Обожжённые Войной-3. "Готова на всё"

Постояв ещё немного возле кровати Долохова, Лизетта пошла к другим раненым, которые тоже нуждались в её помощи. Вернувшись, она взглянула на часы и сделала Долохову положенную регулярную инъекцию, а потом установила капельницу. Тот лежал и не шевелился, видимо, под воздействием транквилизатора. "Вот и хорошо", - подумала она, решив, что ей самой тоже нужно как-то отвлечься, расслабиться. Но как? Многие на фронте начинали безбожно и беспробудно бухать, кто-то подсаживался на наркотики, другие предавались беспорядочному сексу с кем попало, живя по принципу: "Какая разница, если сегодня-завтра всё равно умрём?". Лизетта не осуждала этих людей, но и поступать, как они, тоже не хотела, понимая, что это не выход, а деградация, и когда пройдёт эйфория, будет ещё хуже. Ей почему-то вспомнился Лаки, которого она оставила дома, с мамой и бабушкой. Щенок вырос очень ласковым и преданным псом, искренне любящим свою молодую хозяйку. Для Лизетты он стал настоящим спасением от тоски и депрессии. Когда она приезжала домой, Лаки всегда радовался ей, урча и тявкая, рассказывал что-то на своём собачьем языке. "Только бы война не докотилась туда, в мой маленький рай, мой родной городок..." - подумала девушка и снова взглянула на Антона, который явно был в отключке. Противоречивые чувства рвали на части её сердце. Можно ли любить врага? Как заставить себя его ненавидеть, если само её естество протестует против этого? Лизетта присела на табуретку рядом с ним и, чтобы хоть как-то отвлечься, зашла в Интернет со смартфона. В соцсетях, как обычно, шла полным ходом виртуальная, ненастоящая жизнь. Её фото и короткие видеоролики собирали тысячи лайков и сотни восторженных комментариев комментариев от совершенно незнакомых людей, спрятавшихся за фальшивыми никнеймамии и мультяшными аватарками. Кое-кто писал ей в личку, даже признавался в любви, но Лиза никогда не отвечала взаимностью таким призрачным ухажерам, а самых наглых, предлагавших "секс без обязательств", тут же отправляла в черный список. Когда-то и Антон был у неё в бане, но по совершенно другой причине... В ленте новостей она увидела, что "Ваш друг Anton Dolokhov опубликовал новую запись на своей стене". Перейдя по ссылке на его страничку, девушка поежилась. Это была ещё одна ссылка - на созданную им самим группу "Дневник Карателя" (1), где на заставке красовался человек с лицом Антона, но в немецком военном шлеме времён второй мировой войны. Совсем как в её кошмаре. Сомнения и любопытство боролись в ней, и второе пересилило. Она снова щелкнула пальцем по ссылке и перед ней открылся мрачный внутренний мир этого человека, который сейчас лежал перед ней, совершенно беспомощный. Стихи (2) были жесткими, даже жестокими. В них перемешалось всё: любовь и отчаяние, война и смерть. Лизетта инстинктивно осознавала, что эти поэтические откровения - боль его истерзанной души - адресованы именно ей. В одном из стихов он даже назвал её по имени... Читать их было просто невыносимо. Слишком много для молодой девушки, которая и сама уже давно не была такой, как раньше. Лизетта покинула всемирную паутину и решила, что ей, как и профессору, стоит подышать свежим воздухом. Чтобы не сдуреть от всего этого. К своему огромному удивлению, она застала бывшего преподавателя, тоже уткнувшимся в экран смартфона. Он то ли что-то искал в сети, то ли с кем-то переписывался, но услышав её шаги, тут же резко отключил свой гаджет и спрятал его в карман пиджака. Оглянувшись и увидев свою бывшую студентку, Дмитрий Алексеевич приветливо улыбнулся ей. По хмурому небу плыли серые тучи, грозившие разразиться дождём, но это, похоже, вовсе не пугало Лучезарова. Его улыбка была приятна, однако в ответ улыбаться ей вовсе не хотелось. Все происходящее морально давило, словно уничтожая девушку изнутри. Сняв шапочку, Лиз позволила поднимающемуся ветру, который стягивал в небе тучи, превращая те в грозовые, развевать слегка волнистые локоны волос. При солнечном свете они бы блестели, но только не сейчас. - Ещё и дождя не хватало сейчас и так паршиво на душе.. Точно в ответ на её слова в свинцовом небе прогремели первые раскаты, которые можно было бы счесть за артиллерийский обстрел, если бы не молнии, рассекающие пространство электрическими зигзагами. Дмитрий Алексеевич взглянул посмотрел на это великолепное явление природы, издревле вселяющее ужас суеверным людям и подставил лицо первым каплям дождя. Казалось, что перспектива промокнуть насквозь в деловом костюме с галстуком профессора вовсе не волновала. Он прикрыл глаза, застыв, точно величественный идол античного Божества, которому не страшны никакие стихии. Лиза смотрела на своего бывшего преподавателя с изумлением и восхищением одновременно. В отличие от Лучезарова, она-то как раз боялась простуды и сопутствующей ей болезней, но какая-то неведомая сила удерживала её рядом с мужчиной, чья одежда быстро покрывалась темными пятнами от дождевых капель. - Дмитрий Алексеевич, Вы ведь промокните под проливным дождем, а сменный костюм у Вас вряд ли есть. - Произнесла девушка, подходя ближе к мужчине. - Ещё не дай бог заболеете... - Голос её дрожал, так же как и тело в мокрой одежде. Волосы, намоченные дождем, прилипали ко лбу и спине. Лучезаров улыбнулся ей в ответ и внезапно привлёк девушку к себе, пригладив свободной рукой её мокрые волосы, спадавшие кудрявыми волнами ей на спину. Лизетта не ожидала от него подобного проявления чувств. Впрочем, этот жест более походил на отцовскую заботу о дочери, чем на ласки влюбленного мужчины. - Мне не привыкать, - ответил он. - Во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже, где когда-то тоже довелось побывать и принимать участие в борьбе с эпидемиями опасных болезней, не раз приходилось мокнуть под тропическими ливнями в сезон дождей... А вот ты, действительно, можешь простудиться и заболеть. Дмитрий Алексеевич приобнял её за плечики, желая увести в палатку, но Лизетта почему-то не торопилась идти. Она взглянула на мужчину. Капли дождя на её щеках выглядели, как слёзы. Или она действительно плакала? - Я устала , - произнесла девушка, глядя на Дмитрия Алексеевича, упираясь кулочками ему в грудь, - я хочу домой! Мне все это надоело, надоело! - тут уж она и вовсе расплакалась, ударяя слегка кулачками. - Бедная девочка, - Лучезаров уже более откровенно прижал её к своему телу, так что Лизетта даже смогла ощутить под белой рубашкой рельеф его накачанных мышц. - Слишком много на тебя свалилось в последнее время... Война - не женское дело, однозначно. - Его слова звучали так, будто он сейчас читал лекцию своей студентке. Лекцию для неё одной. - Тебе нужно переодеться. Есть сухая форма? - Лизетта молча кивнула, всё так же упираясь кулачками в его мускулистую грудь. - Ну вот и хорошо. Сегодня ты будешь ночевать в моей машине, там теплее, чем в палатке. В термосе у меня есть горячий кофе с коньяком, выпей его обязательно. А я пойду к Антону. Ему нужно делать уколы и ставить капельницы, если ты действительно хочешь, чтобы он выздоровел... О других больных не беспокойся: я переговорю с Лазаревым, чтобы он заменил тебя кем-то. Думаю, кроме тебя в медсанбате есть опытные сиделки, а тебе нужно отдохнуть. При упоминании о Долохове Лизетта вся встрепенулась, слегка отпрянула от Дмитрия Алексеевича и снова посмотрела в его голубые, как небесный лёд, глаза. Их взгляды встретились. Профессор смотрел на бывшую ученицу с плохо скрываемой нежностью. Складывалось впечатление, что он умышленно подавляет в себе эмоции, чтобы не дать волю чувствам, которые могут завести его неизвестно куда. - Пойду переоденусь, а то вовсе простыну. - Лиза высвободившись из мужских объятий , направилась в одну из палаток. Лучезаров вновь взглянул на грозовое небо, усмехнулся и скрылся в больничной палатке. У Долохова снова начался жар и он опять бредил. Дмирий Алексеевич умелым движением сделал ему укол и подозвав медсестру, которая заменяла Лизу, дал ей указания насчёт следующих инъекций, капельниц и перевязок. Та недовольно сжала губы и исподлобья зыркнула на профессора. В её взгляде читалось явное недовольство: мол, почему это какой-то гражданский хмырь командует военными? Но спорить не стала. Ей, а это была Раиса, и так влетело от капитана Лазарева за пьянку. Новых неприятностей молодой женщине со слегка опухшим после бурного времяпровождения лицом вовсе не хотелось. Лучезаров ещё некоторое время постоял у кровати Антона. Мужчина что-то тихо шептал пересохшими, потрескавшимися губами. Имея острый слух, профессор тут же услышал имя Лиза. И ещё: - Нет... Она ни в чём не виновата... Отпустите её, твари... Дмитрий Алексеевич нахмурился и ему почему-то представилась картина допроса в застенках МГБ или очной ставки между этим карателем и его бывшей студенткой. - Дайте ему воды, размешав её вот с этим порошком... - Профессор снова подозвал Раису и протянул ей маленький пластиковый пакетик. - Это успокоительное, а не то, что вы подумали. От его внимательного взора не ускользнуло, как вдруг загорелись глаза у медсестры: видимо, она решила, что в пакетике - наркотический препарат, который можно сбыть местным "торчкам". Проследив, чтобы его приказ был выполнен в точности, Лучезаров вышел из палатки. Дождь уже закончился, на терррттории полевого госпиталя было свежо и прохладно. Его машина стояла невдалеке, среди медицинских "таблеток" - пузатых УАЗиков и перекрашенных в цвет хаки "спринтеров", но Лизы в салоне автомобиля не было. Спросив у проходившего мимо медбрата, где она живет, профессор направился к её палатке. Девушки, соседки Лизетты, с нескрываемым интересом изучавшие статного мужчину в деловом костюме, сказали ему, что она переоделась и куда-то вышла. И да, её у входа ждал какой-то полковник, наверное, большая "шишка". Возможно, Лиза ушла с ним, а куда - никто не знал. Поблагодарив девушек за скупую информацию, которая всё же давала хоть маленькую, но зацепку, Лучезаров интуитивно почуял неладное. Он сразу же догадался, кто тот полковник, который увёл его воспитанницу в неизвестном направлении. Достав свой смартфон, Дмитрий Алексеевич запустил программу-навигатор и стал смотреть, не замелькает ли значок с именем Лизы. Её номер телефона он заблаговременно внёс в базу данных и теперь, если её гаджет был включен, ему не составляло большого труда её обнаружить. Сам же на себя Лучезаров посетовал, что ещё раньше не догадался подарить Лизетте какую-то безделушку с "жучком": тогда бы даже с выключенным смартфоном он знал бы, где она. "Нужно устранить эту недоработку", решил Дмитрий Алексеевич, прокручивая пальцами карту навигатора. К счастью, смартфон девушки был включён, но результат поиска огорчил профессора: маячок отсвечивался далеко за пределами палаточного лагеря. И Лучезаров не сомневался, что здесь не обошлось без Галямова. Даже наедине с собой Дмитрий Алексеевич умел держать эмоции в кулаке, но внутри него всё закипало от злости. Сев за руль, он рвонул с места, следуя указаниям навигатора. Мучил его не только вопрос, как Лиза попала к полковнику, но и с какой целью Галямов увез её в заброшенный санаторий среди лесной зоны. А ведь девушка, не зная истинных мотивов полковника, согласилась в очередной раз выручить из передряги Антона. Началась же эта эпопея с того, что Лиза, переодевшись в сухую форму, столкнулась у своей палатки, буквально нос в нос, не с кем иным, как с Галямовым. Полковник улыбался ей, казалось бы, вполне дружелюбно. А вот девушку эта встреча совсем не обрадовала. - Что вы здесь делаете? - спросила она. - Хочу вам помочь, - ответил Арсений Петрович, - то есть, тебе лично и твоему молодому человеку. Не надо мне врать, что Долохов тебе безразличен. И у него серьезные проблемы, ты ведь это понимаешь? Только я могу вытащить его из той жопы, в которую он сам попал, да ещё и тебя втянул. - Каким же образом? - удивилась Лиза. - Думаю, об этом лучше поговорить не здесь, а в более подходящем месте. Если хочешь найти ответ на свой вопрос, садись ко мне в машину и не делай лишнего шума. Иначе всё накроется медным тазом. Ты меня понимаешь? Девушка кивнула. Она догадывалась, чего от неё хочет сотрудник военной прокуратуры и что он потребует за спасение Антона. Противоречивые чувства боролись в её душе. С одной стороны, Долохова нужно было было вытаскивать из этой ситуации, и только Галямов с его полномочиями мог ей в этом реально помочь. С другой... Готова ли она сама к такой жертве ради него? Образы двух мужчин - Антона и Дмитрия Алексеевича - вмиг возникли перед её мысленным взором. Первый смотрел на неё с обреченностью: мол, ничего уже нельзя исправить, пусть всё идет своим чередом. И, кажется, прощался. Второй - с укором: что же ты, девочка, делаешь, зачем ломаешь свою жизнь, его ведь всё равно не спасёшь?.. Лиза мотнула головой так, что её локоны с кудрявыми завитушками разбросались по плечам, прогоняя это наваждение. Полковник, видя её нерешительность, слащаво ухмыльнулся и облизнул губы, точно хищник в предвкушении сытной трапезы из попавшей в его лапы жертвы. - Ну же, Лизетта, смелее, - подбадривал он девушку, стоя у открытой двери своей машины. - Или ты передумала? Меня этот вариант тоже устраивает: завтра же твой Антон будет переправлен в Л., где им займутся специалисты из МГБ. Ну а я, разумеется, буду наблюдать за их работой и вести допрос. Поверь моему опыту, он сознается во всём. Даже в покушении на русского царя. А потом мы устроим показательный процесс с прямой трансляцией в Интернете, так что у тебя будет возможность увидеть, как несгибаемый каратель кается в своих преступлениях против народа нашей молодой республики и просит суд о снисхождении: мол, я только выполнял приказ. На Нюрнбергском процессе после Второй мировой войны нацистские преступники говорили то же самое. И не забывай, что в нашей республике действует смертная казнь. Жестокий цинизм звучал в словах Галямова и Лиза понимала, что он не блефует, что всё будет именно так. Судьба Долохова уже решена, суд - это пустая формальность, чтобы придать всему этому действу видимость законности.