подросток пытается понять в какой момент пепельноволосая Уолтер стала настолько близка с Харрингтон. Быть может, это произошло тогда, когда Ханна повела Эдди к ней домой в десятый раз. Рыжая машет ему рукой и, подмигнув, уходит на кухню. Кудрявый с усмешкой ставит бутылку на стол, продолжая слушать невероятно глупую болтовню Ника. Что же, Новый Орлеан стал для них домом. Только дорогой Эдди планировал вернуться в родные, хоть и не самые приветливые края. А милая Ханна уже вовсю привыкала к своему новому дому. Из-за этого Ханна Харрингтон хочет вырвать свое сердце, чтобы перестало приносить ей столько боли. Из-за этого Ханна Харрингтон всей своей душой хочет увидеть в родных карих глазах ненависть и отвращение, чтобы не приносить ещё больше боли ему. Но Ханна старается измениться, да только врожденную любовь ко лжи ничем не исправить. Если ты вырос в семье лгунов, то на тебе клеймо такого же лжеца. Ханна хочет выть от отчаяния. Никто не предупреждал, что Харрингтоны не просто обманывают, они занимаются самообманом. Саморазрушение — вот, что передается по наследству в их семье. Ханна появляется внезапно, но Эдди уже этому не удивляется. Она уже давно переняла от него все плохие привычки, и Эдди солжет, если скажет, что это не пугает. Но парню некогда об этом серьезно подумать, пока рыжая водит их обоих каждый божий день по всяким вечеринкам и концертам. Их путешествие остановилось на Новом Орлеане, где, кажется, они и встретят конец летних каникул. Девушка на шее у него виснет, пьяно лыбется и повторяет тысячу раз, что ей безумно весело. Особенно весело, если милый Эдс рядом. — Э-э-дди-и-и! А Мэгс там.. Она.. — вероятно её что-то смешит, поэтому она не договаривает, а вновь смеется. Эдди улыбается, сжимает девичью талию крепче и посматривает на входную дверь. Пожалуй, им нужно было уже уходить. — Поцелуй меня, Эдс. Ханна притягивает его лицо к себе, и они оба перестают слышать музыку вокруг. Вот и излишнее беспокойство отходит на десятый план. — Мы действительно это сделаем? — голос Ханны звучит слегка тревожно. Это заставляет Эдди резко остановиться, из-за девушка врезается в спину парня и громко ойкает. — Ты сама согласилась, принцесса. Теперь позорно сбежишь на свой бал? — Эдди старается звучать не так резко, но собственные мысли о глупом задуманном плане не давали покоя. Если его поймают, то это станет сто одиннадцатой причиной для исключения из школы — невероятно, но Харрингтон младшая вела счет. Ханна хочет поспорить, хочет топнуть ногой и гордо вскинуть подбородок, только девушка не была идиоткой. Слабоумие и отвага явно не про нее. — Дурак, я о тебе переживаю. Если тебя заметят, то.. Эдди беззлобно усмехается, а после стягивает с себя черную толстовку и протягивает подруге. — Если меня заметят, то явно из-за тебя и твоего ярко-желтого пиджака. Голубые глаза округляются от осознания, девушка шепчет миллион извинений, прежде чем натягивает поверх своего любимого пиджака толстовку, в коей мгновенно тонет. При виде этой картины у Эдди внутри всё теплеет, он растягивает губы в теплой улыбке. Тепло. Уютно. Ханна Харрингтон ассоциировалась с домом. — Почему я стою на стреме? Я рисую лучше, чем ты! — нервно поглядывая в сторону, буквально шипит Ханна и пытается не взорваться от негодования. Эдди Мансон же пытается не засмеяться во весь голос, пока украшает с помощью баллончиков и минимальных навыков забор идиота-преподавателя. Белобрысый историк всё таки завалил его по самой наиглупейшей причине, а Мансон не смог стерпеть. — Принцесса, когда получишь несправедливое оценивание своих способностей, то пожалуйста. — парень с усмешкой пожимает плечами. Ханна спор не продолжает, а только громко матерится, хватает друга за руку и они убегают. Чем дальше бегут, тем громче становится смех Эдди. Школьница засматривается на довольного парня и сама чувствует счастье. Самая обычная шалость подняла боевой дух друга, но не лишило девушку желания дать ему по голове. — Ну всё, теперь буду помогать тебе с историей. Эдди Мансон, я возьмусь тебя! — решительно дает она обещание, а Мансон не смеет даже отказываться. Любая минута, проведенная с Ханной, ценна и важна. И пока парень наблюдает за ней, Харрингтон задерживает свой взгляд на пустой стене. Ей давно чудилось, что этому месту не хватает ярких красок. Перед ней был чистый холст, притягивающий магнитом темноволосую. Спустя час безжизненная стена обрела жизнь. Теперь там навечно были нарисованы двое друзей, держащихся за руки. Х + Э Фиона с деловым видом рассматривает газету в своих руках, не забывая при этом зачитывать вслух самые смешные предложения и комментировать их. Любимая тетушка была крайне непостоянной личностью, посему было невероятно удивительно то, что Смит постоянно присутствовала на их завтраке. Тетка могла пропустить обед, могла оказаться во-время ужина вообще в соседнем городе, но на завтрак появлялась всегда. И Фи всегда читала газету вслух, пока Эдди занимался завтраком, а Ханна танцевала сидя на стуле и грела всех своими лучами. Хоть тетка и скрывала, но иметь свою семью она безумно желала. — Ну ладушки, детки! Я буду поздно, а вы.. — Не разрушьте мой дом.. — повторяет Эдди, поливая оладья сиропом. — И не убейтесь сами. — улыбаясь, заканчивает Ханна. Фиона закатывает глаза и быстро покидает кухню, стараясь скрыть свою улыбку. В глубокой задумчивости вертя ручку, купленную на распродаже еще в Спрингфилде, Ханна долго не решалась начать писать свое письмо. Какая-то часть пыталась убедить другую, что так поступать неправильно. Ханна же хотела всегда поступать правильно, слушая свое сердце, но в этой борьбе оно, увы, проиграло еще задолго до этого. Девушка собирает свои мокрые рыжие волосы в пучок, наблюдает за людьми в окно и считает сколько незаконченных картин в гостиной тетушки. Она чувствует пристальный взгляд Эдди, что сидит на диване. Он тоже занят делом, например пересматривает все сделанные снимки, среди которых даже находит пару видео. Пару прекрасных видео, где они радостные наслаждаются теплыми деньками в Блумингтоне. — Эдди! Велогонка! Туда нам надо, я чувствую. — Принцесса, давай лучше в бургерную.. — Нет, молодой человек! Уходим в отрыв только после велогонки. Будет весело, Эддс. Харрингтон мило хихикает, машет ему рукой и обгоняет какого-то мужчину на своем милом цветочном велосипеде. Эдди снимает каждую секунду на камеру, не прекращая свои поддерживающие кричалки. А вот и шикарный бассейн Микки Харрингтона в Форт-Уэйне. Эдди тайно снимает нахмуренную и сосредоточенную Ханну, что сидит в пушистом халате и рисует в альбоме. — А ну пошел! Это же сюрприз, уходи, уходи, Эддс! — кричит рассерженная девушка в попытках сокрыть будущий шедевр от друга. В том, что там какая-то невероятная красота, он уверен. Ханна дергается от неожиданности, когда Эдди зовет её. Обернувшись, она видит невероятно серьезное лицо парня, из-за чего успевает накрутить себя. — Ты давно ничего не рисовала, Ханна. — Тц.. Напугал! — она кидает в него подушку, а парень смеется и ловит оружие. — Ты просто не видел. Любопытство погубило кошку, и Эдди бы избавиться поскорее от этой черты опасной, хотя бы подавить, но с этим ничего не сделать. Карие глаза заинтересованно пробегаются по комнатке, словно бы надеется найти этот тайный альбом девушки. Прищурив глаза, парень вновь смотрит на Ханну, а та молит высшие силы помочь ей справиться с этим внимательным взглядом. Ханна ненавидит врать Эдди. — Не-е-ет, Эдди Мансон! Это сюрприз. И он не для сегодняшнего дня. Эдди Мансон не любил сюрпризы. Эдди Мансон возненавидел сюрпризы, когда познакомился с Ханной Харрингтон. Вечером двадцать пятого августа Эдди Мансон почувствует себя ненужным псом, выброшенным на улицу обманчиво ласковыми руками Ханны Харрингтон. А пока, утром двадцать пятого августа Эдди Мансон чувствует лишь грусть, когда с трудом застегивает свой чемодан — в начале лета там было пару шмоток, а под конец, стараниями девочки-солнышко, вещей стало море. У них в планах вернуться в родную Индиану, но остановиться на пару дней в Индианаполисе у далеких родственников Эдди. Иногда парень даже чувствовал себя немного по себе, когда они разъезжали по городам и натыкались то на одного, то на другого родственника Ханны. И какое же счастье он испытал, стоило ему узнать о приглашении погостить у двоюродной тетки Герды. Он настолько был поглощен своими мыслями и напеванием какой-то песни, что не заметил конверта со знакомым идеальным почерком любимой девушки. Ханна плачет в ванной комнате, пока Эдди складывает вещи в чемодан. Ханна знает, что сделала бы гораздо лучше, что обязательно бы побурчала немного на него, но сейчас она не рядом с ним порхает по комнате. Не думает о поездке к Герде Мансон. Даже находясь через стенку Ханна слышит мысли Эдди. Когда он напевает свою любимую песню, кидая в рюкзак майку, она держится из всех сил, чтобы не закричать. Девушка закрывает ладонями лицо. — Эй, Ханнс, чем займемся в последний день? — интересуется Эдди, стоя возле ванной комнаты. Ханна экстренно заставляет прийти себя в норму. — Я в порядке, — шепчет она своему отражению, после чего открывает двери комнатки. — Кино? — улыбаясь, говорит она парню. — Ты не хочешь попрощаться с Мэгги и Ником? — вздернув темную бровь, вновь любопытно спрашивает он. Девушка закатывает глаза, проходя мимо него, а любопытный кот, ничуть не смутившись, следует за ней. — Вы же стали такими друзьями.. — Это ревность, Мансон? Прости, но ни Мэгги, ни Ник.. — она резко разворачивается с ухмылкой на лице. — Никто из них не в моем вкусе. Новый Орлеан пахнет вечным праздником. Впрочем, выглядит он соответствующе. Двадцать пятого августа Эдди и Ханна без плана гуляют по городу, заглядывая в места, что успели стать любимыми и родными. Эдди запоминает каждый кусочек города, а Ханна запоминает каждую эмоцию на лице парня. У него в руках собственное окровавленное сердце, кое безжалостно вырвано нежными руками Ханны, а у нее в глазах слезы. Подсознательно Эдди знает причину, сам прекрасно понимает всё, но играть в глупого идиота стало так легко и просто. Они проводят последние часы в квартире Фионы. Сидят в полной тишине на полу в своей временной комнате. Эдди крепко держит руку Ханны, которую поклялся никогда не отпускать, но клятву эту сдержать не может. Они слишком молоды и глупы, слишком наивны и мечтательны. Вдруг Харрингтон начинает смеяться и тараторить о том, сколько всего нового они увидят вместе, когда встретятся вновь. Харрингтон ярко улыбается, изо всех сил свое тепло подарить парню любимому желает и вселить уверенность в него. Это не последний их день. Просто сейчас так надо. Чтобы стать счастливым потом, нужно немного поработать для этого сейчас. Эдди верит девочке-солнышко. Эдди не может не верить в эти воодушевленные речи, иначе для чего тогда весь этот долгий путь. Они наслаждаются временем вместе последние минуты. — Пора. Эдди обнимает Ханну долго и крепко. Ханна на прощание дарит ему свою самую искреннюю улыбку на свете, а когда двери за Фионой и Эдди закрываются, девушка вмиг теряет весь свой свет. Всё тепло девочки-солнышко ушло вместе с Эдди Мансоном. — Я люблю тебя, Эдди. 1982 год так и не стал годом, звездным часом или минутой славы Эдди Мансона. 1983 год тоже не был его годом.

1984 год.

— Ты готова, племяшка? — голос Фионы Смит-Харгроув всегда был нежным, а взгляд мягким. За время, проведенное с ней, Ханна полюбила тетку как родную мать. Женщина успокаивающе гладит по руке девушки. — Конечно. Хоукинс же мой дом. — ее глос не дрожит, но взгляд выдает. Добро пожаловать в Хоукинс. — Ну, сейчас посмотрим какой он ваш Хоукинс. — добродушно усмехнувшись, Оливер Харгроув с любовью смотрит на свою супругу. А вслед за ними, на своей машине, едет ещё одна чета Харгроув. И Билли Харгроув уже ненавидит этот унылый город.