Things you said

Пром — это весело, говорили они. Тебе обязательно понравится, говорили они. Уилл смотрит на улыбки окружающих — веселье утекает песком сквозь пальцы. Уилл стоит у одной из колонн зала — с каждой секундой градус довольства понижается сильнее и сильнее. Он стоит расслабленно, в плечах нет прежней напряженности. Он знает, что присутствующие иногда на него заглядываются. Знает, что в их взглядах нет прежней настороженности-брезгливости-насмешек. Сейчас эти взгляды… заинтересованные. Он знает, что синий костюм-тройка ему идет, знает, что выглядит привлекательно. Не знает Уилл одного — какой в этом смысл. Лукас и Макс сейчас в фотобудке, уже с четверть часа прожигают там фотопленку, пробуя, похоже, весь представленный реквизит. Дастин, судя по непрекращающимся взмахам руками, спорит с ди-джеем. А Майк… Майк, под руку с Эл, идет на танцпол. Перед тем как отправиться на бой с диджеем Дастин заявляет, что убедит его поставить не очередной медленный танец и, судя по тому, как из колонок льется очередная песня про любовь, эту битву он проиграл. Майк и Эл же это не волнует, но волнует Уилла. Смотреть на него, светящегося — блеск поздних звезд на рассвете — жжется в глазах, в сердце. Уилл отводит взгляд и не отказывает желанию взять стакан пунша с ближайшего столика. Он наслышан об идеях каждого третьего в выпускном классе, что если не до прома то на нем точно они поцелуют-переспят-признаются кому-то. Избегать таких обсуждений оказалось невозможно хоть и все его друзья в отношениях. Тяжелый вздох в стакан пунша, кажется, можно услышать даже в фотобудке Лукаса и Макс. Уиллу кажется, что они не выйдут оттуда ближайшую вечность. Он чувствует на себе чужой взгляд — снова — и отрывается от разглядывания стакана. Перед ним стоит — мнет подол юбки-солнца — девушка, и Уилл, усилием воли, давит очередной вздох. Виновато улыбается и, на сорвавшееся с ее губ предложение потанцевать, мягко отказывает. Он думает, какой бы предлог придумать, чтобы уйти. Рассуждая здраво — этот вечер не приносит ему и капли удовольствия. Только, кажется, и придумывать ничего не надо. Дастин, махнув на попытки переубедить диджея, увлеченно рассказывает что-то знакомым из очередного клуба, Лукас и Макс, наконец, выйдя из будки под недовольные возгласы образовавшейся там очереди, скрылись из его поля зрения. А Майк… Майк увлечен Эл. Уилл качает головой самому себе, поддавшись общему настроению он — опрометчивостью подлетевшей слишком близко к солнцу птицы — попытался сказать Майку. Сейчас он понимает, как глупо — розовые очки на глазах — это было. Неподходящий момент, неподходящие слова, неподходящее все. Зачем он решил это делать на общей ночевке в ночь перед промом — он не знает. Хорошо никто этого не услышал. Действительно никто. Даже тот, кому эти слова предназначались. Выйдя на крыльцо — только они вдвоем — сидя на ступеньках Уилл смотрит на него и не может оторваться. Он давно решил признаться, а там будь что будет. И он готов сказать, но первое же слово обрывается Майком: — Я не рассказывал еще, но мы с Эл решили съехаться, когда поступим в колледж. Слова Уилла выходят шепотом, тихое «Я люблю тебя» уносит с собой ветер в мгновение ока, не поймать. Он замирает, резко вдыхает и давит улыбку. Они сидят еще долго, шутят, какой может быть реакция Хоппера на такую новость и Уилл убеждается, что Майк не услышал его. Оно и к лучшему, думает Уилл. Он смотрит на счастливых сестру и лучшего друга и благодарит себя самого, что порой его слова могут быть тихими. По крайней мере, так он ничего не разрушил.