Wolfgang

Едва ли Чонгук спит этой ночью. Новоприобретенные знания переполняют его и не дают отключиться, а еще он чувствует на себе гнет ответственности. Словно теперь в его обязанности входит присмотр за измученным оборотнем. Ему уже давно ничего не грозит, он находится в самом охраняемом месте Южного королевства, но Гуку все равно кажется, что без его неусыпного контроля Чимин снова столкнется нос к носу со всей жестокостью этого мира. Каждый раз когда глаза начинают слипаться, и принц прикрывает их, погружаясь на мгновение в дрему, незримая сила подталкивает его в бок, и он вздрагивает и с опаской проверяет, не приснились ли ему последние события. Даже страшно снова увидеть у себя под боком свернувшегося волка – снова с ошейником на шее, снова заключенного в собственном теле. Но рядом с ним сопит Чимин и даже не шевелится, вероятно, провалившись в глубочайший и беспробудный сон. Интересно, удивится ли он, когда проснется и убедится в том, что теперь действительно свободен? И от этой мысли сердце Чонгука начинает неистово колотиться в груди. Что им делать дальше? Даже если какое-то время Чимина получится скрывать от чужих глаз, то исчезновение лютоволка будет сложно не заметить. Как долго ему удастся хранить все в секрете от обитателей замка, не говоря уже о тех, кто за его пределами? Общественность не должна узнать, кем волк является на самом деле. Никто на Западе не должен узнать, что подаренный зверь непостижимым образом пропал. Заключение в стенах замка становится на данный момент даром небес, но сколько еще им можно будет пользоваться? Дышать под гнетом навалившихся забот становится все сложнее, но Гук даже временного решения не может придумать. Рассветное солнце подсвечивает уже края занавесок, и парень только тихо вздыхает, понимая, что на поиск выхода из положения одной ночи слишком уж мало. Подниматься к завтраку еще рано, и Чонгук увлекается изучением безмятежно спящего рядом Чимина. Кажется, проходит всего минута пристального любования, как тот резко открывает глаза, до смерти пугая наблюдателя, а затем раздается стук в двери. - Сынок? - доносится голос отца, и Чонгук подскакивает на кровати от неожиданности. Они с Чимином в ужасе смотрят друг на друга. - Превратись! - шипит принц. - Я не знаю как! - возмущается оборотень, забывая о всякой субординации. На мгновенье Гук задумывается, но на ум приходит одно единственное решение. - Под кровать! Быстро! Чимин слушается, с завидным изяществом скатываясь с матраса, а Чонгук же собирается отозваться, но замечает ошейник, все еще валяющийся на полу. - Минутку! - кричит он отцу и несется за этим ненавистным атрибутом. Немного неловко заталкивать его ногой под кровать, особенно, учитывая, что где-то там Чимин и где-то там край ковра, с которого ошейник соскальзывает и скрежещет по мраморному полу, но альтернативы нет. Принц прыгает обратно под одеяло, нервно покашливает и только затем зовет родителя: - Можно входить! Дверь чуть приоткрывается, и король осторожно заглядывает из-за нее, словно проверяя, все ли внутри в порядке, и только затем уже полностью проходит в покои. - Доброе утро, Чонгуки. Чонгук бурчит что-то невнятное в ответ и старательно изображает сонливость. - Я подумал, что тебе будет интересно узнать, что мы только что получили весть от принца Тэяна. К завтрашнему вечеру он будет здесь. Если к тому времени с границы с Востоком не вернется наш отряд, то, возможно, какое-то прояснение мы сможем получить от него. Молись, чтобы все было тихо и мирно, тогда больше не придется держать тебя взаперти. В этому моменту Чонгуку плевать на ограничения, а вот скорый визит Тэяна приводит его в ужас. Под шквалом всех потрясений он совершенно о нем забыл. - Отличные новости, - выдавливает он из себя. Джонхен недоуменно приподнимает бровь, наблюдая от него такую скомканную реакцию, а затем осматривается по сторонам. - А где Волк? Гуку на панике даже мерещится, что Чимин задерживает дыхание под кроватью. - Он, э-э, вероятно, выбежал куда-то. Отец снова оглядывает комнату, наконец утыкается взглядом в своего отпрыска и подозрительно прищуривается. - Странно это. Да и ты какой-то... - он замолкает, наблюдая, как раскрасневшийся и потный Чонгук натягивает одеяло до самого носа, и, очевидно, делает свои выводы, тоже краснея и вздымая глаза к потолку. - Неважно, - быстро заканчивает разговор, неловко покашливая. - Увидимся позже. Стоит дверям закрыться, как Гук раздраженно стонет и пытается задушить себя подушкой. Ну вот что отец себе надумал? Что на него надвигается течка? Что он рано поутру развлекал себя чем-то непристойным под одеялом? Кошмар! Впрочем, к какому бы выводу его величество не пришел, спешно пятясь из его покоев, это в любом случае будет лучше истинного положения вещей. Но не успевает Чонгук выдохнуть, как в двери уже без стука врывается Инсок и, игнорируя его недовольство, принимается суетиться над выбором наряда на день. Гуку ничего другого не остается, как сползти с постели и пойти умываться. О волчьей крови на рваной простыни он совершенно забывает, но старый слуга тут же обнаруживает неладное и задыхается от ужаса. - Ваше высочество, это что... - О, я в порядке, - спешит заверить его Чонгук. - Это Волк неудачно почесался во сне, пустяки. Как он вообще мог подумать, что такое объяснение старика успокоит? - Пустяки? - недоверчиво повторяет Инсок. - Какие ж это пустяки, Чонгук?! Да ему легко под когти мог попасться ты! Больше не будешь делить с ним постель. Я этого не допущу! - Волк никогда не причинил бы мне вреда, - отмахивается Гук. Он и раньше не особо переживал за свою безопасность, а теперь и вовсе не боится. К тому же понимание того, что Чимин прямо сейчас слышит каждое их слово, заставляет Чонгука со всей рьяностью отстаивать его доброе имя. Слуга поджимает губы и не берется спорить, но так туго затягивает шнуровку на его блузе, что принц едва дышать может. Если это и не попытка придушить его, то весьма наглядный способ продемонстрировать свое неудовольствие. К этому времени Чонгук уже одет и собран, так что ему приходится покинуть покои и отправиться на завтрак. - Я принесу тебе еды, - успевает он шепнуть в тишину спальни, прежде чем выходит и плотно закрывает за собой двери. Лишь бы только не началась уборка в его отсутствие. Гук отказывается даже в мыслях представлять ситуацию, как Инсок со стайкой помощников натыкается на почти голого парня, прячущегося под его кроватью. В трапезной волка дожидается миска с внушительным куском парной говядины, но Чонгуку приходится соврать слугам, что его любимец плохо себя чувствует и, кажется, не спустится за едой. Сегодня эта отговорка сработает, но что будет дальше? В замке очень скоро заметят, что вечно сопровождающий его зверь вдруг больше никуда с ним не выходит. И вообще не ест. А если действующие ныне ограничения свободы отменятся после визита Тэяна и заверений, что на границах все относительно спокойно? Наверняка так и будет, ведь теперь-то Чонгук знает, почему Юнги проскользнул в их королевство. И знает, что никакая угроза им со стороны восточных соседей не грозит. Но и это все не самые существенные в перечне его проблем. Нужно сосредоточиться на очередном приезде Тэяна. Как быть, когда он спросит про волка? Нет никаких сомнений, что спросит. Что будет, когда он поймет, что Чонгук знает о Чимине? Нет никаких сомнений, что поймет. И что потом? Взять его в заложники, как его отец сделал с несчастной семьей оборотней? Какой бы вариант развития событий Гук ни выбирал, даже по его же прогнозам, все они приведут к катастрофическим последствиям. Нужно обо всем рассказать отцу. Это единственное, что приходит в голову, потому что справиться со всем в одиночку ему явно не под силу. Но чем больше людей будет задействовано, тем выше вероятность того, что что-то пойдет не так. Последнее, что им нужно, – это вызвать подозрения у принца Запада. Особенно когда вся родня Чимина остается там в заточении. На протяжении всего завтрака Чонгук нервничает и подпрыгивает от каждого шороха. К счастью, его отца отвлекают от размеренного течения утра государственные дела, и он за столом не присутствует, а значит, и не видит странного поведения сына. Но принц все равно ждет, что в любой момент по замку разнесется сигнал тревоги, а к его покоям потянутся отряды гвардейцев, чтобы задержать злоумышленника. Он подумывает сбежать с завтрака пораньше, но не хочет, чтобы королю об этом доложили. Лишний допрос о его состоянии на пользу точно не пойдет. Чонгук изо всех сил старается есть в размеренном темпе, а затем складывает в отдельное блюдце остатки еды – пару ломтей мягкого пшеничного хлеба, сыр, бекон и помидор – и выносит это все из-за стола с высоко поднятой головой. Он придает своей походке уверенности и важно кивает всем знакомым стражникам и слугам, проходя мимо. Они же улыбаются ему и спешно склоняют головы. А на пороге своей комнаты Гук едва не рассыпает припасенный провиант от неожиданности. Поперек его кровати лежит волк. Лениво тянется, встряхивая головой, и приоткрывает пасть, демонстрируя часть острых клыков. Чонгук уверен, что это проделки его богатой фантазии, но кажется, будто зверь ухмыляется ему. «А не приснилась ли мне просто вся эта история с Чимином?» - мелькает в голове резонное предположение. Но принц тут же его отметает, замечая, что на волке нет ошейника. - И как ты это сделал? - восхищается он и наивно ждет немедленного ответа. Когда Чимин снова начинает проходить через свою ужасающую трансформацию, Чонгук отводит глаза, вздрагивая от каждого треска кости и воспоминаний о том, как в прошлый раз волчье тело будто через мясорубку пропускалось. Гук оборачивается только после шороха одеяла и убеждается, что Чимин уже снова обратился человеком и успел прикрыться по пояс. На сей раз у него нет никакой дезориентированности и, кажется, обращение дается ему куда проще. - Я чувствую, что во мне что-то поменялось, - объясняет он, еще сияя золотистыми глазами и наблюдая, как звериные когти втягиваются в подушечки человеческих пальцев. - Кажется, что вторая сторона моей сущности никуда не уходит, не прячется во мне, дожидаясь полной луны, а все время под рукой. Только дотянись. Что бы там ни наколдовал Сынмин, похоже, теперь я могу оборачиваться в любой момент. Эта новость немного успокаивает Чонгука. Раз уж Чимин контролирует свои обращения, то, возможно, им удастся переждать визит Тэяна без приключений. - По крайней мере, одна из наших проблем решена, - заключает принц, протягивая волку тарелку с едой. - А пока ешь. Ты голоден, должно быть. И Чимин действительно несдержанно набрасывается на еду. Однако с первым же укусом хлеба он прикрывает глаза и старается жевать медленнее, словно смакуя и растягивая удовольствие. Когда он в последний раз ел человеческую пищу? Неужели еще до пятилетнего заточения? - Полагаю, приятно насладиться вкусной едой? - смущенно замечает Чонгук, невольно вспоминая, как с момента появления здесь волка, потчевали его в основном сырым мясом. - Нет-нет, не беспокойся, - невнятно бормочет Чимин, пытаясь прожевать помидор и не подавиться. Кажется, он решает окончательно отойти от почтительного обращения к своему принцу. - Мои вкусовые предпочтения отличаются в зависимости от формы. В волчьем обличии я бы таким не заинтересовался. Так что все в порядке, я нормально питался. Но Гук все равно испытывает толику вины. Пока оборотень ест, принц замечает, что простыни на его постели успели заменить и аккуратно подвернуть по краям. Накатывает запоздалая паника, но, учитывая совершенно спокойного Чимина, становится понятно, что слуги не заметили ничего подозрительного. И Чонгук успокаивается. В конце концов, у него предостаточно поводов для беспокойства и без этих «а что, если». Когда тарелка пустеет, Чимин совершенно невоспитанно облизывает пальцы и собирает каждую оброненную крошку, но Гук только умиляется такой непосредственности и выискивает ему в вазочке яблоко на десерт. Волк принимает фрукт с благодарной улыбкой, но сразу не откусывает, а медленно вертит в руках. Он не сводит глаз с румяных бочков яблока, когда тихо уточняет: - Тэян будет здесь завтра? - Да. Чимин так и не поднимает взгляда, но что-то меняется в выражении его лица, и Чонгука это пугает. - Сейчас я свободен. И без ошейника могу атаковать. Могу убить. Ему не уйти отсюда живым. - Что? Нет-нет, Чимин, ты не можешь! Глаза Чимина опасно вспыхивают, а ладонь так крепко сжимает несчастное яблоко, что оно трескается и брызгает соком во все стороны. Чонгук едва сдерживается, чтобы не броситься от него сломя голову. Он понимает эту жажду мести. Правда, понимает. Но мысль об убийстве – убийстве, которое совершит Чимин, – наполняет его ужасом и отвращением. Так не хочется, чтобы он становился убийцей, чтобы этот страшный акт возмездия стал кульминацией всего, что ему пришлось пережить. Но Чонгук видит, что Чимин не способен сейчас воспринимать разумные доводы, а значит, остается только один аргумент, который можно использовать. - Чимин, послушай, если мы собираемся спасти твою семью, Тэян не должен знать, что ошейник снят. Если ты убьешь его, война у нас начнется уже с Западом. Все твои близкие станут заложниками. Чимин скрежещет челюстями, но Чонгук уже знает, что он прислушается к его словам. - Когда все останется позади, Тэян умрет. Неважно, от моей ли руки или чьей-то еще, но жить он не будет. В Чимине говорят боль и горечь от пережитых испытаний, но вообще-то реализовать его планы будет не так-то и просто. Тэян – монаршая особа, принц могущественного королевства. Смерть его или его близких повергнет Запад в хаос, который отразится и на всех соседях. На Юге особенно. Ведь его связь с мстителями обязательно обнаружится, как только станет известно, что семья Пак жива и пошла на преступление. Гук невольно задумывается, а убивал ли Чимин раньше? Почему он раньше не напал на того же Тэяна? - Ты сказал, что теперь можешь атаковать? - Ну да, ошейники не дают нам причинить вред никаким живым существам. Так уж работает магия в них. Чонгук вспоминает оленя, сбежавшего от них в лесу, и понимает, что был прав, полагая, что ошейник мешал «волку» жить по его предпочтениям. Ох, сколько же раз он раньше выезжал на прогулки без сопровождения, свято веря, что зверь сможет его защитить. А случись какая заварушка, «волк» бы даже не смог никого укусить. - К слову, наложенное заклинание оказалось не совсем продуманным, но нам и это не помогло. - О чем ты? Чимин откладывает на блюдце остатки яблока, а Гук ждет, пока он соберется с мыслями. - Напасть с надетыми ошейниками мы не можем, но, скажем так, атака не напрямую проходит. Так мы подрыли и расшатали корни одного из деревьев в нашем загоне, а когда Банчан пришел нас кормить, навалились всем весом на ствол, чтобы придавить его. Увы, он успел увернуться, нам удалось только сломать ему ногу. Но ворота остались открытыми. Мы рассчитывали освободиться, если удастся добраться до порошка из аконита. - Чимин замолкает на мгновение, но наткнувшись на вопросительный взгляд Чонгука, поясняет, что высушенным и измельченным это растение не отравляет волков, а наоборот, позволяет снять зачарованные ошейники без применения магии. - Запас порошка наверняка был у короля Тэсона, но и у Тэяна он тоже был. Я знал, где он прячет его в своих покоях, я бывал там раньше. Но меня поймали, прежде чем я успел туда добраться, и дать отпор мне не удалось. - Так вот почему ты здесь? - Да, это своеобразное предупреждение. Отныне мы не должны даже пытаться спланировать побег. Тэсон угрожал отправить сюда моего младшего брата, но все-таки счел его слишком серьезным рычагом воздействия на остальных, чтобы можно было так просто с ним расстаться. А я, признаться, мечтал, чтобы отдали именно его – просто чтобы вытащить его из того ужасного места. С тобой он был бы в безопасности, - со вздохом продолжает рассказ Чимин. - Они твердо решили сослать одного из детей вожака, чтобы как можно сильнее деморализовать стаю. Не знаю, почему в конечном итоге был выбран я. Минхо и Ёнбок – омеги, возможно, Тэсон решил, что я опаснее или меня сложнее держать под контролем. Ну и этот вариант особенно понравился Тэяну – ему нравится все, что причиняет мне боль, - на лице оборотня возникает безрадостная улыбка. - На Западе нас считали за животных, но все же признавали, что разума мы не лишены. Здесь же я был просто волком. Представляю, насколько забавным им это казалось: отослать меня на родину в качестве домашнего зверька моего принца. Такой подарок и тебя выставлял наивным простаком. Наверняка они знатно повеселились. Чонгук чувствует острую боль в груди. - Мне жаль, прости, что обращался с тобой как с волком, - шепчет он. Тень улыбки сползает с губ Чимина, а его лицо будто каменеет. - Не надо, мой принц. Никогда не извиняйся за то, в чем нет ни капли твоей вины. Если бы не ты, я бы до сих пор тяготился ошейником и оставался в нем до конца своих дней, - на мгновенье глаза оборотня снова вспыхивают, пока он проникновенно убеждает принца в его же добродетели, а затем тухнут, и плечи его понуро опускаются. - Просто я даже не в курсе, знает ли моя семья, куда меня отправили. Вероятно, их шантажируют и заставляют подчиняться, пользуясь тем, что о моей судьбе ничего не известно. Но я так боюсь, что родители решат, что я мертв... - Вы еще встретитесь, Чимин, ты же знаешь это? Чимин кивает, но без особого энтузиазма. Он сам тянется к вазочке с фруктами и выбирает себе новое яблоко, с громким хрустом откусывая его и вытирая струйку сока с уголка губ. - А пока нам нужно подумать о том, что мы будем делать завтра, - напоминает Чонгук, пытаясь отвлечь его. - То, что ты можешь перекинуться по своему желанию, одну из проблем устраняет, но, думаю, Тэян сразу же заметит отсутствие ошейника на тебе. Сможет ли Чимин обращаться, если они снова наденут на него ошейник, пусть и лишенный чар? Но Гук отбраковывает эту идею так же быстро, как она к нему приходит. Он скорее наденет эту шипованную удавку на себя, чем попросит об этом Чимина. Должен быть и другой вариант. Парень опускается на колени и лезет под кровать, чтобы осторожно вытянуть оттуда ошейник и в очередной раз поразиться его тяжести. Да и вид запекшейся крови очарования этому аксессуару не придает. Чимин отворачивается, отказываясь смотреть на него, но ноздри его широко раздуваются. Наверняка от ошейника на все покои расходится запах его собственной крови и напоминает о пережитых боли и страхе. Чонгук находит один из своих шелковых платков и заворачивает вещицу в него, скрывая от взгляда Чимина. - Отнесу его придворному кузнецу и посмотрю, сможет ли он выковать копию без шипов. Надеюсь, и драгоценный камень ему удастся перенести, все-таки лучший мастер королевства. Волк задумчиво кивает, а когда принц встает и направляется к дверям, было дергается пойти с ним. Но Гуку не хочется снова заставлять его обращаться да еще и ошейник надевать, так что он отмахивается от него. - Оставайся здесь и еще немного отдохни. Чонгук пробирается по замку в одиночестве, сжимая сверток с ошейником в руках, и снова старается держаться спокойно и уверенно. Он знает, что никто не посмеет его задержать или спросить, что он там прячет под мышкой, но не хочется, чтобы его подозрительный вид кому-то запомнился. И чтобы слухи о его новоявленных странностях дошли до короля. Сейчас не самый подходящий момент. Принц уже не горит желанием незамедлительно посвятить отца во все происходящее, потому что срочность в этом отпадает – волк умеет обращаться, так что его личность можно еще какое-то время держать в тайне. Теперь Гук считает, что лучше сообщить обо всем Джонхену уже после того, как замок покинет Тэян. Стоит ему сойти во двор, как он тут же оказывается под лучами тусклого солнца и свежим ветерком. Это мог бы быть идеальный день для поездки за город, если бы только он все еще жил в неведении. Чонгук поворачивает на тропинку к конюшням и попутно греется в остатках осеннего тепла. Еще задолго до точки назначения он слышит треск пылающего горна и ритмичный грохот молота по наковальне, которые то и дело перебиваются громкими проклятиями. Из трубы валит дым, а гарь от сжигаемого угля забивается в нос, и принц звучно чихает, едва ступая за порог кузницы. Какое-то время он подслеповато моргает, пытаясь привыкнуть к полумраку помещения после солнечной улицы, а потом принимается осматриваться. Чанбин сосредоточен на работе, и в дымке жара от печи и потоке своих отборных чертыханий кажется демоном из самой преисподней. Не удивительно, что придворного кузнеца побаивается даже замковая стража. Когда Чанбин замечает венценосного гостя, он опускает в ведро с водой клинок, над которым работал все это время, и от него с оглушающим шипением поднимается густой пар. Чонгук знает, что если сразу не обозначить причину визита, кузнец заведет какую-нибудь легкомысленную беседу, и его будет не так-то просто от нее отвлечь, так что спешно разворачивает платок и укладывает ошейник на верстак. - Скажи мне, пожалуйста, как скоро ты сможешь сделать мне копию этого ошейника, но без шипов внутри? В глазах Чанбина разгорается полубезумный блеск, пока он внимательно рассматривает шипованную вещицу. Вопрос принца он пропускает мимо ушей и уже кричит своему подмастерью, чтобы пошевеливался и подготавливал металл для работы. Кузнец поднимает ошейник на уровень своих глаз и что-то бормочет себе под нос, вертя его во все стороны. Чонгуку не хочется его отвлекать, но нужда в срочности работы тянет его за душу. - Чанбин? Копия нужна мне к завтрашнему дню. Мастер по-прежнему ничем не выдает, что слышит его, но активность, с которой он бросается рыться в инструментах на полу, наводит на мысли о положительном исходе. Гук вздыхает и, подхватив свой шелковый платок, торопится выбраться из удушающей жары кузницы на солнечный свет и жадно вдохнуть свежий воздух. Вероятно, самым простым и быстрым вариантом было бы попросить просто спилить все шипы с оригинальной версии, но в памяти слишком свежо воспоминание о том, как Чимин судорожно дергал носом при виде ошейника. Наверняка никакая чистка не поможет сбить с вещи запах крови – чувствительное обоняние оборотня все равно уловит. Чонгук не торопится возвращаться в замок и гадает, за какую из оставшихся проблем браться следующей. Сейчас хоть дышится немного легче, чем по утру. Но есть кое-что, что неуклонно зреет в глубине его сознания с той самой минуты, как он узнал о причастности западных правителей к исчезновению семьи Пак. Это что-то растет и укореняется внутри, подгоняя к краю величайшего разочарования в его жизни. Тэхен. Знает ли он обо всем? Замешан ли, преступник ли он? Всегда можно спросить у Чимина – да давно стоило спросить, – но Чонгук все оттягивает момент, потому что страшно. Очень страшно услышать неутешительную правду. Он не сможет смириться с причастностью друга. А Субин? Он в курсе? Что будет с их браком, когда все вскроется? Пожалуй, Гук никогда прежде не чувствовал себя настолько потерянным. Когда он возвращается в свои покои, Чимин благополучно валяется в его постели за чтением какой-то книги. То ли его совершенно не смущает нагота, то ли он готовится при первой необходимости обращаться, но он снова едва ли прикрыт простыней, и Чонгук стыдливо отводит глаза, отходя к окну. - Чанбин в кратчайшие сроки изготовит копию ошейника, - сообщает он и пытается выдавить из себя улыбку, но получается не очень естественно. Чимин молчит, только сверлит его спину пристальным взглядом, будто чувствуя, что его что-то тяготит. Гук весь напрягается и делает глубокий вдох, поворачиваясь к нему. - Я хочу тебя кое о чем спросить... - Да, я знаю, - волк пожимает плечами и, кажется, действительно нисколько не удивляется. Видимо, срабатывает обостренное восприятие оборотня? Или просто отлично развитая интуиция? Чонгук хочет и об этом спросить, но откладывать по-настоящему насущный вопрос больше не может. - Не уверен, что готов услышать ответ, но я должен знать, - он тяжело сглатывает и решается. - Тэхен?.. - Сам вопрос стрянет у него в горле, так и не обращаясь словами. Но Чимин и впрямь догадывается, что он пытается выяснить. - Не думаю, что он в курсе, - говорит он неохотно, будто не желая признавать чужую непричастность. - Он был еще ребенком, когда мы оказались в их замке, вряд ли его посвятили в дела взрослых. Возле нашего вольера Тэхен появлялся только в сопровождении, да и особого интереса не проявлял, когда понял, что мы далеко не забавные щеночки, - волк усмехается, но тут же снова становится серьезным. - Но, вполне возможно, это просто игра, а он прекрасный актер. Учитывая, чья кровь течет в его жилах, я этому совсем не удивлюсь. Но Чонгука все равно охватывает облегчение, несмотря на последнюю ремарку Чимина. - Я буду верить в лучшее. - Это тебя и погубит, мой принц, - дает мрачный прогноз оборотень. - Я просто не вынесу, если еще один мой друг покажет себя предателем, как... - Гук неожиданно замолкает и теряется в мыслях, медленно сползая на пол вдоль стены. С ним все хорошо, просто колени подгибаются от нового осознания. Как же так получилось, что ему понадобилось столько времени, чтобы это понять? - Намджун с Джином не сбежали, - шепчет он убежденно. - Ну, по факту сбежали, но... Чимин молча наблюдает, как он собирает все осколки истины воедино. Бледное лицо Сокджина на праздновании его совершеннолетия, его страх, желание пары как можно скорее вернуться домой, исчезновение в одночасье всех жителей их поместья... - Они знали, кто ты. Чимин кивает. - Они оборотни. И тот мальчишка тоже. - Что за мальчишка? - Пропавший, - напоминает волк. - Мы еще пытались разыскать его. Ах, речь о несчастном Хенджине, когда-то жившем с отцом-пьяницей. - Значит, он тоже сбежал? - Нет. Вероятно, пытался, но до него добрались раньше. Я в этом уверен. Чонгук помнит, как «волк» переживал, когда след привел его на дорогу, ведущую на Запад. Оказывается, все отметились своим посильным вкладом: Намджун с Джином сделали все возможное, чтобы помочь Чимину и сообщили о нем Хосоку и Юнги, а последний проделал долгий и опасный путь только для того, чтобы забрать его с собой. И только он был слеп и глух ко всем знакам судьбы. Принц плюет на неловкость и устраивается рядом с оборотнем на кровати. - Намджун и Джин забрали всех своих людей. Неужели это все оборотни? - Возможно, некоторые из них, но не все. Хотя уверен, что ушедшим с ними об оборотнях все известно. Скорее всего, это обращенные люди и их родственники. Предположу, что поместье лордов Ким служило убежищем для волков в этих краях. Как наше в свое время. - Обращенные люди? - Да, человека можно обратить в оборотня через укус, но такой вариант крайне редко практикуется – только в экстренных ситуациях. - Получается, в теории ты можешь укусить меня и сделать оборотнем? - Нет, - резко отвечает Чимин. - Только Альфа стаи обладает такой силой, а тебе стоит быть очень осторожным, если однажды кто-то предложит подобное. - Он улавливает замешательство Чонгука и берется за объяснения. - Не природный оборотень навсегда остается связан с Альфой, что обратил его. Это порождает взаимосвязь совершенно иного уровня, но нельзя забывать, что также это может обратиться потерей контроля над самим собой вплоть до прямого подчинения чужой воле. Ты принц, который однажды станет королем, тебе нельзя недооценивать опасность такой ситуации. Как я уже сказал, обычно обращение используется, если положение безвыходно. Например, человек смертельно ранен, и укус – последнее, что может спасти ему жизнь. - Я даже не предполагал, что Альфы наделены такой властью. Бывает ли, что они теряют контроль и злоупотребляют ею? Кажется, что волку не особо по душе такое развитие разговора, но он все равно продолжает посвящение в волчьи порядки. И Гук ценит такую открытость и возможность узнать больше. - Нет, это большая редкость. Контроль теряют как раз новообращенные оборотни, но и это случается нечасто, - заверяет Чимин, и Чонгук понимающе кивает. - Но именно таких случаев опасается принц Тэмин. Гук уже и думать забыл о наследнике западного престола – слишком уж был потрясен проделками его ближайших родственников. - Ох, его ты еще не упоминал. Он тоже отличается особой жестокостью? Оборотень задумчиво качает головой. - Я бы не сказал, что Тэмин похож на отца или брата. По крайней мере, удовольствия от пыток он не получает. Но он одержим мечтами отловить всех оборотней и распихать по клеткам – просто на всякий случай. Чонгук хмурится, совершенно не находя логики в таких нелепых идеях. Достаточно даже небольшого периода общения с Чимином, чтобы понять, что ни он, ни его семья не несут никакой угрозы для окружающих. Беспричинной угрозы, если быть точнее. Ну как же можно счесть их источником зла и опасности? - Люди несут ответственность за множество злодеяний, - тихо признает принц. - По такой логике нас всех нужно сажать под замок. Чимин улыбается, и в его глазах читается намек на благодарность. - За их собственными плечами столько страшных поступков, - продолжает Чонгук, вспоминая о еще одном ужасающем преступлении и чувствуя подступающую тошноту. - Когда мы узнали о нападении на твою семью, отец лично отправился в ваше поместье. Там были тела, обгоревшие в огне до неузнаваемости, и их количество точно соответствовало количеству домочадцев. Кто они? - Не знаю. Могу лишь предположить, что это случайные жертвы Тэсона и его сыновей, - со вздохом заключает оборотень. - А мы-то все гадали, как им удалось скрыть наше исчезновение. Я понятия не имел, что та ночь не только для нас закончилась трагедией... Трагедией, которую приписали к невиновным людям и нарекли их жестокими убийцами. Чем глубже Чонгук погружается в детали этой истории, тем страшнее ему становится. Хосок и Юнги – тоже жертвы: мало того, что один из них лишился младшего брата, так их еще и в зверствах обвинили. Но исходя из этого, Гук совсем не понимает, почему Чимин так враждебно отнесся к Юнги в момент их встречи в лесу. - Почему ты не пошел за Юнги? Он же знал, кто ты такой. Уверен, он смог бы провести тебя на Восток и там найти способ снять ошейник. - Хоть они и оборотни, но не друзья нам и определенно не те союзники, к которым можно обратиться за помощью. Когда нас схватили, они и пальцем не пошевелили. Ничего не сделали за эти пять лет. А теперь же Юнги явился, чтобы спасти меня единственного из всей семьи. Не хочу показаться неблагодарным, но как по мне, так это слишком запоздало, бессмысленно и мелко. Я предпочел остаться с тобой. И уверен, что принял правильное решение. Конечно, Чонгука воодушевляет вера Чимина в него. Но сам он совершенно не верит в то, что сможет внести существенный вклад в спасение. По его собственным ощущениям, от него нет никакого толка после снятия ошейника. Он лишь как слепой котенок толкается в одну проблему за другой, находя лишь самые очевидные решения и выбивая им лишь секундные передышки. Но что делать в будущем? Что делать, когда они вплотную приблизятся к невыполнимой задаче? Хочется остаться в тиши и безопасности спальни, забыть о привычном распорядке дня и скором визите Тэяна. Но нельзя. Подходит время ежедневных занятий, и Чонгук против воли возвращается к нормальной жизни. Ненадолго, конечно.