Dao ren he shen

Там, у третьего причала, сизый парус, парус белый, Делят небо от начала до рассвета рваной раной, Слышишь? Море омывает шрамы, посыпает крупной солью Струпья цвета бычьей крови, словно память древней боли.

      Столица Сумеру раскинулась в долине рек, в богатой земле, изрытой каналами. Словно оазис в песках, великий город сиял звездою севера. Высокие кирпичные стены высотой с башню, гордо подпирали небосвод, высокие шпили академии и силуэты храма спорили друг с другом за звание самого красивого места в городе. Вокруг города и в самом городе цвела зелень, пахло фруктами и цветами, глаза радовались от картины богатого края, что так резко контрастировал с пустошью покинутых деревень и песков. Сумеру был похож на огромный прямоугольник, в его центре находились храмы, самый главный из которых был храмом мудрости – легендарным университетом Сумеру. Город пестрил лавочками и домами из кирпича. На подходе к величественным воротам, толпились люди, кажется, город готовился к какому-то празднику. Венти внутренне просиял, как же он обожал атмосферу веселья.       Стоило только войти в город, как в воздухе разлились ароматы блюд, в желудках архонтов противно заныло. Венти тут же огляделся и, приметив место на площади, тут же направился туда, материализуя свою лиру. Чжун Ли с непониманием смотрел на своего спутника, тот же, лукаво улыбнулся, крикнул. - Господа, господа, великий бард из города ветров проделал большой путь, чтобы спеть вам лучшие песни мира, не пожалейте же пару монет!       Бродячего музыканта быстро окружила небольшая толпа и из-под его тонких пальцев полилась музыка. Моракс любил музыку, как и искусство в целом, он считал, что лучшее, что есть в людях, они вкладывают в стихи, картины и ноты. Дракон не понимал людей, но это не означало, что он не видел красоты мира, который они творили, уносясь в далёкую негу творчества.       На мальчишески тонких губах барда цвела озорная улыбка, его лицо было светлым, будто бы светилось изнутри, это лицо приковывало. Рекс Ляпис с удивлением обнаружил, что не может оторвать взгляд от своего товарища, словно когда он смотрел на барда, в его душе что-то теплое и приятное раздувалось, как фонарик от теплого воздуха.       Венти играл долго, он пел весёлые, легкие песни, улыбался всем и каждому, порой пританцовывал и люди, слушая его лиру, ощущали тепло и радость. За час снятый с головы берет пополнился звонкими монетами.       Моракс же наблюдал за ним из тени, было приятно слышать что-то столь лёгкое и радостное, наверное, стоит пригласить барда спеть пару песен на праздник морских фонарей, люди из Ли Юэ были бы рады услышать что-то столь лёгкое и приятное. Ещё ему вспомнилось, что когда-то давно, Анемо Архонт звал его на Луди Гарпастум, пожалуй, он обязательно появится на одном, чтобы послушать песни этого удивительного края.       Размышления Моракса прервал короткий смешок, бард закончил песню, вновь нахлобучив берет себе на голову. - Я раздобыл нам денег на обед, - с довольной улыбкой произнёс он. - Замечательно, - кивнул Моракс.       Венти нашёл небольшой ресторанчик, где архонты смогли заказать пару местных блюд. Моракс попросил чай. Зеленый чай экспортировался из скалистой гавани и выращивался в горах возле облачного моря, только высокогорный чай обладал превосходными вкусовыми качествами и соответствующим ароматом. Правда, в Сумеру его заваривали не так, это немного раздосадовало дракона, ведь вкус чая во многом зависит и от его подачи. Венти же заказал вино, с первым глотком на лице его расплылась довольная улыбка. - Узнаю родную винокурню «Рассвет», - смеясь произнёс он, - у Рагнвиндра лучшая винокурня во всём Тейвате. - Не стоит думать, что лучше Мондштадтского вина ничего нет. - Вино с османтусом? – усмехнулся бард. - Именно. - Давно я не пробовал самое известное вино в Ли Юэ, - произнёс Венти. – Навевает воспоминания. Раньше мы были совершенно другие, да? - Не думаю, что ты сильно изменился, - фыркнул Моракс. - Ну… возможно, ветра переменчивы по своей сути, а ты стал мягче.       Рекс Ляпис хотел возразить, возмутиться, но решил промолчать, он и правда стал другим, он сам решил, что должен измениться и это небольшое путешествие было одной из самых ярких перемен в его жизни. - Стоит подумать о том, где бы нам остановиться. Я редко трачусь на гостиницы, в хорошую погоду не грех уснуть на траве. - У меня есть немного денег на небольшой двухместный номер, - сообщил Моракс. - Отлично! – обрадовался Венти. – Мягкая кровать, давно со мной не случалось ничего подобного. - Но сначала дела, у меня есть здесь работа. - Умеешь же ты всё испортить, - страдальческим голосом сообщил бард. – Ну ладно. Давай снимем комнату, а потом ты будешь заниматься своими делами, идёт? - Хорошо.       Найти свободное место оказалось проблематично, Венти еле выторговал для них крохотную комнату на две персоны, которая была тесновата и для одного человека. Убранство гостиничного номера состояло из двух кроватей, двух тумб, таза и умывальника, отделенном от спальной зоны ширмой. Чжун Ли покривил губы, оскорблённый в своих лучших эстетических чувствах, но ничего не сказал. Старый дракон любил изящное и дороге, наверное, трудно быть Богом богатства и при этом не привязаться к качественному и дорогому. Что же до барда, ему было хорошо везде, на то он и ветер.       Чжун Ли вышел из комнаты, собрав кое-какие бумаги, он планировал разузнать кое-что про местные традиции, оценить рынок и провести некоторые исследования. Венти решил, что подобные занятие были слишком скучными и непонятными, он с удовольствием предпочёл поваляться на кровати, ощущая лёгкую прохладу помещения. Пусть Моракс жарится на солнышке в своё удовольствие, бард же с наслаждением проведёт день в ленной неге. Впрочем, лень быстро отступила перед порывом вдохновения. В голове родилась песня, что воплощала в себе шум улиц Сумеру. Попросив бумаг и чернил, Венти приступил к мукам творчества, ему хотелось написать что-то такое, с чем можно выступить на местном празднике, а там, того и гляди, вкусно накормят.       Моракс вернулся ближе к вечеру, когда прохладный ветер вдохнул в пыльный город новую жизнь. Венти стоял у окна, ласково щуря глаза, ощущая, как ветра ласкают его темные косы. Бард лениво обернулся на друга, тот выглядел несколько усталым. Хоть Рекс Ляпис и не говорил этого, но Анемо Архонт видел, как непросто его другу дается жить в мире людей. - Я думал, что самые ушлые торговцы проживают в Ли Юэ, но это не так, - устало сообщил Чжун Ли, присаживаясь на кровать. - Ну, это же люди. Твои законы весьма точно определяют все условности, в других же регионах всё иначе. Не хочешь прогуляться через пару часов? - Прогуляться? - Ну да. Жара спала, а ночной город всегда обладает некоторым шармом, не находишь?       Моракс кивнул, в ночное время скалистая гавань оживала, её яркие огни пронзали небосвод, привлекая внимание. Должно быть, что-то такое происходит и здесь, в Сумеру. - Сходим завтра в сад? – поинтересовался Венти. - Не могу, завтра я буду занят делами агентства. - Значит потом, - кивнул Барбатос.       Моракс удивлённо посмотрел на него, Гео Архонт ожидал, что бард начнёт канючить и просить пойти с ним, но тот легко согласился, это было странно. Словно прочитав его мысли, Барбатос усмехнулся. - Я немного вырос за последнее время, да? Знаешь… после того, как Она забрала мой гнозис, я словно… этот мир такой удивительный, правда?       От дракона не укрылась то, как быстро бард отвернулся от него, пряча что-то во взгляде, как быстро сменил тему, будто бы так и надо. Моракс чувствовал, что с его другом происходят какие-то мучительные перемены и не знал, что думать по этому поводу. Он и сам менялся, мир людей был так далёк от него раньше, а теперь…       Моракс подошёл к Барбатосу и поглядел в небо, по которому разлилась нежность заката. Он не умел утешать, да и нужно ли кому-то его утешение он тоже не знал, но глубоко в душе он чувствовал ту тоскливую песню прошлого, что шелестом волн отдавала в его и чужой душе. Всё это было так давно… и война и потери, слишком много и слишком давно для простых людей, которыми они пытаются казаться. - А ещё… давай потом посетим гробницу Вине? - Хорошо.       Чжун Ли и сам думал о том, что им стоит это сделать. Отдать дань тому, кто был им почти что братом. Тогда, давно, когда семь престолов определились, Вине был самым дальновидным из них, было бы неправильно, прийти в его город и не почтить его память. Во время Катаклизма было не до смерти один из семерых, Вине и Макото были последними, кто ушёл из жизни, первым исчез Крио Архонт, за ним Пиро и Гидро, Дендро и Электро Архонты исчезли почти одновременно, оставив лишь двух. - Иногда мне кажется, что они всё ещё живы, - с тоской произнёс Венти. - Каменный стол пустует много сотен лет, - ответил Моракс, в душе его также разливалась тоска. – Когда ты живёшь так долго, смерть кажется почти что игрушечной, ненастоящей, а потом она появляется снова. - Да, - согласился Венти, после чего неожиданно ударил Моракс в плечо. Чжун Ли непонимающе посмотрел на него. - За то, что не сказал, старый идиот, - буркнул бард, в его голосе слышались отзвуки слёз.       Чжун Ли хотел было спросить, но истина была так очевидна. Конечно же, он не сказал ему, он вообще никому не говорил. Чувство вины затопило нечто, называемое людьми сердцем. - Я просто хотел… уйти, но сначала, я должен был быть уверен. - Я думал, что остался один. Если бы не путешественник… наверное, если бы я не лишился сил Бога, то устроил бы для тебя ужасный шторм, самый страшный, какой ты только заслужил. Сначала я подумал, что ты погиб, а потом… ты сволочь, понял? - Понял.       Бард отчаянно кусал губы, воспоминания о том дне, когда он услышал, что властелин камня убит, до сих пор приводили его в ужас. Конечно же он поверил. После того, как собственный гнозис оказался в чужих руках, а за спиной стояло столько смертей, мог ли он не поверить?       На плечи легка тёплая рука, такая живая и настоящая, отчего Барбатос невольно выдохнул. Моракс не умел утешать, но он множество раз наблюдал за людьми, а потому решил прибегнуть к их способу, ведь среди всех богов, Анемо Архонт был самым человечным. - Больше никогда так не делай, - слова сорвали с губ прежде, чем Венти смог остановить себя. Наверное, он выглядел сейчас очень глупо, но его это не волновало, Моракс, бездна его задери, не имел право разбивать чужие сердца подобными выходками. - Не буду.       Наверное, в любой другой ситуации эта неловкость Моракса, что смотрел сейчас так растеряно, позабавила бы барда, но сердце всё ещё ныло. Скинув теплую ладонь Гео Архонта, Венти тряхнул головой, не время тосковать. - Пошли на улицу, я написал пару замечательных песен.       Барбатос приоткрыл окно и лёгким ветерком выпрыгнул наружу, дожидаясь Чжун Ли внизу. Небо Тейвата сияло, а Сумеру спорил с ним в красоте. В городе мудрости ложились достаточно поздно, быть может, всё дело было в приближающемся празднике, но что-то в самом воздухе приносило приятную негу. Бард любил вечер, когда люди отдыхали после тяжелого рабочего дня, когда в трактирах пели песни и шутки лились вместе с вином. - А ты знаешь, что за праздник будет проходить здесь? – поинтересовался Барбатос, оглядывая улицы. - Конечно, праздник мудрости. Лучшие выпускники академии будут соревноваться в знаниях и умениях, победивший, получит денежный приз и место среди почитаемых мудрецов Сумеру. - Ого! Звучит интересно. И как они буду соревноваться в мудрости? - Всего в соревнованиях есть несколько категорий: алхимия, владение стихиями, знание философии и умение искать нестандартные решения. - Готов поспорить, что окажись на этом празднике один мой знакомый, ни у кого в Сумеру не было бы шансов. - Ты про того юношу, что занимает в твоём городе пост алхимика? - Всё-то ты знаешь, - кивнул Венти. – Альбедо, да. Правда… он всё ещё внушает мне сильные опасения, но… Мондштадт открывает свои двери и сердцам всем, кому близки его идеалы. Меня пугают его знания, потому что они были причиной краха подземного государства, но я верю, что доброе сердце этого человека способно принести в мир свет и надежду. - Не думаю, что я бы разрешил такому человеку остаться в Ли Юэ, - с сомнением протянул Моракс, - однако, ты никогда не ошибался в людях. - Ошибался, - после некоторого молчания произнёс Венти, - но к счастью, эти ошибки стоили мне парочку неприятных приключений. Кстати, а ведь ты тоже мог бы поучаствовать! - Я? – удивился Рекс Ляпис. - Конечно! Ты же самый мудрый из всех существующих Архонтов! Да и к тому же самый старый, если кто и может знать всё, то только ты. - Бред и лесть, - фыркнул Моракс. - Да брось. Выиграли бы кучу денег, а репутация! Представь, самый мудрый человек Тейвата – консультант в ритуальном бюро, вот интрига, а? - Нет. - Ну пожалуйста. - Нет. - Ну что тебе стоит? – обиженно надул губы Венти. – Такая репутация, как по мне, только на руку, местные дельцы сразу бы посмотрели на тебя иначе. Чжун Ли – умнейший из смертных, а? - Это обман, я не человек и не выпускник академии. - Эй, люди только и делают, что обманывают друг друга, тем более, технически, это не обман. Это ведь состязание в мудрости, верно? Люди всегда хотели превзойти богов, вот ты бы и дал им шанс. - Барбатос… - Нет? - Нет.       Бард глубоко и тяжко вздохнул, словно говоря, какой он несчастный, но Моракс не на секунду ему не поверил. На самом деле Венти никогда не лез в подобные дебри, ему нравились песни и сказания, а что до сложных вычислений, глубоких мыслей и печалей… быть богом и так слишком сложно, зачем же усложнять жизнь ещё сильнее? Когда думаешь о жизни, хочется чтобы она побыстрее закончилась, а когда ты технически бессмертен, то подобные мысли только загоняют в тоску. Все эти поддразнивания имели лишь одну цель – расшевелить Моракса. Старый дракон всё пытался понять людей умом, но Барбатос давно понял одну вещь – понять людей умом просто невозможно, их можно только почувствовать, лишь эмоции – тот мост, что соединяет небо и землю. - Давай хоть на алхимию посмотрим? Это должно быть интересно. - Посмотрим.       Венти улыбнулся, ему нравилось шоу, интересно, что же покажут лучшие выпускники самого престижного учебного заведения во всем Тейвате, оставалось только гадать. Несмотря на то, что Сумеру пользовался репутации города мудрецов, ветер, что ловил разговоры, и приносил их барду, свидетельствовал о том, что даже здесь люди оставались просто людьми, которые… возможно немного усложняли себе жизнь, но не более того. Жаль, что он редко бывал здесь во времена жизни Вине, того всегда жутко забавляли люди со своими мыслями и страстями. - Я написал пару песен про Сумеру, думаю сыграть их на празднике, что думаешь? - Думаю, что хотел бы услышать, - честно ответил Чжун Ли. - Хах, а как же твоё «этот алкоголик-рифмоплёт даже две строки связать не может, а»? – начал подразнивать друга бард.       Моракс недовольно фыркнул, не ожидая, что его слова будут использованы против него. Он не думал так на самом деле, просто порой Венти был ужасен и его шутки были под стать ему. Некоторые выходки до сих пор рождали в сердце дракона бурю негодования. - Не обижайся, - внезапно серьёзно произнёс Барбатос, отчего тонкие брови его спутника нахмурились, - я знаю, что иногда перегибаю палку. Просто в тот раз я был действительно зол на тебя, так что шутка и правда вышла… ужасной. - Я так и подумал. - Потому что ты самый мудрый господин из тех, что я знаю, - подразнил Венти. Он так легко переключался с серьёзности на детскую игривость, что можно было просто сойти с ума, но, пожалуй, в этой игривости было некоторое очарование. Моракс тоже хотел уметь быть таким, чтобы на сердце было легко, и рядом с бардом порой это удавалось. Наверное, ветер нужен скалам куда сильнее, чем те могли бы предполагать, пусть даже это разрушает их.       Вернулись в номер они достаточно поздно, постели были мягкими, воздух пах свежестью, а где-то вдалеке за городом слышался шелест песка. Моракс долго не мог уснуть, обычно, он не испытывал проблем со сном с момента принятия человеческой формы, но что-то в его душе осело от всех этих разговоров. Недалеко спал Барбатос, его почти детское лицо излучало покой, такой редкий для этой неугомонной натуры. Дракон всегда с трудом переносил наличие в своей жизни Анемо Архонта, они были слишком разными по своей сути и характеру, казалась, что они слишком далеко друг от друга, но сейчас, что-то их объединяло, из глубины души рождалась связь и она пугала Моракса. Пугала и… вызывала трепет.       Мысли спутались к рассвету, сон наступил, но был короток, утром раздался стук прислуги, предлагающей завтрак. Венти остался спать дальше, Анемо Архонт всегда был соней, а вот Чжун Ли решил продолжить борьбу за место под солнцем, хотелось, чтобы бюро Ху Тао получало больше прибыли, к тому же, Моракс знал все особенности ритуалов погребения и знал, что часто люди, а уж тем более обладатели глаза бога, должны быть погребены по особым правилам, только вот доказать местным дельцам, что бюро из другой страны справится с этим лучше – задача не из лёгких.       О том, что с людьми из Сумеру что-то не так, Моракс заметил почти сразу, они занимались софистикой, но сначала Чжун Ли принял это за попытку обвести его, как иностранца, однако, чем больше он наблюдал за другими торговцами, тем сильнее понимал, заветы о мудрости и благах здесь понимают слишком странно. Окончательно убедиться в этом пришлось на состязании мудрецов Сумеру.       Сначала всё было хорошо. Моракс поймал в толпе Барбатоса и встал с ним так, чтобы можно было наблюдать за состязанием алхимиков. Сначала алхимики развлекались, создавая простые вещи – меняли свойства металлов, цвета примесей, обращали одни порошки в другие, однако потом что-то словно пошло не так, они стали создавать сложные экстракты и жидкие смеси, опыты отнимали много времени и сил, но странность состояла как раз в другом, они словно тратили колоссальные усилия ради пустых вещей. Все чудодейственные экстракты оказалась в лучшем случае способны вылечить простуду, но люди, словно не замечали этого, они радовались и хлопали, полагая, что на их глазах творится что-то не менее великое, чем магнум опус. - Да уж, - разочарованно произнёс бард, рассматривая финальные образцы, - до моего принца Мела им как от сюда до Селестии пешком. - Раньше они создавали действительно сильные образцы. Я даже помню, как один мудрец из Сумеру смог достигнуть третей стадии создания философского камня, как его звали Ахмед-Ал Бируни. - О, я слышал об этом, вот это был скандал. - Философского камня не существует, - заметил один из зевак, видимо поймавший слова странников. – Все этим книжки про великое деланье – обычный обман. Если бы это было правда, алхимики давно бы обрели бессмертие и богатство. - Конечно, - нервно произнёс Венти, - но если бы кто-то смог создать магистерий, разве он захотел бы говорить об этом миру? - И зачем тогда, он, по-вашему, бы его создал? Смысл совершать героическое дело и молчать о нём. - Потому что в мире много злодеев, которые бы его убили, - вмешался в спор Чжун Ли. - Если бы смерть останавливала людей, мы бы ничего не добились, - фыркнул спорщик. – Люди только и мечтают, что о бессмертии и богатстве, да желательно в лучах славы, что сотрясает небеса. - Но суть создания магистерия в другом, - нахмурился Моракс. - Ага, в созидании и познания сути вещей, - закатил глаза спорщик, - что за глупость? Суть вещей яснее кристального родника в жаркий день. Суть всего в мире в том, чтобы одно подчиняло другое. Даже Архонты начали войну за то, чтобы управлять человеком. - Весьма бесполезное занятие, хочу заметить, - прыснул Венти, - людьми нельзя управлять. - А Вы, видно, из Монда? - Да, а что? - Только житель столь безответственного места может сказать такую ерунду.       Венти оскорбился, но решил промолчать, каждому народу – своё благо. И всё-таки мудрецы Сумеру в самом деле стали сдавать. В соревновании по изящному стиху и вовсе происходил какой-то кошмар, тут уже не выдержала душа Моракса, его народ веками ценил красоту стиха, его изящность и лёгкость. Стихи Монда были более чувственными и открытыми, но мудрецы Сумеру исполняли длинные, лишённые изящество строки. - Это кощунство так издеваться над языком, - буркнул Моракс, слушая победителей. - Вы верно шутите! – вновь воскликнул кто-то из толпы, уловив разговор. – Литературный язык родился в Сумеру, это всем известно, если Вы не понимаете изящества строк, то лучше бы молчали. - Что? – возмутился Венти – Мой учёный друг даже в состоянии сильного похмелья написал бы более красивый стих, чем все ваши мудрецы на пике творения Это же смешно. Рифмовать слова вроде «меч и «свеч». Здесь нет никакого изящества! - Да? А ну-ка, придумайте более изящную рифму, зазнайка. - Легко! Дайте слово!       Перепалка с незнакомцем стала приобретать всё более заинтересованных зрителей. Возможно, для них было немыслимо, что какие-то иноземцы решили бросить вызов мудрецам, однако, что ни говори, а бард был хорош. - Ну хорошо, придумай что-то изящное для слова «цветок» - фыркнул зритель, чьи чувства явно были задеты такой низкой оценкой талантов мудрецов Сумеру. - Хорошо.       Венти закусил губу, в его голове рождались образы, образ тонкого белого лепестка сесилии, нет, не то, что-то иное… цветок цинсинь, что рос на вершинах гор. В его белых лепестках, омытых росой, отражалось солнце рассвета, но даже это солнце не могло спасти его от… одиночества. - Хорошо, вот мой ответ: «На пике Тайшань, что цепляет небо, в трещине скал пророс цветок, он силён, как бескрайнее небо, но в бескрайности он одинок».       Золотистый взгляд дракона с недоверием и удивлением впился в лицо Анемо Архонта, это было хорошо – коротко и красиво. Чжун Ли не знал, что Венти умел владеть рифмой так. Пару строк, но какой сильный образ, это было совсем не похоже на ту глупую игривость, что порой так раздражала. - Это было легко, - возразил незнакомец. - А вот подбери достойное описание, скажем… мудрости. На такое способны только наши мудрецы, верно?       В толпе одобрительно зашумели, на кон была поставлена честь красивого слога, Венти улыбнулся. Он любил публику и некоторую этажность, что ж, значит мудрость. - Но сначала, пусть выступит победитель, верно? - Конечно!       Молодой человек с темными волосами, одетый в изящную светлую одежду восточного типа, наблюдавший за развернувшийся сценой, как и многие другие, считал, что достоин своего звания, ему показался интересным слог иностранца, но стихи были тем, в чём он был уверен, поэтому, призадумавшись, юноша поднял вверх ладонь, привлекая внимание толпы. - Уважаемый гость, вот мой ответ: «Я спрашивал у Неба что есть твоя суть и оно мне сказало – звёзды, в них хранится вся моя мудрость, и познать её ты не сумеешь, разум твой – его вотчина – скудность». - О, действительно хорошо! – согласился Венти. – В Ли Юэ такие стихи бы пользовались популярностью. Однако, я уже создал рифму в стиле гавани, будет преступлением не взять мондштадский стиль. Итак. «Свобода одним, богатство другим, а третьим, положим, мудрость, но разве все блага людей не одни, делить их – это абсурдность!» - Ваша рифма глупа, и даже наивна, но мысль достаточно глубока, - после некоторого размышления произнёс поэт из Сумеру. Я бы не отдал Вам первого места, но и второго для Вас было бы мало. Думаю, у Вас есть отличный талант. - Ещё бы, - улыбнулся бард, - я пою песни почти с самого своего рождения, не желаете послушать пару вечером? Я написал те, что пришлись бы по вкусу тем, кто любит этот край. - Хорошо, господин бард, - улыбнулся поэт, - тогда я тоже принесу свой инструмент и мы продолжим решать, кто же лучший поэт.       На состязание по философии Венти решил не соваться, местные и так смотрели на них косо, даже Чжун Ли, пришлось оставить свои разглагольствования при себе, чтобы ненароком не навлечь гнев жителей Сумеру. Отчего-то раньше мудрецы из академии были гораздо сильнее, они лучше разбирались в магии и алхимии, умели создавать прекрасные стихи, да что и говорить, Венти встречал одного поэта, что окончил Сумеру, так его стихи были столь велики, что даже бард снял перед ним свой берет. Теперь же… ну, этот молодой человек, что победил в соревновании, был неплох, но вот Казуха, чьи песни часто ловили ветра, был куда талантливее. Что-то ужасное стряслось с великой академией Сумеру. - Как думаешь, почему они словно стали глупее? – прогуливаясь с Чжун Ли после того, как последний этап соревнований этого дня был завершён. Всего состязания должны были идти три дня. - Думаю, проблема не в людях, - после некоторого молчания произнёс Моракс, - точнее в них. Люди, которые стоят во главе академии намеренно губят её. - И какая им в этом выгода? – не понимающе произнёс Барбатос. - Я вижу только одну – чем меньше люди задают вопросы, тем проще их убедить в своей правоте. - Вот как… пожалуй, ты прав. Кстати, скоро начнётся концертная часть, я участвую. После небольшого состязания с местными поэтами на меня придёт посмотреть целая толпа! - Тебе нравится внимание, - констатировал Моракс, слегка закатив глаза. - И это тоже. Когда все смотрят на тебя с восхищением, это самое прекрасное чувство в мире. Любовь людей – это как… вино. Это дурманит и ведёт, их стремления текут к тебе и смешиваются с твоей энергией… это потрясающе.       В том, что говорил Барбатос старый дракон не видел ничего потрясающего, ему словно стало… завидно немного. Будто он упускал что-то особо ценное. Это было глупо и недостойно мыслей создания его уровня, однако…       Когда Венти в самом деле играл в окружении толпы и его улыбки, словно салюты, расцветали на губах для каждого, кто смотрел на него, в сердце дракона вновь зашевелилось… злость? Ему было зло от того, что люди так легко слушали песни и смех барда, цепляли его за одежду, вольничали. Люди словно были с ним, словно резонировали с ним, стали едины. Они пели, не зная слов, они аплодировали, всю сцену пронизывали невидимые нити по которым тек свет божественного сияния, свет благословения барда.       Моракс не знал этого чувства, он понимал, что оно не должно было касаться его, но почему-то старому дракону хотелось, чтобы он был единственным, кому пел бард и в тоже время, он радовался, что людям нравилось пение Венти.       Новые песни про Сумеру были красивыми, они отражали жар песка и свет звёзд, спасительную прохладу воды, смех детей из деревни, лёгкость вина. Публика легко открывала барду сердца, пусть он чужак, пусть музыка его была другой, но его песни цепляли за душу.       Аплодисменты обрушились на него шумом водопада, в глазах сияли огни фонарей, а Венти смеялся, легко и задорно, как колокольчик. Люди сразу обступили его, стали задавать вопросы, приглашать спеть в трактирах. Бард потонул в трясине чужого внимания. Моракс хотел было выйти вперёд, взять юношу за руку и увести, но остановился. Он не любил подобную шумиху, пусть играет, если хочет. Ущемлять чужую свободу не хотелось, даже если он знал, что вместо птицы в рукаве смотрит на журавля в небе.       Чжун Ли первый вернулся в гостиницу, окна были открыты, с улицы доносился шум праздника. Лёгкая тоска завладела сердцем, а вместе с ней и воспоминания. Обычно Моракс старался не рыться в багаже памяти, там было много того, что причиняло боль, и пусть эта боль была застарелой, словно рана, давно ставшая шрамом, этот шрам ныл, стоило только вспомнить достаточно много.       Архонты – это существа высшего порядка, их сила и ум превосходит человеческую, их идеалы – превосходят идеалы человеческие, однако… даже они испытывали эмоции, имели чувства. Однажды… однажды Моракс уже совершил роковую ошибку дважды – полюбил и потерял. Чжун Ли казалось, что после того, как он собственными руками похоронил сам себя, связь между ним и Мораксом угасла, Моракс ушёл, а вместе с ним его чаянья и боль, но боль не ушла, она впилась в него так глубоко, что стала частью его сути. И сейчас… этот мальчишка задевал за живое, резал струнами по ранам не понимая, не зная. Он зазывал, он очаровывал, но он так легко мог исчезнуть в мире людей, словно дымка. Мог ли Моракс привязаться к этой дымке?       Венти вернулся поздно, от него пахло вином, он весело навевал одну из песен, но заметив застывшую у окна фигуру, от которой по комнате разливался тяжёлый аромат печали, бард вздрогнул. Он понимал чужие эмоции, видел их, ощущал. Всё повторилось, только в этот раз тонкие светлые руки музыканта аккуратно обвили талию мужчины. Венти прижался лбом к прямой спине архонта, ничего не говоря. Моракс вздрогнул и хотел было отстраниться, но его лишь крепче обняли. Оба молчали и в этом молчании тяжелая тоска становилась нежной грустью, памятью о пыли...