Омега на тридцать дней

** ГАРРИ ПОТТЕР ** Я проснулся под утро. В окнах ещё было темно, но часы показывали цифру пять. Конечно, зимой рассвет бывает позднее, не то, что в июне. Проснулся от того, что кто-то целовал мой живот и пупок. Спросонья я не понял сразу, что происходит, а потом дошло — Малфой… Но почему у меня в спальне? Ах, нет… это я в его комнате. И я — муж по договору на месяц и ещё на тридцать дней за то, что так хочет Драко. Но мне хотя бы первую половину выдержать, не потерять, при этом ни душу, ни мой разум — это главное. А насчёт девственности? Её в нашем мире альф, омег и бет теряют рано — лет в семнадцать, когда омежки входят в зрелый возраст, и у них начинается первая течка. Можно сказать, я уже девственник-переросток, раз в свои двадцать все ещё остаюсь нетронутым. — Как ты прекрасен… — услышал я голос моего мучителя. — Ты очень нежен и изумителен. Как, скажи мне, Потти, как ты смо-ог, — простонал надсадно в голос блондин, в интонации послышались боль и разочарование, от которого у меня прошли мурашки по телу, — спать с этим подонком Уизли? Что связывает тебя с Корбаном Яксли? — С кем? — наконец, тихо спросил я. — А это кто такой? — Он — тот, кто разрушил моё детство и превратил в существо, жаждущее лишь одну месть, в моих жилах течёт вместо крови огонь ненависти. Смерть родителей… И… смерть моей жены. — Ты был женат? — с участием спросил я и хотел сесть, чтобы яснее видеть лицо Драко, его глаза, его эмоции. — Что, Малфой, что же произошло с тобой? — Неважно, Потти… — тихо и надсадно ответил альфа. — Я пьян сейчас и пришёл спать. Болтаю больше положенного. Забей… Мужчина лёг рядом и притянул меня к себе. Тело в местах поцелуев горело, храня прикосновения его губ. — Этим вечером я потерял Джордана Романа. Мальчику было двадцать четыре. Мастер боевых искусств по каратэ, но разорвавшаяся граната не смотрит, кто перед ней. На записи видеокамер было зафиксировано… — Что, Драко, что было заснято? — снова спросил я участливо. — Скажи мне… — А то… Потти… Гранату в нас с тобой бросил твой Уизли. Я закрыл тебя собой, но Джордан мыслит иначе — по-военному. Он перехватил гранату на лету, когда та уже собиралась упасть у наших с тобой голов. Представляешь, бл**ь? От нас бы с тобой одни ошметки остались или розовый туман. Романо успел, он перехватил гранату, отбежал с ней подальше от нас и кинул, но снаряд взорвался в воздухе, захватив и альфу за собой. Хороший был мальчик, умный, тренированный. Мне жаль. Этих ублюдков я уничтожу собственными руками. — Так странно, Малфой… — произнёс я тихо, но альфа услышал. — О чем это ты? — усмехнулся он. — Перси Уизли так ухаживал за мной последние три года проживания моего в Хогвартсе. Носил коробками конфеты, печенья, пирожные и прочие вкусняшки. Говорил слова любви, был таким джентльменом. Все мечтал, что мы поженимся, уедем в Америку, где меня ждёт его большая семья. Ещё говорил, что нужно осмотреть банковскую ячейку в «Гринготтсе», где у меня, скорее всего достаточное лежит приданое от моих родителей, ведь я же Поттер. Малфой рассмеялся зло и саркастически. — Вот и вся любовь Уизли — банковская ячейка твоих родителей. Как это узнаваемо. Его интересовал не ты, Потти, а капитал твоих погибших родителей, твои деньги, возможные фамильные драгоценности и ценные бумаги. Род Поттеров — древний и ты — крестник моего двоюродного дяди, Сириуса Блэка. Моя мать была в девичестве Блэк, а Блэки — род богатый и знаменитый в Британии. Не будь ты с этим всем связан, ты бы на хер не сдался Уизли. Уж поверь мне, детка. Купить омегу вкусняшками — такой дешёвый трюк. А кем был твой отец? — поинтересовался Драко. — Полицейским, он руководил убойным отделом в Скотланд-Ярде. Сириус рассказывал — хоть тогда мне исполнилось всего три года, когда я его помню! — отец мой расследовал какое-то дело, и именно из-за него убили Джеймса Поттера — моего отца и друга Блэка. Сириус сказал, что Джеймс с Лили не могли погибнуть просто так, катастрофу кто-то подстроил. А ещё он сказал, что документы по делу, которое вёл отец… Вдруг в моей голове все завертелось и закружилось, снова затошнило, как в первый день встречи в казино с Драко, когда у меня случилось сотрясение мозга. Малфой вдруг уложил мягко меня на себя и обнял. Мне стало легче. — Отдыхай, завтра вспомнишь. Кто-то поработал с твоим головным мозгом, Гарри. Никто не вводил тебя в гипноз? — спросил блондин. — Я не помню, — ответил я, — но мой мозг определено что-то пытается вспомнить. Так может кружиться на ровном месте голова от двух причин — сотрясения и при отчаянной попытке вспомнить то, что закрыли насильно, запечатали гипнозом или каким-то внушением. Мы проходили это в институте. Я задумался и почти уже уснул, как вдруг в памяти, словно вспышка молнии произошла, и прояснилось многое. — Я вспомнил! — закричал я и этим разбудил альфу. — Гарри, спать хочу… — проговорил мужчина и уложил меня рядом, обняв за талию. Я вспомнил, что как-то в институт приехал Персиваль с каким-то мужчиной. Он сказал, что тот — родственник Уизли, хотя бета не был похож ни на грамм на род рыжего парня. Чёрные волосы, холодный взгляд жёлтых, каких-то янтарных глаз и крючковатые пальцы. Он провел со мной сеанс гипноза. Но во время него я отчётливо запомнил слова: «Я не вижу кода от ячейки в «Гринготтсе», но это неважно, так как только отпечаток истинной руки и кровь парня смогут открыть банковский сейф рода Поттер. Гоблинов невозможно обмануть, сделав слепок с отпечатком руки мальчишки, да и кровь ваша — не кровь Поттера. Вам мой совет, Персиваль, жениться на нем и тогда он сам отдаст все, как и документы по тому делу. Лукавый Джеймс оставил их в своём сейфе, скорей всего». Теперь стало понятно, откуда такая жажда Уизли жениться на мне и настойчивые ухаживания. Ему, а возможно, и Корбану Яксли нужен документ, который мой отец спрятал в волшебный банк гоблинов — в самый надёжный банк в мире. Теперь мне интересно, что в той ячейке моего рода? Драко открыл глаза и произнес: — Все эти годы ты был под чарами гипноза, с твоим головным мозгом поработали хорошо. Завтра приедет мой знакомый доктор, он снимет с твоего сознания блок и уберет воздействие. Будет не больно, ты поспишь с полчаса, но зато избавишься от чужого влияния. Я кивнул, а потом встрепенулся и спросил: — Я что, вслух размышлял? Малфой повернулся на бок и подпер рукой голову. Он улыбнулся мне впервые вот так спокойно и просто. Красивый, грациозный тигр на кровати. Сильное и идеальное тело… мама дорогая! Крепкий, нехилый такой размерчик члена, да он же… Впервые за эти несколько дней я вдруг увидел, нутром своим почувствовал, что Малфой — не моральный урод, каким показался мне сначала. Вернее, каким он хотел казаться в моих глазах. Я потерял тоже родителей и хоть не помню их гибели, однако точно что-то запомнил: яркий зелёный свет фар в ночи, женский крик и темноту. Ребёнок в годовалом возрасте не может помнить ничего, а я помнил… или мне кажется до сих пор, что помню. Меня взял на воспитание крестный и до трех лет я жил у него в старинном доме. А потом пришли к нам люди в форме и увели Сириуса. Так я попал в омежий приют, а в одиннадцать лет меня приняли в Институте Блародных Омег. И давно бы уже выйти крестному из Азкабана, но кто-то убил его за три дня до моей свадьбы с Перси Уизли. Мой жених сказал, что это была внутренняя заварушка, в которой Сириус и ещё кто-то хотели сбежать из тюрьмы наистрожайшего режима, но их убили. Может, я и не хотел бы выходить замуж за Уизли, но в этом жёстком мире я остался один, ни дома, ни денег — ничего. У меня не было выбора, да и не знал я никаких других альф, кроме Персиваля. — Теперь понятно, как ты попал к Уизли, — услышал я снова голос Малфоя. — И — да, ты часто разговариваешь вслух, размышляешь. Я в первый день нашего знакомства подумал, что ты немного того, с приветом. Поговорив с тобой, я понял, что ты весьма нормальный, просто очень общительный, привыкший болтать с другими, и тебе скучно у меня. — Есть немного… — улыбнулся теперь уже я. — В Институте Блародных Омег я был душой любой компании, заводилой наших нехитрых вечеринок, а здесь… Это же настоящая темница… богатая, золотая клетка. — Ложись, Поттер, надо поспать. Ты продрых шесть часов, а я только освободился и мечтаю отдать себя на шесть часов в объятия Морфея. Завтра... днём все решим, что делать с твоей памятью и с документами Джеймса. Спи. — А почему ты бросился спасать меня вчера вечером? — не унимался я. Но Малфой не ответил, он сгреб меня в охапку и уснул. Я тоже задремал. Мне снилось поле и мы с Драко. Ромашково-маковое поле, по которому мы бежали. Альфа догонял меня, а я убегал. Лето, солнце, поющие жаворонки над нами и летающие низко над головой ласточки. Малфой поймал меня и уронил на маки. Он стал целовать меня, но не так больно, кусаче и жёстко, как делал это со дня нашего знакомства, а нежно, мягко и ласково. Я проснулся в объятиях блондина. Он все ещё спал. Такой красивый, расслабленный и спокойный. Хотелось жутко в туалет. Я осторожно стал выпутываться из рук Драко. Я уже почти вылез из захвата, но тут меня схватили за пятку и рванули на себя. Я лягнул. Наверное, я попал в скулу или в живот, так как Малфой зашипел от боли и подмял меня под себя. — Строптивый омежка! Брыкаешься, гаденыш мелкий? — произнес он и стал целовать горячо моё лицо, шею, ключицы. — Альфа, погоди, мне надо в туалет! — завопил я, ибо мой мочевой пузырь был полон. — А ещё я не умыт и зубы у меня не почищены, не лезь ко мне! — Переживу как-нибудь твои зубы, а сейчас я хочу минет! — воскликнул он. — Давай же, ублажи своего мужа, оме-еж-ка… — Ещё секунду и я уделаю всю кровать, ты так давишь собой на мой мочевой пузырь. Малфой?!. Альфа отпустил меня и я слетел с кровати, свалился на пол, завыл от боли, так как ударился больно задницей. Драко откровенно ржал надо мной, сидя на постели. Но я не мешкал — подскочил на ноги и рванул в первую попавшуюся дверь. Промашка вышла, так как я попал… — Это гардеробная, Потти! — услышал я голос Малфоя. Я ударился о какую-то полку и потер лоб. Затем я побежал в другую дверь. — Не закрывайся, я тоже сейчас приду… — прокричал мне мужчина, а я попал-таки в уборную. ** ДРАКО МАЛФОЙ ** Какая же сладкая попа у этого зеленоглазого омеги — накаченный орешек. Крепкий грецкий орех, аппетитный, который я хочу расколоть и съесть. Пока он спал, всего меня облапал, обслюнявил. Я не столько спал, сколько горел в руках этого засранца. Проснулся и минут пятнадцать ощущал его руки на себе, объятия и… слюни. Ну что за мальчишка? Нет, я постараюсь больше не называть его вслух «шлюхой» или «продажной тварью». Чувствую, что Поттер не такой. Точно не продажный и точно не бл**ь. А строптивый какой… Брыкается и это его: «я ещё зубы не почистил». Ха, словно он отсасывать мне зубами собирается. А как он потешно свалился с кровати, потом ударился лбом о шкаф в гардеробной. А на моё замечание так зыркнул своими зелеными лазерами, брови нахмурил, рот в одну линию. Не могу, смешной такой и интересный. С ним не скучно. Злиться. Ах, ты же мой тигреночек… Хотелось поймать его и зацеловать, чтобы он имя свое забыл. Я набрал номер личного психолога-гипнолога. — Да, Полумна, это Драко Малфой! — произнес я. — Чем могу быть полезна, мистер Малфой? — спросила меня мисс Лавгуд. Она работала в клинике «Родник». Сильный медиум и психолог, а ещё — лучший самый в Лондоне, как по-мне, гипнолог. — У меня есть парень, Луна, посмотрела бы ты его, а? Похоже, что с его памятью поработали, — попросил я. — Мне к тебе приехать, Драко, или вы сами приедете? — поинтересовалась она. — Мы подъедем. Назови время, когда ты сможешь принять нас? — спросил я. — Сегодня, да?.. Давайте часов в шесть вечера? Я как раз буду свободна и посмотрю мальчика. Идёт? — Идёт… — ответил я и дал отбой. «Где этот омега? Что он там уснул в ванной?» — подумал я и пошёл искать Поттера. Гарри принимал душ в моей ванной, закрывшись от всего мира занавесочкой из голубой в полоску плёнки. Одним движением руки я убрал в сторону преграду и увидел красивое тело омеги в пене. Идеальный, пропорциональный, как самая безупречная в мире модель. Длинные ноги, гладкие, без волос, чистый пах, круглая попка, талия, спелые черешенки сосков в коричневом ореоле — как черешня в шоколаде. А кожа у парня чистая, гладкая и идеально ровная, без всяких складочек, растяжек или больших пор. Красивый мальчик. При одной мысли, что Гарри обладал Уизли или, когда он был под гипнозом, кто-то другой… Например тот, кто приходил навестить Поттера в Хогвартсе вместе с Перси… Да Мерлин его знает, кто ещё мог. Скорей бы Полумна Лавгуд осмотрела его мозг, провела бы при мне чертов гипноз. При одной мысли, что кто-то другой, кроме меня видел это дивное тело, сводила меня с ума. Алая пелена ненависти готова была разорвать любого, кто посмел обладать Поттером. Да, он чужой муж. Чужой, не принадлежащий мне по праву. Юридически чужой, но Гарри — мой! Я вцепился руками в бортик ванной так, что костяшки пальцев побелели. Парень ополоснулся от пены и увидел меня. Я смотрел на него с жадностью, гневом, мой член давно стал каменным от желания, яйца поджались. Шампунь из экстрата сирени распространял приятный аромат. Иранская сирень очень ароматная и Гарри подходит. Поттер попытался прикрыться от меня руками, но я зарычал. — Не смей закрываться от меня, — приказал я, — я не разрешал тебе. Я залез в ванную и снова приказал: — Вымой меня, му-же-нёк! Руками. Давай же! Его пальчики едва касались моего тела, в мои глаза он не смотрел. Я поднимал руки и он намыливал подмышки, мою грудь в светлых волосках, дорожку из ворсинок, убегающую вниз. Более смело намылил голову моим любимым яблочным шампунем, плечи. — Посмотри на меня, — сказал я, но он отчаянно отводил взгляд, а потом всё-же посмотрел и моментально покраснел. — Теперь встань на колени и помой мои ноги гелем для душа, а член — мылом для альф. — Малфой, прошу тебя… Мои руки никогда не касались там ни у каких альф. Я не могу, это выше моих сил… — прошептал он тихо. — О чем это ты? Давай же руками пока работай, или готов отсосать мне прямо сейчас? — разозлился я. И чего это он постоянно жмется, строит из себя недотрогу? — .Сейчас не Уизли с тобой, а я. Ублажай меня, как бы ты делал это Персивалю. Многого я не требую от тебя в данный момент. Потти, помой меня руками… Он судорожно выдохнул и взялся за гель, нанес на руки и стал намыливать ноги. — А выше колен, в области бедер с внешней и внутренней стороны? Их кто помоет мне? — рявкнул я. Гарри вздрогнул и стал намыливать, избегая смотреть на моё достоинство. Но он взял в руки белое мыло для альф и стал нежно, едва касаясь плоти, намыливать меня там. — Активнее, Поттер! Планеты в нашей солнечной системе движутся быстрее твоих рук. Подумаешь… Уизли ты не просто мыл перед минетом, но и ублажал. Я прав? — фыркнул я. — Да сдался этот тебе Уизли, Малфой! — возмутился Гарри. — У меня такое ощущение, что ты его сам хочешь, поэтому постоянно говоришь о Перси. Да, бывают извращения, когда альфа хочет альфу. Может и ты такой, Малфой? Скажи, я пойму. — Что? — зарычал я. — Мне желать этого ублюдка? Ты в своём-то уме, Гарри? А говорю я о нем, потому что ненавижу. Как подумаю, что он трогал тебя… Брюнет прижался лбом к моему животу и я замер, чувствуя чужие губы на своём пупке. — Не думай о нём, Малфой! — ответил он. Его рука оттянула кожицу на члене и он промыл меня везде, пока губы прижались к пупку. Я застонал — Ты думаешь, что я люблю Перси? Это абсолютно не так. Я не знал альф, кроме него, не считая учителей в Хогвартсе. Когда мы с тобой расстанемся, я никогда не вернусь к Уизли. Он предал меня. Он продал. Я знаю, что ты растопчешь меня, как гниду, потому что мне не посчастливилось стать мужем Перси, и я встал на твоём пути, но мне не нужен человек, который продал меня, проиграл в карты. Ты хочешь минет от меня и желаешь мой анус? Возьми, но я прошу тебя, Малфой, никогда при мне не напоминай о Перси Уизли. Убей меня, но не называй его шлюхой. Ты понял меня? — зарычал омега и сжал в своих пальчиках мои яйца. — Никогда! Я поднял его за подбородок, заставил встать с колен и посмотреть мне в глаза. Что-то не вязалось во всей этой истории. У Уизли, а уж тем более, у Корбана Яксли не может быть чистых и девственных омег. Так почему я слышу столько боли в голосе Гарри? Искусно играет? Косит под целку? Но столько боли и искренности в голосе… Нет, я не должен снова поддаваться чарам омег. Сначала моя жена, Астория Гринграсс, потом любовница, Пэнси Паркинсон… Нет, никакой больше веры омегам! Все они продажные суки в этом мире. — Надо поесть, я голоден и устал от твоего трепа, Поттер! — ответил я и принялся ополаскиваться уже сам. В клинике «Родник» Полумна Лавгуд легко погрузила Гарри в сон. Она применила легилиментс к нему и увидела грубое вторжение в разум. Взяв его воспоминания, Полумна показал их мне через «Омут памяти», и я сам все увидел… Омегу подвергли действительно внушению, заставляли вспомнить код от банковской ячейки, которого парень не знал. Приказывал с Гарри работать легилименту, Феликсу Линдсу, именно Корбан Яксли. Проводили опыт с Поттером в «Визжащей хижине», что недалеко от Хогвартса. Брали кровь из вены, но снова приезжали в школу, говоря при спящем омеге, что ничего не выходит, в банке «Гринготтс» нужен сам Гарри. — Женись поскорее на нем, — произнес Корбан Яксли Перси Уизли в последнюю встречу, за неделю до свадьбы Гарри с последним. — Сразу после свадьбы отправляйтесь в «Гринготтс», мне нужен этот чертов документ Джеймса Поттера, ведь он вышел на меня, в документах написан компромат на мою связь с «Триадой», и другими бандами. Мой наркобизнес, торговля детьми и женщинами… Если это дойдёт до Всемирного Суда, меня ждёт смертный приговор. — А что делать потом с Поттером, мой господин? — спросил Уизли. — Это твой муж, делай все, что пожелаешь, Уизли, но я бы убил… В асфальт бы закатал, — ответил Яксли. — Линдси, подправь выродку Джеймса Поттера память, не нужно, чтобы он что-то помнил. — Вы хотите Гарри, господин? — поинтересовался Перси. — Он — очень сладкий мальчик. — После того, как Поттер достанет документы в банке, и перепишет все средства на тебя, а ты — на меня, я вы*бу выродка. Сначала я, Персиваль, а уж после ты позабавишься им… Я вынырнул из «Омута памяти» и стиснул зубы. В который раз я был рад, что не упустил Гарри, что поехал в казино «Гламур» и расстроил все планы своих врагов. Как же хорошо, что Перси любит играть, что после мэрии молодые поехали не в банк, а Уизли решил развлечься. — Что будешь делать, Драко? — поинтересовалась у меня Луна. — Оставлять Гарри вот с таким ужасом нельзя. Если я сейчас начну терапию по возвращении памяти, вынесет ли он это? — Примени к нему частичный «Обливиэйт», пусть не помнит это дерьмо, — ответил я. — Будет пустота после забвения, но это лучше, чем Поттер будет помнить обо всем этом. Лавгуд умеет работать осторожно, не травмируя больше положенного пациента, поэтому «Обливиэйт» Полумна провела мастерски. — Ты же знаешь, что тебе больше нельзя работать в этой клинике, а нужно покинуть страну на время. Наверняка, люди Яксли есть и здесь, это не безопасно, — сказал я. — Собирайся, возьми документы и вещи, поедешь с моей второй машиной, я переправлю тебя в Штаты с новыми документами через пару дней. А пока поживешь в мэноре, моё имение охраняется серьёзно. Давай, заканчивай с Поттером.