Dao ren he shen

      Идти до столицы Пиро стихии было тяжело, гораздо сложнее, чем до Сумеру. Жара стояла невыносимая, даже Моракс снял свою верхнюю одежду и теперь щеголял в изящной чёрной рубашке и жилете. Венти невольно засмотрелся на него, раньше Гео Архонт предпочитал простую, но строгую одежду, сейчас от него так и веяло чем-то таким, что смертные называли «притягательностью». Барбатос снова вопрошал себя, а намеренно ли Гео Архонт создал себе столь привлекательный образ? Иногда, Венти хотел немного изменить внешность, но сначала ему мешала память о друге, а теперь… ну теперь он не мог этого сделать, даже если бы очень сильно захотел. Без гнозиса такие штуки не срабатывают.       Самым большим потрясением наряду с радостью у Венти вызвало обнаружение арбуза. Дикие арбузы были не такими сладкими, как те, что выращивали в Ли Юэ, но как же приятен их сок на губах в жаркий день. Кусты арбуза были обнаружены совершенно случайно, когда путешественники, поняв, что запас воды подходит к концу, решили разыскать родник или ручей, недалеко от ручья росли потрясающие арбузы. - Разрежешь его своим копьём? – поинтересовался Барбатос. - Почему бы тебе не выстрелить в него, а? У оружия есть душа, в отличие от некоторых. - Да, мне очень жаль душу твоего копья, потому что у его обладателя её нет, - начал дразнить Барбатос. – Ладно, у меня где-то был относительно небольшой нож. - Нож? - Похитители сокровищ выронили, не помню какие по счёту.       Венти порылся в небольшой набедренной сумке, что также была отобрана в качестве военного трофея у одного незадачливого разбойника. Кража у вора, по мнению Барбатоса, не могла быть кражей в полном смысле этого слова, иначе, как бы ещё оправдать то, что эта сумка вмещала столько полезных вещей и отлично сидела на бедрах. Моракс таскать чужое брезговал, но Венти был уверен, ещё пару недель в его компании, и Гео Архонт научится плохим вещам, потому что Анемо Архонт был замечательным учителем.       Арбуз был невероятно сладким, дарующим спасительную прохладу. Венти с жаждой впивался в алую мякоть, издавая совершенно неприличные звуки от наслаждения. Потому что только тот, кто несколько дней подряд шёл по ужасной жаре и питался яблоками и папайа, смог бы полностью оценить подобную находку. Впрочем, Моракс даже арбуз ел аккуратно, но коварный сок всё равно скатился по его ровному подбородку, пачкая сладостью.       Барбатос хотел было придумать какую-то шутку на эту тему, но отчего-то передумал, неожиданно для себя словив странное, несвойственное ему раннее волнение. - Что? – раздражённо поинтересовался Чжун Ли, заметив, как глаза барда напряжённо смотря куда-то на уровне его шеи. - Ты испачкался.       Моракс издал недовольный звук, после чего вытер липкий сок. Отчего-то возникла неясная неловкость. Они оба не понимали, что было не так, между ними происходили и более неловкие вещи, но это было… странно. Возможно, они просто устали, находясь в пути третьи сутки.       Найти к концу дня небольшое поселение оказалось чудом, да таким, что Венти едва не запел от радости. Дома и деревни народа Мурата отличались простой в стиле, однако считались самыми прочными во всём Тейвате. Это было ожидаемо, народ огня обладал весьма вспыльчивым нравом, так что стены, столы и кровати должны были обладать невероятной прочностью, во избежания всяких казусов.       Многие жители земель Пиро Архонта были загорелыми, жар солнца закалил их тело и дух, многие женщины обладали длинными рыжими волосами, похожими на всполохи огня, словно самые настоящие львицы. Венти невольно улыбнулся, вспоминая одну свою давнюю знакомую. Конечно, были и темноволосые и даже люди со светлой кожей, но таких было меньше.       Жителей в деревне было не очень много, народ Мураты всегда выживал в большей части за счёт охоты и тяжело усваивал земледелие и скотоводство в столь невыносимо жарких условиях. Однако, здесь, в деревне, выращивали кофейные зерна и специи, некоторые виды злаков и разводили рогатый скот. Даже народ воинов не может жить в современном мире только войной, уже во времена Ванессы, дети Мураты блуждали по миру в поисках более плодородных земель. Во времена первого Пиро Архонта столица Натлана располагалась на склоне вулкана, но после его смерти случилось извержение, из огня которого родилась Мурата – Богиня войны и огня. Она повела свой народ дальше, готовая сражаться за лучшее место. Часть её народа расслоилась по свету, но многие остались со своей богиней, встречая каждый новый день как новый вызов с гордо поднятой головой.       Женщины и мужчины, которые также были рыжими, словно львы, смотрели на чужаков настороженно. Жители деревни выглядели достаточно экстравагантно, их одежда лишь прикрывала некоторые интимные части, мужчины носили штаны из кожи, большое количество ремней, руки и спину их часто украшали татуировки, на шее и руках висели многочисленные браслеты из шнуров с нанизанными клыками зверей. Женщины носили что-то похожее на топ, их крепкая грудь надежна была защищена от солнца и слишком уж пристального взгляда, а на загорелых животах хорошо виднелся пресс. Лишь женщины, находившиеся в положении и высокие чины носили почти полностью закрытую одежду. - Здравствуйте, - поздоровался Моракс, понимая, что народ Мураты будет считать за главного его. – Мы путешественники из далёких земель, желающие попасть в Натлан. Не могли бы Вы подсказать нам дорогу и разрешить ненадолго остаться в вашей деревне?       Вперёд вышел крепкий рослый мужчина, у него была густая алая грива, достигающая поясницы, по бокам у висков его волосы были заплетены в маленькие косички. Мужчина был загорелым, его кожа походила на бронзу, а янтарные глаза смотрели с неким вызовом. Чжун Ли сразу понял, что этот человек упражняется с копьем, у него были характерно развиты некоторые мускулы рук и плечи. - Народ Мурата рад друзьям и ненавистен врагам, - строго произнёс мужчина. – Я – Аслан, один из старейшин этой деревни. Кто Вы и с какими целями пересекли границы? - Я – учёный, изучающий почвы, а мой друг – бард, путешествующий по свету в поисках новых песен. Мы решили отправиться в Натлан чтобы обрести что-то новое, получить знания и опыт.       Аслан внимательно оглядел гостей. Он едва взглянул на барда, что неловко улыбался, взгляд его впился в необычные глаза Гео Архонта, от которых так и веяло силой. Народ Мурата всегда уважали силу, но чужая сила – великая опасность, этот чужак не внушал доверия, но и ложью от него тоже не веяло. - Если Вы разрешите нам ненадолго остаться, - вмешался Венти, - я мог бы спеть пару песен древности и битвах и сражениях, я хорошо знаю песни вашего народа. - Ну что ж, если хорошо споёшь, тогда оставайся, - просто заметил Аслан.       Венти улыбнулся, после чего кивнул Мораксу. В его рука материализовалась лира, вызвав удивлённые возгласы у местных, что начали окружать путешественников, желая увидеть нечто необычное. Народ Мурата не слишком ценил музыку, у них были свои песни, в основном колыбельные и боевые гимны, когда жизнь тяжела и похожа на вечную борьбу, то не до песен. Однако, это не означало, что им не нравились песни, всем людям нравится музыка и пения, только каждому своё. Народу Мураты – сказания и легенды о былых временах, о девушке-льве Мондштадта, о победе над драконом Урса, о рождении Богини из огня. Венти пел и пел, звуки его лиры уносили слушателя в далёкое прошлое, где небо застилала алая пелена, а всюду на земле слышался звон клинков. - У тебя хорошие песни, - похвалил Аслан, когда струны лиры издали тихое, угасающее звучание. - Спасибо. Эти песни пели в ваших и моих краях ещё во времена седой древности, - улыбнулся бард. – Вы разрешите нам ненадолго остаться? - Тот, кто поёт такие песни – наш друг, - согласился один из старейшин под одобрительные возгласы остальных членов деревни.       Если сначала на Венти никто почти не обратил внимания, то после выступления многие стали обращаться к нему, в особенности женщины, которых восхитила история про деву-льва и рождение их Богини. Моракс сначала с удивлением смотрел на то, как худенького мальчишку окружили высокие стройные красавицы, однако это чувство быстро сменилось чем-то иным. Женщины словно большие кошки, обступили барда, даже воительницы, они всё же оставались женщинами, а женщинам слава нравится едва ли не меньше, чем мужчинам. Многим хотелось стать героиней песни, а бард так легко шутил с ними, что сразу же стал их любимчиком. - Этот юноша твой друг? – поинтересовался Аслан у Чжун Ли наблюдая за тем, как Гео Архонт недовольно смотрит в сторону барда. - Можно сказать, что так. - Он хорошо поёт. Но пусть будет на чеку, эти кошки только кажутся ласковыми, когти и клыки у них очень острые, - произнеся это мужчина усмехнулся, хлопнув Моракса по плечу, приглашая пойти за собой.       Деревня не была богатой, но жителям хватало того, что она могла дать. Дети, старики и некоторые молодые юноши и девушки вели хозяйство, другие же охотились в выжженных землях на хищников и буйволов ради мяса и шкуры, которую продавали в город. Племенам Мураты всегда был свойственен некий диковатый образ жизни, когда-то давно, когда ими руководил Пиро Архонт из первой семёрки, ему открылась поразительная тайна созидания, но с его смертью многое изменилось. Мурата была моложе, она была амбициозна и мало что знала о ведении хозяйства. Вулкан уничтожил старые города, обратил людей в прах, расплавил золото и серебро, в таких условиях молодой богине пришлось увести людей в дикие сухие места, где они, словно на заре цивилизации, заново учились жить, только не под мудрым надзором великого божества, а под руководством горячей и амбициозной богини, что знала только ярость огня и запах крови. Конечно, потом, со временем, Мурата научилась управлять своими людьми, но ей это давалось намного сложнее.       Внутри дома Аслана было спокойно и просторно – ничего лишнего, две больших комнаты и одна кухонная зона, где стояли кирпичные печи необычной формы. Основным продуктом было мясо, его не хранили, забитых зверей ели почти сразу, к нему прилагалось большее количество редких трав, корнеплодов и фруктов. Многие фрукты срывали ещё зелёными, после чего создавали условия для их дозревания в доме. Аслан предложил гостю еду – сладкие картофельные клубни – редкое растение, что хорошо приживалось в небогатых почвах Нанталана. - Мне бы не хотелось есть без моего друга, - вежливо произнёс Чжун Ли. - Голодным не останется. Наши девушки быстро накормят эту певчую птичку. Ему, наверное, редко удавалось хорошо поесть.       Моракс не стал это никак комментировать, облик барда был весьма спорной вещью, о которой мало кто по-настоящему знал. Чжун Ли слышал о некоторой истории, но никогда особо не спрашивали, архонты не были настолько близки, по крайней мере раньше.       Отказывать и дальше было не вежливо, поэтому Чжун Ли с благодарностью принял угощение Аслана. Между мужчинами завязалась неторопливая беседа. Моракс сразу приглянулся этому храброму и смелому воину, быть может потому, что когда-то дракон камня был таким же – сильным, мощным и воинствующим. У Аслана не было глаза Бога, но, как сказал сам воин, тот ему был не зачем. Всё, что волнует Аслана – жители его деревни, их благополучие, а для этого им всем достаточно прилагать усилия. Моракс уважал такой подход, смертный быстро снискал его уважение и вот беседа между ними становилась всё более тёплой и доверительной. Несмотря на некоторую адаптивную сложность, Чжун Ли провёл достаточно времени в кругу людей, чтобы научиться с ними хорошо ладить. Тысячелетия наблюдений пошли на пользу, такие вещи особенно хорошо осознаются, когда напротив сидит человек и вместо отчуждения или непонимания льётся тихая беседа.       Чжун Ли рассказывал Аслану о Ли Юэ и Сумеру, о том, какие дороги они прошли и каких людей встретили, мужчина слушал с интересом. Узнав, что Моракс, как и он сам, владеет копьем, тот попросил продемонстрировать чужака своё мастерство. Моракс сначала отказывался, но Аслан был достаточно настойчив. - Никто в наших краях не вызывает такого уважения, как сильный воин и защитник, - сказал он, смотря в лицо Чжун Ли. – Покажите нам свою силу, дорогой гость. - Вы желаете устроить соревнование? – уточнил Рекс Ляпис. - Именно. В моей деревне мне мало кто может составить конкуренцию, хотелось бы узнать, на что способны Вы – люди из других земель. - Что ж, если для Вас это так важно, - Моракс согласился, однако попросил дать ему немного времени отдыха. Аслан согласился, он захотел позвать всех в деревне, чтобы те тоже поглядели на что способен этот человек. - И певец тоже пусть смотрит, - довольно произнёс Аслан. – Быть может, он и о нас споёт песню в столице. - Он не только певец, но и отличный лучник, - неожиданно сообщил Моракс. - Лучник? – удивлённо спросил Аслан. – Так это ещё лучше! Многие наши кошечки отличные лучники, пусть присоединяется к дружескому поединку. - Если он сам захочет. Бард предпочитает лиру тетеве, но стреляет метко.       Аслан этого не понимал, потому что тетева давала пищу, а лира нет, однако, влезать со своим суждением не стал. Это не его дело. Люди, чья жизнь не столь обременительна, наверняка могут позволить себе петь чаще, чем охотиться.       Венти нашёлся в компании девушек в садах, они кормили его фруктами и шутили, воркуя с ним. Чжун Ли смотря на эту умилительную картину ощутил неприятное кислое ощущение на языке. Он не мог сказать, что именно ему не нравилось в том, что он видел, но почему-то это действительно было неприятно. Быть может, дело было в том, что бард так легко ворковал с женщинами, словно в этом не было ничего обычного? Это было безответственно. Моракс не понимал, но ценил чувства людей, он знал, как легко они привязываются и очаровываются красотой и силой архонтов, как отблески звёзд манят их, создавая дивные иллюзии. И очаровывать этих дев, было, конечно же, в высшей мере безответственно. Хотелось схватить барда за шкирку и сказать ему: «Не смей так легко очаровывать людей». Однако в этой фразе словно чего-то не хватало, будто у Рекса Ляписа была ещё одна претензия к певцу, но какая не мог сказать и он сам. - Аслан попросил нас с тобой поучаствовать в дружеском соревновании, - просто сказал Моракс. - Соревновании? – удивлённо переспросил бард. - Да. Стрельба из лука и метание копья. - Эх, ты же знаешь, я не часто беру лук в руки, - заворчал Венти, но женщины, что продолжали толпиться вокруг него сразу же оживились. - Так Вы ещё и стрелок! Покажите нам как хорошо Вы стреляете! - Разве Вам мало моих песен? – пошутил бард. - Это же совсем другое. В нашей деревне почти никто не поёт и никто не играет на музыкальных инструментах, но владеть луком нас учат с трёх лет. Покажите нам. Многие девушки и юноши захотят составить Вам конкуренцию.       Моракс мысленно фыркнул, наблюдая, как бард лениво отмахивался от собственной аудитории. Венти был артистом и не брезговал взять в руки лук чтобы покрасоваться на публике, а все его отказы и игры в «я подумаю» были не более чем подогрев интереса. Наглец.       Неужели бард всегда был таким дамским угодником? Моракс не знал, они виделись не так часто, в основном на собрании семи, и несколько раз вне этих встреч, о войне предпочитали не вспоминать, как и о катаклизме. Дракон всегда знал, что Архонт Свободы и Ветров экстравагантный и своевольный, но что из всего того, что он слышал о нём, было правдой?       Венти был… сложным, для Моракса точно. Он был переменчивым, надуманно капризным, любил шутки, алкоголь и яблоки, любил новые тропы и песни, любил ветер в небесах, высокую траву, солнечные блики на воде и щебетание птиц. Он был словно мальчишка, но в его голове было больше, чем шутки и вино. В глазах Архонта отражалось всё то, о чём он не говорил, что пытался скрыть, но что всегда было с ним. Венти умел понимать других, чувствовать их настрой, он обожал смех и улыбки, обожал, когда сердце пело, и боялся, отчаянно боялся пустоты и холода. Он умел задавать важные вопросы, он понимал истину мира, но вместо того, чтобы загрубеть под этой тяжестью, уйти в вечность, стать каменным, погибнуть, он пел песни, надеясь, что они отзовутся в ком-то порывом чувств. - Что ж, если Вы этого так желаете, дамы, - очаровательно улыбнулся бард, - то я готов посоревноваться с Вами в стрельбе из лука. Но что же ожидает победителя? - Если победишь меня, то я стану тебе женой, - произнесла самая высокая девушка с алыми волосами, стянутыми в тугой конский хвост, украшенный заколкой из длинного тигриного клыка. Она была красива, действительно красива, в каждом её жесте ощущалась мощь. Всё это время она наблюдала за бардом с некоторой настороженностью, словно затаившаяся в высокой траве кошка. - Сабира? – усмехнулся Аслан, услышав предложение женщины, - ты так легко предлагаешь себя в жены. - Легко? – фыркнула женщина, - ещё никто не смог победить меня в стрельбе из лука. Даже ты, Аслан.       Венти стало ужасно неловко. Он был уверен, что легко победит смертную, но брать девушку-воина в жены. О нет, Барбатосу никогда не прельщали узы брака, тем более, для него это в прямом смысле были узы. О какой свободе может идти речь, если твоя жизнь привязана к другому человеку?       У Моракса едва не дернулся глаз. Эта женщина настолько была уверена в своей победе? Неужели она такая гордячка, что не позволила бы никому быть лучше себя, а уж если кто-то бы и стал лучше, чем она, то непременно оказался бы в её власти. Но мысль всё равно была неприятная. Конечно, не ему было лезть в душу и дела Венти, но это ведь неправильно, верно? Они хоть и стали смертными, но тысячелетие жизни из головы и души не выбросишь, он пробовал и знал. - Не хотелось бы обидеть Вас, госпожа, - нервно произнёс Венти, - но я бы не хотел оказаться в столь неловкой ситуации в случае случайной победы. Быть может, мы могли бы сторговаться на чашу вина?       Сабира впилась в лицо барда жестким хищным взглядом. Она ещё не получала отказа так прямо, это было возмутительно. Барбатос, похоже, понимая, что его слова могут стать причиной ссор, сразу же объяснился. - Вы самая прекрасная женщина из тех, что я встречал за многие годы, но моё сердце занято, а когда в сердце любовь, то на другую женщину и не взглянуть. - В таком случае, расскажи мне про эту женщину, если я выиграю, - хмыкнула Сабира. - А если всё-таки выиграю я? Мне бы хотелось выпить чего-то крепкого. - Идёт.       Моракс нахмурил брови. Он и не знал, что у Венти была возлюбленная или он специально постарался отделаться от женщины таким способом? Спрашивать было неловко, потому что, они не в тех отношениях, чтобы задавать друг другу любые вопросы, по крайней мере, так казалось Чжун Ли, Барбатоса же такие глупости вообще никогда не останавливали. - Повезло твоему другу, - хмыкнул Аслан, смотря в спину Сабире, - я давно хотел жениться на ней, было бы ужасно, если бы мне пришлось драться с ним за это право. - Повезло, - согласился Моракс. Он не хотел думать об этом.       Венти ещё немного побалагурил, после чего решил присоединиться к Чжун Ли и Аслану. Моракс казался странно напряженным, словно о чём-то думал. Барбатос попытался пошутить над ним, но ничего не добился, что ж, это и правда был тревожный знак.       Соревнование решили провести ближе к вечеру. Аслан, посовещавшись с другими мужчинами и женщинами, входившими в круг старейшин, решили, что могут поселить на одну ночь путешественников. Народ Мураты обладал горячим сердцем и был неистов в ярости и любви, он был щедр и добр, ведь именно в тяжбах познается цена дружеского плеча.       Моракс должен был соревноваться с пятью мужчинами. Все были хорошими воинами – лучшими в деревне, самыми меткими и быстрыми, самыми храбрыми и сильными. У них были крепкие руки и ровная, гордая осанка, от них веяло силой и желанием победить. Чжун Ли словно очутился в прошлом, когда и сам был молод, когда его спина была столь гордо прямой, что затмевала горы. Молодость… как быстро она пролетает и как мало удается урвать с неё сладких плодов. Молодость Рекса Ляписа прошла на полях сражений, омытая кровью и опалённая солнцем, ослепленная болью и покрытая ранами. Этим мужчинам выпала иная доля, тяжелая, но не настолько, чтобы сломить их. Люди не были крепки как камни, скорее, они походили на тростник бамбука – крепкий, но гибкий.       Моракс попросил чтобы ему дали возможность показать себя после всех, он знал, что людям будет сложнее обойти его, если он сразу выложится на полную. Оценивали дальность и силу удара, умение держать стойку и выносливость. Чем глубже копье заходило в тугие соломенные манекены чудовищ, тем большее количество баллов получал воин.       Рексу Ляпису ничего не стоило не просто пробить все манекены насквозь, но и силой удара отбросить их на значительное расстояние. Мужчины подняли ободрительный шум. Аслан также взял копье, он был одним из лучших воинов, чем и получил своё высокое положение в деревне, но даже ему не хватало сил, чтобы справиться этим человеком. - Хотел бы я сразиться с таким человеком, как ты, - честно сказал Аслан, едва сравнявшись в результатах с Мораксом. – Ты великий воин. - Это правда, - улыбнулся Венти, наблюдавший за соревнованием. Сначала соревновались мужчины. – Мой друг покорил немало врагов и сердец.       Брови Чжун Ли нахмурились, о чём только болтал этот бард? Венти склонился к одной из женщин и что-то шепнул ей, после чего она посмотрела на Гео Архонта и покраснела. Моракс был готов поспорить на что угодно, что этот паршивец рассказал про него какую-то весьма неприятную для него самого историю. Отчего-то в душе поднялась волна раздражение. - Может хватит ворковать и покажешь себя? – неожиданно для себя бросил Моракс. Венти усмехнулся. Бой Рекса Ляписа был выигран, это было очевидно, однако не дразниться Анемо Архонт просто не мог. - Как же я могу? Эти леди отчаянно желали знать, есть ли у тебя жена. - И что ты им сказал? – в голосе Моракса возникло неожиданное напряжение. - Что ты хорош в кидании копья, но если бы в тебя влюбилась девушка, ты бы понял это только тогда, когда отбивал бы с ней третий поклон.       Барбатос хихикнул, после чего скрылся среди дев, ожидая реакции. На самом деле Венти думал, что всё было именно так, только посмотрите на этого восхитительного идиота. Сколько людей и иных созданий смотрело на него таким взглядом, а тот просто не замечал. Венти ведь спрашивал. Ещё в самом начале на этого идиота с копьем ужасно заглядывалась Гидро Архонт, такая красивая женщина, и что же? Этот каменный глупец просто не понимал намёки. Царица тоже была в него влюблена когда-то давно, но и тогда Моракс ничего не замечал. Если не выйти к нему с плакатом «Я люблю тебя», он ведь даже не догадается.       Отчего-то от этой мысли в душе Барбатоса болезненно кольнуло. Он догадывался почему, но как не менее упрямый дурак, не желал признаваться в этом даже себе, особенно себе, если быть честным. Просто Моракс – это всё, что у него осталось и он не хотел и не мог разрушить ту связь, что уже была.       Настала очередь Венти соревноваться с лучниками. Он сразу же показал себя, однако показал не всё, позволяя людям бросить ему вызов. Говоря откровенно, без особой практики его Божественная точность стала чуть менее точной и чуть менее божественной, но он всё ещё не промахивался.       Когда стрела пронзала чучело, а не тело, ветер смеялся, выделывая различные трюки. Венти не использовал анемо силу, но он всегда видел и чувствовал ветер, также, как океаниды ощущали волны. Ветер был его частью, он родился из ветра и множество его братьев и сестёр были ветрами, что хранили и защищали Монд.       Стрелы барда летели в цель, легко и естественно. Чем сложнее становилось испытание, тем сильнее в бирюзовых глазах раздувался азарт. Давно с ним не случалось подобных вещей. В конечном итоге среди лучников остались только он и Сабира. От стрел Сабиры пахло стремительностью, пожалуй, она точно сможет получить пиро глаз Бога и станет прекрасным пиро лучником, ей так свойственна эта воинственность и сила. Девушка ни за что не желала уступать. Если стрелы Венти пели, то её издавали решительный клич.       Жители деревни отчаянно поддерживали свою боевую подругу, громче всех кричал Аслан, он не смог победить Чжун Ли и отчаянно желал, чтобы Сабира отыгралась на Венти. Венти подумывал о том, чтобы пропустить удар, но золотые глаза Моракса смотрели на него с таким интересом, что Барбатос ощутил, что не может просто так взять и уступить. - Может быть, всё-таки женишься на мне? – хмыкнула Сабира, выцеливая самую далёкую мишень, поднятую на возвышенность. - Боюсь, что моё сердце не сможет забыть одну прелестную девушку, - хохотнул Венти. – По той же причине мне бы хотелось выиграть. - Чтобы рассказать ей? - Она сама узнает, - усмехнулся Барбатос и кинул взгляд на Моракса. - Это сестра твоего друга? – спросила девушка. - Можно сказать, что так. Прекрасная дева Ли.       Венти намеренно произнёс это очень громко, после чего повернулся так, чтобы наблюдать за реакцией Моракса, который, несомненно слышал шутку барда. Золотые глаза полыхнули огнём, на целое мгновение Барбатосу показалось, что его всё-таки прибьют копьём, но этого не произошло. На самом деле Венти очень нравилось дразнить Чжун Ли. Тот всегда казался чрезмерно спокойным, а порой уныло-каменным. Этому лицу так шли эмоции, которые он скрывал, но, к сожалению, легче всего было вызвать только злость или смущение, последнее нравилось Венти сильнее. Ему хотелось бы увидеть улыбку Моракса, тот редко позволял себе что-то такое. Хороший правитель – тот, кто стоит высоко в небе, как солнце, до которого простым смертным не угнаться. Чжун Ли считал, что должен оставаться стойким духом, вдали от людских страстей, но так считал не он сам, а архонт, которым он когда-то был и Венти отчаянно хотел доказать ему, что тот неправ.       Сабира промахнулась, специально ли, Венти подозревал, что да. Ох, женщины, они были готовы на всё ради чувств, за это Барбатос был ей благодарен. Он хотел было сказать ей, что не стоило, но знал, что такие слова ранят гордость женщины, на которую с надеждой смотрела вся деревня. Однако промахнулась она мастерски, едва-едва задев мишень стрелой, словно быть сбилась случайно. Это было великолепное мастерство владения лука. - Я напишу о Вас песню, леди Сарабиа, я не знаю никого, кто сравнился бы с Вами во владении лука, - тихо произнёс Венти. - Ну что ж, чужеземцы победили, - весело огласил Аслан, конечно, он ожидал совсем другого исхода, но люди Мураты в первую очередь ценили воинскую доблесть и только потом саму победу. - Лучше честное поражение нечестной игре.       Как и было обещано, Венти налили вино, крепкое и сладкое, какое только можно было получить на обжигающе горячих землях. Моракс тоже принял чарку, он был достаточно молчалив, словно обдумывал что-то. Вечером их отправили в небольшой домик, где пол устилали соломенные матрасы и ткань. Не слишком изящно, но лучше, чем на сырой земле. - О чём ты думаешь? – поинтересовался Венти, падая на свою кровать, запрокидывая голову к потолку. - Зачем ты сказал про мою сестру? – буркнул Чжун Ли. - Не хотел обижать даму. Я бы не взял её в жены. - Мог бы сказать ей прямо, - настаивал Моракс. - Ты совсем не разбираешься в женщинах, - вздохнул Венти. - Зато ты разбираешься, - с раздражением ответил Гео Архонт. - Ну, я прожил среди людей много лет и женщины часто добрее, им больше доверяешь. Они чаще помогают, конечно же, они больше любят поэзию и искусство, поэтому мне проще болтать с ними. Я понимаю их, вот и всё. Мужчины редко пытаются понять их, а я понимаю. - Ты не можешь понимать людей, ты – архонт. - Могу, просто… знаешь, чтобы их понять мало говорить с ним на одном языке, нужно их ощутить… более глубоко, понимаешь? Понять их суть, как ты понимаешь суть камней, а я ветра. С людьми надо также. И хоть сначала кажется, что нам не понять их, это лишь иллюзия, потому что, если от тебя зависит их жизнь, нужно уметь отгородиться от человеческого. - Я много веков пытался понять их, - после некоторого молчания произнёс Моракс. - Именно. Понять, а их нужно ощутить. Но, знаешь, они и сами себя не понимают, так что ты не многое потерял. Просто… улыбайся, когда тебе весело и ругайся, когда злишься, плачь, если больно и обнимай, когда хочешь показать, что кто-то важен тебе. Так работают люди, Моракс. И так теперь работаем мы. - Ужасно.       В голосе Рекса Ляписа не было отвращения, не было негатива, просто Венти рассказал ему то, чего он сам не мог понять уже множество лет. Люди… сколько мыслей занимали они всю его жизнь. Сколько вопросов задавали своим существованием. В голове непрошено возник образ Гуй Чжун, она также их понимала? Она знала об этом и хотела донести то же самое?       Думать о ней было тяжело, но почему-то сейчас, когда вековая память и вина медленно растворялись, дышать было легче. Взгляд невольно упал на уже заснувшего Барбатоса. Он бы понравился ей, он знает это. И ему бард тоже нравится, потому что… потому что они похожи. Где-то глубоко внутри, в самой сути, словно два первоначала – чёрное и белое, небо и земля. То, что неразрывно связано и то, что не может нарушить грань. Но так было раньше, когда они были архонтами, сейчас они… двое смертных, разных, но похожих, и воля мира, что запрещает земле и Небу соприкасаться, уже не действует на них.