nisi vel salvare

будильник прозвенел уже третий раз, раздражая непрекращающейся вибрацией, прежде чем ване все-таки удалось сползти с кровати, запутавшись в одеяле. он отключает назойливую мелодию и садится на край, совсем не шевелясь пару минут, упирается взглядом в сероватую стенку напротив. холодный пол леденит стопы, и ваня вздрагивает, забираясь обратно в еще нагретую постель. в квартире было достаточно темно, если не считать редкие проблески с улицы сквозь плотную ткань штор, только в коридоре виднелась яркая полоска света с кухни. ваня слышит, как свистит чайник и звякает посуда, и прикрывает глаза, собирая мысли в общую кучу. с самого утра он уже чувствовал себя невыносимо уставшим. голова гудела, и хотелось снова провалиться в сон, закутавшись в теплое одеяло. в полудреме он добирается до ванной и даже не щелкает выключателем, умываясь в почти полной темноте, нарушаемой лишь слабым светом из проема двери. на часах почти шесть, а мама, очевидно, уже возилась на кухне с завтраком. ваня почему-то даже не уверен, что она вообще ложилась. вчера он просто пропустил момент, когда она пришла. — ванюш, доброе утро. — слышится уставший, но ласковый голос из-за двери, как только звук воды прекращается. бессмертных усаживается на стул, неуверенно откидываясь на хлипкую спинку, и глаза слепит от резкого света лампы, одиноко висящей на черном проводе посреди потолка. он щурится, кивая в ответ, и пытается привыкнуть к этой ослепляющей картинке после полумрака комнаты. мама с легкой улыбкой подносит горячий чай, от которого ярко пахнет травами и чем-то ягодным, пока парень протирает сонные глаза занемевшими пальцами. он тихо мычит в ответ, и пытается хоть немного проснуться, обхватывая ладонями цветастую красную кружку с небольшим сколом. руки обжигает, но ваню слишком сильно знобит почему-то, хотя в квартире отнюдь не холодно. он в который раз рассматривает отклеившиеся обои в углу, старые потрепанные временем шторы, маленький прямоугольный столик, за которым сидит, и подложенную книгу — какой-то из романов, который мама уже давно прочитала, — под одну из деревянных ножек, чтобы стол не шатался лишний раз. женщина суетится у стола, нарезая сыр на бутерброды, и начинает что-то говорить, помешивая сахар в чашке с раздражающе громким звоном. вслушаться не выходит, а мозг, кажется, вообще еще даже не думал отходить ото сна, и ваня тупо залипает в одну точку где-то за окном. светает. на улице привычно серо, лишь в соседних пятиэтажках оранжевыми пятнами на стеклах отражается встающее солнце и его редкие персиковые лучи, протискивающиеся сквозь шторы на подонконник и столешницы. скоро все озарится приятным теплым светом, опаляя розоватыми мазками холодные дома. мама усаживается рядом, скрипя деревянным стулом, который надо бы уже давно выбросить, и по-доброму улыбается, встречая потерянный сонный взгляд. в глаза сразу бросаются почти фиолетовые синяки на лице от явного недосыпа, контрастирующие с бледной кожей и просвечивающие даже через макияж, и появившиеся заметные морщины на лбу. у вани давит где-то в грудине, щемит под ребрами, когда он смотрит на такую ее — уставший взгляд даже с мягкой полуулыбкой совсем не вяжется. мама выглядит слишком измученной, хоть и растягивает губы каждый раз, как видит ваню, но глаза совсем тусклые и стеклянные, такие же зеленые, как у него самого, но уже не такие яркие, как раньше. она поправляет темные каштановые волосы с еле виднеющейся сединой на макушке, заправляя выбившуюся короткую прядь за уши, и, кажется, ваня только сейчас замечает, как сильно она похудела — линия челюсти стала еще более острой, а щеки — еще более впалыми. — мам, ты нормально спишь? — старается сделать голос ровным, словно задает будничный вопрос из вежливости, но от него сквозит беспокойством. она только в ответ отмахивается ладонью, отхлебывая кофе из кружки и отводя взгляд на окно, пока парень пытается вспомнить, когда в последний раз видел, как мама хоть что-то ест. и, кажется, потерял момент, в который мама стала выглядеть на несколько лет старше. ваня не выспался, сжирая себя мыслями до половины четвертого утра, но уверенность в выборе так и не появилась. поступить и выучиться хочется, особенно, если направление будет идти в уклон графики и рисунка, но это кажется совсем не престижной профессией, о которых рассказывают в школе. о художниках всегда шутят, что они все бедные и никому не нужные, что живут под мостами и, по сути, безработные. ваня так не хочет. ваня хочет поменять обшарпанные стулья в кухне, купить шторы на замену этим выцветшим зеленым и сделать ремонт во всей квартире, чтобы обои в дальнем углу, над полками, больше не отклеивались. и уговорить маму наконец уволиться. но снова кидает взгляд на потухшие глаза и хрупкие костлявые запястья, выглядывающие из-под тонкой ткани домашнего халата, и это скребущее чувство где-то под ребрами кажется тем, что будет преследовать его до конца жизни, как бы ваня не старался. ваня уверен, что он и о половине проблем не знает, просто потому что мама о них ему не рассказывает. и темные круги под глазами, на удивление, оказываются этому вполне красноречивым доказательством, от которого становится тошно. бутерброды с дешевым сыром в горло не лезут, и ваня отодвигает от себя тарелку с зеленым узором по кайме. — поешь, — от собственного голоса воротит, потому что он будто пропитан насквозь вяжущим отчаянием, которое перебить ягодным послевкусием чая не выходит. выходит только злиться из-за своего бессилия. и мысли о том, чтобы забить на учебу в универе, и пойти работать все сильнее поглощают. ваня не знает, что ему выбрать. ваня не знает, что будет правильным.

***

подъезная дверь с грохотом закрывается, когда ваня уже спускается по ступенькам. ветер обдувает лицо, взъерошивая русые пряди, и ваня зачесывает челку назад, которая уже через секунду оказывается снова на глазах. он поправляет лямку рюкзака на плече, одергивая рубашку, и видит в метрах двадцати саню, который присел у бордюра, чтобы завязать шнурки. бессмертных убирает в карман наушники, которые сегодня по дороге уже точно не понадобятся, ускоряется, увеличивая и без того широкие шаги, и догоняет парня, который только успел выпрямиться. хлопает сашу по плечу, от чего тот настороженно дергается и оборачивается. петров, узнав ваню, приветливо улыбается и нервно хихикает, вытаскивая из уха беспроводной наушник. — привет, че так пугаешь? — саня выключает музыку, кидая оценивающий взгляд, — плохо выглядишь сегодня, все нормально? ваня только зевает в ответ, бормоча, что не выспался. он поднимает глаза наверх, рассматривая перистые воздушные облака на фоне светлеющего неба, и замечает еще не скрывшуюся блеклую половинку луны. — ладно, пошли быстрей, опоздаем ведь, — петров поправляет рюкзак, делая шаг вперед, и оборачивается, когда ваня так и остается стоять на месте. — ты идешь? ваня отлипает взглядом от неба, еще раз зевает и поспешно топает за парнем. — почему так поздно вышел? ты обычно раньше меня минут на тридцать выползаешь. — я не мог найти свою зубную щетку, — задумчиво говорит саня, хмурясь. — нашел? — ваня хихикает, чуть щуря глаза и снова смахивая мешающуюся челку с лица. неплохо было бы сходить постричься. — нет, — саша возмущенно разводит руками. — я не знаю, куда она могла деться. я ее полчаса искал по всей квартире. потом рубашку искал минут двадцать… ваня уже почти не слушает, о чем там рассказывает саша. его слова как-то летят мимо ушей, зато хорошо слышно только шум ветра и навязчивые мысли в голове. — я литру сдавать буду, — перебивает чужой поток слов ваня. саша бросает секундный обиженный взгляд на парня, вероятно, за то, что он даже не слышал, как он мастерски вчера затащил катку, но сразу удивленно выпучивает глаза, не веря. ваня, убеждая себя в том, что решение правильное, добавляет: — вчера с завучем пиздели на этот счет. саня молчит, пытаясь прочесть на чужом лице хотя бы след от намека на шутку, но находит только задумчивый взгляд и поджатые губы. ваня всегда так делает, когда переживает. и петров понимает — он не шутит и вправду решил. — бля, вань, а ты уверен? — петров поворачивает голову, смотря на чужой профиль в упор, — вывезешь? — хуй его знает, — бессмертных грустно вздыхает, словно у него и выбора не было, но он ведь сам решил. и продолжает уже бодрее, сменяя тему, чтобы подумать об этом чуть позже, — знаешь новенького из параллели? — ваня видит, как саня, недоумевая, хлопает глазами и хмурится, явно пытаясь вспомнить, может, слышал что-то, но предсказуемо отрицательно качает головой, — так вот, я думаю его попросить помочь, он тоже литературу сдает. ну и теть соня сказала, что он вроде отличник, все дела. — а ты его видел хоть? — ваня кивает, и петров пихает его плечом, преувеличенно-заинтересованно спрашивая с игривой улыбкой, — ну и как, он симпатичный? саня тихо хихикает, сжимая губы, наблюдая, как выражение лица друга становится задумчивым, будто ваня и правда собрался оценивать его внешность от нуля до десяти по своей собственной шкале. а ведь саша от пизды шуткануть хотел. от этого становится вдвойне сложнее сдерживать смех. — не знаю, я лица не видел. ну, — ваня вспоминает вьющиеся шоколадные пряди, и только то, что это буквально все, что он смог запомнить, — вроде, кудрявый. — и все? ну, на красивых мальчиков тебе везет обычно, вон, даже я, — саша горделиво вздергивает нос, расправляя плечи, поднимает ладонь к подбородку и нарочито часто хлопает ресницами, успев при этом свернуть губы в трубочку, — посмотри, какой красавчик. ваня заторможенно осматривает парня, все еще не успев выплыть из размышлений, но видит широко распахнутые голубые глаза и кривится в фальшивой неприязни. сашины чары определенно на ваню не подействовали. парень обиженно дует губы, но после расплывается в веселой улыбке, когда бессмертных начинает откровенно громко смеяться. — да ну тебя, не понимаешь ты ничего в настоящей мужской красоте, — петров откидывает волосы со лба, показушно отворачиваясь в другую сторону и поднимая подбородок вверх, всем видом показывая, что такой «отказ» его ничуть не задел. — вот скорчишь такую мину при нем и об оплате репетиторства натурой можешь забыть. — я все-таки надеюсь на оплату наличными, — улыбка сползает потихоньку к концу предложения, когда ваня понимает, что так и не придумал никаких аргументов, чтобы сергей согласился. да и той же налички в кармане хватит разве что на бутылку пива в ларьке по дороге. день обещает быть тяжелым. две математики подряд — вряд ли хорошее начало дня. и только запланированный поход в кальянную хоть как-то освежает и притупляет желание вывернуть на середину проезжей части и лечь звездочкой прямо там.

***

перед последним уроком у одиннадцатиклассников в коридорах всегда тихо. с нижних этажей не слышно криков пятаков, а все остальные обычно отсиживаются в классах, либо гоняют покурить на улицу за забор, отделяющий школьную территорию от дворов пятиэтажек. ваня весь день чувствовал на себе взгляд софьи владимировны, которая безо всяких слов умела выесть весь мозг одними прищуренными глазами. обычно он сдавался сразу, соглашаясь делать то, что ему сказали. но сегодня он терпел до последнего, поспешно отводя глаза в другую сторону, если видел женщину в коридоре, или точно так же — без слов — отвечая что-то на подобие «да схожу я, схожу к этому пешкову» одними изогнутыми бровями. уверенности в том, что сергей захочет его хоть выслушать до конца, не было никакой, но к последнему уроку она, кажется, определенно ушла в минус. вместе с желанием продолжать действовать по этому ненадежному и расплывчатому плану «договориться с пешковым, сдать на проходной и поступить, куда возьмут». бессмертных хотел пойти к нему вместе с сашей, но тот благополучно свалил, потому что у хим-био сегодня на урок меньше. и ваня шел совершенно один, нарочито медленно, растягивая считанные метры до параллельного класса. до звонка оставалось около пяти минут, и ваня почти разворачивается обратно, как видит уверенно идущего прямо к нему завуча с другого конца коридора. взгляд из-под челки не предвещал ничего хорошего, и бессмертных все же решает поспешно зайти в чужой класс, чтобы не напороться на еще одну лекцию от крестной. и далеко не про внешнюю политику при ельцине. он сразу же находит глазами вадима, который сидит не на своем месте, примостившись рядом с… новеньким? козаков ловит его растерянный взгляд и кивает ему, мол, все хорошо, так и нужно. бессмертных сглатывает, стоя на пороге класса, разглядывает склонившуюся фигуру над учебником и аккуратные темные кудри, убранные за уши. он протирает вспотевшие ладони о брюки и все-таки делает шаг вперед, немного волнуясь. парень поднимает брови, немо спрашивая, стоит ли сейчас подходить, и вадим одобрительно ему кивает. он приветливо улыбается, протягивая руку, когда ваня подходит ближе и здоровается. сергей на движение рядом совсем не реагирует, будто не замечая стоящего перед ним человека, и даже глаз от напечатанных букв не поднимает. ваня начинает нервничать сильнее. — э-эм, пешков? — ваня прочищает горло, чтобы голос не дрожал, но получается откровенно плохо — связки все равно подрагивают. кудрявый парень нехотя поднимает взгляд, поправляя очки в тонкой оправе на переносице, и смотрит так устало-презрительно, будто ваня успел заебать его одним только словом в свою сторону. карие глаза апатично скользят по застывшему в непонимании лицу, и ваня, кажется, забывает, зачем пришел. сергей смотрит настолько надменно, что желание просить о помощи моментально пропадает, но слова так и копошатся на языке. пешков не выдерживает, изучая зрачками потерянного парня, и пренебрежительно цокает языком, словно его оторвали от очень важного дела. — что? — голос чуть хриплый, достаточно приятный, если бы не вылитое ведро презрения в тоне. ваня в замешательстве переводит глаза на вадима, но тот удивленно распахивает глаза, покачивая головой и поднимая плечи, будто не понимает, что происходит. — мы можем переговорить? — ваня старается держаться уверенней, но цепкий взгляд заставляет чувствовать себя неловко. словно у этого парня вместо глаз сканеры, а после оценивания собеседника доля надменности в шоколадных радужках повышается в геометрической прогрессии, хоть он и смотрит снизу вверх. — нет. — резко так, аж уши на секунду закладывает, но парень даже голоса не повышал. у вани, кажется, лицо непроизвольно вытягивается от непонимания. ваня ожидал почти всего, но не полного отсутствия вежливости. — если хочешь, то говори здесь. сергей опускает голову обратно к учебнику, игнорируя ванины попытки связать пару слов. такое поведение очень сильно выбивает из колеи. если ваня шел сюда с мизерной надеждой на согласие, то сейчас она словно растворилась где-то под ногами вместе с самооценкой. на ваню так ни разу в жизни еще не смотрели. это подбивает желание свалить от этого пешкова поскорее, но бессмертных все еще стоит на месте, непонимающе хлопая глазами. парта перед вадимом и пешковым оказывается свободной, и ваня садится на крайний стул, повернувшись спиной к школьной доске. парень, очевидно, продолжать разговор категорически не настроен, и продолжает бегать зрачками по тексту. кажется, это учебник химии. вадим что-то об этом говорил. сергей перелистывает страницу, шелестя бумагой, и ваня замечает, как на мгновение он всё-таки поднимает глаза, смотря так же остро, но сразу же быстро возвращает их к строчкам книги, когда видит, что парень в упор его рассматривает. ваня ошеломленно продолжает смотреть то на пешкова, то на вадима. и, кажется, к такому повороту он не был готов. он пытается сформулировать слова в предложения, чтобы хоть что-то сказать, а не тупо пялиться на новенького. но слова как-то не связываются, а вадя только молча разводит руками. он, видимо, тоже такого не ожидал. — у тебя проблемы с химией? кудрявый смотрит на ваню почти равнодушно, но мелькает что-то в его глазах вроде немого вопроса и все той же необъяснимой надменности. ваня уже готов уйти, чтобы попросить крестную помочь с репетитором, но, кажется, шанс договориться именно с пешковым неожиданно появился — еле заметный кивок со стороны сергея и сверлящий взгляд, будто он ждет продолжения ваниных слов. — я могу дать конспекты, где все понятней, чем в учебнике. — бессмертных может поклясться, но он точно увидел скользнувшую по радужкам заинтересованность, и продолжает, — можем договориться, если, конечно, у тебя нет желания оставаться каждый раз после уроков на дополнительную химию. пешков поправляет волосы и ухмыляется как-то странно, снова поправляя съезжающие к горбинке на носу очки. ваня же замечает, что вблизи сережины волосы кажутся еще более мягкими, но переводит взгляд обратно к переливающимся молочным шоколадом из-за теплого солнечного света из окна глазам. — и что же ты предлагаешь? — чужая улыбка сбивает с толку, потому что выглядит… фальшиво-флиртующей? ваня мнется, заламывая пальцы, но кладет обе руки на парту, сцепив их в замок, как самый настоящий переговорщик, и вдыхает поглубже. — все просто: ты поможешь мне с литературой, я помогу тебе с химией. — сережа хмурится, потирая подбородок длинными пальцами, и, кажется, предложение его крайне не воодушевляет. ваня не думает, что это поможет, но все же решает рискнуть — а вдруг прокатит. — и пива тебе куплю. — вадим, копающийся в телефоне, на секунду замирает, уже с интересом поглядывая на них. парень хлопает ресницами пару раз, словно не расслышал, и смотрит на поджатые в ожидании губы и взгляд, слишком полный надежды. он хрипло смеется, когда понимает, что русый парень не шутит, на что получает вопросительно-возмущенное мычание. — ладно, сойдёт. бессмертных чуть ли не подскакивает на месте, растягивая губы в победной улыбке, видит вадима, который не знает на кого из них смотреть наиболее удивленно, и слышит тихий, почти беззвучный смешок сережи, который явно не ожидал, что ему предложат пиво взамен на помощь. честно, ваня и сам не ожидал, что он согласится, потому что тот не выглядит как пьющий. может, потому что отличник и выглядит подобающе: классическая школьная форма, умный взгляд и ожидаемая заносчивость. но он согласился, возможно, даже из любопытства, и так даже проще. ваня не хочет копаться в причине. он сидит еще несколько секунд, тряся ногой, и вспоминает о планах на вечер. — вадь, адрес кинь. — козаков кивает, скидывая местоположение, и возвращает внимание на ваню в ожидании чего-то. вероятно, его взгляд значил совсем другое, но почему-то ваня считает это хорошей идеей, неуверенно заламывая пальцы. ему ведь с этим сережей почти год придется сотрудничать, если тот реально станет помогать. да и познакомиться поближе не помешает. — эй, не хочешь с нами в калик сгонять? — он качает головой в сторону вадима, на что козаков согласно кивает. пешков отрывает глаза от учебника, снова смотря будто оценивающе, но теперь взгляд не кажется таким острым. скорее задумчивым, скучающим и совсем немного взвешивающим. ваня не думает, что сережа впишется в компанию, но раз вадя сидит рядом и не выглядит недовольным — может, он хороший чувак? обычно козаков хуевых людей распознает сразу. — нет. — не то чтобы ваня сильно расстроен, он предполагал отказ, но шумный огорченный выдох все же вырывается. — у меня планы. может, в другой раз, — неопределенно дергает пальцем сережа, перелистывая страницу. громкая трель звонка на урок заглушает его последние слова, но бессмертных уверен — важного там точно не было. потому что сережа, даже не успев договорить, снова возвращает глаза в книжку, словно забывая о чужом присутствии. ваня же снова кидает взгляд на вадима и думает, что все прошло не так уж и плохо. хоть и первое впечатлечние весьма неоднозначное. разве что теперь конспекты по химии, которые он пообещал, у саши придется выпрашивать. вероятно, откупаясь тем же пивом.

***

— хочешь сказать, что ты его позвал с нами? — саня как-то недоверчиво косится, доедая свою булочку с маком из ларька по пути. — но он ведь все равно отказался, — ваня мельком видит, как петров нахмурился, и испуганно дергается, когда им сигналят на пешеходном, — блять, ты на красный выперся. пошли быстрее. бессмертных тянет сашу за руку, чтобы скорее перейти дорогу, пока тот держит булку в зубах и торопливо бежит за ним под матерные выкрики из просигналившей машины. ваня поджимает губы, выпуская из ладоней ткань чужой клетчатой рубашки, и недовольно смотрит на парня. — что? — саша, скорее, мычит, а не спрашивает из-за набитого рта и непонимающе распахивает голубые глаза, попутно поправляя волосы одной рукой. — по сторонам смотри, долбоеб, — хмурится ваня, дергая рукой. — да ладно, все ж нормально, — парень хлопает его по плечу и шагает дальше. — так, а нам куда? — пока прямо. вадим сказал, что встретит, — ваня набирает козакову, идя чуть медленней, чтобы не пройти мимо, и тормозит саню, чтобы тот остановился, когда вадим ему отвечает. — да, вадь, мы рядом уже, выйдешь? — он согласно мычит в динамик и кивает петрову на здание, подсвеченное неоновой вывеской. вадим приветливо широко улыбается, поправляя очки на переносице, и здоровается поочередно с ваней и сашей, похлопывая последнего по плечу и подгоняя ко входу. мужчина на фейсконтроле не успевает открыть рот, чтобы что-то спросить, но козаков кивает ему, мол, они со мной, на что охранник скептически косится на парней, но все же проспускает внутрь. — вадь, ты говорил, что мы идем в кальянную, а не в клуб, — ваня морщится, когда со входа басы сразу бьют по вискам вместе с мерцающими огнями, но перекричать музыку все же удается, наклонившись к козакову. — расслабься, ванек, кальян будет, заодно и потанцуешь. вадим уже выпивший, кажется, потому что тот улыбается широко, пританцовывая под музыку, и ведет их дальше, к забронированному заранее столику, где ваня видит губанова вместе с вовой и смеющуюся с ними наташу. бессмертных оглядывается на петрова и наблюдает, как быстро загораются его глаза при виде алкоголя. он хмурится, ведь планировал спокойно посидеть с друзьями без орущей музыки вокруг, да и по таким местам он ведь обычно не ходит. но видит, как радостно улыбаются ему друзья, и решает оставить свое недовольство местом на потом. он же хотел развлечься сегодня. парни здороваются с подошедшими, все так же широко улыбаясь и спрашивая как у кого дела. ваня приобнимает лешу, и подмечает в шутку, что его прическа больше, чем обычно похожа на башню на голове и вообще он выглядит, как дед, на что губанов хрипло смеется, совсем не обижаясь, и проводит рукой по волосам. — ванек, мы об этом уже раз десять за сегодня пошутили. да, дед? — вова с лешей посмеиваются и возвращаются к обсуждению чего-то, жестикулируя при этом, но ваня не слышит, о чем именно они разговаривают. вадим устраивается рядом с бессмертных в обнимку с хихикающей наташей и о чем-то шепчется с ней. саша садится с краю, переписываясь с кем-то, и просит ваню сказать адрес клуба. — ждешь кого-то? — бессмертных наклоняется ближе к чужому уху, чтобы не кричать. — да, там курьер подъехать должен, — саша отмахивается, решая не посвящать ваню в подробности, но тот даже не успевает подумать над этим, потому что их двоих окликает губанов. — че вам брать, пацаны? — лех, мне что-нибудь некрепкое, — ваня неопределенно машет рукой и полагается на выбор брюнета. парень кивает ему, понимающе улыбаясь, и смотрит уже на сашу, ожидая ответа. петров воодушевленно говорит, что хочет сегодня нахуяриться по полной, на что леша хмыкает и шутливо спрашивает: — тебе хоть шестнадцать-то есть? я за тебя ответственность нести не хочу. — да, деда леша, уже есть, — саша отвечает писклявым голосом, имитируя детский, и улыбается ему. он пытается влиться в разговор вовы и вадима, которые жалуются на ебанутых преподов, иногда вставляя свои реплики. бессмертных вполуха слушает, как вова уже рассказывает одну из историй, и изредка посмеивается вместе с остальными, но чувство непонятной напряженности не отпускает. он пытается вникнуть в историю семенюка, чтобы не зацикливаться на своих мыслях, но толком так и не понимает, о каком заборе и ментах идет речь, а перебивать друга не хочется. алексей возвращается с каким-то приторно-сладким коктейлем в руках, попутно говоря, что слабее этого — только пиво. но ваня благодарно кивает ему, потягивает слабоалкогольный напиток через трубочку, плохо разбирая вкус, но особо даже не запаривается над этим, вслушиваясь в чужой разговор. смех и расслабленность друзей успокаивают, хоть и ваня все еще не совсем здесь. леха втягивает его в разговор про девушек, рассказывая как несправедлива влюбленность, и ваня кивает, словно и вправду полностью его понимает. на самом деле, ваня влюблен-то был всего несколько раз, и ни разу это не длилось более месяца, потому что в итоге та маша из параллели оказалась помешана на подарках, на которые у вани не хватало денег, и постоянно просила шоколадки из буфета на первом этаже, а варя из двенадцатой школы встречалась одновременно с ним и с еще одним парнем. ваня тогда расстроился, конечно, но саня и его глуповатые шутки как-то помогли. ну и его идея написать «шлюха» под окном этой вари огромными буквами на асфальте — тоже. ну а ваня особо не запаривался по этому поводу, списывая все на возраст и «ну какие серьезные отношения?». — единственный, кому из нас всех везет, так это ваде, — с улыбкой, влезая в их обсуждение, кивает вова на наталью, положившую голову на плечо вадима. ваня усмехается, согласно кивая. бессмертных оглядывает помещение, понимая, что в компании он чувствует себя лучше. музыка и большое количество людей все еще мешают, и без друзей он был точно сюда не пошел, однако сейчас он наблюдает за всеми относительно расслабленно. петров рядом строчит кому-то сообщения, и ваня почти успевает спросить об этом, но саня резко подрывается, сразу же теряясь в толпе, и ваня с трудом видит, как мелькает между людьми его рубашка в клетку и он идет к выходу. бессмертных бросает короткое «я щас приду» вадиму, даже не уверенный, что его услышали, и поднимается вслед за другом, неторопливо идя за ним. ване кажется странным, что саша ничего не рассказывает — обычно он делится всем. он находит глазами петрова, который пожимает руку какому-то высокому — может, чуть ниже вани — парню в яркой кислотно-розовой кофте и уже разворачивается назад, удивленно смотря на ваню сквозь толпу. бессмертных же в упор смотрит не на сашу. тот парень поднимает голову, остановившись у выхода, и, кажется, глядит прямо на ваню несколько секунд, но потом отворачивается, поправляя капюшон, накинутый поверх белой кепки. ваня щурится, стараясь разглядеть лицо того парня сквозь мелькающих людей и разноцветные вспышки, но тот оказывается скрыт темнотой у самого выхода, и рассмотреть не выходит. он замечает только контрастно-темный принт у него на спине, когда тот поворачивается, чтобы выйти на улицу. бессмертных хмурится — почему-то этот чувак на курьера не сильно похож, но тот уже выходит за дверь, а саня направляется прямиком к ване. — ты чего тут? — обеспокоенно спрашивает петров, и ване это кажется странным. — это курьер? — ваня заглядывает за спину парня, еще раз убеждаясь в том, что тот чел уже ушел, и кивает в сторону выхода, хмурясь с подозрением, но саша отмахивается и положительно качает головой. — забрал? — да, погнали. бессмертных хмурится, оглядываясь зачем-то на дверь, но расспрашивать не хочет — портить вечер допросом кажется лишним, да и саня, если захочет, то сам расскажет. хотя тот парень и правда кажется подозрительным, и спросить, наверное, все-таки стоит. но не сегодня. они возвращаются, вовы на месте не оказывается, и ваня расслабленно плюхается на диван, легонько пихая вадима локтем. козаков усмехается, показывая рукой на танцующего владимира с какой-то девушкой. видимо, сегодня повезло еще и вове. ваня хмыкает, забирая со столика недопитый коктейль, и завязывает разговор с лешей, расслабляясь под действием алкоголя и ставшей приятной обстановкой. саня смеется рядом, опрокидывая в себя рюмку чего-то явно крепче, чем ванин напиток. бессмертных обреченно вздыхает, представляя, как они будут добираться домой, но его отвлекает предвкушающий голос губанова: — о, кальян несут. ваня первым хватает мундштук, втягивая в себя сладкий фруктовый дым, и умиротворенно откидывается назад, выпуская почти ровные колечки дыма изо рта. он хрипло смеется, когда саня пытается повторить, но у него получаются только смазанные витиеватые клубы, а не кольца. а потом ваня теряет нить повествования, потому что в какой-то момент, разморенный дружеской компанией и веселыми возгласами, выпивает сначала один разноцветный шот который ему подсовывает вадим, чувствуя приятное жжение в горле и сладковатое послевкусие алкоголя. а потом второй — только вкуса почти не чувствует, зато четко слышит удивленные смешки наташи с вадимом. и третий выпивает почти подряд, с трудом поднимаясь с серого диванчика. саша навеселе толкает его потанцевать, где потом оказываются и остальные, за исключением вовы, которого ваня уже давно не видел. но всем слишком весело двигаться под громкую музыку совсем невпопад, чтобы думать, где потерялся семенюк. вероятно, все еще с той же девушкой, что утащила его куда-то. ваня шатается под клубный ремикс какой-то песни — название вспомнить не может, хоть и слышал ее в прошлом году из каждой колонки у малолеток на улице. и только когда все начинает сильно плыть перед глазами, он прикрывает глаза, отходя к стенке, где немного потише. видит, как размахивает длинными волосами наташа, обнимая козакова, и как забавно дрыгается саня, скорее всего уже пьяный настолько, что вряд ли дойдет до дома сам. леша уже целуется с какой-то невысокой девушкой, которая вызывающе запускает ладони ему под футболку, а дальше ваня не смотрит. это кажется слишком интимным, хоть он сейчас едва ли сможет объяснить значение этого слова, а в голове полная мешанина из мигающих ярких вспышек и ебейших басов — сейчас они уже не кажутся раздражающими. он улыбается чему-то своему, откидывая голову к прохладной стене, и думает, что не зря выбрался сегодня. он смазанно думает о пешкове и о сегодняшней сценке, которую тот устроил одним своим взглядом, и понимает, что даже контактов у него не спросил. он вбивает в вк чужое имя, несколько раз зачем-то вслух проговаривая каждую букву, и открывает страничку сергея, высветившуюся самой первой. на аватарке у него — фото, где пешков сидит боком с собранными в низкий хвост волосами. фотография так и норовит расплыться перед глазами, и, чтобы удостовериться, что это точно он, ваня пытается увеличить картинку, приближая чужое лицо непослушными пальцами, которые соскальзывают с экрана, и случайно ставит лайк, даже не заметив этого. зато понимает, что пешков кажется очень даже милым и приятным, пока молчит. ваню отвлекает натанцевавшаяся бердникова, которая устало прислоняется спиной к стене возле вани, и неровно часто дышит. она кидает взгляд на фотографию в телефоне и наклоняется поближе, чтобы рассмотреть. она удивленно мычит, поднимая глаза на парня: — красивый. а кто это? ваня раздумывает, прикрыв глаза, и блокирует телефон, пряча его в карман джинсов. — да так, никто, — закусывает губу бессмертных, почему-то ощущая себя так, словно подписывается на самую опасную авантюру века. наверное, это просто сережа чувствуется так. как и подготовка к экзамену за оставшиеся восемь месяцев. ваня отлипает от стенки, вливаясь в веселье и оставляя переживания там, у стенки.