Wolfgang

После той ночи Волк спит в кровати Чонгука постоянно – к большому огорчению Инсока. Старый слуга только недовольно морщится, находя по утрам зверя на мягкой перине, а тот высокомерно задирает нос и продолжает при любой возможности запрыгивать в постель. Чонгука невероятно веселит это маленькое противоборство, а своего волка он в шутку называет пушистой печкой, потому что исходящего от него тепла достаточно, чтобы принц ночами сбрасывал одеяло на пол. Но с приближающимися холодами это будет только кстати. Зимними месяцами ему больше не понадобится скороворода с углями под матрасом, чтобы согреть озябшие ноги. Кажется, что Волк окончательно привыкает к жизни в замке и повседневной рутине. Теперь на прогулках он не стесняется забегать далеко вперед или скрываться в любом заинтересовавшем его направлении. Чонгук тоже перестает волноваться, что волк не вернется к нему – он всегда возвращается. А еще набирается уверенности для того, чтобы бродить по замковым коридорам в одиночестве. По крайней мере, как-то раз после разгульной ночки принц просыпается позже и поднимает панику, не найдя зверя в своих покоях. Благо, его быстро успокаивают слуги и заверяют, что волк благополучно завтракает в столовой, не дождавшись пробуждения хозяина. Гук только хвалит своего любимца за самостоятельность и поощряет его независимость, но в душе слегка расстраивается. Он настолько привязывается к зверю и привыкает полагаться на его постоянное присутствие в свете все возрастающего одиночества, что не хочет ни на минуту его отпускать. Конечно, ему не хватает друга, с которым можно было бы поболтать по душам, но Волк – тоже замечательный товарищ, к тому же Чонгуку вполне удается говорить за них обоих. Зверь определенно привыкает к новому месту жительства, но несмотря на это, принц по-прежнему частенько ловит его на взглядах, обращенных на запад, в сторону его прежнего дома. Также любое упоминание старых хозяев мгновенно меняет его настроение. Гука это слегка обижает, хоть он и прекрасно понимает, сколь такие чувства незрелы и неоправданы: все представители псовых отличаются врожденной преданностью. Плана совершенно избаловать волка это не отменяет, так что Чонгук продолжает в том же духе и надеется в скором времени добиться не меньшей верности и любви к себе. Совсем скоро Волк настолько привыкает к нему, что позволяет вычесывать свой мех щеткой. Даже подставляется под грубую щетину, как кошка, требующая ласки, и Чонгук с удовольствием его гладит. Ему нравится царящее между ними доверие, однако раз за разом стоит только подобраться хоть сколько-нибудь близко к ошейнику зверя, как блаженно прикрытые волчьи глаза резко распахиваются и вспыхивают. Принц ни на секунду не забывает слов короля Тэсона в ту ночь, когда ему подарили хищника: во-первых, лютоволк ручной, а во-вторых, его ни в коем случае нельзя избавлять от ошейника. Он снова и снова прокручивает в голове эти два обстоятельства и снова и снова задумывается, а могут ли они быть как-то связаны? Ох, однажды Чонгука погубит его любопытство. Как-то среди ночи он вдруг решает, что их отношения с клыкастым питомцем вышли на новый уровень взаимопонимания, так что откладывает в сторону грубую щетку и осмеливается коснуться ошейника на волке ладонью. Зверь тут же поворачивает голову и пригвождает принца к матрасу одним лишь тяжелым взглядом, но тот не сдается и не отрывает руки от странно теплого металла. - Я только посмотрю, - шепчет он, скользя пальцами по толстому ободу. Волк садится и замирает, тогда как Чонгук, кажется, перестает и дышать вовсе. Он быстро ощупывает каждую выемку на ошейнике в поисках скрытого от глаз стыка или какой-то застежки, но сколько бы ни искал – все тщетно. Другого способа надеть на зверя эту монолитную удавку, кроме как накинуть прямо на шею, пока тот был еще щенком, придумать не удается. Принц проводит ногтем по сверкающему рубину в центре, давит на него в надежде, что так сработает какой-то внутренний механизм, но бесполезно. И ошейник сидит настолько плотно, что у Чонгука не получается просунуть под него и пальца. А когда он пытается усерднее, Волк дергается и скулит, а затем ложится на живот и отстраняется. Он тяжело дышит и дрожит, прижимая уши к голове. - Прости, прости, - бормочет принц и цепенеет, когда волк снова отшатывается от тянущихся к нему пальцев. Он старается больше не делать резких движений, только приподнимает руки вверх и ждет, пока дыхание зверя хоть немного выровняется. Гук ловит себя на том, что непроизвольно начинает пахнуть сильнее, видимо, инстинктивно полагая, что хищника нежный цветочный запах может успокоить. Но непохоже, что волк действительно испытывает какое-то благоприятное влияние, он лишь продолжает неотрывно следить за хозяином и даже не моргает. Сидят они так долго, но как только зверь все-таки перестает так тяжело дышать, Чонгук сразу же осмеливается снова протянуть к нему руки. И весьма воодушевляется, когда Волк остается на месте. - Вот так, с тобой все хорошо, - нашептывает ему омега. Он подбирается ближе, принимается почесывать лютоволка за ушами, уже зная, как ему это нравится, но отдергивает руку и с ужасом рассматривает бурые пятна на своих пальцах. В свете свечи они вспыхивают алым, и Гук узнает в них мазки свежей крови. Он тут же бросается к ошейнику и отчаянно пытается сдвинуть его в сторону, чтобы отыскать рану, но волк отшатывается. - Волк, пожалуйста! Прости, но мне нужно осмотреть тебя! - испуганно тараторит принц. - Ты ранен! Пожалуйста, позволь мне помочь, - умоляет он, все еще протягивая руки и пытаясь успокоить зверя. А Волк рычит – по-настоящему рычит, демонстрируя во всей красе длину и мощь своих клыков. Шерсть у него на холке встает дыбом. Чонгук вскрикивает и отшатывается назад, падая с кровати. «Вот так бесславно и закончится моя жизнь», - думает он, крепко зажмуривая глаза и съеживаясь на полу. Ждет, когда стальные челюсти вонзятся в его плоть и примутся рвать ее на клочки. Но ничего не происходит. Кровать скрипит, и парень вздрагивает, но и тогда не случается ничего страшного, так что он приоткрывает один глаз и наблюдает, как волк сползает с матраса и уходит в дальний угол покоев. Он жмется там, а серые бока так часто вздымаются, будто его никак не отпускает необъяснимый испуг. - Прости меня, - шепчет Чонгук. Ему безумно хочется обнять зверя, прижать к себе, несмотря на колоссальную разницу в размерах, утешить и развеять все его внутренние страхи, но он не осмеливается больше приближаться к нему. Вместо этого принц остается на полу, то и дело посматривая на волка, который косится в ответ. И если поначалу Гук и чувствует себя добычей, оцепеневшей под взглядом хищника, то очень скоро понимает, что его любимец ощущает себя так же уязвимо, как и он. Это осознание позволяет ему немного избавиться от напряжения и нарушить зрительный контакт, а затем и подняться на ноги, разминая затекшие конечности. На пальцах еще неприятно чувствуется тонкий слой крови, и Чонгук храбро поворачивается к Волку спиной, чтобы добраться до умывальника. Он прислушивается к любому движению позади, но зверь его не трогает. Постепенно мышцы плеч расслабляются, и парень быстро полощет испачканную ладонь в воде. С чистой и сухой рукой ему не остается ничего другого, кроме как лечь в постель, но уснуть он не может. Прежнее беззаботное настроение безвозвратно улетучивается. Чонгук садится в изголовье и бросает быстрый взгляд на волка, все еще забившегося в угол и бдительно следящего за ним. Его подушки рассыпаны по полу, хоть зверь и не спал на них давно, но он даже не думает на них ложиться. Принц вздыхает и приходит к выводу, что лучше оставить сейчас Волка в покое. Очевидно, что он не приблизится к его постели этой ночью. Это все очень напоминает по ощущениям первую ночевку с опасным хищником. Гук лежит в темноте без сна и все ждет, что зверь передумает и решит, что он представляет для него угрозу. Но даже больше волнения за собственную жизнь его терзает беспокойство за состояние волка. Что, если ошейник доставляет ему непрерывную боль, а он просто терпит и не может никак показать этого? Как ему помочь, если он не дает толком осмотреть шею да и непонятно, как можно его освободить? Большую часть ночи Чонгук не спит и мучает свой разум бесконечными вопросами, а если и задремывает периодически, то почти сразу же просыпается и только больше утомляется от таких провалов в бессознание. Когда сквозь шторы начинает пробиваться восходящее солнце, его вырывает из полусна легкий шорох. Даже не открывая глаз, он знает, что это волк забирается к нему на кровать. Осторожно, будто именно его опасаясь спугнуть. Гук тоже осторожничает, замирает, едва дыша и боясь, что малейшее движение пальца заставит Волка снова сбежать в угол. В конце концов, зверь тихо укладывается на свободной половине матраса. У принца складывается ощущение, что это своеобразный способ сказать ему, что они должны забыть о событиях минувшей ночи, но он никак не может выбросить из памяти кровь, что оказалась на его пальцах. Чонгук витает в облаках и за завтраком, что вообще-то довольно не учтиво, учитывая, что впервые за долгое время отец составляет ему компанию. Его внимание привлекает только сообщение о том, что утром гонец принес весточку от принца Тэяна – тот собирается навестить их на обратном пути на Запад от линии фронта. Услышав это имя, голову вскидывает и Волк, а затем выбегает из трапезной и скрывается из виду. - Я сказал что-то не то? - шутит король. Чонгук прикусывает губу и крепко задумывается, беспокойно расщипывая мягкую булочку на мелкие кусочки. - Наверное, ему просто нужно было выйти на улицу. И королевский двор он проверяет первым делом, когда заканчивает с завтраком. Волка там нет, и стражники только жмут плечами, заверяя, что за пределы замковых стен он не выбегал. В итоге принц возвращается в свои покои ни с чем, но именно там с удивлением находит зверя – в своей постели. - Милый, я знаю, что ты скучаешь по своим прежним хозяевам, - ласково бормочет он, опускаясь перед волком на колени. - Если ты действительно так тоскуешь, я попрошу Тэяна забрать тебя обратно. Хочешь? Ноздри зверя трепещут, и он громко фыркает, быстро переходя на тихий скулеж. Чонгук не знает, как можно расшифровать эту реакцию, а затем догадывается, что Волк, вероятнее всего, не понимает развернутых фраз. - Мне пора на занятия. Сам решай, хочешь ли ты меня сегодня сопровождать. Принц направляется к дверям и широко улыбается, слыша позади себя скрип кровати и легкую поступь шагов. Но в кабинете волк садится подальше от него – вне досягаемости пальцев, привыкших зарываться в его шерсть и перебирать ее во время лекций. Чонгука это немного обижает, но он понимает, что в волчьей памяти еще слишком свежи воспоминания об этих же пальцах, дергающих за ошейник и причиняющих боль. Горестно, что так медленно и плавно продвинувшись во взаимопонимании, они снова откатились далеко назад. Принцу остается только придерживаться их привычного распорядка и надеяться, что удастся снова завоевать доверие волка. К счастью, зверь с удовольствием следует за ним на послеобеденную прогулку. Вот только сам Чонгук радости от долгожданной передышки от обязанностей принца не испытывает – любую свободную минутку его одолевают мысли о проклятом ошейнике. Может, отвести волка к конюху Гало или даже к придворному лекарю, чтобы кто-то из них определил причину его травм? Но он не уверен, что это хорошая идея. Сам он под удар мощных когтей все-таки не попал, но нельзя гарантировать безопасность людям, которых зверь не знает и которые тоже потянутся к его шее. Что, если это действительно опасно? Вдруг только тяжелый золотой обруч и обеспечивает волчье послушание? Как там говорится: сколько волка ни корми, все равно в лес смотрит? Может, его любимец ненавидит свою участь и все это время мечтает перегрызть ему горло? Жаждет забыть любой контакт с людьми и вырваться на свободу гордым диким зверем? Такое вполне возможно. Чонгука ранит одна лишь мысль о том, что Волк терпит его компанию против своей воли. Если бы только знать наверняка, что выросшему в неволе лютоволку будет лучше в открытой природе, он бы его без раздумий отпустил. В лесу волк легко обгоняет Гало и кажется со стороны вполне довольным тем, что находится на свежем воздухе и под рассеянным солнечным светом. Неужели его действительно стоит выпустить в естественную среду обитания? Справа от них в буреломе хрустит ветка, отвлекая Чонгука от раздумий и заставляя мазнуть настороженным взглядом по деревьям вокруг. Метрах в десяти от них между стволами топчется молодой олень с совсем короткими рожками, вероятно, еще ни разу не сброшенными. Пару мгновений робкое парнокопытное колеблется, но затем инстинкты просыпаются, и он срывается с места. Волк коротко воет и бросается в погоню. «Это его естественная среда», - напоминает себе Гук, но все равно переживает и подстегивает Гало перейти на рысь. Они выезжают на широкую поляну с пожухлой травой, среди которой еще можно кое-где заметить тусклые соцветия. Дальняя часть просеки занята подсыхающим морем из колокольчиков, а за ним поднимается буквально стена густого ельника. Именно к этому участку леса и несется олень, но его скорость не идет ни в какое сравнение со скоростью лютоволка. Среди деревьев вероятность ускользнуть была бы больше, так как у крупного хищника не было бы возможности маневрировать между частыми стволами. Однако на открытом пространстве у оленя нет надежды на спасение. Честно сказать, Чонгук уже предполагает, что сегодня на ужин в замке будут подавать оленину, но перед решающим броском Волк отчего-то замедляется, а затем и вовсе останавливается. Олень исчезает в кустах, и гулкий стук его копыт еще слышится со стороны чащи, но момент упущен. Принц тормозит коня подле зверя и свешивается вниз, чтобы взъерошить мех на его макушке. - Оказывается, есть и в лютоволках сострадание и благородство, - удивляется он. Волк фыркает и стряхивает с себя его руку, разворачиваясь в обратном направлении. Чонгук смотрит ему вслед и не понимает, отчего его любимец снова не в духе. Он почти уверен, что зверь намеренно дал оленю уйти, так чего же он теперь так явно демонстрирует свое недовольство и не дает себя гладить? Омега только подавляет тяжкий вздох, а затем направляет Гало домой – кажется, обратная поездка в замок выдастся мрачной. Но прежде чем они успевают опять въехать под сень деревьев, волк замирает посреди поляны. Его голова резко поворачивается на восток, а уши встают торчком. - Что такое, мальчик? Еще один олень? - спрашивает принц, вглядываясь в тени под деревьями в поисках ветвистых рогов или короткого белого хвостика. Волк только возвращается и занимает позицию между заволновавшимся Гало и чащей. Мгновение спустя он припадает к земле, словно готовясь к прыжку, а из его горла вырывается устрашающее рычание. Рука Чонгука сама собой тянется к рукояти меча, а он шумно сглатывает и начинает нервничать. - Что ты слышишь? Волк продолжает рычать, но как бы принц ни напрягал слух, он не слышит ничего, что могло бы так взволновать зверя. - Волк... Среди деревьев мелькает что-то, что-то колышет подлесок, но человеческие глаза, привыкшие к светлому пространству поляны, никак не могут сфокусироваться на приближающемся объекте. И только когда он оказывается на кромке леса, Чонгук различает человеческую фигуру и ахает. К ним приближается омега. Тусклое осеннее солнце высвечивает бледную кожу и встрепанные волосы, обрамляющие миловидное лицо, которое принц довольно неплохо помнит. Несмотря на то, что не видел его владельца уже много лет. В последний раз они пересекались задолго до войны Запада и Востока, но образ из еще детских воспоминаний полностью совпадает с увиденным ныне: те же светлые волосы, кошачий взгляд и острая улыбка. - Юнги, - выдыхает Гук и все-таки обнажает меч, но немного стопорится, когда Юнги выходит на открытое пространство, и становится понятно, что он полностью обнажен, безоружен и без какого-либо сопровождения в поле зрения. Первым делом Чонгук думает, что это какое-то колдовство, некая иллюзия, призванная отвлечь его. Но очевидно, что Волк тоже видит необычного визитера, более того – не сводит с него глаз по мере приближения, и это приносит небольшое облегчение. Приятно знать, что тебя не одолевают странные видения. Но тем не менее, страх по-прежнему сковывает принца по рукам и ногам. Если к нему действительно направляется один из владык Востока, то вся поляна неминуемо должна быть окружена вражескими солдатами. Если здесь король, то здесь и армия, а он сам все еще безответственный сопляк, забредший прямо в их лапы. Принц решается оглянуться назад, но убеждается лишь в том, что и с обратной стороны поляны не может ничего рассмотреть среди деревьев. Юнги нисколько не смущает нагота или, казалось бы, уязвимое положение. Есть ощущение, что он и вовсе не замечает таких мелочей и вместо этого умиляется рычащему ему в лицо волку. - Так значит, слухи правдивы, - бормочет он, делая еще шаг вперед. Волк пятится, а Гало переминается с копыта на копыто. Омега с Востока переводит неестественно блестящие глаза на принца Юга. - Мы слышали новости о том, что тебе достался необычный питомец, но подтверждение гуляющим слухам получили только от лорда Намджуна. Эти слова бьют сильнее, чем удар под дых. - Намджун... - шепчет Чонгук, чувствуя, как меч начинает дрожать в его руках, а голова кружиться. Вот и все. Предательство друзей подтверждено, и это худшее, что он мог услышать от неприятеля. Десятки оправданий для Намджуна и Джина, дни и недели отрицания, за которое он цеплялся столько времени, – это все рассыпается прахом, и остается только ненависть. Ярость, с которой Чонгук так долго боролся, выходит на передний план, занимает почетное место и помогает внести хоть какую-то ясность в ситуацию. Его предали и продали, и вероятно, он не единственный, кто находится сейчас в опасности. Раз один из королей Востока здесь, то второй наверняка уже наступает на город. Чонгука обдает холодным потом, когда приходит понимание того, что пока он болтается по лесу и отвлекается на все вокруг, время уходит. Уходят драгоценные секунды, которых могло бы хватить, чтобы предупредить свой народ. Пока его атакуют панические мысли, Юнги приседает перед волком и осторожно тянет к нему руку. - Ты можешь пойти со мной, - предлагает он, не обращая внимания на глухое рычание. Чонгук решительно не понимает, почему его Волк просто не кинется на врага. - Никуда он с тобой не пойдет, - возражает он, радуясь, что в его голосе не слышится ни капли дрожи. Юнги игнорирует его. Пробегает пальцами по ошейнику зверя, но тут же отдергивает их, будто ошпариваясь. Он задумчиво смотрит на свою руку, а затем снова на лютоволка. - Что же они с тобой сделали? - шепчет омега, а затем его взгляд ожесточается. - Ты должен пойти со мной! - Он не пойдет! - повторяет Гук, подстегивая коня подойти ближе. Волк поворачивает к нему голову и рычит, а Гало испуганно взбрыкивает и спешно отступает на несколько шагов назад. Принцу удается удержать его на месте, натягивая поводья, но, вероятно, свою лепту и вносят недели, в течение которых конь неоднократно убеждался, что зверь не представляет угрозы и ему можно доверять. Чонгук догадывается, что подобным поведением волк говорит им бежать. Может, оставаться и глупо, но любопытство как всегда берет над ним верх. Юнги не обращает внимания на глухое ворчание волка и снова тянется к нему, но на этот раз хищник щелкает клыками в опасной близости от его пальцев и пятится к хозяину. Восточный король фыркает и поднимается на ноги. - Так ты останешься здесь? Домашним песиком избалованного мальчишки? - насмешливо тянет он. Волк рычит громче, но не сходит с места. Глаза Юнги опасно вспыхивают. - Больше я не предложу тебе спасения, - с этими словами он резко разворачивается и растворяется среди деревьев. Чонгуку мерещится вспышка красного, но затем и она теряется в сумраке чащобы, и парень словно отмирает. Он гонит Гало во весь опор к замку, а Волк следует за ними по пятам. В лесу не видно никаких знаков присутствия вражеских солдат, не слышно предательского лязга доспехов, но принц все равно низко пригинается в седле на случай, если в него полетят стрелы. Как только они добираются до тропы, по которой шли еще задолго до встречи с оленем, конь увеличивает скорость до полного галопа, и Чонгук молится всем богам, лишь бы не опоздать. Когда они вырываются на поле, отделяющее городские кварталы от лесных угодий, у него все внутренности сжимаются от страха увидеть над столицей клубы дыма и огня. Но город, кажется, живет обычной жизнью и даже помыслить не может об опасности, что притаилась за его стенами. Чонгук намеревается разбить это наивное заблуждение. - Закрыть ворота! - кричит он, сжимая поводья одной рукой, а другой дико размахивая над головой. - Немедленно закрыть ворота! После секундного замешательства стражники начинают действовать и беспрекословно подчиняются. Гало и Волк вносятся на мостки через ров, за ними успевает проскользнуть пара путников, а затем слышатся звуки пришедшей в движение лебедки и скрип опускающихся ворот. Зверь берет инициативу на себя и вырывается вперед, расчищая дорогу среди сбитых с толку горожан. Видимо, замковая стража замечает, что городские ворота закрываются, так что к моменту, когда принц достигает ворот замка, большая их часть уже наглухо заперта. Он ныряет в узкую калитку, и ее тоже с оглушительным хлопком закрывают за его спиной. Король уже сбегает по парадным ступеням замка в сопровождении капитана стражи. - Чонгук, что... - В лесу был король Юнги, - с ходу выдает парень, спрыгивая с коня и сгибаясь едва ли не пополам, чтобы перевести дух. Сердце колотится так, будто он бежал обратно в город на своих двоих. Джонхен резко выпрямляется, и вся его родительская забота мгновенно сменяется беспокойством монарха. - Сколько с ним людей? - Я... я не знаю, - чуть теряется Гук. - Он был один. - Он пытался напасть на тебя? - Нет. У него не было оружия при себе. Он... Отец, он был обнажен, - слова стрянут у принца в горле, как только он сталкивается с выражением полного недоверия на лице отца. Капитан стражи деликатно помалкивает, но убежденным тоже не выглядит. - Сынок, ты уверен... У Чонгука вспыхивают щеки, но он вызывающе вскидывает голову и сверлит альф перед собой тяжелым взглядом. - Уверен. Я знаю, как выглядит один из владык Востока, - цедит он. Как никогда жалко, что его волк не умеет говорить и не может подтвердить правдивость его рассказа. Король морщится, но не заостряет внимание на неправдоподобности истории. - Он что-нибудь тебе сказал? - Его интересовал только Волк. Он хотел, чтобы тот пошел с ним. Омега знает, что это прозвучит полным бредом, но подавляет дрожь и усилием воли заставляет себя не опускать глаз перед испытующим взглядом отца. - Я лично поведу отряд в лес и определю, сможем ли мы нагнать лазутчика, - заключает глава стражи, и Джонхен кивает ему. Чонгук изо всех сил старается указать точное место встречи, а затем капитан отдает честь и скрывается в казарме. - Отец, я действительно видел его, - настаивает принц, опережая любые высказывания отца. - Знаю, что поверить сложно, но я не выдумываю. - Я верю тебе, мой мальчик, - говорит король после непродолжительной паузы. - И поскольку вера моя сильна, в обозримом будущем ты будешь заперт в замке и никуда не выйдешь без вооруженного сопровождения. Чонгук приоткрывает рот, чтобы возразить, но так и закрывает его, понимая, что спорить, собственно, не о чем. Еще повезло, что он не был заперт в четырех стенах до сего момента. Теперь ему остается только ждать новостей. Невольное заточение начинается с того, что отец провожает его чуть ли не до самых покоев. А тем временем замок ходуном ходит от внезапного всплеска активности – на каждом шагу включаются усиленные меры безопасности. Несмотря на разгар дня коридоры и залы уже патрулируют стражники, а на пороге своей уютной спальни Чонгук обнаруживает выставленных часовых, чего никогда раньше не было. Кажется, волк чувствует себя куда более непринужденно, нежели его хозяин. Как только двери покоев за ними закрываются, он забирается на постель и вытягивается почти на всю ее длину. Чонгук осторожно присаживается рядом с ним. Вспышка адреналина сходит на нет, и теперь его начинает откровенно потрясывать после пережитого, а в голове проносятся различные сценарии того, чем еще могло бы закончиться столкновение с королем противоборствующего государства. Общее состояние стресса усиливается мыслями о том, что сулят им грядущие дни и будут ли они непростыми. И на фоне всего этого легкой тенью нависает странный интерес королевского омеги Востока к его питомцу. Его-то чем можно объяснить? Юнги едва глянул на Чонгука за всю встречу, но поверить, что он явился в такую даль и с риском для жизни, чтобы посмотреть на большого злого волка, – просто невозможно. Чтобы хоть занять чем-то руки, принц принимается гладить зверя и почесывать его за ушами. - Так зачем же ты мог ему понадобиться? - шепчет Гук и наклоняется вперед, прижимаясь лбом к макушке млеющего волка. А тот никакого беспокойства не проявляет, и это только добавляет его хозяину тревоги.