nisi vel salvare

***

— мам, а куда мы идем? — сережа сжимает ладошку вокруг руки матери сильнее, поднимает встревоженный взгляд на женщину, но та лишь отмалчивается и заводит мальчика в темный подъезд, пропахший сыростью и плесенью. сережа судорожно осматривается, ловя взглядом ошметки многолетней паутины на стенах, и поднимается по лестнице чересчур осторожно, только бы случайно не коснуться. мама же, кажется, даже внимания на всю эту обстановку не обращает, тянет сына за собой, торопясь на следующий этаж. они проходят несколько пролетов и мальчик замирает напротив двери, отделанной снаружи чем-то очень похожим на кожу, но сережа не успевает рассмотреть даже номера квартиры. дверца с тихим щелчком распахивается, а на пороге стоит маленький мальчик с собранными в хвостик на макушке кашатновыми волосами, забавно повисший на ручке двери. он недоуменно разглядывает гостей перед тем, как за ним появляется высокая фигура мужчины, наверное, отца этого мальчика. сережа пугается, когда мама заходит в квартиру, здороваясь с этим человеком. маленький пешков стоит на лестничной клетке, неловко отводя взгляд от глаз мальчика, который с непривычным интересом его разглядывает. — хочешь остаться там? — слышится нервный голос матери, и сережа испуганно ойкает, торопливо перебирая ногами. оставаться в мрачном подъезде, в котором очень воняет чем-то жженым, он точно не хочет, но чужая квартира кажется лишь немногим лучше. все же сережа заходит внутрь, с подозрением косясь на пацана чуть старше, чем он. мама отходит с мужчиной куда-то вглубь квартиры, и сережа поначалу тянется пойти за ней, но та останавливает его жестким взглядом, без слов говоря оставаться на месте. пешков расстроенно мычит что-то невнятное себе под нос, но так и остается стоять в прихожей, заваленной обувью и смятой одеждой. незнакомый мальчик все еще находится рядом. он выглядит слишком худым для своего роста, с темными впалыми кругами под глазами и светлой кожей, и как только сережа задерживает взгляд на тонких запястьях с ярко очерченными выпирающими косточками, сравнивая их с устрашающими руками скелета из ужастиков, пацан резко одергивает рукава бордовой домашней кофты. он хмурится, разглядывая сережу, и делает шаг вперед, отчего пешков со страхом отшатывается к стенке. мальчик же только захлопывает дверь за спиной сережи, которая оставалась до этого открытой. он пару секунд думает о странной реакции, но чуть отходит назад, чтобы кудрявый парнишка не выглядел так, словно монстра из-под кровати увидел. — чего шугаешься? — голос его почему-то кажется сереже резким и грозным, и он опускает взгляд, не желая отвечать. парень презрительно оглядывает гостя, оборачиваясь на отца с пришедшей женщиной, и понимает, что те скоро закончат разговор. — я тебя раньше не видел. твоя мама новая подруга папы? — я-я не знаю, — тихо говорит сережа, умоляюще смотря в ту сторону, куда ушла мама с незнакомым мужчиной. скорее бы она вернулась. пацан напротив него кажется странным. — я коля, — протягивает тонкую руку новый знакомый и улыбается, отчего его взгляд уже не кажется таким пронизывающим. — давай дружить? пешков молчит, разглядывая чужую ладошку с интересом, и смотрит на свою, думая стоит ли тянуть руку в ответ. он касается пальцами холодной ладони коли, почти проговаривая «д-давай», но мысли прерывает хлопок двери с кухни, откуда выходит тот мужчина с короткой темной щетиной на подбородке, а вслед за ним и мама. сережа одергивает руку. — сереж, пойдем, — мама кажется радостней, чем когда они только шли сюда, и сережа облегченно выдыхает: то ли от того, что у нее будет хорошее настроение и она не будет злиться на него сегодня, то ли от того, что сережа наконец выйдет отсюда. мужчина что-то говорит маме напоследок, но сережа не вслушивается в их разговор, с опаской наблюдая за колей. мальчик пристально следит за ним своими темными глазами, почти как у сережи, и машет ему рукой, когда тот уже норовит выскочить в подъезд. но он, не прощаясь с новым другом, спешит на улицу, надеясь, что мама скоро выйдет за ним. он перепрыгивает серые ступеньки, стараясь не наступить ни на какое сомнительное темное пятно на них, и с облегчением вылетает за тяжелую железную дверь, которая с грохотом захлопывается за спиной. вечерний воздух кажется непривычно свежим и приятным после затхлости подъезда, и сережа чувствует себя здесь намного спокойнее. он поднимает глаза на четвертый этаж, где видит уже знакомое лицо с белой, как лист бумаги, кожей и наблюдающими с интересом темными глазами, кажущиеся кукольными черными пуговками. пешков отворачивается, с ожиданием смотря на подъездную дверь и тряся ногой от нетерпения. наконец слышится спасительный от чужого прожигающего взгляда щелчок, и с улыбкой выходит мама, шарясь по карманам олимпийки. сережа радостно идет за ней, но зачем-то оборачивается, словно пытаясь удостовериться, что коля все еще наблюдает. но кроме белых занавесок в окне четвертого этажа ничего не видно. — мам, а кто это был? — обеспокоенно спрашивает сережа, подозрительно косясь назад, будто этот пугающий коля будет идти за ними. — мой старый друг, мне надо было кое-что у него взять, — успокаивающе тянет мама, поглаживая теплой ладонью непослушные кудри на макушке у сына. — мы же не пойдем к ним больше? — с надежой смотрит на мать пешков, но ответа не получает. — этот коля какой-то странный, он выглядит злым. — мама только смеется заливисто, не придавая ни капли серьезности его словам. — ну что ты смеешься, я правду говорю, — обиженно бурчит сережа и хмурится, смотря на женщину снизу вверх. — не придумывай, сереж. он тоже, наверное, тебя испугался, вот и все, — мама приседает на корточки перед сыном, чтобы аккуратно убрать длинные кучерашки за уши и ободрительно сказать: — знаешь, коля не ходит в школу, у него и друзей нет. он не привык общаться с другими детьми, может, ты с ним подружишься, чтобы ему не было одиноко? — с улыбкой говорит женщина, быстро чмокнув мальчика в носик. — да, наверное… — сережа говорит неуверенно, раздумывая, как дети могут не ходить в школу, но не спрашивает больше ничего, боясь спугнуть мамино хорошее настроение. — он выглядел грустным. тогда я буду с ним дружить, чтобы ему больше не было грустно! он ловит одобрительный взгляд, весело улыбаясь, и берет маму за руку, идя вприпрыжку рядом с ней.

***

— слышь, серег, смотри че нашел! — с каким-то торжеством в глазах кричит коля через всю площадку. сережа торопливо подбегает к нему, запыхавшись, и смотрит куда-то в разрытую ямку в земле, где копошится коля. — смотри, какой червяк! — устрашающе тянет лебедев, вытаскивая из почвы огромного червя, противно извивающегося вокруг пальцев. — фу, выбрось! — пугается пешков, отпрыгивая подальше от парня. друг же заливается смехом, смотря с каким отвращением морщится сережа. тот только цокает недовольно, ведь коля прекрасно знает, как сильно он ненавидит этих скользких существ, но быстро забывает об этом, увидев неподалеку девочку в школьной форме. в голове всплывает вопрос, который давно вертелся на языке. он толкает все еще посмеивающегося парня, привлекая внимание. — коль, а почему ты в школу не ходишь? — друг ему не отвечает, продолжая молча отряхиваться от земли. сережа оглядывается на полупустую десткую площадку, занятую только малышами лет четырех и их мамами. и не понимает, почему они играют в колином дворе, а его папа не пускает гулять где-нибудь в парке. — не знаю, папа мне не рассказывает, говорит, что дома лучше, — грустно выдыхает парень, но продолжает гораздо бодрее, — зато я дома уже программу шестого класса изучил, представляешь? — ну и что? лучше бы мы в школу вместе ходили, так бы интереснее было, — раздосадованно тянет сережа. — мы вот вчера с пацанами от охранника убегали, было весело. — наверное, но в школе я бы только в пятом учился, так что мне и дома нравится, — невозмутимо отвечает коля, отбрасывая какую-то деревянную палку ногой. он высоко поднимает голову, смотря на небо, окрасившееся в красивый оранжевый оттенок, — пошли на пруд? там красиво сейчас. сережа пожимает плечами и согласно кивает, идя по знакомому маршруту к заброшенным зданиям. помнится, они нашли то место случайно, когда лебедев однажды поссорился с отцом и сбежал из дома, ухватив с собой сережу, и они просто шли куда глаза глядят. а потом, когда начало смеркаться, сережа свалился вниз, покатившись по крутому склону, и застрял в плюще. мама долго еще ругалась, намазывая зеленкой множество царапин по всему телу и даже на лице. чуть позже они сюда снова пришли, днем, чтобы запомнить дорогу хорошо. и почти все лето здесь провели, с самого утра гуляя на площадке, и, когда колин отец уезжал на работу, приходили сюда ближе к вечеру, стоило знойной жаре смениться ненавязчивым приятным теплом. коля уговаривал искупаться, с интересом рассматривая полупрозрачную воду с плавающими в ней мальками, на что сережа всегда серьезно отвечал, что купаться здесь ни за что не станет. но каждый раз лебедев придумывал что-то, и сережа возвращался домой с мокрыми волосами с запутавшимися в них мелкими водорослями и радостной уставшей улыбкой, вымотавшись за день. мама, правда, снова ругалась, встречая сына в одежде, с которой накапала лужа воды в коридоре, но пешков только рассеянно рассказывал, что они с колей снова пытались словить рыбку или еще бог знает что. коля усаживается рядом с сережей на ступенях, со спокойствием смотря на водную гладь, и пешков радуется незаметно, что у них будто тайна какая-то своя здесь есть и вообще только им сюда заходить можно. с дерева падают желтоватые высохшие листья прямо на воду, и сережа смотрит, как они плывут вглубь пруда, куда-то за высокие заросли. сквозь ветви просвечивают последние солнечные лучи и сережа понимает, что скоро нужно будет возвращаться — по темноте ходить не хочется. — сереж, тебе грустно? — интересуется коля и с каким-то предвкушением, загоревшимся в глазах, ждет ответа. пешков хмурится. — ну, совсем немного, — говорит сережа, думая о том, что веселое лето уже осталось позади. но потом возвращает вопросительный взгляд на друга, не понимая, к чему он ведет. — знаешь, что у меня есть? — лебедев тянется рукой в карман, выуживая какую-то трубочку из желтоватой бумаги и зажигалку. — папа говорит, что такие штуки у него покупают люди, которым грустно, и им становится веселее. сережа берет у коли из рук этот непонятный сверток, вертя в руках, и, нахмурившись еще сильнее, спрашивает с подозрением: — что это? — отец каким-то странным словом это назвал. я не помню, как называется, но он сказал, что это для взрослых и у твоей мамы тоже такое есть, — лепечет он, чуть ли не проглатывая последние буквы в каждом слове. — я ее очень редко вижу грустной теперь, наверное, из-за этого… — сережа закусывает губу, раздумывая, как эта штука может веселить, но решается довериться коле. — а что, тебе тоже грустно? лебедев в ответ согласно мычит с понурым взглядом и поправляет волосы, завязанные в пучок. он чиркает зажигалкой, но, будто вспомнив что-то важное, останавливается. — только если папа узнает, что я у него стащил, то мне плохо будет, — говорит он с испугом в распахнутых глазах. — тебя в щечку поцеловать, чтобы не страшно было? — шутливо спрашивает сережа с улыбкой, замечая, как испуг в карих глазах угасает. и он смеется, когда коля подставляет свою щеку, и кротко чмокает его, на что слышит такой же заливистый смех. коля с опаской поджигает этот сверток, и сережа ненароком вдыхает едкий дым и морщится, отодвигаясь подальше. он замечает, что внутри бумажной трубочки что-то еще есть, и поворачивает голову к коле. — и что с этим делать? это как сигареты, что ли? — да, только папа сказал, что тут не табак, а «чистое волшебство», — забавно пародирует парень своего отца, добавляя хрипотцы в голос, и хихикает, понимая, как смешно у него получилось. сверток становится короче, становясь дымящимся пеплом, падающим на ступеньки под ногами, и коля, недолго думая, затягивается с непонятным треском, тут же откашливаясь и отплевываясь. сереже почему-то кажется, что лебедев преувеличивает и лишь показушно фыркает, и забирает тлеющую трубочку из чужих рук. пешков втягивает воздух с трудом, пропуская в легкие едкий дым, но старается не кашлять и не плеваться, хоть и на вкус это отвратительно. горло печет, и хочется попить воды, но он держится уверенней, чем коля, делая еще одну затяжку. морщится, его передергивает, а легкие все же заходятся в неровном надрывном кашле. в груди становится тепло, а тело покрывает мурашками от странного волнения и непонятных ощущений. перед глазами мутнеет все, и из-за наступающей темноты почти ничего становится не видно, но он, будто через слой ваты, слышит, как отхаркивается коля рядом, и пытается проморгаться, чтобы убрать пелену с глаз. он старается подняться, но, пошатнувшись, падает коленями на бетон, что почему-то вызывает дикий смех. на секунду становится страшно из-за полного отсутствия контроля над своим же телом, но после его накрывает неумолимым хохотом, отчего сережа чуть ли не катается по траве, а на губах застывает самая широкая улыбка, которая только могла быть. глаза цепляют мигающие звезды на темно-синем небе, и слышится встревоженный голос коли над ухом: — серег, все нормально? — сделай так еще раз, и поймешь. коля находит почти догоревшую скрутку в траве — вероятно, сережа выронил случайно, — и затягивается, перебарывая желание выплюнуть легкие вместе с дымом, и несколько секунд стоит неподвижно, пялясь куда-то в пустоту. ноги почему-то подкашиваются. — офигеть. сережа хихикает, наблюдая, как ошарашенно лебедев смотрит по сторонам, не понимая что происходит, и тянет его за руку, чтобы тот лег рядом. но коля падает, не удержавшись, и переворачивается на спину, поднимая выпученные глаза к небу. все кажется чересчур необычным, даже ветви шевелятся от ветра как-то не так, словно и не порывы воздуха заставляют их двигаться. пешкову хватает еще одной затяжки там, у пруда, чтобы понять лучшее ощущение на свете, и еще одной самокрутки, стащенной в следующий раз у матери на свое четырнадцатилетие, чтобы снова быть отпизженным.

***

медленно садящееся солнце било в глаза, заставляя щуриться и пытаться закрыться от лучей ладонью. сережа, должно быть, ждал уже минут двадцать, если только сам не опаздывал. они должны были встретиться у ларька, где обычно продают все и всем, правда ваня до сих пор не верил, что пешков согласится помочь ему за бутылку пива. но кудрявый сам с утра написал, пока ваня явно пытался утопиться в прохладной минералке из-за дикого сушняка. идти сегодня с головной болью никуда не хотелось, но пешков даже через текст говорил так, словно либо сейчас, либо никогда. и пришлось идти. правда потом возник вопрос, как он нашел его страничку, но он отпал так же быстро, как ваня поджал губы, когда увидел лайк на чужой аватарке. он не помнил, после какой рюмки и зачем, но вчера он зачем-то чекал его фото. слава богу, он не писал ему вчера пьяным. это уже радовало. ваня шагает быстро, почти не слыша музыку в наушниках, разглядывает людей вдали, стараясь найти кудрявую макушку. смотрит на часы, и уже мысленно готовится извиняться за опоздание, но у магазина так никого и не видит. он решает не ждать и зайти внутрь, где сразу здоровается с улыбчивой продавщицей, которая его уже давно знает. — теть тань, прическу сменили? вам идет. женщина смущенно смеется, отмахиваясь ладонью, и поправляет окрашенные волосы, добродушно спрашивая: — а где дружок твой? — она опирается на стойку, выглядывая в окно, но знакомого ей парня не видит. — сегодня без него? — ой, да, он после вчерашнего еще отдыхает, — говорит ваня с легкой улыбкой и хлопает себя по карману, проверяя, не забыл ли деньги. — а что, погуляли вчера хорошо? — женщина лукаво дергает бровями, и махает ладонью в ответ на кивок, чуть скрипуче посмеиваясь, — ой, молодежь… ну, что, тебе как обычно? — заискивающе и немного шепотом. с понимающим взглядом и доброй улыбкой. теть таня вообще хорошая женщина, даже слишком. когда-то в девятом классе в октябре, когда к вечеру хлынул ливень, этот магазинчик на углу оказался спасительным пристанищем от промозглого ветра, а пожилая женщина — прекрасным человеком, с которым можно поговорить. она еще и горячим чаем его напоила, отказываясь отпускать, пока дождь не кончится. а ваня потом захаживал к ней, даже если и покупать ничего не собирался. знает он о ней только то, что дети ее давно разъехались, что она кроме лавки этой ничего в жизни не видит, а ему не сложно зайти и улыбнуться ей лишний раз, когда проходит мимо. хватило, чтобы женщина радовалась ему всякий раз да рассказывала, что у нее нового. а ваня непринужденно делился с ней своим. — да, две, пожалуйста, — ваня достает смятые купюры, кладя их на синий столик. — вань, ты только прячь в портфель сразу, у нас тут менты зачастили проверять, — она отсчитывает сдачу, косясь на окно позади парня, и говорит уже намного тише, будто кто-то мог подслушать. — вчера к нам приходил один, грозился прикрыть лавочку, осторожней там. и сам не попадись никому, — женщина предупредительно качает указательным пальцем и усаживается на стул, отпивая остывающий кофе из кружки. — хорошо, теть тань, хорошего вечера, — ваня машет на прощание, забирая мелочь и две бутылки грушевой эссы из чужих рук. — ой, и тебе, вань, — улыбается она напоследок, мило хихикнув, и снимает паузу с фильма, играющего на телефоне за стойкой. бессмертных выходит за дверь, запихивая бутылки в портфель, и оглядывается по сторонам, замечая сергея у забора. тот стоит, облокотившись плечом, и поднимает голову, услышав звон стекляшек при выходе из магазина. он поправляет волосы, завязанные в низкий хвост, пока ваня спускается со ступеней, гремя стеклом в рюкзаке. — выглядишь хуево, — он говорит без агрессии, просто как констатацию факта, но ваня только хмурится, подходя ближе. пешков осматривает парня сверху вниз и возвращает взгляд на круги под глазами. — и тебе привет, — он тянется к молнии, чтобы отдать пиво парню и уйти, ведь они договорились только о том, чтобы ваня ему презент подогнал, а сам парень не знает, стоит ли попробовать увязаться с ним. но пешков вдруг цокает и кидает недовольный взгляд. — ну не здесь же, — сергей разворачивается, чтобы отойти от ларька, и ваня молча плетется за ним, придерживая рукой лямку на плече. он замечает белую кепку в чужих руках и рассматривает сережину спину, потому что пешков тоже ни слова не произносит. сергей ведет его куда-то вглубь двора между пятиэтажек, но так и не останавливается. — давай я тебе просто здесь отдам и пойду? — ваня ждет, когда сережа развернется и ответит, но тот продолжает идти. — я думал, ты мне составишь компанию, ванюш. — бессмертных почти чувствует, как парень наигранно улыбается, отвечая ему чересчур слащаво, и ваня хмурится. но все-таки идет дальше, оглядывая взглядом смеющихся детей, которые бегают на площадке. ваня устало вздыхает, поглядывая на время в телефоне, и понимает, что идут они как-то слишком долго, пока сережа ведет его по каким-то дворам и улочкам, где ваня обычно никогда не ходит. даже с саней, с которым они обошли половину города. он пытается запомнить местность, чтобы потом он смог без помощи пешкова выйти на знакомые улицы, но сергей неожиданно останавливается, и ваня почти врезается в него, успев вовремя затормозить. парень оборачивается, оглядывая ваню, будто пытаясь удостовериться, что он все еще здесь, и кивает в сторону тропинки на крутом склоне, ведущей куда-то за незнакомое старое здание. — мы где? — ваня смотрит по сторонам, поправляя растрепавшиеся из-за ветра волосы. он пропускает момент, когда сережа уже спускается вниз и останавливается, ожидая, пока ваня догадается пойти за ним. не забывая при этом оглядеть его надменно-скучающе, мол, это я вообще-то тебе понадобился, а ты еще и заставляешь меня ждать. ваня только недовольно морщится, когда ему не отвечают, и осторожно спускается, стараясь на упасть. сухая земля под ногами скользит, и парень почти скатывается вниз, если бы не пешков, в которого ваня врезается. сергей хмурится, но не отодвигается, чтобы бессмертных не завалился вперед. — да пошли уже, — сережа кривит губы, смотря как ваня отряхивает запылившиеся штаны, и разворачивается, уходя за поворот. ваня непонимающе дергает бровями, внутренне возмущаясь чужому поведению, но грубить в ответ не хочется — все-таки ему нужна его помощь. кто же знал, что этот пешков окажется не слишком дружелюбным? он еще раз отряхивает джинсы, и ускоряет шаг, чтобы не потерять из виду кудрявого. он видит заросли плюща, которые лезут в лицо, и приходится наклонить голову вниз, чтобы цепкие стебли не задевали волосы. он мысленно ругает себя за то, что вообще решил послушать крестную, пока царапает ладони и искренне радуется, когда этот туннель из разросшегося плюща заканчивается. — будешь? — изящным движением пешков вытаскивает сигарету из темно-синей с радужными переливами пачки. но предлагает тускло, казалось бы чисто из вежливости, хотя ване думается, что от этого понятия сережа далек. — нет, не курю, — отмахивается ладонью, и сережа бесстрастно пожимает плечами, подкуривая. он смотрит вокруг, и… ладно, возможно, это того стоило. сережа усаживается у дерева, поджигая сигарету, и наблюдает за ваней, который чуть удивленно рассматривает место. впереди еще один невысокий спуск и широкие ступени, густо покрытые травой и виноградной лозой, которую оплетает плющ, и ваня усаживается на верхнюю бетонную ступеньку, разглядывая небольшой водоем с плавающими на поверхности водорослями и полупрозрачной водой, где он замечает снующих черных мальков. большое дерево, растущее на выступе возле воды, почти закрывает своей кроной небо, но ярко-оранжевое солнце все равно просвечивает сквозь зеленую листву, отчего ваня слабо щурится. он оглядывается, замечая, что со всех сторон пространство закрыто стеблями дикого винограда и все тем же плющом, а прудик огражден высокой травой и камышом. ваня оборачивается назад и видит старое заброшенное здание с полуразрушенными стенами, обвитыми зеленью, и заколоченными наглухо окнами с различными рисунками, огороженное хлипким сетчатым забором из проволоки. единственное свободное пространство — это те ступени, где устроился ваня, и пологий склон, который уходит в воду. — красиво, — он кивает сереже, который почти докурил и в упор разглядывает его со слабой довольной улыбкой. — здесь тихо, — пешков отлипает от дерева, обводя взглядом заводь и возвращая внимание на ваню. бессмертных прислушивается, ожидая услышать машины или что-то еще, но слышит только чириканье воробьев и поднимает голову, вглядываясь в листву. — как нашел это место? — ване немного неловко молчать, да и пешков на разговор отказывается идти, но бессмертных думает, что алкоголь хоть немного его растормошит. — знакомый показал, — пешков отвечает бесцветно, но рассказывать подробно явно не собирается. а ване как-то не хочется расспрашивать. то ли из-за тусклого голоса парня, то ли из-за чувства, что явно лезет не туда. ему вообще про литературу спрашивать надо. он достает две бутылки из рюкзака, которые купил для пешкова, но тот берет только одну, отклоняясь обратно к дереву. ваня заторможенно смотрит на сережу, ожидая, что он заберет вторую, но парень только вопросительно вскидывает брови и дергает подбородком. бессмертных решает не заморачиваться и открывает бутылку для себя. — уебищное пиво, другое не мог взять? — пешков морщится от отвращения чересчур утрированно, словно эсса для него — самое мерзкое, что можно придумать. ваня цокает, закатывая глаза. — ты сам сказал взять на свой вкус, — он хмыкает, когда пешков все еще всем видом показывает отвращение, но все-таки отпивает еще. — знал бы, что у тебя такой плохой вкус, купил бы сам, — сергей отвечает грубо, но ваня ловит взглядом, как он вопреки своим словам делает еще один глоток. — не нравится, не пей, — ваня улыбается, наблюдая за парнем, и переводит глаза на воду. темнеет. он слышит, как вдалеке уже квакают лягушки, и удивляется, когда понимает, что здесь не появляется огромного количества комаров с наступлением вечера. он оглядывает одежду и руки, но вокруг пусто — только мошкара летает над водой. ваня рассматривает шелестящие из-за ветра стебли камышей и тускнеющее небо, отпивая из бутылки и чувствует знакомый вкус не слишком химозной, но очень сладкой груши. он хочет начать разговор, но сережа глядит куда-то вдаль, не обращая на парня совершенно никакого внимания, и почему-то отвлекать его не хочется. он только рассматривает чужое расслабленное лицо, нос с красивой горбинкой и понимает, что он внешне кажется совсем другим. добрым даже. но ровно до того момента, как откроет рот. бессмертных опускает взгляд ниже — на чужие запястья, которые кажутся чересчур худыми по сравнению с крупными ладонями с длинными пальцами, обхватывающими полупустую бутыль с пестрой этикеткой. парень выглядит слишком задумчивым, и ваня отводит глаза, потому что так долго разглядывать кажется уже неприличным. сережа все еще молчит, думая о чем-то своем, а ваня, раз уж разговора не намечается, тянется за телефоном, чтобы сфотографировать — выглядит место и правда красиво. но только он успевает сделать одну фотографию, пока солнце еще не полностью село, окрашивая облака слабым розоватым оттенком, пешков вдруг спрашивает: — почему вдруг литература? да еще и в одиннадцатом классе. — в художественный хочу поступить, — ваня до сих пор не уверен в своем решении, но это кажется хоть каким-то возможным вариантом, поблескивающим слабым светом где-то на горизонте. сережа понимающе мычит, и допивает содержимое бутылки. — а ты куда? — не придумал еще. ваня удивленно распахивает глаза, ведь ожидал услышать что-то явно другое, вроде того, как он еще с пяти лет хотел поступить куда-то в самое крутое место и с детства знал, кем хочет стать. даже удивительно, крестная так расхваливала его оценки, что сергей просто обязан был быть тем, у кого с начальной школы «все схвачено». но, видимо, проблема с выбором преследует далеко не одного ваню. — тогда почему решил сдавать литературу? парень молчит, не переводя глаза на ваню, и разговаривать на эту тему явно не хочет — даже ваня видит, как сережа напрягся, нахмурившись. — я читал с детства много, литература мне кажется достаточно легкой, — сережа отвечает медленно, будто бы обдумывая каждое слово, лишь бы не сказать лишнего, и ваня это замечает. — так ты поможешь мне? — бессмертных хочет аккуратно сойти с этой темы, а заодно и четкий ответ получить. — учить тебя я ничему не буду, — безапелляционно утверждает пешков. ваня возмущенно округляет глаза, готовясь что-то сказать, но сережа продолжает, потирая подбородок рукой, — мы будем просто готовиться вместе, а я тебе дам свои записи. объяснять я не умею, уж извини, — он пожимает плечами, держа меж пальцев горлышко бутылки. ваня хмурится, опуская взгляд на бетонные ступеньки под ногами, и раздумывает несколько секунд, пока пешков поворачивает голову к нему, наблюдая за реакцией. — ну, если я что-то спрошу, ты же поможешь? — парень неопределенно качает головой, но все-таки кивает, неуверенно поджимая губы. ваня хмурится, но все-таки соглашается за неимением более перспективных вариантов, — ладно. — тогда купи пробники, и… — он поднимается с земли, отряхивая одежду, и смотрит куда-то сквозь ваню, пытаясь что-то вспомнить. — а, и заниматься сможем у тебя? у меня свободны вторник и четверг. — да, у меня квартира свободна, мама в эти дни в ночную смену, — он тоже поднимается, закидывая рюкзак на плечо. — тогда во вторник, в четыре. адрес кинь, — сережа забирает бутылку, лежащую возле корней дерева, и собирается уходить, но оборачивается, сделав два шага, — домой-то сам дойдешь? — с легкой шутливой улыбкой добавляет он. ваня готов поспорить, без опущенных до земли уголков губ, он выглядит гораздо приятнее. ваня кивает только и выходит вслед за парнем.