Долго и счастливо.

      Месяц, правда, только для счастливых молодожёнов месяцем и показался. В царстве же и на земле Кощеевой прошло не много не мало, а пол года. За это время прогнали богатыри с земли царской басурман и вернулись домой. Среди прочих вернулся и младший среди богатырей. Живой и невредимый. Младший он только на словах был, а на деле силы в нем с десяток его братьев по оружию, умный, рослый и на лицо не дурной. Бан Чан, словом.       Он для службы-то был годен, но вот верховодил впервые. И потому, впервые за все бои государства не было пролито ни капли крови. Мирно решили, словами, хоть и не без угроз.       Чан так царю и обещался. Царю до жизней что врагов, что служащих, дела особого не было, но вот проклятий врагов с востока он боялся. А ежели без убийств, то и проклятий не последует? За такое, царь пообещался выдать за богатыря своего сына царевича. Чану эта женитьба не особо то и нужна. К Феликсу у него чувства конечно, нежные, но дружеские. С другой стороны, Чан поразмыслил и решил так: ежели он Феликса за себя возьмёт, то, стало быть, и заберёт его из царства, защитит ото всех на законных основаниях и сможет поперёк царя вставать, раз уж породнились. Как ни посмотри, одни, плюсы. А если Феликс кого милого сердцу встретит, Чан это изменой не сочтёт и верного друга отпустит с чистой душой. Вот и согласился. Мужчины скрепили договор рукопожатиями, да только Феликсу про свои планы сказать забыли. И пока Чан там их свободы отвоевывал, царевич свою свободу уже сам обеспечил.       Случилось, говоря по-человечески, недопонимание. Ситуация странная. И все самое абсурдно и дурацкое случилось как раз, когда двое влюблённых вернулись в кощеев дворец. А Чан стоял во дворце царском, прямо напротив царя и угрожающе хмурил брови. —Как, украли? —медленно пробасил Чан. —Ну, вот так вот и украли, Чанушка, —сдвинув редкие брови как можно более жалостливо всхлипнул царь — Деточку мою, царевича моего, жениха твоего украли. Не может он на таких основаниях супругом тебе стать, ведь вот как, нет его... Да где искать и не знаем. Пол года как пропал. —А кто искал? —бросил Чан и крепко взялся за рукоять меча. —Так ведь и искать-то некому! Ты на войне. А жених-то твой. Стало быть, и искать-то тебе надо, —царь развёл руки и потешно развалился на мягком троне —Вот мы тебя - то и ждали. По деревне покликали, так ведь нет его в деревне.       Чан вздохнул, оглядел царскую стражу, пожевал губу, думая, как бы неосторожно не сплюнуть от отвращения. —Мне его искать, получается, — мрачно подытожил Чан. —Получается. А потом-то мы конечно, мы-то сразу свадебку и отыграем, Чанушка.       Царь просиял от гениальности своих идей, но не получив такого восторга от Чана осунулся и виновато причмокнул губами. —Ну ты, Чанушка, не кручинься. Не одного тебя в поисках оставляю. Привезла моя стража вот, почти с месяц как, Ягу. Вот она в подземелье сидит. Ты сходи к ней, пусть она тебе разузнает, где твой суженный, да подскажет как его домой воротить. Чан закивал, склонив голову, обдумывая что-то, посмотрел на царя и с упрёком спросил: —А чтож вы сами, царь батюшка, у Бабки Яги не узнали где царевич? —Так твой же суженный, Чанушка, —закудахтал царь, подпрыгивая на месте —Стало быть, тебе искать, так стало быть... —Мне с Ягой и разговаривать, — закончил за него богатырь, кивнул, огляделся и сказал стражнику—Ну, веди в подземелье.       В тёмных коридорах было тихо. Ни мышь ни побежит, ни стенаний не услышишь. Здесь уже давно никого не держали, царь вопросы закона и справедливости решал не слезая с трона.       Стражник остановился у поворота, снял со стены факел и протянул Чану. —Дальше не пойду. Странный он... Не хочу,—забурчал мужчина стыдливо пряча лицо в тени. —Кто... Он? — Чан сощурился и уверенно взял факел. —Увидишь. Тебе там только прямо идти, в последней темнице, посередке сидит. Решётку не отворяй, так разговаривай. —Сам разберусь.       Стражник фыркнул и ушёл. Чан постоял, пока шаги не начали раздаваться совсем уж далеко и шагнул в темноту, неохотно расступающуюся перед факелом. Он ступал осторожно, мягко, будто стараясь не спугнуть. В голове навязчивой рылась мысль о Нём. Кто он? Зверь какой? Бес у Яги на службе? Ещё какой заключённый? —Пошли вон, сукины дети! —рявкнул на него кто-то из темноты, в самом конце коридора,—Если опять пришли со своими приворотами да гаданиями, прокляну ваш род человеческий. Год холеры каждому!       Чан вздрогнул. С запозданием вслушался голос, что эхом отзвенел по подземелью и растворился в сложных коридорах. Голос не женский. Юноша. Значит это тот он.       Чан решительно сократил расстояние, но от решётки встал за два шага. Огонь осветил маленькое сырое помещение за ней, силуэт, развалившийся в углу. Огонь отразился в чёрных, сверкающих глазах, блестнул жгучей ненавистью, вспых страстной искрой и потонул на дне зрачков. Богатырь огляделся, рассмотрел две клетки по сторонам, но никакой Яги там не было. Поступил к центральной. Там, кроме этого человека —никого. —Где бабка? —хмуро кивнул парню Чан. —Какая бабка? Конкретнее пожалуйста, —съязвил юноша —У вас по деревне вот полно бабок ходят. —Яга где? И ты кто такой? —Бабуля в отпуске. Я Ян-Яга Чонин. Внук её. —В каком ещё... У неё разве внук есть? —Как видишь. И дочка. Василиса Прекрасная. Вот я её сын, Чонин прекрасный. —Что-то ты не соответствуешь. —А ты посиди тут месяц, я на тебя посмотрю, какой ты красавчик будешь. —Ладно, извини... Где мой жених? —Ты сваху во мне увидел? —Царевич где? —Ты ещё и на царевича метишь! Вот так дела! А рот вареньем не намазать? Тебя какой царевич интересует? Их знаешь сколько? И все вы на них глаза свои косите, а по свету, вообще-то, ходят не менее очаровательные внуки бабки Я.. —Где Феликс? —взвыл Чан выходя из себя и с силой пнул решётку.       Чонин вскрикнул, закрыл лицо руками и с трудом держал их поднятым, чувствуя тяжесть чугунных оков на нежных, стертых запястьях. Задышал безвучно, пока звон клетки не исчез далеко от них. И тогда только нерешительно посмотрел на богатыря —Ты чумной какой-то. Или может, ещё какая беда с тобой случилась. —Я тебя ещё раз спрашиваю, Феликс где? —Не могу сказать. —Стерва, —зашипел Чан скрипя зубами—И что я тут время на тебя трачу. —Да стой ты! Я не из вредности. Я правда не могу. У нас в роду так заложено, что только баш на баш. Ты мне что-то сделай, я тебе и скажу все сразу, всем помогу и там по списку: есть, пить, спать. —И чего ты хочешь?       Чонин вздохнул и поджал к себе колени. Стал маленьким и совсем даже мальчишкой, что Чану стыдно стало за грубое обращение. Ну и что, что нечисть? Ну и что, что вредный? Ребёнок же, как ни глянь. —Домой хочу. Отведи меня домой, я расскажу где Феликс. И как найти его. —Он живой? —Живее некуда. Хорошо с ним всё, в этом не сомневайся. —Хорошо,— кивнул Чан—А ты меня не обманешь? —Ну, могу постараться. Но это думать надо, раз я тебе уже пообещал, то там нужно условия соблюдать и какие-то лазейки искать... Но ты не думай об этом много, я не брехун какой. Сказал что скажу, так скажу. А у тебя, в любом случае, выбора нет, да и вариантов других.       Чан кивнул невесело, что-то фыркнул под нос и ушёл. Шёл не оборачиваясь, лишь морщась на жалобный зов в спину. Чонин так и не получал ответа а все кликал: —Ты меня тут не оставишь? Заберёшь? Вернёшься? Вернись пожалуйста... Вернись!