Омега на тридцать дней

** ДРАКО МАЛФОЙ ** К вечеру погода стала на улице ветреной, пронизывающий северный дул с моря, беспощадно промораживая косточки. Как бы не хотел, чтобы Гарри не надевал тёплые брюки, но дать ему простыть и отморозить яйца, я не мог. Машина моя стояла в теплом гараже, поэтому после того, как я ополоснул руки и пальцы, побывавшие в прямой кишке парня (а он оказался чистым!), вышел к машине. Грегори с Винсентом курили, споря, кто выиграет в завтрашнем полуфинале по футболу — сборная Англии или Канады? И еще… прежде, чем я спустился в гараж, сходил в свою спальню и принёс мальчишке свои тёплые брюки, но без трусов, а также футболку, свитер и ботинки с теплыми носками. Я залез в машину, но перед этим махнул моим парням рукой, чтобы пошли пока, да прогулялись по территории особняка. Поттер плакал в салоне моей любимой Саламандры. В гараже у меня было штук десять разных машин от Феррари до Форда-внедорожника, но почему-то мальчик залез именно в Саламандру. Итак, Гарри плакал. Конечно, ведь я его сладко ласкал пальцами. Было вкусно и я знаю, что брюнетику понравилось. Я знаю, как умаслить любого омежку. Вкусно ему, но и унизительно, ведь пришлось кричать на весь трапезный зал, прося трахнуть себя, когда мои слуги за дверями все слышат. А Поттер кричал громко и неистово, я даже ненароком подумал, а не девственник ли он? Только они не могут сдерживаться, потому что все эти ощущения им в новинку. Ну нет… Быть любовником такого, как Уизли, который соблазнил половину омег моего банка, и остаться целым? Не реально в руках Перси остаться девственником. В мэнор я впервые привёз омегу, так как до недавнего всегда возвращался домой один, трахался вне родового замка, кроме разве что доморощенного беты Эрнеста, который работал у меня садовником. С ним я иногда проводил мой гон альфы. Красивый мальчик — чуть старше Гарри. А ещё он кастрированный и зачать не сможет, но на этом — все. Дома я практически не трахался, так как не хочу, чтобы грязные сучки оскверняли мой мэнор. Но Поттера почему-то привёз-таки. Ха, привёз, да ещё и беснуюсь от того, что хочу, да силой взять не могу — не насильник я. Яйца звенят так, что выть волком на луну готов, да омега не поддается. Я влез в машину и произнёс, швырнув тёплые шмотки мальчику: — Одевайся, Поттер, сейчас кое-куда съездим. Потеплее одевайся, не хочу потом твои яйца или простату лечить от переохлаждения. — Брюки на голое тело надеть? — удивился бесхитростно брюнет, смахивая бриллиантовые слизинки со щек. — Без белья, Поттер, без него. Одевайся, а я пока возьму карточку и сумку. Не торопись, парни не войдут в машину, — ответил я. Я уже собирался выйти из Саламандры, когда Гарри вдруг остановил меня за руку, притянул к себе и сел на мои колени. Он сам поцеловал меня. Я не препятствовал ему вести, наслаждаясь горячим языком мальчика и его стонами. Я придерживал его голову, позволяя совать свой язык ко мне в рот и вылизывать его. Грязный поросенок осмелел, а то все сучку из себя строит, мол, он — недотрога. Ага, все вы бл*ди, омежки, все до единого. Надоели его потуги, я опрокинул Поттера на сиденье и поцеловал по-своему. — Малыш, не играй со мной... — почти прошипел я. — Не мучай уже меня, Малфой! — ответил он. — Трахни, удовлетворись и оставь меня в покое. Я знаю, что твои яйца звенят, в глазах стоит алый туман вожделения. Я читал о таком в Институте Благородных Омег. Давай же, вы*би и остановись. Я устал от тебя, тиран. Видит Мерлин, как ты надоел мне. Меня словно окатило ледяным водопадом. — Нет! — отстранившись от Гарри, прошипел я. — Я буду играть с тобой, пока ты не захочешь меня сам по-настоящему; пока не попросишь так, чтобы я поверил такой искусной бл**и, как ты, что ты хочешь мой член в себе и желаешь мой узел в своей омежьей матке. — Тогда тебе придётся ждать вечность, Малфой! — ответил брюнет. — Не дашь мне, как давал Уизли, да? Я буду трахать тебя всем, кроме моего члена. И запомни, бл**ь, за твой анус будет отдуваться поганый ротик. Вот так… Я поцеловал его снова и стал трахать языком рот. В какой-то момент Гарри поймал мой язык, запустил пальцы в волосы и стал сосать, блаженно стонал, истекая слюной. Глаза его закатились. Я лёг на парня и имитировал секс, толкаясь в Поттера. Сученыш раздвинул ноги, стал жаднее сосать язык. Я снова проник в его анус пальцами, и вы*бал. Поттер завыл, кончая, он забился в оргазме, затрясся и укусил меня за губу. Вампиреныш. Я целовал этого мальчика, пока он все ещё сжимал мои пальцы в себе. Я нажимал на простату, ласкал её, пока остаточный оргазм снова не сотряс Гарри. Он хватал ртом воздух, бился в пароксизме страсти и кричал моё имя. Ах, ты же шалава засранистая. Поттер заплакал, когда я во второй раз взял его пальцами. Не хочет мой член — куплю ему несколько вибраторов, он сдохнет у меня от них. Я заставлю Гарри произнести слова: «Пожалуйста, трахни меня!» Заставлю, а иначе я — не Драко Малфой. — Попроси меня, гаденыш сладкий, попроси… Одно лишь твоё слово «Пожалуйста…» и я засажу тебе по самые яйца, мой узел пронзит твою матку, и ты познаешь рай слаще всей манны небесной. Сучка, попроси меня! Потти… детка! — рычал я лаская его огненный бугорок предстательной железы внутри. — Нет, — закричал он из последних сил, — не дождешься, монстр похотливый! Умолять тебя я не стану. Мучайся… Я глубже проник в анус и стал жестче трахать пальцами мальчишку. Он схватил пальцы второй моей руки, и сунул себе в рот, стал их сосать и покусывать. Что он творит? Хочешь меня — скажи, так нет же — выеживается. М… Я наслаждался стонами омеги, его криками и закатывающимися глазами на пике третьего оргазма. После этого он вынул из кармана мой платочек и вытерся. Потом оделся и приник к моим губам. — Я заставлю тебя трахнуть меня и отступить, Малфой. Хочешь взять мой рот — попробуй, но ты не воткнешь в меня свой… пока я не захочу этого. Мучайся, тиран, скули от желания. Ненавижу тебя… — Бросаешь мне вызов, Потти? — зло рассмеялся я, намотав чёрные волосы на руку. — Бл**ь продажная, отвечай! — Бросаю, Малфой! Ещё посмотрим, чья возьмёт! — ответил он, закрывая глаза. Больно ему, ибо я держу его за волосы, а кожа на голове натянулась. Терпи меня, терпи, мой мальчик! Я вышел из машины. Мне нужен душ и освобождение. Вызвать мальчика по вызову, чтобы он сделал мне минет? Хотя, есть же у меня садовник, он сейчас чинит ноутбук Милисенты на кухне. Я набрал его номер. — Эрни Макмиллан? — поинтересовался я. — Да, господин, это Эрни, — ответил парень. — Поднимись в душевую на четвёртом этаже, что у спортзала. Я хочу тебя, Эрни… — попросил я. — Хорошо, любимый хозяин… — сладко пропел он. Я бегом поднялся на нужный этаж, опустил парня на колени и сунул член в рот Эрнеста. Он меня уже ждал. Макмиллан пять лет был моей шлюшкой. Иногда, вот в такие моменты экстренной необходимости, я трахал ротик белокурого мальчика, кончая в горло, а потом жадно брал в попу, орошая его кишечник. Бета, но сладкий, как омега. Я оттрахал Эрни дважды и разочек в жадный рот. — Ты три месяца не подпускал меня, я скучал, мой господин! — прошептал Макмиллан в конце нашей… Он вылизывал мои яйца, сосал анус, пока я подводил его к оргазму. — А этот мальчишка новенький, он не даёт тебе, да? Я вынул из кармана карточку на тысячу галлеонов и отдал её парню. — Свободен, Эрни. Не проявляй любопытство там, где умом тебе понять не дано. Свободен. Иди домой, возьми с собой ноутбук, ты пока мне не нужен, — сказал я. — И ещё, Макмиллан, молчи, если голова тебе дорога. Парень знал, что нельзя отвечать мне, перечить или любопытничать, поэтому он взял карточку одноразовую, поцеловал мою руку и вышел. А ещё Эрни знал, что надо молчать, ибо болтливых я ненавижу и убиваю, как правило. Не сам, конечно, для этого у меня есть люди. Я же после огненной разрядки принял душ, а потом вспомнил, что в машине у меня Гарри остался. Я быстро оделся, взял карточку и документы, запер все свои сейфы и спустился в гараж, бросив парням, охраняющим особняк на всех этажах, что я уехал по делам. Но Поттер зря время не терял. Ахах, пока я трахал Эрнеста Макмиллана, он играл с моими Винсом и Грегом в домино, и был доволен, выкрикивая: — Рыба! У меня два очка — меньше всех, я выиграл, альфы! Получайте, сцуки! — это так ласково прозвучало у него, что я зарычал с досады — мне Гарри так не говорит и не улыбается задорно. Рядом с Гарри кружка с кофе, пицца домашняя. Играет себе, значит, пока я с ума по нему схожу, насилуя другого мальчишку? Но разрядка была зачетная, всё-же хорошо, что есть под рукой Эрнест Макмиллан, который всегда с желанием делает то, что я хочу. Однако с Поттером интереснее, он огненный и другой, неподкупный и азартный. Я подошёл ближе и Гарри сразу вспыхнул румянцем смущения. Я усмехнулся про себя, наверное, вспомнил свое поведение, бывшее час назад. Винсент и Гойл тут же встали по струнке смирно. — Ну, и кто продул? — поинтересовался я. — Надеюсь… — Омега нас сделал, босс! — сокрушенно ответил Крэбб. — Пять раз. Азартный малый! — Едем куда-то, хозяин? — спросил Гойл. — К «Мадам Малкин», — кивнул я. — По коням, ребята! Сегодня поедем на белом Ламборгини, а не на моей Саламандре. Пересаживаемся. Не смогу ехать сейчас в своей любимице в памяти ещё живы воспоминания, как трахал пальцами Поттера. Да и ему будет полегче в другой машине, а то я вижу, как он весь сжался. Все мои машины бронированные и надёжные. Когда мы выехали из поместья, Гарри вдруг сказал: — Я видел тебя и какого-то парня в ванной, рядом с тренажёрным залом на верхнем этаже. Я пошёл за тобой, но… Ой, вернее, я почти ничего не видел, кроме твоего члена во рту блондина. Тебе вот этого не хватает, да, Малфой? Так хочешь мой рот? — А ты как думал, Потти? Я всего тебя хочу. Я же живой альфа и люблю оральные ласки. Я обожаю, когда омеги отсасывают мне, играют, стонут томно и сладко, ползают на коленях и умоляют драть их, как мордредовых коз. Я все это люблю и мне нравится… заводит, знаешь ли, сводит с ума меня, пробуждая ненасытного альфу во мне. Очень согревает, когда мой омега ублажает все моё естество, всю сущность самца. Пока я говорил, наблюдал за Гарри, он сидел красный, потом закрыл руками глаза и тихо произнёс, как бы даже не мне, а скорее уж себе: — Смогу ли я вот так самозабвенно работать ртом, как тот омега? — Он — бета, но очень чувственный и ласковый — вообще не чета тебе, Гарри. Сладкий мальчик, выполняет все, что я хочу. Ты… — Я просто желаю сказать… — прервал было омега. — Если все это не по душе тебе, какого черта тогда ты согласился на добровольное рабство у меня? Ты мог бы поставить ультиматум, вызвать полицию и уйти, уехать туда, куда хочешь, оставить Уизли и меня разбираться. Ясен пень, я бы не отпустил тебя без боя, потому что Перси трахнул мою девушку, украл пять миллионов… А ещё он работает на одного человека, с которым у меня — кровная месть. Грязный ублюдок… — Мне жаль… Прости, но я хочу узнать, что стало с твоей омегой? Ты ведь помог ей в беде? — спросил Гарри. — А зачем? Ну, легла она с Уизли сама, повелась на треп, что Перси перепишет казино на неё. Но он взял её, а потом вышвырнул. Я вышвырнул её тоже, так как продажные твари мне не нужны. Но есть тот, за которым я охочусь много лет, вот он отнял у меня все… Когда-нибудь я его убью. Ты, Поттер, не нужен мне, но ты — разменная монета. Это — моя месть. В свою очередь, Перси не сам выполнял приказ, Гарри, за его спиной стоит и подстрекает Уизли один давний враг… как я уже сказал. — Кто он? — в ужасе спросил брюнет. — Неважно, Поттер! Для тебя он не важен, — ответил я. — То — моя война, а не твоя. А сейчас, «муж», помолчи пока, я немного устал. Я вспомнил лицо того, за кем давно охотился. Корбан Яксли. Это ведь он подстроил убийство моих родителей, наняв грязного бомжа-наркошу, когда мне было всего пять лет. А после смерти Нарциссы и Люциуса именно Яксли забрал у нас банк, которым владел отец, который он сам построил; сжег яхт-клуб и украл из банка «Гринготтс» все деньги из двух сейфов, драгоценности и ценные бумаги — акции. Да, я поймал того бомжа и он раскололся, что по приказу старшего инспектора Скотланд-Ярда убил моих родителей. Все знают в отделе о грязном копе, но все молчат. За эти годы он занял пост министра обороны Британии. Грязная тварь, но чисто работает — комар носа не подточит. У него есть своя мафия. Сейчас Корбан Яксли вышел на «Триаду», или китайский «Бамбуковый стержень», как его называют ещё, он работает на них. Вот почему ему нужно было то казино «Гламур». Мало кто знает — а кто знает, тот крепко молчит! — что через него должны были проходить оплаты и переводы — отмываться деньги, если бы я не испортил Корбану Яксли всю малину. Теперь китайцы найдут новое казино, зато в глазах «Триады» больше имя Яксли не в чести. Китайцы — народ суровый, хоть и улыбчивый, что не мешает им контролировать Штаты, Европу и, честно говоря, — весь мир. Если у мусульман были в древности ассасины изначально (они же и «фидаи», то есть, те, кто идет на правое дело, не страшась смерти!) из горной иранской крепости «Аламут». Движение основано ещё при султанате Сельджуков, а это — древний Иран, сейчас же — территория Казахстана. В Японии были самураи ещё с 646 года, при династии Тан. Китайские наемники появились аж в 2200 году до нашей эры. Но мы вернёмся к современным бандитам — к «Триаде». Это название исключительно для посвящённых. Три семьи китайского наркоконгломерата, объединенные в единую наркодиаспору, в единый китайский дом, «Бамбуковый стержень», руководителем которого является Чэнь Ду Фэн. Связываться с ними не смеют даже прославленные японские «Якудза», не говоря уже о корейской группировке «Шинхва». А раз прахом накрылось лондонское казино «Гламур», «Бамбуковый стержень» найдёт новое, но Яксли останется не у дел. Я понимаю, что сейчас Корбан зол на меня чертовски и взбешен на своего слугу Перси Уизли. Думается мне, что совсем скоро он нанесет ответный удар за сорванную операцию. Я посмотрел на мальчика. Он сидел в машине в самом углу и смотрел в окно. Мелькающие неоновые рекламные огни, серпантин машин… Дорога дальняя. Главный офис бутика-пошивочной «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни» находится в Лондоне, а филиал, где по поздним вечерам обитает сама Нинэль — в часе езды от Уилтшира. Я позвонил ей ещё днем, и теперь она нас ждёт. Подъехав к бутику, я увидел в окнах саму хозяйку магазина. Немолодая уже, но все ещё красива, стройна и величественна, хотя при близком знакомстве весьма проста и добродушна. Я кивнул Крэббу, чтобы он покружил на машине, запутал след от тех, кто наверняка следит за мной и Винсент понял, Гойл пошёл за мной, как и трое других охранников, что подъехали на BMW следом. Парни — что надо! Кристиан, Валентин и Натан — альфы. В прошлом Крис служил десантником, Валентин — морпехом, а Натан — спецназовец-снайпер у нас. Серьёзные ребята. Я подошёл к Гарри и произнёс на ухо: — Ты ведь помнишь, что никакого белья. Я хочу тебя видеть всегда и знать, что ты голенький для меня. — Я помню, Малфой! — выдохнул он. — Но и ты заруби себе на носу — я возьму то, что понравится мне, а уж твоё дело, что с бельем делать: рвать трусы или оставить… — Р-р-р! — зарычал я и мой член снова заныл, захотелось затащить в примерочную кабинку Гарри и с наслаждением оттрахать. А этот гаденыш смотрит на меня нагло так, с вызовом, пронзая зелёным лазером малахитовых глаз. И губы свои бл**ские облизнул на морозе. Снежинка упала на нижнюю губу и тут же растаяла, а я с силой приник к губам и со стоном поцеловал, стирая природную влагу языком. — Как же ты бесишь меня, гаденыш зелено-оглазы-ый! — прорычал я. — Идём в магазин. ** ГАРРИ ПОТТЕР ** Я схожу с ума от этого садиста. Ненавижу. Малфой заставляет меня постоянно идти по краю пропасти. Этот дьявол заставляет поступать против совести, против всех моих принципов. Но уступить этому гаду я не могу — не имею права. Сам я никогда не попрошу его взять меня. Ему надо — пусть силой возьмёт, а свое сердце и мою драгоценную душу я на поругание не отдам. Садист, моральный ублюдок. Что он сделал со мной в трапезном зале днем, и что сотворил в своей любимой Саламандре? Трижды оттрахал меня пальцами в автомобиле, зацеловал. Я умер трижды и трижды воскрес в его руках, как птица феникс, которая, когда придёт её час, сгорает, а после воскресает из пепла. Вот и я в руках Драко сгораю, а потом воскресаю, когда оргазм остывает. И ведь с каждым разом моё внутреннее «Я» желает подольше этого огня. Он сводит меня с ума. Презираю тирана, но меня влечет к нему. Сегодня своими пальцами он ласкал мою простату, не догадываясь, что я — девственный омега. Я молил богов, чтобы его пальцы не свернули в сторону маточных труб, где в пяти сантиметрах вверх расположен вход в матку омеги, которое прикрыто сейчас от загрязнений специальной девственной пленкой. Во время течки матка опускается на третий день после очищения организма от всяких фекалий, а вход в мою святую святых будет открыт для узла альфы. Слава богам, течка у меня только в марте, а сейчас у нас Рождество. К тому времени я буду далеко от Малфоя. Жаль, что я больше не студент и в кампусе Хогвартса оставаться не могу, так как после выпуска не положено. Конечно, я могу на день-другой приехать в Институт Благородных Омег и переночевать, поговорить с Минервой МакГонагалл, спросить её совета, ведь для нас всегда открыта дверь в альма-матер, но остаться на постоянной основе?.. Разве что преподавателем какого-нибудь предмета? Надо подумать над этим и написать Директору. — Эй, ты там не уснул, «муж», случаем? Повторяю, никаких трусов и маечек на брительках. Рубашка на голое тело и брюки на сладкую попку. Понял меня? — услышал я издевательский и насмешливый тон Драко. — Ненавижу тебя! Тиран… — прошипел я в ответ. — Драко Малфой! — поприветствовала миллиардера мадам Малкин. — Дорогой мой, как же я рада видеть тебя! Все не заезжал ко мне, совсем старушку забыл? — Не забывал, душа моя! Не думал забывать! — ответил тот. — С моей занятостью и в уборную некогда сходить. Дела, дела и нет им предела. Милая, подбери этому мальчику с дюжину самых ярких рубашек, брюки, костюмы, туфли и ботинки. На ночь маечки на бретельках до середины ягодиц, и никаких трусиков — ничего. Положи несколько вибраторов в коробочку, Нинэль. Мой вкус сексуальных игр ты знаешь. — Поступил новый вибратор, называется «Торпеда». Альфы хвалят, говорят, что улетная вещь. Положить? Двадцать сантиметров в длину и с присосками, — рассмеялась омега. — Конечно, Нинэль, положи… — ответил Драко. Пока он беседовал с хозяйкой, я ушёл в раздевалку и оттуда наблюдал за передвижением блондина. Он оставил мадам Малкин, направился в мою сторону и вошёл в примерочную для вип-клиентов. Я успел раздеться и сейчас примерял очень красивый комплект — маечку на бретельках до бедер и тонкие кружевные трусики. Темно-зелёный мокрый шёлк очень шёл к моим изумрудно-малахитовым глазам. И все бы ничего, но блондин был взбешен моим сопротивлением и непослушанием. Да плевать на него. Если хочет, то пусть рвёт белье, а я покупать буду. Он рывком дернул меня на себя и порывисто обнял, разрывая на двое трусики. Малфой сжал мой член и прошипел в губы: — Ты не представляешь, как сильно я накажу тебя, непослушная сучка. Я убью сегодня тебя ласками… Я сломаю тебя пополам, мелкая тварь… Но, видят боги, я научу тебя послушанию… — Я не боюсь твоих угроз, Малфой, — ответил я, — и я не сломаюсь! Ты можешь убить меня, но не сломаешь, а бельё я буду покупать, понял? И пошёл ты… Запретным хогвартским лесом. Плевать на твои угрозы. Драко рассмеялся, видя мои сдерживаемые слезы и дрожащие губы. Садист. Ах, как же хорошо блондину сейчас. Ржёт на весь бутик. — Чем больнее тебе, шлюшка Уизли, — прошипел он таки мне в рот, — тем слаще мне. Ну давай же, заплачь, порадуй меня! Вот только я не куплюсь на весь твой концерт. Детка… Он разорвал на мне маечку и прижался ртом к набухшим соскам-черешням. Ох, я подавился его страстью и ноги мои задрожали. Малфой сосал их, лаская то один, то другой попеременно, руками прижимая мои ягодицы к себе. Драко их мял и рычал от удовольствия. Я застонал в голос, забыв, что мы в бутике мадам Малкин. — Детка, попроси меня… — прорычал Драко в мой рот, целуя жарко и мокро. — Попроси и нам будет хорошо. Сладкий мой… — Иди к дьяволу, Малфой… — простонал я, но сам прижался к нему всем телом. Вдруг блондин отпихнул меня от себя и произнёс хрипло: — У тебя десять минут, чтобы одеться! Я вышел из примерочной. Мадам Малкин сделала вид, что ничего не произошло. Она отдала мне пакеты и пожелала удачи. Я кивнул, смахивая слезы с щек. Драко ждал меня на улице. Я отдал пакеты ещё одному парню, который появился позже прочих, его звали Джордан. Кем он был до моего знакомства с ним? Вернее, он был охранником, но где работал до того? В общем… Мы уже подходили к нескольким Ламборгини когда по нам начали стрелять, а две машины взорвались нашей марки. Драко закрыл меня собой полностью. Я закричал от ужаса. Две машины Ламборгини белого цвета огненными цветками вспыхнули. — Малыш, ты не погибнешь, я рядом! — услышал я голос Драко. Он лежал на мне, пока охранники отстреливались, закрывал собой. А потом весь кошмар закончился, подъехал местный патруль. Малфой прикрывал все ещё меня собой, когда поднял с грязной земли. Был убит тот парень, который взял у меня пакеты с покупками, они все горели на грязном асфальте. Метрах в десяти, у столба я увидел Персиваля, он звал меня к себе. Драко проследил за моим взглядом, давая показания, а потом вдруг прошипел на французском: — Ну, конечно… Уизли! Малфой кивнул Натану, что стоял ближе к нам, и тот помчался в сторону Перси. В результате мы вернулись в мэнор без одежды. На Драко был бронежилет, но пуля попала в предплечье с тыльной стороны. Не глубоко. Дома нас ждал врач, который сразу же занялся раной. Я хотел помочь, но меня тиран отправил мыться в душ. Пока я мылся, все думал о том, что произошло. Неужели это покушение мог устроить Перси Уизли? Но у него нет больше денег, нет казино — ничего нет. Нет, это сделал другой человек, а Перси подставили, чтобы Малфой подумал на него, а не на настоящего негодяя. Я вспомнил слова Драко: «Ну, конечно… Уизли!». Я поспешно вышел из душевой кабины, вытерся и причесался, накинув махровый халат на голое тело. Я прошёл по коридору и нашёл хозяина поместья в кабинете. Он снова стоял у окна и разговаривал по телефону. — Да, Гойл, завтра мы отвезем компенсацию отцу Джордана … Понимаю, друг, что десять миллионов никак не компенсируют гибель сына, но Романо погиб, как герой. Он поймал гранату, брошенную в меня на лету, отскочил с ней, бросил в сторону, но его всё-же задело… Грегори, в цинковом гробу его похороним, останков мало, нельзя, чтобы синьор Романо увидел то, что от Джордана осталось… У него есть ещё два сына. Да, старик не одинок и две дочери имеются. Джордан был младшим ребёнком в семье. Да… Нет, полетишь ты один в Палермо, я не смогу, так как завтра дел полно, надо компенсировать взрыв двух чужих Ламборгини, ответить на вопросы прессы… Да, давай, и тебе тоже доброй ночи… — Ну, входи, чего мнешься за дверью, как бедный родственничек… «му-уж». Напуган? — проговорил протяжно блондин. — Пришёл сказать, Драко… Перси не смог бы это сделать, у него ведь ни денег… ничего нет, — вздохнул я. — Я прекрасно знаю, что тот гад, за которым я охочусь, использует Уизли, оставаясь сам в тени. Но я знаю, эту проклятую тень. Я знаю, чей зад прикрывает Перси. Но ты... защищаешь Персиваля? Так его любишь? Так его хочешь? Бл**ь... Что-то ещё желаешь, Поттер? — спросил разгневанный альфа. — Нет… — ответил я поспешно и заметил: — Я могу идти спать? — Иди, но только в мою спальню, — кивнул мужчина. — Ступай, а я ещё поработаю. — В твою спальню, Малфой? — ужаснулся я и обхватил себя руками. — Ты — мой муж на месяц по договору, и на два… потому что должен. Я хочу спать с тобой. Не Эрни Макмиллана же мне звать? Ты — мой омега и я хочу спать с тобой. Иди и не беси меня, ещё много дел. Ложись, но без белья — в костюме праотца Адама. И еще… Пока не ушел, Потти, иди ко мне и поцелуй своего господина, мальчик.