Есть ли путь домой?: 5. И солнце взойдёт

      В течение первой недели путешествия все привыкали и притирались. Токло и Панук учили новых членов экипажа тонкостям работы с парусами, обслуживанию корабля и прочим премудростям морской жизни. Поскольку Кустаа остался на «Ахлуте»,  то за лечение Джин отвечали Акела и Урса. Дела у девочки шли хорошо, и она вскоре должна была встать на ноги.       Тем временем подростки продолжали оставаться подростками — факт, который разочаровал (но не удивил) Токло.       — Я просто не понимаю, что она в нём нашла, — ухмыльнулась Азула, засовывая в рот тост с ягодным джемом. Объект(ы) её недовольства сидел(и) на другом конце камбузе, чистя яблотофель. Зуко тайком лопал кожуру, а Мэй подбрасывала и ловила за кончик нож — типично детское поведение, хотя то, как эти две смотрели друг на друга,  было… не типично детским.  Для Зуко, во всяком случае. Может, Мэй тоже влюбилась? По ней и не скажешь, что она на это способна.       — Я думаю, что он довольно крут, — Токло почувствовал потребность защитить Зуко и проигнорировал взгляд, которым его одарила Маленькая-мисс-Огненные-ручки-Третья. — Думаю, ты просто ревнуешь, — добавил он.       Азула наморщила нос:       — Ревную? Кого к кому? Мне не нужна Мэй. Или, если уж на то пошло, и Тай Ли, — она бросила хмурый взгляд на акробатку, демонстрирующую стойку на одной руке заинтригованному Джету.       — Ага, ты  именно поэтому тусовалась с ними сегодня утром, — заметил Токло. — Знаешь, им позволено иметь друзей помимо тебя.       — Нет, не позволено, — усмехнулась Азула. — Особенно если это мой глупый брат и этот… крестьянин.       — О, как. А ты, смотрю, реально высокого о себе мнения, да?       — Разумеется. Ведь я, это… ЭЙ! — Азура зарычала, когда упавшая с потолка Суши схватила с её тарелки кусок вяленой рыбы и удрала с ним обратно. — Я сдеру с тебя шкуру!       — Вот поэтому, наверное, твои друзья и не хотят общаться с тобой, — заметил Токло.       — А потом с тебя! — рявкнула Азула, схватила тарелку и промаршировала прочь из кухни.       Токло фыркнул:       — А вот это было грубо! ***       Вторая неделя тоже тянулась неторопливо. Была обычная для этого времени года атмосфера ожидания весны, которая вот-вот должна была наступить, но никак не наступала. Прорывался солнечный свет, дул теплый ветерок, но это так же быстро сменялось холодом.       Болячки Джета зажили достаточно, чтобы он смог в полном объеме выполнять свои обязанности. Помимо своих вахт, он взял на себя дежурства Джин — он был ей должен, а работа помогала ему не думать ни о чём, кроме, ну… работы.         Никаких лишних мыслей, кружащихся в мозгу — от них хорошо помогали скрип снастей и скрежет штурвала (так непохожего на румпель «Ахлута»).       В один из редких солнечных дней Джин, наконец, позволили выйти из лазарете на палубу, предупредив, что она не должна делать ничего опасного, безрассудного или еще чего — короче, она должна была сидеть неподвижно и пленять всех своей красотой.       — Ну, с этим у меня проблем нет! — в ответ на эту шутку Джета Джин подмигнула и взъерошила ему волосы.       — Да, точно, ты отлично умеешь сидеть неподвижно! — за эту фразу Токло заработал три тычка локтями — от Джин, Джета и Азулы  (последней не нравилась Джин, но нравилось причинять боль).       Джин сидела на палубе, откинувшись на перила. Пальто она сложила на коленях, рукава закатала, а лицо подставила солнцу. Она казалась бледней, чем обычно, но на её щеках играл здоровый розовый румянец, что ослабляло беспокойство Джета. На всякий случай он устроился напротив девочки, карауля, но не прошло и десяти минут, как он сидели бок о бок, играя в карты, и наблюдали, как Токло отбивается от Юки, пытаясь спасти парус, который они с Зуко штопали. ***       Третья неделя плавания… и всё идет нормально! Азула никого не убила. Джет никого не убил. Мэй серьезно не повредила ни одну из переборок, а Джин выписали из лазарета!       Дела шли хорошо, но, как сказал бы дядя Айро:  Всё, что поднимается…       Ба-бах!       С грохотом хлопнула дверь и  из каюты вылетел хмурый Джет. Пока Зуко с недоумением смотрел на это с перил, где сидел, карауля рыболовную сеть, на палубу вышла Азула, улыбающаяся, как октокошка, сожравшая попугоканарейку.       — Что случилось? — осторожно спросил Зуко.       Сестра закатила глаза:       — Он слишком остро реагирует.       — Я?! — взорвался Джет. — Она… она не прекращает:  мальчишка,  крестьянин, урка! У меня имя есть!       — Да? Напомни-ка мне, как тебя там…? — Азула прищелкнула пальцами и сделала вид, что роется в памяти. — Чет? Джеф? Простите, я так плохо запоминаю имена, которыми крестьяне  называют своих оборванных мальчишек!       Джет казался готовым задушить Азулу, что наверняка бы и сделал, не вмешайся Зуко — духи с ней, этой сетью! Жизни важней — сказав:       — Азула, прекрати.       — И как ты меня заставишь  это сделать? — усмехнулась та. — Побежишь жаловаться мамочке?       — Я не буду этого делать! Просто оставь Джета в покое!       — Или что? — выпалила Азула в лицо Зуко, заставив его сделать шаг назад. — Я не обязана  тебя слушаться, Зузу!       Зуко нахмурился:       — Азула ты…       Бзззззз!       — Ой! — вскрикнул Зуко и схватился за то месту, куда его ударила мини-молния. Азула ухмыльнулась, развернулась и удалилась.       — Уф, — Зуко повернулся к Джету. — Тебе стоит меня поблагодарить за… Что? —  рявкнул он, разглядев выражение лица собеседника. Взгляд Джета скользнул вверх и Зуко невольно провел рукой по волосам.       … вздыбившимся наэлектризованной щеткой.       — АЗУЛА!!! ***       Прошел месяц и Акела была поражена, как хорошо ладят дети. Да, да, да,  а еще октокошки захрюкали, гусе-монстры замяукали, а Азула стала Покорителем земли, но… никто ведь не умер, так? ( И поверьте, не из-за недостатка усилий со всех сторон!)       Демоны, даже обычных неприятностей не случилось! ***       Ну, все хорошее рано или поздно кончается…       Духи, дайте девушке передышку! ***       — Джет, нам и тебя не подпускать к плите? — раздраженно спросила Акела, роясь в шкафчиках лазарета. — Как ты умудрился так обжечься?       Джет сидел на скамейке, листая медицинскую книгу рукой с не обожженными пальцами.       — Не нашел лопатку, — рассеянно отозвался он.       — Для чего?       — Для блинчиков.       Акела повернулась и уперла руки в бедра. О неё буквально исходило неодобрение.       — Джет, — начала она тоном, который Джет безошибочно опознал, как  я-тебя-осуждаю-но-я-терпелива. — Почему ты решил, что перевернуть блин пальцами, это хорошая идея? Не нашел лопатку, но неужели  больше нечем было воспользоваться?       Джет очень хотел сказать, что речь идет не о блине, а о пяти блинах и только потом появилась Джин и утащила его в лазарет, но тогда Акела наверняка психанет,  а она ему все еще нужна, чтобы вылечить ожоги. Гордость не стоила руки и поэтому он промолчал.       — Это Зуко виноват, — вместо этого сказал он. Обычно это прокатывало — Зуко на всех плохо влиял.       Акела покачала головой и отвернулась.       — Одно за одним, — пробормотала она. ***       Азуле надоело это место. Зуко ныл, занудствовал и принимал сторону любого, но не сестры. Мать постоянно пыталась сблизиться.  От романтических соплей подруг (если их вообще можно было так назвать) Азула собиралась сойти с ума, а до Ба Синг Се было еще плыть и плыть.       Не то, чтобы она туда хотела.       Впрочем… не каждый день выпадает шанс изучить вражескую твердыню изнутри. Это была отличная возможность! Ей просто надо было потерпеть этот сброд, а потом…       — П-с-с-с! Азула!       Азула тяжело вздохнула, потерла переносицу и села на койке:       — Что, Тай Ли?       — Команда устраивает музыкальный вечер! Ты должна пойти!       Азула перегнулась через край кровати и посмотрела вниз:       — Сейчас середина ночи.       — Да ладно! Всего час, как стемнело! — Тай Ли схватилась за бортик кровати, подтянулась и оказалась лицом к лицу с Азулой:       — Пожалуйста? Это будет весело!       — Нет, — Азула легла и укрылась одеялом (своим одеялом. Щедро подаренные шкуры были сложены у изножья).       Она буквально слышала, как дуется, уходя, Тай Ли. Азула отгородилась от мира подушкой и твердой  уверенностью, что она не пропускает ничего интересного.       Смех, доносящийся с палубы, не убедил её в обратном