Dao ren he shen

Течёт река по царству дат От века до конца. Кузнец, и пахарь, и солдат Несут свои сердца, Чтоб на рассвете каждый дал Азирису ответ, О том как жил, пока дышал, И как же встретил смерть. И будет так верёвкой тлеть И в даль тянутся в век, Пока не сгинет на земле Последний человек.

      Сады Сумеру были легендарным местом, таким же удивительным, как заоблачный предел или старый Монд. Сам первый Дендро Архонт создал их, собирая собственными руками семена трав и цветов по всему миру. Здесь росли самые удивительные растения Тейвата, их жизнь поддерживали десятки людей. Обеспечить различный климат всем растениям было сложно, некоторые, как например, цветок огня, любил засушливый, жаркий климат и высокая влажность буквально убивала его, была синяя трава из Снежной, она не переносила высоких температур, даже высокогорный колокольчики и цветки цинсин росли здесь, как дома.       Попасть в сад было не так просто, но Венти не зря столько лет прожил в мире людей, он знал множество ухищрений, к тому же, фестиваль мудрости весьма помог ему в этом. Отправиться на прогулку в сады удалось только после того, как местные дельцы вытрясли из Моракса всю его душу. На мужчину было жалко смотреть, ещё никогда в жизни он не оказывался в таких ситуациях. Обычно люди и боги сами желали заключить с ним контракт, навязывая свои услуги, теперь же, подобные мучения свалились на голову самого архонта. Венти качал головой, думая о том, что Чжун Ли ещё слишком плохо знает людей. Хорошо, конечно, порой спускаться в мир смертных, слушать их истории и следить за жизнями, но пожить в их шкуре пару лет – это же совсем другое, вот у Барбатоса подобный опыт был, и он очень помогал ему не сойти с ума.       Вечером, за пару часов до закрытия сада для посещения, Венти притащил сюда своего товарища, надеясь, что подобная обстановка поможет ему, и это сработало. Чжун Ли медленно оживал, ароматы цветов и пестрота их форм и цветов, очаровывали. Руки мужчины так и тянулись к тонким стеблям и бархатным лепесткам, но внимательные смотрители сада ни за что бы не позволили ему совершить подобное преступление. Сады кружили голову, жизнь била ключом, утопая в золотистых лучах ян. Моракс довольно жмурился, ощущая энергию жизни, что была так близка его собственной, ведь земля порождает камень, а прах камня обогащает землю. – Смотрит, смотри! Это же ветряная астра! – с восторгом сообщил Барбатос, заметив цветы из родного Монда. – А вот ещё цветок Сесили, а вот ещё рядом с кувшинками лилия калла! - А вон там… ого, это же куст шелковицы, верно? - Да, но такого вида в Ли Юэ уже давно нет, - согласился Чжун Ли, подходя ближе и вдыхая аромат цветка. – Такие росли раньше в долине Тьянцу несколько сотен лет назад. Я уже и забыл их аромат.       Мужчина подошёл к ароматному кусту чуть ближе, слегка щурясь, чтобы лучше ощутить тонкий аромат нежного растения. - А это, - рука Венти указала на изящный цветок синего цвета, что рос отдельно от других диковинок Ли Юэ. Глаза Моракса расширились, а губы дрогнули в улыбке, стоило только взглянуть на него. Это было так быстро, что и не заметишь, но Венти смотрел и видел. - Это… глазурная лилия, очень редкое растение. Редкое и чистое…       Барбатос не знал, что означает это растение для жителей гавани, однако он видел, что для Моракса этот цветок имеет особое значение. Венти хотел спросить, но что-то внутри, словно одёрнуло его. - Когда-то давно они росли в большом количестве, целыми полями. Эти цветы очень чутки к людским эмоциям, они любят, когда люди поют песни, и гибнут, когда их лепестки омываются кровью. - Невероятно, - пробормотал Барбатос. – Как думаешь, я могу спеть этому цветку? Моракс нахмурился, между его бровей пролегла длинная, тяжелая складка. - Да… это бы понравилось ей, - наконец произнёс Чжун Ли. – Только нужно правильно выбрать песню. - Вот как, - кивнул Венти. Он чувствовал, что за этими словами кроется что-то гораздо большее. – Тогда… я помню очень красивую песню из Ли Юэ, ты знаешь её, наверное, даже лучше чем я. - Какую? - «Тихая девушка». Я слышал её очень давно, но мне кажется, эта песня должна подойти цветку.       Венти дождался очередного кивка Моракса, после чего стал тихо напевать давно забытую песню, пойманную ветром среди скал давно-давно. Нежная головка глазурной лилии поднялась и словно закачалась в такт от этой песни, цветок словно становился прекраснее. Барбатос улыбнулся, на его глазах происходило что-то чудесное, он был уверен в этом. Взгляд барда упал на лицо Чжун Ли, тот смотрел на цветок с такой необратимой тоской, что в сердце Венти болезненно заныло, он знал этот взгляд. - Наверное, мне не стоило её петь? – после некоторого молчания спросил бард. - Нет, наоборот. Этот цветок стал ещё прекраснее от твоей песни. - Твои глаза… - Венти не знал, как сказать, что видел в глазах Рекса Ляписа осколки застарелой боли, но тот и сам догадался о чём речь. - Да. Если хочешь, я расскажу тебе эту историю, но не здесь. - Хорошо. И… спасибо. Я рад, что ты путешествуешь со мной.       Взгляд Чжун Ли смягчился, такие короткие слова, но сколько за ними стояло: «я рад, что ты доверяешь мне», «я рад, что ты сейчас тут со мной», «я рад, что ты есть». Пусть это не было сказано, столь очевидные истины не нуждались в том, чтобы озвучивать их.       Они двинулись дальше, разглядывая диковинки со всего Тайвата. Чжун Ли знал о цветах и травах гораздо больше, чем бард, это поражало Венти. Моракс, казалось, был сведущ абсолютно во всём, наверное, таким и должен быть бог контрактов, но даже среди Архонтов подобная память и знания были чем-то редким. Особенно Чжун Ли заинтересовали лотосы из Инадзумы и Ли Юэ. Нежные розовые лепестки, словно цвет персикового дерева, голубые, как волна, белые, словно мел и даже темные, почти алые, будто и не цветы, а всполохи огня. Как удивителен и разнообразен мир, в котором они живут.       В саду были даже люминесцентные цветы, растущие в особом крытом павильоне. Словно чарующая сказка – голубые, красные, зеленые огни распускались в бутонах и листах, очаровывая игрой света и тени. Нежные голубые колокольчики, длинные алые лозы, фиолетовые пионы, зеленые колючки, золотистые кувшинки, цветом своим напоминающие корляпис - все эти цветы росли в самых разных уголках земли и не вызывали такого трепета как в этом зале, наполненном их магическим светом. - Эти сады и правда заслуживают звания чуда света, - с восторгом произнёс Барбатос, выходя из крытого павильона. - Да, многие из них я никогда не видел, но я бы хотел посадить несколько. Интересно, где можно купить семена этих цветов? - Дай угадаю, - улыбнулся Венти, - ты хочешь купить голубой лотос, глазурную лилию и светящуюся мягким золотом траву, которую называют «драконьи грёзы». - Как ты…? - О, это просто, если знать куда смотреть, - улыбнулся Венти. – Не знаю, сможем ли мы их купить, но, если ветер принесёт мне семена хоть одного из этих растений, я обязательно подарю их тебе. - Спасибо.       Слова барда грели. Наверное, Мораксу бы стоило отругать себя за то, что он позволил Барбатосу прочитать себя, но забота этого неугомонного человека была приятна, словно ласковое прикосновение свежего ветра в душный и знойный день.       После посещения садов Сумеру, путешественники отправились в небольшую таверну, играя на лире в первый день фестиваля, бард сумел кое-что заработать и теперь с наслаждением тратил деньги на вино. Моракс никогда не ободрял пристрастие своего друга, тот словно не знал никакой меры, это навеивало неприятные ассоциации. Впрочем, истина была в том, что архонту было весьма сложно ощутить состояние алкогольного опьянения, раньше. Привычка пить большое количество вина и не хмелеть столкнулась с тем, что без сердца бога эта штука так не работала и Венти, заказав большое количество вина, быстро опьянел.       Моракс тяжело вздохнул, поняв, что самостоятельно бард не сможет вернуться в номер. Походка Барбатоса была так расхлябана, что его коленки невольно соприкасались с землей через каждые пять чжанов. - Я так рад, что ты со мной, - пьяно лепетал бард, позволяя мужчине почти тащить его до номера. – Ты самый настоящий друг, Моракс. - Да, да, я понял, - пропыхтел Чжун Ли, пытаясь заставить эту конструкцию из локтей и коленей, что постоянно об него бились, идти самостоятельно. - Ты такой замечательный. Ты бы знал, - продолжал нести пьяный бред Венти. – Самый замечательный. Но такой дурак иногда. Я просто не могу. - Я тоже не могу, хоть попробуй идти сам. - Понеси меня на руках. - Нет. - Ну понеси, понеси. Я совсем не могу ходить, смотри, видишь, не могу, понеси, - начал ныть бард.       Чжун Ли тяжело вздохнул. Неужели Венти и правда так сильно напился или в его голову просто пришла очередная шалость и он пытался заставить его в неё учувствовать, последнее было вполне в стиле Барбатоса, Моракс все ещё не простил ту вылитую на его голову бутылку вина.       Понимая, что уговоры не помогают, Барбатос плюхнулся на землю и стал едва ли не ныть. Он и сам не знал, отчего ему так хотелось, чтобы Моракс понёс его на руках, многие вещи просто приходили в его голову. Однако он и сам не до конца верил в то, что сможет переупрямить камень. Когда Чжун Ли с видом страдания на лице, всё же поднял его на руки, в душе ветра зародился радостный крик. Моракс был таким сильным и тёплым, таким настоящим. Отчего-то хотелось плакать. Кажется, без гнозиса ему совершенно точно нельзя столько пить.       Чжун Ли старался нести свою ношу осторожно, упрямый бард быстро затих на его руках, прильнув к груди, засыпая. Лицо мальчишки выглядело по истине умилительно, если только не знать, что этот самый мальчишка выпил несколько кувшинов крепкого вина. И всё же… что-то странное происходило с Гео Архонтом. Его тяжелое каменное сердце, трескалось, но вместо того, чтобы обратиться в прах, оно, как чешуя змеи, отслаивалось, обнажая что-то хрупкое. Венти ловил его за это самое хрупкое, отчего становилось и больно, и тепло.       Моракс аккуратно внёс барда в номер и положил на кровать. Тот сжался в комочек, нахмурившись, словно почувствовал, что тепло исчезло. Он был таким… невозможным. Да, невозможным, это слово отлично подходило Барбатосу.       С тех пор, как несколько дней назад, они отправились в путешествие, жизнь Чжун Ли сильно изменилась. Его разъедали печали, от которых он прятался за маской простого смертного, но сейчас, хоть печаль всё ещё жила в нём вместе с вековой памятью, ему было гораздо легче. Он чувствовал, что, идя вместе с Барбатосом, он идёт по дороге обретения. Было не ясно, что именно в конечном итоге он мог обрести, но то, что это путешествие было необходимо им обоим, становилось всё очевиднее.       Чжун Ли аккуратно накинул одеяло поверх плаща барда. Отчего-то ему ужасно захотелось потрепать темные волосы Венти, как когда-то давно он трепал волосы маленького яксы, смотрящего на него с такой умилительной преданностью. Вспоминать о Сяо было тяжело, он ведь не сказал ему тоже. Впрочем, Гань Юй наверняка уже всё растрепала, она ведь успела заглянуть ему в глаза, когда спрашивала про Лилит.       Искушение было сильным, но Моракс лишь покачал головой. Ему тоже следовало пойти спать, завтра, если всё получится, он заключит выгодный договор для ритуального бюро и частично отобьёт те затраты, что Ху Тао несла из-за его императорской привычки жить на широкую ногу.       Проснулся Венти с головной болью после двенадцати часов. Впервые за всю его долгую жизнь голова так ужасно болела, с архонтами не случается похмелье, а вот с людьми… с людьми случались вещи и похуже. Он смутно помнил вечер, кажется, Мораксу здорово досталось от его пьяных выходок. Впрочем, думать об этом не хотелось, хотелось в принципе умереть, лишь бы только тупая, ноющая боль в голове утихла. - Больше никогда не буду столько пить, - уныло пробормотал Венти, ощущая, как полуденный зной, царивший в Сумеру только усугубляет его и без того плачевное положение. Сейчас бы к воде, где свежий воздух и ветер, а не вот это всё.       К пяти часам вечера головная боль утихла, в желудке поселилось тянущее чувство голода, Венти подумал, что неплохо бы перекусить, но хотелось дождаться друга. Моракса всё не было. В голову пришла совершенно дурацкая идея, что Гео Архонт не вынес его поведения и просто сбежал, но нет, Рекс Ляпис был не таким, он был справедливым, и сначала обязательно бы устроил Барбатосу казнь.       Моракс появился примерно через час, его походка была легка и словно что-то в нём торжествовало. Венти криво улыбнулся, всё ещё ощущая себя недостаточно хорошо. - Дай угадаю, - с порога начал Барбатос, - ты победил в споре с местными купцами. - Победил, - довольным голосом подтвердил Чжун Ли. – Это было не просто. - О, я не сомневаюсь. В мире нет ничего, в чём бы великий Рекс Ляпис не был плох. - Ты всё ещё пьян? – брови Моракса слегка приподнялись. - Ох, давай не об этом. Я чувствую себя так, словно по мне протоптался Андриус. - Твой ветер? - Это долгая история, - отмахнулся Венти. – давай пообедаем, я ужасно хочу есть. - Боюсь, что этого у нас как раз не получится, - серьёзным тоном сообщил Чжун Ли. - А? Что? Неужели они тебе не заплатили? Да я порву их! - Нет. Мы не сможем этого сделать по другой причине. - Какой? – на лице Венти отразилось искреннее непонимание. - Потому что уже ужин.       Барбатос непонимающе уставился на Моракса, он что… пошутил сейчас? Венти залился смехом, который быстро перешёл в сдавленное оханье. - Ты умеешь шутить! Просто потрясающе, - объяснил свою реакцию Анемо Архонт. – За две тысячи лет это первый раз, когда я слышу, что ты шутить. Мне кажется, это повод отпраздновать. - Никакого алкоголя, - строго сообщил Рекс Ляпис. - Ладно-ладно, без алкоголя. Хотя я слышал, что смертные пьют алкоголь чтобы им стало лучше после того, как они перепили. - Нет. Ты заслужил своим поведением этого. Мне пришлось нести тебя на руках. - Оу…       Возможно, Венти было бы стыдно, имей он хоть малейшее представление о стыде, но мысль о том, что этот гордый, восхитительный Моракс нёс его пьяного в номер приятно грела. Нет, в нём определённо не было и капельки стыда за это! - Я смотрю ты не раскаиваешься, - констатировал Чжун Ли. - Чуть-чуть, - соврал Венти, прищурившись. - Абсолютно нет. Ладно, ты ведь не ел со вчерашнего вечера, пошли.       Они зашли в небольшую таверну, не ту, в которой они вчера пили, а та, что была на углу недалеко от отеля, где они, устроившись на террасе, с наслаждением вкушали еду. Чжун Ли рассказал, как обыграл местных дельцов, Венти довольно кивал, почти ничего не понимая. Ему и не нужно было понимать, он просто был рад за своего друга. - Ты молодец, Моракс, - лучезарно улыбнулся Барбатос. – Думаю, что даже для тебя это было непросто. - Непросто, но это был полезный и интересный опыт, - согласился Чжун Ли. – Интересно, будет ли в Натлане также тяжело. - О, верно. Мы ведь сначала отправимся в Натлан? Он ближе со стороны Ли Юэ, а потом в Фонтейн, после Фонтейна было бы неплохо заглянуть в Мондштадт. - Пожалуй, что так. Я давно не бывал в твоих краях. - Ну, ты ведь всегда был так занят, - пожал плечами Барбатос, - в любом случае, из всех Архонтов только я мог позволить себе длительные путешествия. - Да. Близость с океаном всегда приносила много проблем. - На самом деле мне самому ужасно повезло, что во время войны с большинством захватчиков расправлялся Декарабиан, а потом из-за Андриуса земли на столетия покрылись льдом и другие архонты просто не видели смысла в том, чтобы завоёвывать безжизненную территорию. А уже потом всех тварей из морей уничтожал ты. Конечно, мне тоже пару раз приходилось браться за лук, но… я очень благодарен тебе за то, что своим копьем ты хранил не только Ли Юэ, но и Мондштадт. - Таков был мой контракт, - просто ответил Моракс. – По большей части для тебя всё это – удачное стечение обстоятельств. В каком-то смысле… я даже рад, что чужая кровь не сделала тебя таким же как…       Венти кивнул, конечно, они оба помнили, что случилось с первым Пиро Архонтом. Легко быть Богом, когда на земле царит мир и довольство, но когда ты собственными руками открываешь врата ада, когда захлебываешься в чужой и своей крови, когда люди и их боги становятся не больше, чем трава… это не может не наложить отпечаток, Моракс знал об этом очень хорошо. - Значит, сегодня мы проводим в Сумеру последнюю ночь? Что ж, тогда я планирую насладиться этим временем вдоволь. Нужно написать как можно больше песен и… - И пойти спать, - прервал Чжун Ли. – Как бы там ни было, но идти до Натлана очень долго, часть дороги пролегает через пустынные земли, да и на землях пиро архонта, как ты помнишь, всегда жарко. - Может быть… пойдем туда осенью? - Нет, о таких вещах стоило думать раньше, - строго сказал Моракс. - Какой же ты… вредный, - фыркнул Барбатос, но спорить не стал.       Они хорошо поужинали, после чего немного прошлись. Направиться в гробницу Вине было решено рано утром. Точнее, о том, что стоит сделать это рано утром, решил Рекс Ляпис, Барбатос же уныло ныл по поводу того, что его поэтическая натура понимает под словом «ранее утро» примерно десять часов, но никак не шесть. Впрочем, даже шесть утра не было для Моракса ранним, он нередко просыпался в пять, с первыми лучами рассвета.       В Сумеру было спокойно, Венти не хотелось спать этой ночью, он и так слишком много проспал днём, хотелось смотреть как зарождается рассвет на крыше дома и пить вино. Когда-то давно он уже проделывал такие вещи. Барбатос был романтиком, правда не в том смысле, в каком подобные вещи понимают люди, но разница между архонтами и людьми была меньше, чем хотели бы первые и предполагали последние, просто… когда ты обладаешь огромной силой и очень долгой жизнью, невольно начнёшь воспринимать мир весьма своеобразно.       Моракс уснул гораздо раньше, чем Венти. Бард долго смотрел на него и думал, что раньше они никогда не были так близки друг к другу. Барбатос всегда восхищался Мораксом, он был олицетворением силы и мудрости, но вместе с тем его закостенелость отпугивала, сковывала. Много раз Венти пытался пробиться через этот каменный панцирь, но ему это не удавалось. Дракон злился, игнорировал, но не открывался, не доверял. И сейчас, лёжа в дешевом номере на старой кровати, этот удивительный Моракс спокойно спал в его присутствии, хоть раньше даже не закрыл бы глаза, считая, что Анемо Архонт обязательно что-то натворит. Это было хорошим знаком.       Лёгкая улыбка тронула тонкие губы барда, он был действительно рад, что последний островок его прежнего мира, последний человек, способный понять, был сейчас тут, рядом с ним.       Барбатос задремал ближе к утру, и, как и ожидалось, его пробуждение было крайне тяжелым. Моракс недовольно ругался, выражая своё мнение по поводу такого распорядка дня, попутно стараясь растолкать Анемо Архонта. Через четверть часа ему это почти удалось, Венти сонно смотрел на друга, моргая так часто, как это возможно. Улицы уже были залиты летним солнцем, свежий ветер приятно обдувал лицо и бодрил. Они выпили бодрящий зелёный чай и взяли немного еды в дорогу. Барбатос быстро пришёл в себя на свежем воздухе, тень усталости всё ещё пряталась в уголках его глаз, но постепенно энергия света и утра окончательно взбодрили его.       Гробница Вине располагалась достаточно далеко от города, что было логично, если вспомнить, как именно умер Дендро Архонт, однако, несмотря на страх, смертные воздвигли ему величественный храм. Это была пирамида с изящными статуями в виде животных, что стерегли вечный покой своего хозяина. Гробница была запечатана рядом мощных магических печатей, однако для Моракса они не составили особого труда, как бы то ни было, он был одним из лучших знатоков артефактов и печатей. - Думаешь… это безопасно идти туда? Не знаю, насколько далеко зашли похитители сокровищ, но для нас скверна будет куда опаснее простой смерти. - Это не единственная печать. Я снял только внешнюю, мы не будем заходить достаточно далеко. Скверна оставляет отметки, мы сразу заметим, если там будет опасно. - Хорошо.       Венти бы ни за что не полез в такое место один, но с ним был самый сильный и мудрый архонт во всём Тейвате, если уж и отправляться с кем-то в какую-то авантюру, то только с ним. Тем более… они действительно должны почтить память одного из семи.       От гробницы исходила тяжёлая, мрачная аура смерти. Гибель Вине не была лёгкой, то, что произошло пятьсот лет назад навсегда изменило их, и многих не в лучшую сторону. Та же Царица, Венти помнил её совсем другой – доброй, хорошей женщиной, что так забавно гневалась на его выходки, но никогда по-настоящему не злилась. Божественный закон изменил её, как он изменил самого Барбатоса и Моракса. Анемо Архонт больше никогда не поднимался в Сады, а камень… камень познал что такое эрозия, потому что Кхаэнриах был именно тем ударом, что оставил серьёзную трещину в каждом из них.       Вдоль стен гробница была исписана текстами. Моракс с интересом смотрел на них, хмуря тонкие брови. - Ты знал, что Вине с самого начала готовился к этому моменту? Он начал строить гробницу ещё при жизни, так как понимал, что даже его время закончится. - Это похоже на него, - кивнул Венти. – Он лучше всех нас понимал истинную суть вещей. – Он знал цену мудрости и цену свободы. - Он понимал значение контракта, - согласился Моракс.       Письмена на первой версии Тейватского языка покрывали все стены, сопровождаясь красочными рисунками. Венти с интересом смотрел на них, пытаясь понять значение символов. Этот язык был намного старше его самого, только Моракс и Вине могли понимать такие старые вещи, ну и археологи, конечно. - Ты дрался с ним на войне? – вдруг спросил Венти, разглядывая изображение исполинского дракона, отдалённо напоминающего Моракса. - Мы все тогда сражались, - ответил Моракс. – Тогда наши земли не были ясны, нам пришлось сойтись около разлома. Это было... сложно. Ни я, ни он так и не добились победы, поэтому мы заключили контракт. - Удивительно, что в этом мире был кто-то, кого ты не мог победить, - честно ответил Барбатос. - Их было достаточно много… - в золотых глазах дракона промелькнула тень. - В любом случае, потом вы стали хорошими друзьями, верно? - Наверное, так. Понятие дружбы… это больше подходит людям. - Может и так, - согласился Венти. – Только для меня между людьми и богами небольшая разница. Мы просто сильнее и живём дольше, а так… мы думаем, что мы лучше, но мы совершаем те же ошибки, что и они. Мы также чувствуем. Даже ты, каменное сердце, нашёл друзей и товарищей. - Наверное, ты прав.       Моракс нахмурился, слова Барбатоса были истины. Пусть его сердце камень, но и у камня есть чувства, может быть, не такие изящные, но разве из камня не создают прекрасные вещи? Разве не в этом его суть? Камень, руда – никто из этого не прекрасно само по себе, но время, ветер, вода, почва и мастерство человека превращает его в нечто особенное.       Они дошли до массивной золотой двери, испещрённой символами с вплетёнными в неё заклинаниями. Это было необыкновенно мощное заклинание, даже Моракс испытывал бы серьёзные трудности, если бы захотел снять его. - И как только похитители сокровищ смогли снять такую мощь? – пробормотал Чжун Ли. - Да уж… выглядит странно. Может быть… это были не похитители сокровищ? – предположил Венти. – Конечно, эти люди известны своей жадностью, но… даже для них это было бы чересчур. - Да, я тоже так думаю. Печать очень мощная и сломать её… крайне затруднительно и опасно. Это было бы под силу Ордену Бездны, но не кучке людей. - Да. Возможно, это то, что учёные сказали девочке из деревни. Люди мало знают про бездну. - На наше счастье, - бросил Чжун Ли.       Да, это и правда была та вещь, о которой нельзя вспоминать. Хотели они того или нет, но у Селестии было своё видение развитие человеческой цивилизации, и стоит бросить ей вызов, как случается непоправимое. Венти знал, он бывал на Драконьем хребте и видел даже больше, чем хотел. Моракс же видел… он ведь застал несколько воин, последняя, самая разрушительная, принесла ему победу, тогда он уже был достаточно силён. Но Моракс родился под сотрясением земли и неба, он родился во время войны и жил войной слишком долго. Он знал правила, которые не хотел знать Венти, и принимал контракт. - Мы не пойдем дальше. - Хорошо.       Венти вышел вперёд и положил перед дверью дивные цветы – диковинка Дендро царства, редкое растение, обладающее терпким, горьким ароматом. Кажется, они были лечебные, Вине любил эти цветы, ветра знают о таких вещах лучше всех. - Спасибо, что был с нами, - тихо произнёс Венти, прикасаясь холодной ладонью к двери. – Мы помним тебя.       Барбатос встал и отошёл, позволяя Мораксу выказать почтение товарищу. В гробнице было холодно, наверное, труп Вине не успел разложиться, говорят, что помимо печатей, сдерживающих скверну, его обрабатывали специальными растворами, чтобы искоренить заразу и сохранить тело нетленным.       Моракс молчал, он долго и внимательно смотрел на стену, после чего совершил один земной поклон. Гордый дракон никогда не склонял голову перед врагами, никто и никогда не видел его таким, но Вине был другом, почившим другом и эта дань памяти была тем, что дракон мог дать ему. Если у архонтов есть душа… если они там, в той части Селестии, куда даже Богам запрещено входить, то пусть Вине знает, что Моракс считал его не просто частью контракта.       Из гробницы они вышли молча. Чжун Ли вновь запечатал её, добавив ещё несколько заклинаний для усиления эффекта, пусть прошлое покоится глубоко под землей или на дне Океана.       Венти ощущал, как нечто тяжелое и мрачное исходит от его друга, он понимал, что это, Моракс думал о прошлом. Быть может, момент был не подходящим, но Барбатос был уверен, он всё делает правильно. Тонкие мальчишеские руки обвились вокруг талии дракона. «Ты не один», - хотел сказать Венти, но слова так и не покинули его губ. Это была ложь в каком-то смысле, Моракс всегда был один даже среди адептов, даже среди друзей, это было одиночество великой скалы, стоящей выше всех и подпирающей своей силой небеса. Это было тяжесть и рок, и даже отринув его, рок не исчез. Но Венти знал и другое, теперь они простые смертные, пусть живущие дольше, но смертные. И если этот рок прервёт их жизнь сейчас… что ж, они не станут заложниками Неба, они освободятся, а ещё… умри бы они сейчас, они бы умерли вместе и Венти ни за что и никогда не отпустил бы ладонь простого смертного Чжун Ли.