Wolfgang

Следующее их утро проходит по тому же сценарию, за исключением того, что король Джонхен не наносит раннего и неожиданного визита, и Чимину не приходится скрываться под кроватью. Чонгук обещает принести ему еды и спускается в трапезную на завтрак, но до точки назначения добраться не успевает. В замковом холле до него доносится со двора разговор двух стражников. - Похоже, принц Тэян решил прибыть пораньше. Гук холодеет и осторожно выглядывает в широко распахнутые двери, уже опасаясь увидеть Тэяна у подножья парадной лестницы. Западного принца нигде поблизости не видно, ворота замка еще закрыты, но издалека слышатся звуки труб и горнов. Нежеланный гость где-то в пределах городских стен. Оказывается, время-то совсем поджимает. Чонгук срывается в замковый двор, перепрыгивая по несколько ступеней и пугая клюющую с утра носом стражу. Конечно, негоже наследнику престола вот так бегать сломя голову, приковывая к себе недоуменные взгляды, но другого выхода он не просто видит. Если Тэян заметит Чимина без ошейника... Он несется к кузнице так быстро, что кажется, вот-вот споткнется и совсем не благородно пропашет носом по пыльной брусчатке. - Он готов? - кричит принц, врываясь в душное и дымное помещение. Чанбин поворачивается к скамье позади него и резким движением срывает тряпицу с новенького ошейника. Глаза кузнеца горят гордостью, он явно доволен проделанной работой, но у Чонгука нет времени на восторги и восхваления. Он хватает с верстака холщовый мешок, вытряхивает из него парочку старых подков, а затем оборачивает вокруг новодела. - Спасибо! - бросает парень через плечо, прежде чем умчаться тем же путем и чуть не сбить с ног кого-то из слуг. Он на полном ходу поворачивает из-за угла, но тормозит так резко, что едва не хлопается мягким местом на брусчатку. Тэян уже спешивается у ворот замка и спешит поприветствовать его отца, спустившегося навстречу гостю. Гук спешно сдает назад и ныряет за ближайший уступ стены, позволяя себе перевести дух и выдать шепотом очень некрасивые ругательства. Затем он украдкой продвигается к узкой дверце черного хода, который, если ему не изменяет память, должен вести к подсобным помещениям и замковым кухням. Поплутав с минуту по темным коридорам, принц врывается в просторный зал, заполненный кипящими котлами и суетящимися поварами и служками, умудряется перепугать там всех едва ли не до потери сознания и бежит дальше. Ну нет у него возможности остановиться и принести извинения, надо успеть пронестись через холл и подняться в свои покои до того, как отец заведет Тэяна в замок. Кухня остается позади, и хотя Чонгук больше ни с кем не сталкивается, он слышит, как у него за спиной с грохотом падает на пол поднос. Но времени, чтобы притормозить и проверить, по его ли вине это случилось, конечно, нет. Принц вылетает за двери, стремительно проносится через трапезную, где уже частично выставлен завтрак, и слегка сбавляет скорость только за несколько шагов до холла, чтобы прислушаться и убедиться, что ни отца, ни их гостя поблизости еще нет. Он не слышит голосов, которые могли бы его насторожить, но, кажется, улавливает вдалеке звонкий смех Тэяна. Одно счастье: правила придворного этикета предполагают длительное расшаркивание при приветствии знатного гостя, – и это выигрывает ему немного времени. Гук быстро пересекает просторный холл замка и ступает уже на главную лестницу, когда доносящиеся со двора голоса становятся громче, и ему не остается ничего иного, кроме как нырнуть за одну из массивных статуй его далекого предка. Омега задерживает дыхание, но сердце так оглушающе колотится в груди, что он почти не сомневается, что здесь его и застукают в обнимку с холщовым мешком. Шаги короля, западного принца и свиты из придворных и слуг эхом отскакивают от мраморных полов и разносятся под потолок, но из-за уклона лестницы, Чонгук никого не видит и просто надеется, что и сам надежно скрыт от ответных взглядов. - Признаться, не знаю, куда запропастился Чонгук, - сетует Джонхен. - Он должен бы уже спуститься, но, кажется, еще не встал. Я пошлю кого-нибудь за ним, и, возможно, мы сможем позавтракать все вместе. - Чудесная идея, ваше величество. Одно лишь воспоминание о ваших обильных и божественно вкусных завтраках поддерживало мое настроение с самого момента пробуждения. Они направляются в трапезную, а Чонгук прокрадывается вверх по нескольким оставшимся ступеням и сворачивает за угол. Дальше он бежит уже без остановок, пока не врывается в собственные покои и не захлопывает шумно двери за своей спиной. Чимин мгновенно настораживается, откладывая книгу в сторону и одной ногой ступая на пол. - Что случилось? - осторожно спрашивает он. - Тэян уже здесь, - выдыхает принц и вздрагивает, слыша звук рвущейся ткани. Оборотень в его постели снова не рассчитывает силу, цепляясь за простыни. Чонгук роняет холщину по пути и бросается к Чимину, втягивая его в свои объятия и отмахиваясь от мыслей о том, что такое спонтанное поведение не особо соответствует его статусу. Волк напряжен и вряд ли находит утешение в объятиях, но и не отстраняется. - Мне очень жаль, - шепчет Гук ему на ухо. Через несколько мгновений Чимин осторожно снимает чужие руки со своих плеч и отводит их назад. - Все в порядке, - заверяет он, но его голос слишком безэмоциональный, а взгляд слишком пустой, чтобы и впрямь поверить, что никакой проблемы нет. - Мы знали, что это случится. Чонгук прикусывает губу и тянется к мешку, доставая ошейник. Первое, что он замечает, это то, что новодельная вещица холодная. Конечно, тепло волчьего тела немного согреет ее, но этого все равно будет недостаточно в сравнении с жаром оригинальной версии, приправленной заклинанием. И все же копия добротная: все параметры точно соблюдены и даже драгоценный камень в центре как две капли воды похож на исходный. Все сделано настолько неотличимо и качественно, что принц на мгновение задумывается, а не подсунул ли кузнец ему старый ошейник? Но тут же убеждается, что его не обманули – шипы в новом отсутствуют. - Прости, Чимин, но я должен надеть это на тебя. Он показывает новый ошейник, и оборотень скользит по нему все тем же пустым взглядом. - Прости, - повторяет Чонгук уже шепотом. - Все в порядке, - повторяет и Чимин, но его голос хрипит, а руки дрожат, пока он стягивает с себя простыни перед обращением. Гук спешно отворачивается, давая не только ему возможность уединиться, но и себе – наскоро утереть глаза. Очень уж не хочется видеть волка снова в ненавистном ошейнике. - Постарайся, чтобы он не смог прикоснуться к ошейнику, - тихо замечает он. Тихий вздох Чимина – единственный признак того, что он услышал его до начала изменений. Вскоре Чонгук поворачивается, чтобы оценить вид оборотня, но только еще больше огорчается. Тот выглядит вяло: уши опущены, хвост поджат. Принцу остается себя утешать только тем, что, по крайне мере, волка больше не одолевают острые шипы. У него все внутренности скручивает при воспоминании о месяцах, что Чимин провел уже у него дома, но еще с непрерывной пыткой, в то время как он сам пребывал в блаженном неведении. - Ты готов? Чимин никак не подтверждает свою готовность, но первым направляется к выходу. - Думаю, они в трапезной, - бормочет Чонгук, пока они следуют по коридору к главной лестнице. - Там тебе, вероятно, подготовили сырое мясо, но не обязательно есть его, если не хочешь. Я принесу тебе позже обычной еды. Чимин снова молчит, и его неспособность ответить как никогда выбивает из колеи. На пороге трапезной Гук делает глубокий вдох и только потом ступает за двери. Его волк подобных колебаний не выказывает – просто проходит и занимает свое привычное место на полу, прежде чем кто-либо успевает среагировать. Все самое сложное остается на Чонгука. - Принц Тэян! - восклицает он, не слишком удачно изображая удивление. - А мы и не ждали вас раньше вечера. - Погода нам благоволила, - улыбается западный принц, пока южный подходит к нему и мягко пожимает руку. До трясучки хочется сжать эти пальцы посильнее да переломать, но, к сожалению, хорошее воспитание не позволяет Чонгуку этого сделать. Он выпускает руку Тэяна, борясь с желанием обтереть ладонь о штаны, а тот уже успевает обернуться к Чимину и приняться сюсюкать. - А кто это тут у нас? Тэян вскакивает на ноги и бесстрашно тянется к замершему зверю, тут же хватая его за пушистую морду и грубовато встряхивая. - О, как же я по тебе соскучился! Чонгук верил Чимину и раньше, но теперь и вовсе безоговорочно признает, что все рассказанное им – правда. Теперь за этой демонстрацией наигранной привязанности к волку он замечает со стороны едва сдерживаемое ликование. Тэян настолько наслаждается положением Чимина, что у Чонгука трясутся руки и кружится голова от ярости. Ему хочется вцепиться пальцами в его идеально уложенные локоны и ударить лицом об угол стола, бить снова и снова, пока он не захлебнется кровью, а его смазливая мордашка не утратит узнаваемых черт. Но вид потускневших глаз Чимина бьет по Чонгуку куда сильнее, чем раздражающее поведение Тэяна. Точно так же волк выглядел в первые недели их знакомства, но теперь понятно, что это значит: он закрывается в себе от своего мучителя. Принцу становится не по себе, когда он вспоминает, что когда-то предполагал, что это всего лишь особенности темперамента животного. Все садятся за стол, и Чонгук даже радуется, что Тэян выбирает место напротив него. Это значит, что он будет своеобразным барьером между ним и Чимином, лежащим на полу позади него. За завтраком Гук поддерживает беседу, улыбается, когда это необходимо, и излучает свое обычное обаяние. Кто-то бы сказал, что это благородное воспитание позволяет ему возвести этот фасад равнодушия, но сам он готов признаться, что ему помогают только зрительные образы, что он рисует у себя в голове. Например, изуродованное до неузнаваемости лицо Тэяна. Чонгук искренне задумывается о том, чтобы забрать обратно все доводы, что приводил Чимину в пользу того, чтобы не убивать западного принца. И осознание того, что волк действительно теперь может это сделать, освободившись от магии ошейника, доставляет немало удовольствия. А Тэян об этом даже и не предполагает. Как только с завтраком покончено, они слушают новости, которые Тэян принес с передовой – без изменений по сравнению с патовой ситуацией последних нескольких лет. Похоже, что самое интересное за последнее время произошло именно здесь, когда Чонгук встретил Юнги в лесу. - Мы получали известие от наших глаз на Востоке, что короля-консорта не видели в столице уже несколько дней. Теперь мы знаем, куда он отлучался. - Но как ему удалось обойти все наши укрепления на границе? - огорчается Джонхен. - Одному и без какой-либо защиты? И зачем? - Я тоже в недоумении, ваше величество, - разводит руками Тэян. Чонгуку же хочется свернуть этому лжецу шею. - Но не сомневаюсь, что это он и был. Его высочество не может ошибаться. Еще пару дней назад Гук был бы искренне признателен за то, что кто-то так просто принимает его слова на веру, но теперь ему известно истинное лицо Тэяна. Ему остается только жалеть о том, что он не узнал об оборотнях раньше. Тогда бы он промолчал о встрече с Юнги. Конечно, докучливый принц все равно наведался бы к ним на обратном пути на Запад, но, по крайней мере, не задержался бы. - Благодарю за доверие, ваше высочество, - выдавливает он вялую улыбку. - Но ситуация действительно сложная для восприятия. - Мне хотелось бы взглянуть на то место, где вы столкнулись с ним. Возможно, это натолкнет меня хоть на какие-то мысли. - Не думаю, - отмахивается от этой идеи Джонхен. - Это просто глухой участок леса, откуда Юнги бесследно исчез. Но Тэян не отступает. Он даже отказывается от предложения короля немного передохнуть с дороги – вот настолько ему не терпится снова вскочить в седло и пуститься в лес. Чонгук только криво усмехается на подобное рвение и радуется, что избавится от ненавистного гостя хоть на пару часов, но затем Тэян снова обращает свой взор на волка. - Почему бы мне не взять тебя с собой? - воркует он. - Прокатимся вдвоем, как в старые-добрые времена. У Гука кровь стынет в жилах. - Я тоже поеду, - тут же встревает он, собираясь упомянуть, что уже давненько не покидал замок со всем этим напряженным положением из-за Юнги, но отец прерывает его. - Ну что ты, сынок? Его высочество проделал долгий путь, позволь ему немного перевести дух и побыть со старым другом. Да и бог свидетель, Волку будет полезно хоть ненадолго оторваться от тебя. Пожалуй, никогда до этого момента Чонгуку не хотелось придушить собственного отца, но все когда-то случается впервые. Он уже собирается продолжить спор и настоять на том, чтобы в лес они выдвинулись втроем, но волк подходит к нему ближе и одним взглядом, кажется, просит не упорствовать. - Что ж, мы выделим несколько стражников для вашего сопровождения, - смиряется парень. - О, в этом нем необходимости, - заверяет Тэян с широкой улыбкой. - Моей собственной охраны будет более чем достаточно. - Но Чонгук прав, - встревает Джонхен, и недовольство им чуть-чуть стихает в Чонгуке. - Нашим людям здешние земли знакомы куда лучше, они покажут вам место, где король Юнги был замечен. Дорогой принц, мой долг – убедиться, что в пределах наших границ вы в безопасности. Тэян улыбается и благодарит за заботу, но Гук замечает, что он недоволен. Кто знает, что у него на уме? Вдруг бы причинил Чимину вред, если б его оставили с ним практически наедине? Все дружно провожают западного принца к замковым воротам, а сердце Чонгука едва ли не выпрыгивает из груди. Давно он не испытывал подобной тревоги. Что, если они не вернутся? Что, если это всего лишь уловка, чтобы забрать Чимина обратно и снова усадить в клетку? Да, оборотень мог бы положить этому фарсу конец прямо здесь и сейчас – он этого не сделал. Но эта шаткая возможность нисколько не утешает, Чимин бы никогда не лишил их единственного преимущества из неведения Тэяна. Как только небольшая группка всадников скрывается за воротами, Чонгук бросается к восточному крылу замка. В этой части располагается самая высокая башня, обращенная к лесу. Он лихорадочно прослеживает путь через город, которым должны проследовать Тэян и Чимин, но несколько пугающих минут никого не замечает и едва не впадает в панику. Рассмотреть искомые объекты удается уже только на выезде из города. Минуту спустя они снова появляются в поле зрения по направлению к лесной чащобе, и парень даже может разглядеть крошечное темно-серое пятно – волка, резко обходящего идущую первой лошадь. Его успокаивает присутствие местных стражников, а самое главное, что они нисколько не отстают от принца. Чонгук почти не сомневался, что Тэян прикажет им вернуться в замок, как только покинет городские стены. Конечно, это не дает гарантии, что он не найдет способа скрыться от них в лесной глуши, но успокаивать себя Гуку больше нечем. Он еще долго бдит у окна, надеясь увидеть хоть какой-то знак того, что с Чимином все в порядке. С такого расстояния зрение то и дело его подводит, принимая тени качающихся деревьев за зверя, вырвавшегося из-под сени леса. Постойте, или это солнце блестит на обнаженном мече? А это что за звук? Неужто вой, что доносится до него ветром? Чонгук совершенно теряет счет времени, не отрывая взгляда от макушек леса и постоянно нашептывая себе, что ничего плохого не случится. Тут-то его и находит отец и, очевидно, удивляется тому, что он поднялся в эту не самую посещаемую башню. Король приваливается к подоконнику и тяжело переводит дух, в легкой тревоге поднимая брови и посматривая на сына. - Да что такое с тобой, Гукки? Вернет он твоего волка целым и невредимым, - он кажется по-настоящему взволнованным поведением Чонгука. Да тот и сам понимает, что со стороны его реакция выглядит слишком уж острой. Но он не может сдержать рвущийся из него смешок с оттенком истерии. Чимин был совершенно не в себе, когда только оказался здесь. Каким он вернется от Тэяна теперь? Неужто подлый принц не найдет способа уколоть его и причинить хотя бы моральный вред? Чонгук вдруг отчетливо представляет, как рассказывает отцу все: что его волк – это Пак Чимин, что их вроде как союзники держат в неволе всю его семью, что Юнги – тоже оборотень. Но он так и не решается открыть рот. Сам едва ли смог поверить в реальность этого абсурда, при том, что Чимин обратился у него на глазах. Если он вывалит сейчас всю правду бездоказательно, то это окончательно поставит на нем крест. Король точно придет к выводу, что рассудок его покинул. - У меня есть причина для беспокойства, - тихо начинает Гук и быстро добавляет, не давая Джонхену прервать его. - Не могу ее назвать прямо сейчас. Но как только Тэян уедет, я все расскажу. - Чонгук... - у его отца такой тон, будто он умоляет несмышленого ребенка проявить хоть толику благоразумия. Гуку невыносимо это слышать. - Ты мне доверяешь? На мгновение король задумывается, но затем расправляет плечи и уверенно кивает. - Да. И Чонгук испытывает такой прилив нежности и облегчения, что едва не бросается ему на шею. Но сдерживается и ограничивается лишь схожим кивком, снова поворачиваясь к окну. Он чувствует, как отец пристально наблюдает за ним, а затем безмолвно отступает к двери. Сам же Чонгук еще надолго остается на своем наблюдательном пункте. И даже обед ему слуги приносят в башню, плохо скрывая свое недоумение по поводу его странного местонахождения. Группа всадников появляется из леса уже порядком после полудня. Гук убеждается, что Чимин с ними, дожидается, когда они минуют городские ворота, и только тогда спускается с башни, чтобы встретить отряд во дворе. Волк тут же подходит к нему, и Чонгук успокаивающе поглаживает его по боку. - Ты что-нибудь нашел? - спрашивает он, пока Тэян передает поводья своей лошади конюху. По крайней мере, банальное любопытство может сойти за достойную причину его столь нетерпеливого ожидания. - Ничего, - качает головой принц Запада, - что, впрочем, и неудивительно. Чонгук кивает, принимая его слова за чистую монету, но тут же напоминая себе, что нельзя доверять ни единому его слову. Позже он расспросит уже Чимина о том, была ли эта поездка действительно бесполезной. Присутствие знатного гостя приводит к тому, что ужин накрывают в тронном зале с приглашением всех придворных и музыкантов. Это не более чем традиционный способ оказать должный прием и выказать уважение, но Чонгука лишняя помпезность вечера выводит из себя. Он бы многое отдал, чтобы наскоро перекусить прям на кухне, а затем скрыться в своих покоях вместе с Чимином. Джонхен снова рассыпается в любезностях перед Тэяном и, кажется, и думать забывает о загадочном предупреждении сына. Он больше не кидает в его сторону любопытных взглядов, но Чонгук не сомневается, что отец сгорает изнутри от желания узнать, что же за тайну он перед ним откроет. Несмотря на то, что Гук радуется каждому новому яству, выставляемому на столе, и демонстрирует бурное воодушевление, пробуя и то и это, аппетита у него нет совсем. И последние его отголоски пропадают, когда он видит лучезарную улыбку принца побоку от себя. Невольно вспоминаются слова Чимина о том, что король Тэсон хотел выставить их с отцом дураками, завуалированно преподнеся в дар человека, которого они считали давно мертвым. О да, это кажется забавным Тэяну и сейчас. Это все читается в его улыбке. Он откровенно наслаждается их маленькой шуткой. А Чонгука тошнит от подобной жестокости. Блюда следуют одно за другим с черепашьей скоростью. Чонгук едва дожидается десерта и благодарит небеса за то, что не только ему, кажется, хочется как можно скорее удалиться в свои покои. - Мне, с вашего позволения, хотелось бы лечь пораньше. Это был долгий день, - говорит Тэян, изящно отпивая фруктового вина. Король не выказывает никакого удивления от данной просьбы. - Конечно, ваше высочество. Правильно ли я понимаю, что и подъем вы завтра планируете ранний? - Так и есть. Мне нужно вернуться в родной замок до конца недели. Гук с трудом сдерживается от того, чтобы не закатить глаза, и делает большой глоток вина из собственного кубка – своеобразный тост за скорейшее избавление от принца Запада. Тот поднимается из-за стола, отец с сыном тоже встают, желая ему доброй ночи. Тэян обходит широкий стол и присаживается перед Чимином, а Чонгук едва не срывается с места, чтобы встать между ними. - Как насчет того, чтобы присоединиться ко мне снова, мой пушистый друг? - спрашивает он волка, проводя пальцами по меху на его загривке. Чонгук совершенно напрасно свою былую тревогу считал ужасной. Настоящий ужас охватывает его в эту минуту. Нужно уже что-то предпринять. - Он так расстраивается, когда я не разрешаю ему спать у меня в кровати, - беззаботно хихикает Гук. Он ненавидит себя за эту бездарную игру в дурачка, но оборотень принимается активно вилять хвостом, поддерживая маленькую инсценировку. На этот раз Джонхен не вмешивается, даже когда Тэян обращает на него умоляющий взгляд, и Чонгук радуется, что ему удалось посеять в родителе зерно недоверия и тем самым спасти Чимина от нежеланного общества. - Полагаю, зверь сам может решить, где ему будет удобно устроиться на ночлег. Гук слегка морщится, когда его отец использует слово «зверь», но заталкивает этот свой дискомфорт куда подальше. - Спать! - резко произносит он, словно отдает команду собаке, и Чимин резко вскакивает и уносится прочь из трапезной. Губы Тэяна кривятся в ухмылке, а на лице отражается поддельно-счастливое выражение, которое может любого ввести в заблуждение, но не Чонгука теперь. - Приятно знать, что волк настолько освоился в новом доме. Он стал таким активным. - Он действительно обжился здесь, - соглашается Чонгук. - Спасибо, что доверили его мне. - Не стоит благодарности, дорогой принц. И вот снова. Это насмешливое выражение. Словно Тэян в очередной раз потешил самомнение, напоминая себе, что Чонгук – недалекий простак, обращающийся с человеком как с дворняжкой. Чонгук выдавливает собственную улыбку и заверяет мысленно, что последним посмеется сам. Они в последний раз прощаются, и напряжение покидает парня, как только его недруг оказывается хоть на каком-то расстоянии. Его отец снова усаживается за стол и не сводит с него глаз. Он даже не пытается больше скрывать любопытство. - Завтра, - коротко обещает Чонгук. - Доброй ночи, отец. - Хороших снов, сынок. Гук торопится к Чимину, однако, расспросить его сразу не удается. В покоях хозяйничает Инсок, подготавливая своему юному господину исходящую паром ванну. Принц старается не раздражаться и спокойно дождаться, пока старый слуга расстегнет пуговицы на его кафтане и ослабит все завязки на вороте и манжетах рубашки. Лишь благодарит и заверяет, что сам позаботится о себе и благополучно примет ванну без посторонней помощи. Как только двери закрываются, Чимин начинает готовиться к обращению, и Чонгук отворачивается, самостоятельно скидывая рубашку и оставаясь лишь в нижней сорочке. Когда он поворачивается обратно, оборотень уже сидит на краю кровати спиной к нему и медленно поднимает над головой тяжеленный ошейник. Чимин горбится и молчит, и Чонгуку хочется заговорить самому, нарушить эту гнетущую тишину, но воздух в спальне кажется таким накаленным, будто любой звук сможет заставить его вспыхнуть. Он предпочитает держать язык за зубами и вместо разговоров просто накидывает одеяло на плечи волку. Чимин не двигается и тогда. Гука пугает его безразличное и остекленевшее выражение лица. Он смотрит на ванну, еще поднимающийся вверх пар, а затем переводит взгляд на украшенную резным орнаментом ширму в углу, и решает, что его другу это все пригодится больше. - Ты можешь принять ванну, - осторожно выдыхает Чонгук. Голос у него хриплый, чуть громче шепота. - Тебе нужно отдохнуть, теплая вода снимет напряжение. Чимин ничего не говорит, но все же поднимается на ноги и идет за ширмой, перенося ее к ванне и скрываясь из виду. Гуку остается созерцать лишь одеяло, что вскоре аккуратно навешивается на верхний край перегородки, да вслушиваться в легкий всплеск. Принц опускается на кровать и чувствует полное опустошение. Это один из самых неприятных дней в его жизни. Как сердце начало еще утром биться с утроенной скоростью, когда он услышал о раннем прибытии Тэяна, так и не прекращает до сих пор. Ему даже дышать тяжелее, пока этот гость все еще находится здесь, в его собственном доме, где их разделяет один лишь этаж. Это давит и душит. Чонгук так и сидит, упершись взглядом в стену и погрузившись в тяжкие думы, пока его не настигает осознание того, что из-за ширмы больше не доносится ни звука: ни движений, ни волнения воды, – ничего. Он не понимает, как не заметил этого раньше. - Чимин? - шепчет парень, подходя ближе и рассматривая закрученный деревянный узор, кое-где инкрустированный мелкими жемчужинками. Сколько бы он ни напрягал слух, никакого ответа он не слышит. - Я загляну, хорошо? Снова прислушавшись к тишине, Чонгук заходит за ширму, и вид, что открывается его взору, пронзает его грудь такой острой болью, что он едва ли может дышать. Чимин неподвижно сидит в воде и смотрит прямо перед собой, вряд ли что-то видя на самом деле. В волчьем обличии он свое тяжелое состояние выражал полной безучастностью, сейчас же он выглядит как человек, парализованный горем. На его лице застывает такое затравленное выражение, словно перед его глазами снова и снова демонстрируется самый большой его страх, но он не может отвести от него взгляд. А возможно, это не так и далеко от истины. Пальцы оборотня цепляются за деревянные стенки ванны, и все под ними уже испещрено глубокими бороздами. Пульсация в груди Чонгука тянет его ближе, он опускается на колени, протягивая к Чимину дрожащие руки и осторожно сжимая его пальцы. Сейчас не время опасаться выпущенных когтей, хоть они и выглядят смертельно опасными. Как только они соприкасаются, волк словно приходит в себя после продолжительного транса – вздрагивает и резко выдыхает. А затем он опускает голову, крепко зажмуриваясь, и его начинают сотрясать бесшумные рыдания. Чонгук заключает Чимина в объятия, не обращая внимания на капли воды повсюду и влажную кожу. Он знает, что ему не оградить его от невзгод, но как же хочется стать тем щитом, что сможет защитить от всего, что ему пришлось пережить. - Мне жаль. Мне так жаль, Чимин, - шепчет принц. Больше ему нечего сказать. Одного дня возобновленных пыток достаточно, чтобы снова вернуть Чимина в состояние того ада, что он терпел долгих пять лет, и вся та поддержка и безопасность, что дарит ему Чонгук, – это лишь условный побег от кошмара. Его семья все еще в том плену, а ничто другое ему страдания не облегчит. - Все будет хорошо, я с тобой, - все же пытается Гук. - Обещаю, что не позволю никому добраться до тебя. Он не знает, помогут ли Чимину его слова или все это воспринимается им как пустые обещания, но он все равно твердит, что все наладится, все изменится, лишь бы не молчать и задыхаться в своей беспомощности. Чимин так ничего и не говорит, а Чонгук и не заставляет. Их объятия нарушит только остывшая вода, от которой затрясет и принца.