Dao ren he shen

Утром следующего дня Чжун Ли отправился в сторону шахт, где мужчины, крепкие как быки, весь день орудовали киркой и лопатой. Шахты Натлана были не так хороши, как в землях Ли Юэ, однако и там были достаточно интересные образцы руды. Некоторые виды камней добывались только в Натлане, например, вулканический обсидиан и гранит. В деревнях на юго-западе добывали мрамор, изделия из которого были весьма популярны в Фонтейне и Монде. Конечно, будучи иностранцем, Чжун Ли не мог пройти достаточно далеко, но убедив владельцев шахт в своей высокой компетенции, он смог добиться большего, чем любой другой человек. Несмотря на то, что Чжун Ли уже не был Гео Архонтом, он всё ещё мог ощущать камни, слышать горы, если так можно было выразиться.       Песня камня было немой, она была лишена смысла и походила на сон. Но стоило камню увидеть свет, как его грани впитывали в себя весь мир. Горы хранили воспоминания, они веками наблюдали за переменами, похоронив в породе кости птиц и рыб, создав меловой слой. Только тот, кто был рожден в скале мог бы понять всё величие гор.       Чжун Ли много говорил с владельцами горнодобывающей промышленности. За весьма круглую сумму, которая могла бы покрыть около тридцати процентов всех его долгов и обеспечить комфортное путешествие до Монда, Гео Архонт провёл консультации, где поделился самым богатым месторождением руды.       Владельцы шахт были счастливы, они вложили огромную сумму в услуги этого господина, но его знания и репутация (о знаниях Чжун Ли они слышали уже давно) полностью покрывали расходы. Обе стороны остались довольны контрактом, кроме того, помня о традициях бизнеса Гавани, Моракса пригласили на ужин в столице в довольно богатый ресторан. — Могу ли я взять с собой своего компаньона, с которым странствую? — осведомился Гео Архонт, получив предложение. Он знал, что в Наталане не принято предлагать много раз, слово «нет» жители огненных земель принимали за «нет и точка», в то время как традиции скалистой гавани твердили о необходимости сделать предложение минимум трижды, ведь на каждое предложение следовало отвечать «нет», дабы не прослыть наглым и невежественным, и лишь продемонстрировав свою скромность несколькими отказами, можно было принять предложение от собеседника. — Конечно. Ваш собеседник тоже геолог? — осведомился владелец шахт. Это был высокий полный мужчина в престранном головном уборе, сшитым на манер Фонтейна. Было видно, что людей из земель Гидро Архонта здесь ценят. Натлан считался не самой развитой страной, поэтому господа, что активно продавали здесь свои товары, высоко ценились. — Нет, он музыкант. — Что ж, буду рад познакомиться с Вашим другом, господин Чжун Ли. Приходите в семь часов вечера, я закажу нам отдельный столик. Вы же не против, если я приглашу свою жену? — Буду рад познакомиться с Вашей женой, господин Алмейда.       Чжун Ли раскланялся с господином предпринимателем, поспешив в гостиницу, где они с Венти остановились. Барда в гостинице не было, как и мальчишки слуги. Тот отпросился у тётки ненадолго, желая показать новому другу все самые дорогие его сердцу места. Женщина, поворчав больше для вида, отпустила Ахига, но с условием, что тот отработает всё вечером.       До ужина было больше двух часов, стоило подождать Венти здесь, тем более, вряд ли тётка отпустила бы мальчишку надолго. В комнате царил порядок, слуги уже прибрались здесь, оставив на небольшом столике несколько листов чистой чуть желтоватой бумаги и чернильницу с пером. Наверняка они принесли бумагу для Венти, но вряд ли бард сильно обидится, если Моракс одолжит один лист.       Моракс расположился у своей кровати, положив лист на тумбу, в голову решительно ничего не шло. Пока у него даже не было представления о том, что он желает написать. У него были чувства: мучавший его комок в самом сердце, бросающий от раздражения до обожания, с которым старый дракон не знал, что делать. Эти чувства были не новы, но после трёх тысяч лет они ослепили, как солнце, вышедшее впервые на небосвод после долгих месяцев кромешной ночи.       Чжун Ли глубоко задумался, вспоминая свой стихотворный опыт, вызывая в памяти образы, что могли бы подойти тому, для кого он собирался писать. Что означал для него этот безобразник? Вопрос был слишком сложным. Венти был… чем-то, что стряхивало с него вековой налёт пыли, что осел на душе за годы жизни. Он был похож на весну, лёгкий, теплый, обещающий. Он был… чем-то хорошо знакомым, чем-то, чему Моракс доверял, но вместе с тем таил много неожиданностей. Первая приходившая в голову метафора была слишком банальна, конечно, ветер, но ведь разве это не плохой тон? В отличие от человеческих стихов, стих Моракса не мог содержать очевидные отсылки и клише, это было глупо и показывало его скудоумие. Чжун Ли закусил губу, тихо проговаривающий подходящие в голову фразы и сравнения: — Как крылья вольных птиц… как сливы лепесток… подобный небесам… как вечное дитя…       Образы возникали, складывая в обрывочные картины, но этого было мало, всё было не так, как хотелось Мораксу. Когда он думал о Венти, он видел только Венти, а не изящные природные объекты, да и можно ли их сравнивать? Разве звон колокольчика сравнится с игривым, заливистым смехом барда? О нет, ни один колокольчик в целом мире не смог бы звенеть столь же ярко. Или может синева небес сравнится с бирюзой глаз Анемо Архонта? Ни одно небо, ни одно озеро или камень не выдержит этого сравнения. Моракс был в полном отчаянье. Если бы он слагал стихи о Ли Юэ, красноречие бы его не знало никакого предела, но Венти. Мальчишка, что же он творил с ним!       В поэтических муках Чжун Ли провёл около часа, не заметив, как наглый бард вернулся в комнату. Моракс вздрогнул, когда Венти позвал его, лист в руке Гео Архонта оказался смят судорожным сжатием руки. — Ехе, я помешал? — деловито осведомился бард, в его глазах заплясали весёлые черти. — Нисколько, я как раз думал, где тебя искать. Один богатый господин пригласил нас на ужин.       На лице барда проступило удивление, сменившиеся радостью. Венти был рад любому поводу хорошо поесть и выпить, хоть и предпочитал простые и понятные вещи, но ведь за чужой счёт даже яблоки вкусней. — И чем два скромных спутника обязаны такой честью? — Боюсь, что это ограниченная информация, — усмехнулся Гео Архонт. — У нас ещё есть сорок минут, чтобы собраться. С учетом того, что ни у тебя, ни у меня нет более подходящей для данного мероприятия одежды, предлагаю тебе просто причесаться. — Эй! Я всегда причёсан! — возмутился Венти, однако его разлохмаченные косы явно говорили об обратном. — Ничего не случится, если ты сделаешь это ещё раз, — спокойно произнёс Чжун Ли. — Ну… ты знаешь, я потерял свой гребень, — честно ответил Венти. Моракс был близок к тому, чтобы закатить глаза. Они оба ещё не до конца привыкли к тому, что для поддержания своего внешнего облика, финансов и многих других вещей им следовало иметь некоторые личные вещи, вроде сменного комплекта белья, ниток с иглами, гребня и многих других вещей. — Я одолжу тебе свой, — после некоторого молчания произнёс Чжун Ли.       Честно говоря, Моракс колебался. В его городе такие вещи как гребень имели особое значение. Подарок гребня считался равносильно признанию в любви, а пользоваться чужим считалось слишком интимным и даже неприличным жестом. Гео Архонт не был человеком, но он долго жил в мире людей, впитывая их традиции и правила, многие он придумал сам. — О… обещаю, что не потеряю его!       Чжун Ли подошёл к тумбочке, спрятав лист бумаги в кармане своей верхней одежды, вытаскивая из верхнего отсека изящный гребень из песчаного дерева. Гребень был действительно красив, он изящно изгибался и на широкой спинке имел изображение дракона. Такой гребень было не стыдно вплести в волосы красавице, мастер, что вырезал его на славу постарался. — Ого, какой красивый!       Венти с интересом рассматривал изображение дракона, мастер проделал столь тонкую работу, что каждая чешуйка дракона была хорошо видна. Эта вещь повидала многое, от неё исходила тяжёлая энергия гео-элемента, ведь кончики волос Моракса, как и у Барбатоса, были окрашены в цвет своего элемента и содержали часть силы хозяина. — Спасибо.       Венти неловко отошёл к зеркалу, снимая с головы свой зеленый берет. Волосы под ним и правда ужасно растрепались, бард неторопливо расплёл косы, отчего волосы красивыми волнами упали на плечи юноши. Чжун Ли с изумлением смотрел за этой, казалось бы, обыденной сценой, ощущая как что-то внутри него волнительно задрожало. Изящный гребень прошёлся по концам светящихся волос барда, отчего дерево засветилось песчаным светом из-за взаимодействия двух противоположных сил. Концы волос барда тоже издали изумрудное свечение и словно потяжелели, но Венти продолжил расчёсывать волосы с ещё большим упорством.       Чжун Ли поспешил отвести взгляд, чувствуя, что действия барда как-то неправильно отзываются в нём. Он посмотрел на посеревшую белую рубашку, думая о том, что юноше не помешал бы новый костюм. Кажется, они слишком часто стали попадать в неприятности. — Как провёл день? — поинтересовался Моракс, желая избавиться от царившей в воздухе неловкости. — Отлично, оказывается, здесь есть много интересных и неочевидных мест, но жара… это просто кошмар. Я бы предпочёл жить под водой или под землёй, чем в подобном климате. — Не думаю, что тебе бы действительно понравилось там жить. — Зануда, — фыркнул Венти. — Но вообще. Ахига показал мне одно интересное место, мы просто должны сходить туда с тобой. Это будет интересно. — Хорошо.       Лёгкое чувство неодобрения едва тронуло Моракса, но быстро отошло. Мужчина понимал, что слишком очевидно и глупо ревнует. Но разве это было столь глупо? Его сердце тысячелетия не знало весны и теперь каждое новое дуновение приносило не только радость, но и беспокойство.       Через некоторое время волосы барда оказались в порядке, однако, вместо того чтобы заплести привычные косички, Венти вдруг собрал волосы в хвост, оставив две длинные пряди спадать на лицо. Это было так необычно, что Чжун Ли удивлённо замер, уставившись на друга. — Мне идёт? — поинтересовался Венти, крутясь возле зеркала как самая настоящая девица. — Да, — выдохнул Чжун Ли, ощущая себя весьма необычно. — Думаю, мне стоит попробовать что-то новое. Мне нравятся мои косички, но носить косички две тысячи лет — это перебор, как считаешь? — Возможно.       Бард ощущал себя немного непривычно. Иногда он менял свой костюм, но косички всегда были неизменны. Это была память о друге, однако в последнее время его мир стал меняться. Юноша, чей облик принял Анемо Архонт, был всё также важен для него, но в восприятии Барбатоса что-то решительно менялось. Ему вдруг захотелось изменить что-то в себе. Это было не в первые, но раньше он отчётливо ощущал вину, но теперь… это всё ещё было тяжело, но уже не так сильно. Поразительно, как его облик смогла изменить простая смена причёски. — Так, чем нас будут угощать? — полюбопытствовал Венти, критически оглядывая себя. — Думаю, что весьма вкусными и не самыми дешевыми блюдами. — Оу… Любопытно. И в честь чего пир?       Моракс не хотел говорить о своём коммерческом успехе по непонятным даже для него самого причинам, словно он не сделал ничего достойного упоминания. Возможно, это было действительно так. Венти заметил заминку, но решил не расспрашивать друга, рассудив, что узнает всё сам.       Ресторан, в который пригласили Архонтов, мог считаться королевским, буквально всё в нём кричало о роскоши. Венти неловко дёрнул плечами, оглядываясь вокруг, на его вкус всё было слишком богато убрано. Не то, чтобы Барбатос не любил богатство, он жил однажды у весьма состоятельного человека, выдавая себя за простого менестреля ещё до Ванессы, однако жизнь в золотой клетке отяготила его. Золото было тяжелым, оно накладывало много ограничений. Если уж выбирать между потолком из яшмы или дорогого мрамора с небосводом над головой, Анемо Архонт выбрал бы последнее, однако провести пару дней соря деньгами, как самый настоящий франт, он бы тоже не отказался. Богатство должно приносить мимолётное счастье, иначе от него не было толка.       Супружеская чета Алмейда уже ждала гостей за одним из столиков рядом со сценой, где, расположившись на вышитом в Сумеру ковре, сидели музыканты, исполняющие лёгкую музыку. В Натлане было мало подобных мест, в суровых бесплодных землях людей с большим достатком было совсем немного, поэтому этот ресторан охранялся не хуже, чем сокровищница.       Чжун Ли и господин Алмейда вели светские беседы, пока их спутники скучающе слушали музыкантов. Венти пытался поговорить с женой предпринимателя, но та была не слишком образована в вопросах истории и поэзии, она словно бы и вовсе не понимала, что делает в этом месте. Бард пытался развязать разговор с девушкой, но та упорно молчала, всё, что ему удалось узнать, так это то, что госпожа была родом из бедной деревни, родители её умерли, а сама она долго и упорно работала, пока совсем ещё молодой и отчаянный авантюрист, ставший её мужем, не заметил её и не увёз с собой в город.       Венти легко сходился с любыми людьми, но не с теми, кто сам не желал идти на контакт, поэтому барду оставалось довольствоваться только музыкой. В какой-то момент всё так сильно наскучило ему, что он, выждав момент, когда господа музыканты взяли паузу для отдыха, протиснулся к ним и уговорил сыграть с ними.       Чжун Ли отвлёкся от беседы, смотря как мальчишка строит умоляющие глаза главе музыкальной группы, однако статус гостя, с которым он появился, позволил ему протиснуться в закрытый коллектив музыкантов. — Дамы и господа, — обратился Венти к немногочисленным зрителям в зале ресторана, пользуясь возможностью показать себя, — сегодня Вы услышите новые песни, который глубоко западут вам в душу. Бард-путешественник, что исходил своими ногами тропические леса, высокие горы, равнины и реки, пески и пустыни, выступит для Вас, желая показать вам, как широк и удивителен мир, и как разнообразны в нём люди.       Выступление Венти получило огромный успех. Начав песни, навеянный образом Натлана, бард перешёл к другим, он играл весёлые мелодии Монда, тягучие, словно посыпанные пряностями мелодии Сумеру, возвышенные, похожие на полёт журавля, мотивы Ли Юэ и даже вспомнил пару тревожных, как рассекающая небосвод молния, песен Инадзумы. Чжун Ли с наслаждением слушал барда, некоторые песни он хорошо знал, какие-то едва слышал, но были и те, что открылись для него впервые. Венти легко очаровал всех этих людей, что были одеты в хорошие одежды и на чьих руках, шеях и даже ногах блестели золотые украшения. Но больше всего Моракса поразило другое. Мальчишка пел, звонким соловьем свои песни, смотря Чжун Ли прямо в глаза, так, будто каждая песня была спета только для него. Глаза юноши то искрились огоньком, когда звучал привычный мотив города ветров, то несли следы задумчивости под тягучий напев Сумеру, но, когда из-под пальцев барда заструилась тонкая, как лучший шёлк, мелодия Ли Юэ, глаза музыканта стали почти влажными, будто покрыты тонкой плёнкой никому неведомых чувств. Венти пел, а сердце Чжун Ли билось, так сильно, так сладко, что все другие вещи переставали иметь значение.       О, будь бы они сейчас одни, Моракс не стал бы отпираться, не стал бы придумывать оправдания, он бы прижал к себе этого мальчишку объятиями скал, покрывая его щёки, лоб и нос нежными, ласковыми поцелуями. Как же прекрасно пела эта свободная птица!       Когда Венти закончил свой длинный концерт, гости разразились аплодисментами. Даже коллеги музыканты, что сначала были словно оскорблены подобной дерзостью, с радостью жали руки и обнимали барда, словно своего дорогого брата. Женщины кидали на щупленького мальчишку влажные взгляды, смотрели на него хищно или почти благоговейно, желая получить его себе. Мужчины думали о том, что у юноши был явный талант, и хоть многие песни были ими не поняты из-за культурного различия, были те, что они действительно высоко оценили. Даже владелец ресторана подошёл к маленькому барду и попросил того о выступлении, но Венти отказал всем на правах гостя. Жаль, что он не смог получить хорошее вознаграждение за свои песни, но господин, что пригласил их, с лихвой покрыл все потенциальные расходы, заказав Венти столько вина, сколько тот мог в себе уместить.       Хмель быстро ударил в голову барда, поэтому к концу вечера, когда Чжун Ли прощался с четой Алмейда, Барбатос почти спал на его плече, прижавшись к мужчине словно замершая пташка к теплому животу своей матери. Моракс приподнял барда, устроив того на плече так, чтобы ему вдруг не стало плохо. Ужасно хотелось отругать этого негодника, что так и не усвоил чувство меры, но мысль о том, что утро справится гораздо лучше, успокоило Чжун Ли. Пусть этот дурашливый, вредный, игривый юнец сам набьёт себе коленки.       Когда часть пути была успешно пройдена, Чжун Ли заметил, что воздух вокруг странно наэлектризовался. Золотистые глаза распахнулись и Моракс, слепо доверяя интуиции, буквально отпрыгнул в сторону, прижимая друга к груди. — Чёрт, — тихо прозвучал чей-то голос. Из темноты улиц показались пятеро молодых мужчин, чей вид недвусмысленного говорил о роде их деятельности. Они были чрезмерно бедны и глупы, их появление не предвещало ничего хорошего, однако они были людьми, в отличие от Моракса. — Господа что-то желают? — осведомился Чжун Ли, призывая копьё. Держать оружие и барда было весьма неудобно, поэтому Моракс призвал щит, опустив Барбатоса на землю рядом со своими ногами, чтобы быть уверенным в том, что мощный щит, сотканный из гео-элемента защищает и его тоже. — Не придуривайтесь, что не понимаете, что нам нужно. Отдавайте деньги. — Не вижу причин, по которым я или мой друг должны это сделать, — возразил Моракс, быстро оглядываясь вокруг. Он не мог быть полностью уверен в безопасности Венти, следовало не вмешиваться в драку, ведь в пылу битвы он мог оказаться слишком далеко от Венти, из-за чего бард вышел бы из зоны действия щита. — Тогда, нечего трепаться. Вперёд!       Бандиты, что, несомненно, наблюдали за странной парочкой некоторое время, двинулись на Чжунли, в их руках блести пики и мечи, но оружие столкнулось с крепостью скал, издавая глухой металлический звон, только это нисколько не убавило пыл нападающих. Разбойники были весьма опытны, они множество раз сражались с носителями глаза Бога, но простое оружие не могло проломить брешь в защите Гео Архонта. Броня дракона видала вещи и похуже, что ей какие-то железки.       Понимая, что пробить защиту Моракса не получится, разбойники попытались оттеснить мужчину от юноши, что лежал на земле, прижавшись щекой к длинной ноге, но сдвинуть с места Чжун Ли было также сложно, как сдвинуть скалу. — Не советую вам продолжать эти игры, — холодно заметил Чжун Ли, взгляд его приобрёл характерный янтарный блеск.       Однако ответа не последовало. Пусть даже эти люди понимали тщетность своих попыток, они были отчаянные, у них была репутация головорезов, и они не могли отступить так быстро. Чжун Ли резко нанёс удар круговым движением, сбив стоящих вплотную к его щиту людей. Обычно, он придерживался другой, более яростной тактики боя, но сейчас его действия были осторожны, Гео Архонт не хотел причинить вред другу одним неосторожным движением.       Внезапная атака нисколько не убавила пыл грабителей, а только подогрела. Чжун Ли понимал, что, если он не хочет застрять здесь надолго, ожидая пока неугомонные люди выдохнутся, необходимо преподать им неплохой урок. Копье легко завибрировало в руке, излучая тяжелый свет гео-элемента. Резкий выпад вперёд и вот мужчина, что держал тяжелый двуручный меч, оказался поддет за шиворот и откинут с силой в стену, оружие упало на землю с характерным металлическим звоном, поднимая пыль. Моракс усмехнулся, его глаза наполнились чем-то опасным, чем-то, что заставило этих суровых, бесстрашных мужчин, видевших всю изнанку мира, вздрогнуть.       Очередной выпад и вот уже двое сбиты с ног, уклон, разворот, град быстрых, подобных каплям дождя, ударов. Запахло кровью, острое копье легко ранило людей, ноздри дракона раздулись. Он провёл в сражениях большую часть жизни, не важно, как глубоко в себе он запрятал эту жажду крови, она всегда будет внутри него.       Крики и стоны мужчин наполнили воздух, кровь капала на остывшую землю, глаза дракона излучали жадный золотой блеск. Эти люди никогда не видели ничего подобного, перед ним был Бог, древнее существо, чье рождение раскололо землю. Одежды Моракса танцевали на ветру, это была смерть, воры видели это в золоте глаз. Чжун Ли направил острое копье в сердце человека, тело его источало сильную гео-энергию, только её концентрации хватило бы, чтобы обратить этих людей в камень, но тонкая рука вдруг легла ему между лопаток, заставляя застыть. Дракон резко развернулся и копье едва не пробило птичье тело Анемо архонта, лишь стена вихря не дала ему коснуться хрупкого мальчишеского тела. — Пусть идут, — тихо произнёс голос барда, его глаза излучали чистый свет анемо элемента. Чжун Ли вздрогнул, голос Венти звучал как песня, он зачаровывал. В пылу битвы мужчина и не заметил, как его резкие движения и убийственная аура разбудили мальчишку. Моракс кивнул, убирая копье. Воры с ужасом смотрели на него, не двигаясь, глаза дракона зачаровали их. Заклинание спало, стоило резкому, холодному порыву ветра врезаться в их лица, люди отшатнулись, уносясь прочь. — Ты в порядке? — спросил Моракс, голос его был спокоен, но глаза всё ещё источали золотой блеск. — Более чем, — слабо улыбнулся Венти, зевая. — Я уснул, да? Какой кошмар, мне правда стоит меньше пить.       Чжун Ли фыркнул, будто это не то, что Барбатос всегда говорил в подобной ситуации. — В таком случае дальше идёшь на своих ногах. — Ох, мне стало так плохо, — Венти пошатнулся, хватаясь за сердце, будто и правда сейчас свалится, на что Чжун Ли лишь приподнял правую бровь. Заметив, что Моракс даже не собирается сделать обеспокоенный вид, Барбатос громко вздохнул, словно бы сетуя на бесчувственность одного архонта, после чего устало поплёлся следом за старшим товарищем. Бард всё ещё был ужасно сонный, его разум всё ещё сладко покачивался на волнах лёгкого опьянения, но холодный воздух Натлана неприятно щекотал его кожу, словно будил.       До гостиной архонты шли молча, Венти грезил о мягкой кровати, Чжун Ли внимательно следил за дорогой на случай, если по пути найдутся новые любители рисковать своей жизнью.       Бард сладко зевнул, падая на кровать, плащ его смялся, но Венти было решительно всё равно. Пусть хоть небо упадёт на землю, он хочет спать, всё остальное после. Чжун Ли же отправился вниз, где попросил устроить ему место для омовения. Погрузившись по грудь в горячую воду, пар от которой клубами падал на пол, соприкасаясь с холодным ночным воздухом, Чжун Ли отчаянно пытался привести свои мысли в порядок. За один вечер случилось слишком много всего для него одного и вместе с тем не случилось ничего кроме Венти. Венти, Венти, Венти… от него голова шла кругом. Хотелось творить что-то безумное и вместе с тем что-то злое и жестокое тоже было там. Вино и ветер, отчаянье и надежда, страх и ярость, мир и война. Прошлое врывалось в голову в образе глупого мальчишки, что так часто раздражал его и вот этот мальчишка смеётся и в его волосах застревает лист гинко и хорошо, так хорошо, что петь хочется. Глупо, так глупо, Моракс ничего не понимал.       Когда мысли мужчины пришли в порядок, вода остыла, тяжелые пряди волос неприятно липли к спине, а пар превратился в замерзающую корочку льда. Ночи в Натлане были тёмные, город засыпал, как старый зверь, крепко, беспробудно, торговля стихала, даже сторожевые собаки спали во дворах, уложив голову на лапы. Земля мерно гудела. Моракс прислушался к шуму земли. В городе контрактов он давно не слышал этого гула, что убаюкивал его в колыбели.       Чжун Ли медленно моргнул. Эта песня затронула что-то внутри него, действуя так, как действует пение матери на ребёнка. Он хотел спать. Добравшись до кровати, он залез под тёплое одеяло, слушая этот каменный шепот. Он и не заметил, как провалился в сон. Ему снилось нечто, темное, теплое нечто, полная неподвижность, спокойствие. Ему было хорошо. Каменный кокон почти нежно обвил его, образуя толстую скорлупу, внутри которой в питательном бульоне спало существо, оно дышало, не мощными лёгкими, не жабрами или мешками, а иначе. Оно не обладало сознанием, оно ничего не знало о мире, не знало кто оно и что оно значит, это было счастливое существо. Камни были горячими, но оно ещё не знало, что такое горячий, всё, что имело для него значение ещё не отпечаталось в его уме, оно улыбалось.       Яркий солнечный свет заполнял комнату, принося жар утра. Чжун Ли широко зевнул, всё ещё находясь во власти чего-то первобытного. Так зевали драконы, разместив своё крепкое извилистое тело на широких валунах, пока золотые лучи солнца играли в их ледяных, каменных или металлических гребнях. Золотые глаза были затянуты поволокой, пришлось потянуться, прохрустев старыми костями, чтобы эта сонная поволока наконец исчезла.       В комнате был только он один, соседняя кровать пустовала, а через приоткрытое окно вместе со светом вливался свежий воздух. Чжун Ли прислушался, обычно он всегда вставал раньше Венти, уж не случилось ли что?       Бард нашёлся довольно быстро, он сидел на первом этаже гостиницы, щедро намасливая хлеб и посыпая его сахаром сверху. Вид у юноши был необычайно бодрым, словно не он вчера напился так, что едва ли мог идти сам. — О, ты проснулся, — улыбнулся Барбатос, заметив в дверях друга. — Как спалось? — Неплохо. Здесь есть чай? — Конечно, я попрошу, чтобы тебе сделали чай. Какой хочешь? — Зеленый с женьшенем, если есть.       Венти встал из-за стола, направляясь в сторону кухни, Чжун Ли занял соседнее место за пустующим столом, тонкий аромат хлеба с маслом и чёрного чая с тимьяном и мелиссой щекотал его ноздри. Мужчина слегка фыркнул, он не был против чёрного чая или тимьяна в целом, но на улице уже было жарко, а красные чаи хорошо помогали в холод и при простуде. — Ну что, какие планы? — поинтересовался бард, поставив перед другом керамическую белую чашку, наполненную слабым зеленым чаем. — Планы? — Ага. Как я понимаю, нам не стоит задерживаться здесь надолго, но, честно говоря, стоит подумать об этой ужасной жаркой дороге, как мне хочется рыдать. — Дорога через пустоши действительно сильно выматывает, — согласился Моракс, — но ведь ты сам пожелал отправиться в это путешествие. — Может быть, нам стоит воспользоваться телепортом? — Ты же сам сказал, что мы не должны использовать его, — напомнил Чжун Ли. — Знаешь, — на лице барда появилась неловкая улыбка, — когда я говорил это, я не мог учесть все обстоятельства. Мы могли бы телепортироваться в Ли Юэ, например. Ты ведь наверняка соскучился по своей земле, разве нет?       Это был коварный вопрос. Моракс действительно скучал по родному городу, но это чувство во многом было продиктовано беспокойством отца к своему детищу. Гео Архонт слишком долго опекал скалистую гавань чтобы вот так легко надолго покинуть её. — Мы могли бы совершить крюк и пойти через юго-западное побережье материка. Это займет много времени, гораздо больше, чем дорога сюда, но наш путь будет пролегать через земли с более мягким климатом. К тому же на западной стороне много деревень. — Но так мы войдём в зону пепельного моря. — Его можно обойти. Пепельное море охватывает не такое большое пространство, однако эта дорога действительно опасна, там много мутировавших тварей и всё ещё работающих машин. — Когда люди придумают что-то, что способно перемещаться со скоростью стрелы, но оставалось бы при этом безопасным и удобным.       Чжун Ли улыбнулся. Было бы неплохо, найди человечество способ пересекать пространство по земле также легко, как и по воде. Однако надеяться на то, что человечество вот-вот изобретет что-то такое и избавит их от необходимости долгого и изнурительного пути, не приходилось. — Мы действительно должны идти дальше пешком? — в голосе Венти звучала глупая надежда на отказ. — Ты ведь сам так решил. Сможем ли мы продолжать путешествие, если вернёмся? — Возможно… почему нет? Ну… если тебе не нравится, мы могли бы попасть в Монд, потом отправиться в Фонтейн, а после Фонтейна в Ли Юэ. Моракс, не будь жесток, мои тонкие ноги никогда не ходили так долго по земле. Чжун Ли кивнул. Ему и самому не слишком хотелось идти так много, но он боялся, что стоит оказаться в привычном месте и та связь, то чувство, что окутало его с головой, исчезнет. Он ещё не был готов расстаться с этим ощущением. Ему нравилось чувство близости, что возникало между ними, пока они преодолевали тяжелый путь. Чжун Ли часто опирался на адептов, но они были солдаты, а потом, когда остались только Яксы, ощущались детьми, с Венти всё было иначе. Мальчишка был наделён такой же силой, что и он, бард многое повидал и сражение спиной к спине ощущалось с ним особенно. Он доверял Венти, впервые за много лет он доверял кому-то, а не только себе. Так доверяет дракон голубому небу, поднимаясь ввысь крутыми виражами и падая через облака. — Если ты действительно хочешь, то мы можем отправиться в Монд. — Я правда хочу. Тем более… ты не знаешь, но скоро начнётся Праздник ветряных цветов, пожалуйста, мой дорогой друг, пойдем в Монд. — Хорошо.       Венти вскочил со стула и заключил упёртого старика в теплых объятиях весеннего ветерка. Чжун Ли замер, будто каменный, всё внутри него бушевало. Он хотел было потянуться к тонким лопаткам Анемо Архонта и обнять его, но тот быстро отпрянул, по-глупому счастливо улыбаясь. Моракс смутился этой улыбке, предпочитая молчать. Пусть так, он действительно никогда не видел, как город свободы восхваляет цветы и ветер.