Омега на тридцать дней

** ДРАКО МАЛФОЙ ** Через несколько часов я проснулся от крика Гарри. Он сел на кровати и зарыдал, да так, что моё сердце упало куда-то в район пяток. Так безутешно и надрывно — душераздирающе. Да мой же ты мальчик… Я обнял его, согревая теплом, успокаивая и целуя. Никогда в жизни своей я не видел такого омегу. Потти у меня такой чуткий, отзывчивый, страстный, горячий, ненасытный в постели (эта ночь тому свидетельство!), но при всем при этом Гарри — чистый мальчик. Красивый, идеальный и с большим сердцем. Я никогда не забуду, как ещё несколько дней назад обращался с ним. Я унизил его в казино при недостойном муже, называл падшей тварью, продажной сучкой, шлюхой. Я выиграл Поттера в карты и приказал отсосать мне прямо при всех в казино. Слава богам, я прислушался к его голосу, который умолял меня не делать этого. А уж как я его взял пальцами на столе то ли на второй, то ли на третий день жизни омеги у меня в Малфой-мэноре. А главное — порвал пальцами его девственную плеву, которая защищала омежью святую святых. Я — чудовище, бл**ь, и никогда себе этого не прощу, подыхать в старости буду, лёжа в агонии на смертном одре, и то не смогу забыть. Я — гадина последняя, смерд… Ненавижу себя за это. Как я мог сразу не понять, не увидеть истинного «Я» Поттера? И сейчас, обнимая нежно мужа, я видел такую его нежность и доверчивость мне — чудовищу. Мой сладкий. Отныне я буду с благоговением относиться к тебе, мой Гарри, и носить на руках, ведь ты, несмотря ни на что, пожелал принять меня в свое чистое лоно и зачал. О, боги всей вселенной, если вы слышите меня, защитите моего мальчика и наших будущих детей. — Гарри, что такое? Сон дурной приснился? — поинтересовался я. — Потти, не плачь, расскажи мне. — Да… — кивнул он, отстранившись. — Мне приснились Перси Уизли и Корбан Яксли. Они гнались во сне за мной, а я убегал. Но они догоняли меня, а главное — во сне погиб ты, Драко. Увидев твою смерть, Яксли с Уизли рассмеялись, стали пить и радоваться, а меня отдали в публичный дом при казино «Гламур», кинули к китайцам, которым это заведение и принадлежит по-настоящему. — Это — бред, малыш, я никогда не позволю тебе пострадать от этих ублюдков, — ответил я. Поттер спрыгнул с кровати, накинул на себя маечку и понесся, как лёгкая антилопа, в кабинет. Мне ничего не оставалось, как пойти за ним. Гарри сел за стол и взял в руки фиолетовую папку — отчёт Джеймса Поттера относительно всех дел по «Триаде» и по военному министру. Он не отреагировал на мои поглаживания его коленей и восхитительного тела. Гарри читал, углубясь в документы. Он изучал, но читал документы так, будто фотографировал, а потом отложил папку и выдал: — Я знаю, Малфой, что мы сделаем. — Да, детка? И что же? — спросил я. — Я должен поехать в «Триаду», к этому Чень Ду Фэну, или как его по-настоящему зовут — Чень Чи-Ли. В «Триаду» входят три группировки: пекинская, шаньхайская и харбинская — три влиятельных семьи, которые руководят практически всеми странами мира. Называется она по-китайски «Триадами», в западном мире известна, как «Бамбуковый стержень» или «Бамбуковый союз». Теперь понимаю, почему Сириус Блэк сам изучал китайский язык и мне велел этим заниматься в Институте Благородных Омег. Когда-нибудь судьба сведет меня с «Триадой». И теперь ясно, почему на мне именно женился Перси Уизли. — Даже думать забудь, Поттер! — воскликнул я. — Ты никогда не свяжешься с китайской бандой. Я не позволю. — Тебя и не спросят, Драко, — ответил омежка, — они придут за мной, потому что я нужен им и Яксли, с которым Чень Ду Фен считается. Именно у меня документы отца, в которых — явные доказательства предательства Корбана перед «Триадами». Они найдут меня из-под земли. Вопрос времени, но я чувствую, что скоро все изменится в моей судьбе снова. Я, как мог, утешал омегу. Гарри был не против ласк и нового секса в новый день. Я увидел, что мой мальчик любит быть сверху. Ему нравится кончать на мне, сжимать меня в себе, смотреть, как я изливаюсь в него. Мой нежный омежка. Я сегодня же позвоню своим адвокатам, чтобы тебя развели с этим гнусным и мерзким Уизли. Да, Поттер — мой муж, но пока на правах проигрыша. Я говорю ему «мой», «муж», но это не так, фактически я имею чужого мужа и от этого осознания меня коробит, выворачивает наизнанку, бьёт всякий раз под дых. Выть хочется, что мальчик изначально достался не мне, и в паспорте он не записан как Поттер-Малфой или просто — Малфой. В штампе у Гарри печать бракосочетания с Персивалем и имя у омеги — Поттер-Уизли. Я видел и это чертовски бесит меня. Я завтра же позвоню адвокатам, чтобы они развели Гарри с Уизли. А потом мы поедем в мэрию и нас распишут, чтобы Поттер носил уже мою фамилию. Поттер снова кончил на нас, и блаженно упал на мою грудь, тяжело дыша. Мальчик доволен. Я тоже во второй раз ускорился, поддал жару и обильно излился в омегу. Гарри лёг удобнее, раздвинул свои красивые ноги и принимал меня в свое горячее лоно. Ласки альфы беременному омеге нужны, как и феромоны мои, что передаются через слюну или обильную сперму. Они впитываются в кровь и поступают ребёнку, который наравне с питательными веществами из организма омеги укрепляют плод, а в Гарри поселились два малыша. Поттер сжимал меня в себе, до капли сцеживая сперму в себя. — Ещё хочешь, котёночек? — поинтересовался я, вылизывая потную шею омеги. Я притянул парня к себе и втянул в рот горячий, набухший сосок, стал посасывать его, потом это же проделал и с другой горячей бусинкой. Гарри застонал протяжно. Я все ещё был в омежке. Вдруг вспомнился минет, какой ещё день назад сделал мне Поттер, когда применил зубки. Поэтому сейчас я и сам прикусил сладкую черешенку, а мальчик протяжно вскрикнул и сжал меня в себя, снова заводя на новый заход желания. Я дико зывыл, целуя Гарри, и произнёс: — Дет-ка, я же сожру тебя сейчас, оттрахаю так, что ты ходить не сможешь, мой сладкий. А он все сжимал меня в себе, выгибаясь в объятиях. Я перевернул его на спину, лёг сверху, мощно вошел снова глубоко, до тугой тесноты, до распирания… Да, я увеличился в Поттере и стал снова брать омегу. Гарри закричал вновь и начал умолять меня трахать его максимально острее и жестче. В экстазе его глаза закатывались, пока мальчик жадно принимал меня в себя. Я обхватил его тело руками, прижал к себе крепко и стал жёстко, остро, но не выходя из желанного жара, мелко и очень часто, трахать его, долбясь в простату. Гарри открыл свои, неземной красоты глаза, и приоткрыл рот в беззвучном крике. Малыш в экстазе сейчас. Я рычал, как вепрь лесной, и брал омегу, вышибая все мысли, кроме одного наслаждения из красивой головы. Но вот омега забился подо мной, я ускорился и мы кончили вместе. Он был прекрасен в своём экстазе оргазма. Но вдруг Поттер зарыдал. Я вышел из мальчика и обнял его. — Тихо, малыш, тихо… Больно, да? Я причинил тебе боль? — прошептал я, целуя и нежно обнимая омегу. Прости… — выдавил я извинение. — Прости, я — зверь. Где больно, скажи мне, Потти… Гарри обнял меня, наконец, в ответ и прошептал: — В груди больно, сердце мое ноет от боли и предчувствия чего-то ужасного, что идёт тараном на нас с тобой. Почему же ты — мой муж только на тридцать дней? Почему не на всю жизнь? Как мне расстаться с тобой? Как через месяц забыть твои ласки? — Мы ведь договорились, что ты станешь моим мужем после этого срока на всю жизнь. Завтра вас разведут с Уизли, а на днях мы распишемся в мэрии. Гарри, богами клянусь, малыш, ты станешь моим мужем. У наших детей должна быть полноценная семья, — ответил я. — Давай же, успокойся сейчас. Хочешь меня ещё, я буду медленно и нежно трахать тебя. Хочешь? — М, ты же знаешь, что я хочу тебя, но сейчас мне надо поесть чего-нибудь существенного, однако сначала желательно принять душ, так как я изгваздал нас обоих, — ответил он и перестал плакать. ** ГАРРИ ПОТТЕР ** Три дня мы провели в загородном доме Малфоя. Все эти дни мы постоянно проводили вместе с альфой, почти неустанно занимались сексом. Драко трахал меня так, словно не мог насытиться мной. Или он так прощался? Каждый раз брал меня глубоко и жадно, обильно кончая лишь внутрь моего тела. Да и в течение дня постоянно то обнимал меня, то горячо целовал. Я отдавался блондину весь, но порой, пока шёл до ванны, чтобы ополоснуться и промыться, чувствовал, что анус мой бедный припух, натружен, а сам я очень устал. Помогала вода со специальными солями и пеной для ванн, настойками из трав для омег. А ещё крема, которые снимали воспаление ануса после секса с альфой, быстро заживляли припухлости и натертость плоти. Драко мне делал массаж по вечерам. На второй день пришли документы, что я больше не муж Персиваля Уизли. А на третье утро Драко мне сказал, что нас ждут в Лондоне в Королевском Дворце Бракосочетания. Мы все вместе с ребятами позавтракали, парни ещё нас поздравляли постоянно, особенно босса своего, подшучивая, что Малфой теперь станет семьянином, обзаведется спиногрызами и станет таким же, как и прочие большинство альф в нашем мире. А ещё вчера нам всем привезли костюмы: парням новые, а нам с Драко праздничные, для особого случая, так сказать. Мне — белого цвета, а для Малфоя — чёрного, а также обручальные кольца. — А где наш Эмиль Моран? — вдруг спросил блондин. — С ним все нормально? — Эмиль поехал в центр Уилтшира за бензином, у нас в канистрах голяк, босс, — ответил Винсент Крэбб. — Не переживай, хозяин, с ним ещё десантник Кристиан поехал. Моран у нас только год работает и Крис — его наставник, так сказать. — Хорошо, — кивнул тогда блондин, — если с ним Кристиан, тогда можно не переживать. В десять часов выедем, чтобы к четырнадцати быть в Лондоне. Приехав в Королевский Дворец Бракосочетания, меня сразу провели в комнату для омег. Так сказать, чтобы носик припудрить, да взять в руки букет с цветами, как и положено омеге. Драко же отвели в зал альф, где он должен ждать меня. Прислужница, что прихорашивала меня, была уж чересчур бледной, что я подумал — не вампир ли? А потом я услышал в примерочной, словно там капал кран. Девушка вышла и нет бы мне последовать за ней, так нет же — любопытство вперёд меня родилось. Я прошёл туда, где капала громко вода на кафель. Сдвинул занавеску в сторону, и в ужасе увидел тело Кристиана, которого пронзили самурайским мечом к боковой стене. Это его так кровь капала в тишине на кафель. Жизни в глазах Криса уже не было. Я отшатнулся и уперся в чью-то горячую грудь. «Господи, пусть это будет Драко!». Но — нет, это был не Малфой. Когда я обернулся, то встретился с холодным взглядом Уизли. — Приветик, муж! — произнёс он и я не успел пикнуть, как мне в руку вошла игла. Я потерял сознание… ** ДРАКО МАЛФОЙ ** Как же непривычно тихо в Королевском Дворце Бракосочетания сегодня. Играет органная музыка Баха, одни мои охранники, да пара слуг, которые бледны так, словно являются вампирами, что вышли из своих склепов. Уже десять минут жду Гарри. Что там модистка с парикмахером с ним делают? Вдруг в зал вошел Эмиль Моран. Он был ранен и бледен. — Хозяин, — произнёс парень, — нас с Крисом поймали по дороге за бензином, привезли из Уилтшира сюда. Крис мёртв… — Парни, скорее. Эмиль Моран, где Гарри? — крикнул я. — Люди Уизли разогнали ещё час назад отсюда всех. Вернее, всех работников держат в заложниках в подвале, у них отобрали все телефоны и любые средства связи. Это была ловушка для вас с Поттером. Вы слышите? Наверное, ваш жених уже у бандитов. Я подбежал к окну. За окном поднялся вертолёт в небо. Я кинулся на улицу, но двери оказались закрытыми, как и на окнах кругом решётки. Я помчался в поисках Поттера, но его нигде не было. Я нашёл лишь записку от Уизли в омежьей комнате. Я узнал его почерк: «Поттер никогда не станет твоим, Малфой. Он — мой муж и сдохнет в качестве моего супруга. Не ищи нас — бесполезно. Тело своего верного пса Кристиана найдёшь в омежьей примерочной. Удивительно, но сегодня я легко смог забрать у тебя то, что ты отнял у меня. Укольчик в руку Поттера и баю-бай. Прощай, Драко, в этой жизни не встретимся…» Я завыл, скомкав в руках записку. О, Боже! Они же с Яксли уничтожат Гарри, изнасилуют, разорвут и сломают. Мой мальчик. Где теперь мне искать тебя, мой Поттер?!.