А что сказал бы Сэми?

             Весёлые пары кружились передо мной в бурном вальсе. У меня не было настроения к ним присоединиться. Геральд — классный мужик, но порою бывает такой вздорный! Что ему стоило дать мне покататься на дракоше с Дино и Люцифером, вызывая этот дурацкий супер дождь? Положив голову на руку, уперевшуюся в колено, я сверлила взглядом счастливые парочки.        — Скучаешь? — надо мной раздался знакомый наглый голосочек. Я не глядя улыбнулась. Давно не слышала такую интонацию от этого тембра.       Ади подошёл ко мне вместе с Мими. Я смерила их ревнивым взглядом, но тут же попыталась затолкать это поглубже внутрь себя. Шепфа упаси такое выказывать.       — А чему радоваться, — ответила я с максимальным равнодушием.       — Как я тебя понимаю, дорогая! — воскликнула Мими. — Эту вечеринку спасёт только глифт. — Она отошла, качая бёдрами, в сторону бара.       Я наконец подняла взгляд на Ади. Сцена из заброшенного бального зала пеленой встала перед моими глазами, щёки налились румянцем. И вот мы снова на балу, пхах, как иронично.       Ади читал меня, как раскрытую книгу.       — Хочешь, повторим? — его левая бровь нагло вздёрнулась вверх.       Мои губы задрожали. Я понимала, что он не в себе. Что в нём говорит глифт. Я хотела промолчать или перевести тему, но чувства накрыли меня, и я вспыхнула:       — Ты сказал, что то, что было у витражей, остаётся у витражей!       — Да, сказал.       Не отрывая своих обжигающих глаз от моих, он в один глоток осушил свой бокал и разбил его об пол. Затем ещё немного посмотрел на меня наглым безжизненным взглядом, развернулся и зашагал прочь. Вопреки здравому смыслу я дёрнулась вслед за ним, но меня придержала за руку вовремя подоспевшая Мими.       — Оставь его.       Я остановилась. Казалось бы, Мими была права. Но помимо полыхающих страстей я уловила в своём сердце что-то ещё. Беспокойство.       — Я пойду.. мм.. проветрюсь, — бросила я нелепо.       Мими покачала головой, но препятствовать не стала.       — Смотри, чтобы ветром ничего не надуло, — крикнула она мне вдогонку.       Я осторожно шла за грейпфрутовым шлейфом, и с каждым шагом сердце билось всё сильнее. Он привёл меня к комнате Ади. Я не церемонясь распахнула дверь. Он сидел на кровати и держал у своей шеи какой-то осколок стекла. К моему вторжению он не был готов, и его охватила паника. Я инстинктивно дёрнулась к нему, чтобы выхватить орудие самоубийства из его глупых рук, но тут же замерла: они также рефлекторно прижали осколок поближе к шее, по ней полилась струйка крови. Мы оба были очень напуганы.       — Прекрати! — взмолилась я и упала на колени.       Ситуация снова требовала от меня каких-то очень важных слов, но уж извините, курсы операторов телефона доверия я не проходила даже на земле! Я не знала, что ему сказать. Что можно сказать человеку, утратившему смысл жизни? Временно. Временно утратившему. Я мысленно сказала это себе самой, и моя уверенность окрепла.       — Ади, не надо…       Он немного поколебался, а затем с силой и яростью отбросил осколок и упал лицом в подушки.       — Не мучай меня… — проскулил он.       — А ты меня.       Ади поднялся и отёр щёки.       — Ты сама напросилась.       Я смутилась, но быстро опомнилась.       — Я не о том. Ты дорог мне в любом варианте. Кроме мёртвого.       Я улыбнулась, и он невольно ответил мне взаимностью.       — Ты так и будешь там сидеть?       Я вскочила и, ловко захлопнув ногой дверь, подбежала к кровати, полная какой-то глупой взволнованной, почти истеричной радости от произошедшего. Будто игнорируя огромные чёрные пятна всей ситуации, меня охватила радость от предотвращения страшного непоправимого кошмара. Запрыгнув на кровать и оглядев Ади с ног до головы, я остановилась на глазах. Таких мёртвых, но таких, чёрт возьми, обнадёживающих. Я обхватила его лицо ладошками.       — Не смей меня больше так пугать.       Он уклончиво отвёл взгляд в сторону.             — Обещай мне, — мои руки ласково спустились на плечи. — Обещай мне, Ади!       Я сжала его плечи и попыталась встряхнуть, в ответ на это он впился в мои губы крепким поцелуем. Не ответить взаимностью было бы выше моих сил. Одна из его рук снова утонула в моих волосах, запрокидывая голову вверх, а другая обхватила за талию и прижала к его торсу. Губы делали дорожку по моему телу: от уха к ключице, и спускались всё ниже. Оголилась сначала одна грудь, затем вторая, и обе они успели побывать в объятьях острых, но нежных демонических зубов. Я судорожно вдыхала воздух, изо всех сил сдерживая стоны. Вскоре он толкнул меня на подушки.       Было бы глупо ожидать, что моя одежда останется целой. Но мне её было даже не жаль. Я просто порвала его шмотки в ответ, в знак того, что обратного пути не будет. Так что на этот раз он даже не стал спрашивать о моей уверенности в своих поступках. Лишь разгорячив немного языком, он бесцеремонно вошёл в меня.       Мой протяжный стон заполнил всю комнату, и я тут же испуганно посмотрела на Ади. Тот резко прикрыл мне рот рукой. Вместо ожидаемого раздражения я увидела на его лице самодовольную улыбку:       — Шепфа, ты нас погубишь! Неужели так хорошо?       Я облизала его пальцы и прикусила их, всем своим видом моля о продолжении. Ади ускорил движения. Его торс тёрся о мой, и я впервые заметила, какие славные на нём кубики. Мне хотелось провести по ним языком, но ладонь Ади хладнокровно оставалась на моём лице. И не зря, стоны бились о неё почти безостановочно.       — Давай мою любимую, — вдруг воскликнул он, слез с меня и стал поворачивать к себе спиной. Я не сопротивлялась. Послушно стала на колени. Он нежно прислонился грудью к моей спине и с улыбкой прошептал прям в ухо:       — Готова?       В ответ я лишь повернула голову и сжала зубами его подбородок, параллельно запустив руку в рыжие волосы. Ади схватил её и резко завернул мне за спину. Баланс страсти и грубости не переставал меня восхищать. Он снова вошёл в меня, затем властно наклонил вниз, надавив на шею. Я приготовилась упасть на оставшуюся свободную руку, но Ади не дал мне этого сделать, забрав у меня и вторую руку тоже.       — Будь осторожна, малышка. Закрыть тебе рот мне теперь нечем.       Его таз приступил к работе. Я собрала всю волю в кулак, не выдавая ни единого звука, кроме тяжёлого дыхания. Попавшие в плен, заведённые за спину руки создавали ощущение, что я нахожусь полностью в его власти. Это заводило меня ещё больше. Через какое-то время моя громкость снова начала нарастать, и Ади отпустил мои руки.       — Понял, не вариант, — улыбнулся он.       Я уткнулась локтями в постель и начала расползаться по ней, плавно прислоняясь к простыне лицом, от чего моя спина выгибалась всё сильнее. Соблазнительный трюк сработал, Ади лихо шлёпнул по моей наглой жопе и с новой страстью притянул к себе. Он приподнял меня за бёдра и плотно прижался к моим ягодицам. Моя спина выгнулась ещё сильнее, ноги согнулись в повисших над кроватью коленях и ласкали его спину.                   Проникновение стало максимально глубоким. Я обхватила ближайшую подушку, приникла к ней щекой и зажмурилась. Я даже не размыкала губ, но ей всё равно пришлось выслушивать все мои сдержанные насколько возможно стоны, до тех пор, пока Ади осторожно не опустил меня обратно. Почувствовав, как он отстраняется, я быстро повернулась к нему лицом, подобрала под себя ноги, затем снова стала на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. Он взял моё лицо в свои ладони:       — Что же мне с тобой делать, шумная Вики?       Несколько секунд я виновато смотрела на него. Затем принялась нежно целовать его шею, перешла к ключице, опустилась к груди и наконец добралась до заветных кубиков. Но оставаться на них я не была намерена.       Я спустилась ещё ниже, и пришла очередь Ади сдерживать стоны. От неожиданности он успел достаточно громко вздохнуть и я, оторвавшись от его члена, сказала:       — Может, тебе кляп дать, тихоня?       Ади, покраснев, улыбнулся: подъёб был засчитан. Но играем мы сегодня по его правилам. Он взял меня за волосы и нежно принудил к продолжению.       Катка была не из лёгких, боюсь даже представить сколько ртов и рук здесь побывало до меня, но я справилась. Победно вытерев рот рукой, я выпрямилась и посмотрела на своего партнёра. Ещё немного мы просто смотрели друг другу в глаза, стоя на коленях, как два голых идиота. Я чувствовала полную открытость и тёплую, беззащитную искренность по отношению к нему. Надеюсь, он испытывал то же самое. В любом случае, наши губы вскоре снова сплелись в недолгом, но проникновенном поцелуе. Последнем.       Мы откинулись на подушки. Одеваться было не во что, да и не особо хотелось. Я прижалась к тёплой груди Ади, он приобнял меня. Так мы и уснули. Голые, бесхитростные и спокойные.       Ади видел двадцатый сон, солнце только подумывало о том, чтобы подняться. А вот мне не спалось. Тело Ади не давало отдалиться от него ни на дюйм, словно магнитом пригвоздив меня к себе. Но разум, к счастью, победил. Нас не должны были поймать. Я осторожно высвободилась из его объятий. Он не проснулся. Я с умилением оглядела дрожащие ресницы и сладко приоткрытые губки. На это можно было смотреть вечно, но медлить было нельзя.       Я пошарила по полу, обмоталась какими-то тряпками, оставшимися от моей одежды и направилась к выходу. По дороге мне на глаза попался тот самый осколок. Я подняла его и увидела на нём засохшие капельки крови. Нервно сглотнув, я мысленно сказала себе: «Он не сделает этого, Вики. Не посмеет».       Я бросила на спящего последний нервный взгляд и злобно сжала осколок в руке, едва не поранившись.       — Это я, пожалуй, оставлю себе. На память