Dao ren he shen

      Венти долго спал в своей комнате, проспав завтрак и даже обед. Чжун Ли разделил трапезу с владельцем винокурни, сейчас, после окончания празднеств, Дилюк выглядел более собранным, тот осколок чего-то болезненного, прошлого, что проглядывался в глубине его зрачков накануне вечером, исчез, сменившись привычной учтивостью.       Мужчина поинтересовался дальнейшими планами архонтов, предложив своё содействие. Чжун Ли отказался, сообщив, что их средств и возможностей достаточно, чтобы совершить небольшое путешествие по Фонтейну. Мораксу было любопытно разговаривать с этим человеком, прекрасно осознающим, что перед ним сидит Великий Император Моракс, а в гостевой на втором этаже спит Анемо — Архонт, покровитель Монда. Этот человек оставался невозмутим, быть может, отсутствие властителя так своеобразно влияли на жителей города ветров?       Венти появился только под конец трапезы, сонный, растрёпанный, находящийся в совершенно не подобающем архонту виде. Впрочем, Чжун Ли пришлось бы изрядно напрячь свою память, чтобы вспомнить, когда Анемо Архонт вообще выглядел подобающе?       Дилюк слегка закатил глаза, было очевидно, что он совершенно не в восторге от своего божества, это позабавило Моракса. Как бы жители гавани отнеслись бы к нему, если бы узнали в нём Архонта, во время какой-нибудь затруднительной ситуации? Например, когда он снова проигнорировал такую банальную вещь — как цена… Что ж, Цисин были бы точно в ужасе, в особенности Воля Небес и её правая рука — Кэ Цин. Впрочем, Волю небес испугался бы и сам Гео Архонт, если бы до этой жесткой, и, несомненно, опасной женщины дошли бы слухи, что некий консультант ритуального бюро «Ваншен» причастен к остановке чеканки моры.       Архонты закончили трапезу, купили немного продуктов и взяли ужин, заботливо приготовленный слугами «Винокурни» специально для них, после чего поблагодарили господина Рагнвиндра. Моракс искренне пожал этому смертному ладонь, решив про себя как-нибудь поинтересоваться судьбой этого человека. Чжун Ли не привязывался к людям, разве можно совершать такую глупость, когда твоя продолжительность жизни исчисляется тысячелетиями? Но вот у Анемо Архонта такая слабость была, к счастью, за годы он научился это лучше контролировать.       Фонтейн граничил с деревней Цинце на севере и землями старого Монда на юго-западе. Добраться до границы от Винокурни было не сложно. Венти долго смотрел вдаль на равнины и холмы, разбитые бесчисленными реками и озёрами, чувствуя, как душа его тянется обратно в привычную суету столицы. Чжун Ли огляделся в сторону своих земель, если приглядеться, то можно было увидеть родные глазу очертания светло-серых скал, гордо возвышавшихся над землей. Их путешествие займет в лучшем случаем несколько недель в одну сторону, а быть может, и полтора-два месяца. Когда они вернутся в Ли Юэ, как и договаривались, останется совсем немного до праздника Морских Фонарей. Моракс улыбнулся, он бы хотел провести его с Венти.       В голове промелькнули образы прошлого, когда Анемо Архонт впервые попал на праздник, надев личину смертного. Конечно, люди его не узнали, но для Бога не заметить мощную ауру Анемо было невозможно. Впрочем, Чжун Ли никогда не возражал. Несмотря на огромную разницу в культуре, диалектах и менталитете, люди Монда и люди Скалистой Гавани вели дела и строили дороги, часто путешествовали и в целом неплохо относились друг к другу. Впрочем, лиюэйцы считали мондштадтцев слишком шумными и недисциплинированными, но это не мешало им уважать другой народ. — Мы вернёмся в Ли Юэ, — заметил Венти, уловив задумчиво-тоскливое выражение на лице Гео Архонта. Барду не нужно было знать, чтобы понять, Моракс скучает по дому. — Да, конечно, пошли? — Пошли.       Ландшафт Фонтейна был очень похож на Мондштадт, однако климат тут был немного мягче, сказывалось влияние Ли Юэ. Теплый осенний ветер щекотал лицо и трепал волосы, игриво срывая рыжую листву с деревьев. Воздух был влажным, но ещё не холодным, Венти обрадовался, что они попали сюда не летом, а то бы сошли с ума от удушливой жары.       Первые поселения находились на большом расстоянии от границы, мелкие ручьи и небольшие озёра оплетали землю, в воде плескались дикие гуси и утки, лебеди и нырки. В особенно глубоких водоемах обитала необычная рыба, такой во всем Тейвате не сыскать, только в этих озерах и реках Фонтейна.       Венти с интересом оглядывался вокруг, ветра Монда шлейфом следовали за ним, им всегда было безразлично куда лететь. На самом деле они вдвоём опасались этого места, потому что Гидро Архонт имел своеобразный нрав. Если бы у него было достаточно власти, он бы судил всех, включая Селестию и идеалы его справедливости были, мягко говоря, своеобразные. Если в Ли Юэ самые богатые и почитаемые люди были коммерсанты, то в Фонтейне — адвокаты и юристы всех мастей. Законодательство этой передовой земли было столь запутанно, что приводило в отчаяние даже весьма опытных дельцов и ученых. Крючкотворцы трудились днем и ночью, в зданиях суда всегда шли заседания, а в тюрьмах никогда не была недостатка осужденных. Сотни разбитых сердец и растоптанных душ породило это крючкотворство, множество богатых людей разорились в бесконечных прениях и способах защиты. А за всем этим безобразием следило холодное лицо каменных статуй архонта, сжимающий в руках весы и меч. Бывшие архонты не хотели бы столкнуться с гневом божественного коллеги, ибо их самовольное снятие с себя обязанностей и уход в отставку расценивался не иначе, как должностное преступление. Проделать столь долгий путь и умереть от рук правосудия Гидро Архонта — сомнительная перспектива для них двоих. — Не думаю, что у нас возникнут проблемы, — неловко заметил Венти, когда Моракс поделился с ним своими опасениями. — Мурата и Нахида нас не засекли. Наша божественная аура уже рассеялась, если намеренно не использовать свои силы, она ни за что не узнает. Тем более, даже я не настолько безумец, чтобы сунуться в её храм Справедливости. Просто погуляем по городу, познакомимся с людьми, вкусно поедим. Правда, я слышал, будто среди бедноты есть блюда из лягушек и улиток… ух, надеюсь, это лишь шутки. — Тебе не кажется, что нам слишком везло всё это время? — с беспокойством поинтересовался Чжун Ли. — Конечно же нам везло, ведь я с тобой я — самый везучий из всех семерых. Даже ты не можешь это отрицать. — Боюсь, что по части везения, тебе и правда нет равных, — фыркнул Гео Архонт. — Ну вот, видишь? — улыбнулся Венти. — Просто позволь себе плыть по течению. У тебя это уже хорошо получается. Я хочу попробовать лучшее вино Фонтейна. Говорят, что одна местная винокурня уже который год ставит палки в колёса «Рассвету», из-за чего господин Дилюк терпит ужасающие убытки. Я просто обязан убедиться в этом. — Ты ведь просто хочешь выпить. — Ну, одно другому не мешает, ехе.       Лёгкость, с которой Венти отнёсся к предстоящему путешествию в столицу, немного успокоила Гео Архонта. Гидро Архонт ужасно раздражался всякий раз, когда во время схода совета кто-то хотя бы упоминал Барбатоса, не говоря уже про личное присутствие. Гидро Архонт мог просто заставить Анемо Архонта рыдать от отчаянья, потому что архонт справедливости был настолько скучным человеком, что даже Моракс не мог бы соперничать с ним в свои лучшие годы. Венти хотя бы знал, что у этого сухаря есть хоть какие-то эмоции, пусть Властелин Камня отрицал их долгое время, что же касалось Владыки вод… что ж, этот бог просто олицетворял собой слово «педантичность». А уж сколько воды вылилось на голову Барбатоса, когда младший коллега отчаянно пытался надоумить его взяться за ум и уже начать управлять страной так, как следует порядочному архонту.       Дороги в Фонтейне были намного шире, чем в Монде, часто они были выстланы каменной кладкой и внезапно прерывались небольшими мостами через реки и озёра. В целом край этот был живописен и полон красок. Редкой красоты цветы росли то тут, то там, пахло яблоками, лавандой и лилиями. Весной часто можно было встретить тюльпаны. Люди здесь вели сельское хозяйство, пасли коз и коров, разводили птиц и свиней. Домики чем-то сильно походили на типичные крестьянские дома в Спирингвейле, но имели некоторые различия. Почти все дома были огорожены небольшой плетёной оградой, в воздухе царило спокойствие и умиротворение.       Жители пограничной деревни были весьма любезны. Посёлок был небольшим и все друг друга хорошо знали. В этой деревне выращивали овощи, которые поставляли в столицу. Местные казались простыми и почти ничем не отличались от фермеров Монда. Одна немолодая супружеская пара — мадам Люмьер и её супруг папаша Жан, даже пригласили архонтов на ужин, желая поболтать с редкими в этих краях чужестранцами. — К нам редко кто заглядывает, в основном все идут проездом, — вздыхала Мадам Люмьер, накрывая гостям стол. — Все молодые стремятся в город, а старые бегут в деревни. Много людей уехали в другие места, в основном все изобретатели. Уж не знаю, что у них там за беды приключатся, но много молодых умов уезжает из Фонтейна.       Мадам Люмьер поставила перед путниками на стол по тарелке с ароматным луковым супом и хлебом, за окном медленно занимался закат. Венти с большим аппетитом ел этот простой крестьянский суп, поглядывая в окно, где еще можно было различить очертания гор Северной Короны Монда, ставшими смоляными.       Барбатос много болтал. Он развлекал супругов разговорами и песнями, тем более, он помнил немало хороших песен Фонтейна, которые пели много лет назад и поют до сих пор молодые девушки в поле, собирая жатву. Мадам Люмьер подпевала соловьиным трелям барда, покачивая головой, её немного хриплый голос поскрипывал на особо мелодичных моментах, но бард этому нисколько не расстраивался. — Как хорошо ты поёшь, голубчик, — улыбалась мадам Люмьер, вспоминая времена своей молодости. Когда-то давно она была первой красоткой на деревне, к ней даже сватались из соседних деревень, но она выбрала своего Жана, что хоть и казался мрачным и нелюдимым стариком, был добрым и заботливым. — Спасибо, Мадам! Этим и зарабатываю. — Эх, сейчас редко можно услышать красивую живую песню. Все эти пластинки покупают, как их бишь… граммофоны, вот. Музыка и правда хорошо звучит, но, когда певец, вот как ты сейчас, передо мной, всё равно лучше. — Надеюсь, что жители столицы сильно скучают по живой музыке! — усмехнулся Венти, строя грандиозные планы своего выступления. — Не думаю, милок. Столица — это другая планета. Всё там шумит, пыхтит, булькает. Да вы и сами можете убедиться, если пролетите над ней. — Пролетим? — в голосе Барбатоса слышалось удивление, ведь не могла же эта простая смертная узнать его? — Конечно, — согласился мадам Люмьер. — Из городка Блюпрери, что в паре сотен лье отсюда есть дирижабль, он как раз ходит в столицу утром и вечером. Правда, стоит билет на него не мало, зато уже к вечеру будете в столицу. Там, правда шумно, словно у чёрта в кузнице. Да, оно, пожалуй, и так. Вся столица — чёртова кузница. Воздух там тяжелый и грязный и повсюду эти повозки.       Венти непонимающе посмотрел на Моракса, тот задумчиво нахмурился, он читал нечто-то подобное, про удивительные паровые механизмы. Тогда это показалось ему странным, неужели Фонтейн так далеко шагнул вперёд? Было ли это опасно? — Тогда нам было бы неплохо попасть на дирижабль, — озвучил мысль Венти. — По какой нам нужно идти дороге, мадам Люмьер? — Ба! Какая дорога. — усмехнулась женщина, — мы Вас с Жаком завтра и доставим до Блюпрери. Мы как раз повезём свои цыплят на рынок, там очень большой рынок. Слышали, что в Мондштаде уже прошёл праздник урожая? Так и наш вот-вот начнётся. — О! У вас тоже принято изготавливать особое вино в этот день? — поинтересовался Барбатос, оживившись, при упоминании праздника. — Молодой человек, в Фонтейне нет плохого дня, чтобы изготавливать вино, — усмехнулась мадам Люмьер. — Какое прекрасное место — Фонетйн, — засмеялся Венти. — А Вы, молодой человек, значит знаете толк в вине? — поинтересовался старик Жан. Он смотрел на Барбатоса внимательно, словно оценивая, после чего усмехнулся, будто бы такой юнец мог смыслить в великом ремесле! — Зря Вы во мне сомневаетесь, верно, Чжун Ли? — бард усмехнулся, подмигнув своему старому другу. Тот закатил глаза. Конечно, Моракс и сам любил хорошее вино, но Венти слишком увлекался этой стороной человеческой жизни. — Хоть мой друг и кажется юным, но он куда старше и опытнее во многих вещах, — расплывчато согласился Чжун Ли.       Старик фыркнул, встав с кресла, он ушёл из кухни и вернулся с пыльным кувшином. На лице его читалось отчётливое самодовольство. — Ну-ка попробуйте это вино, месье, — произнёс Жак, открывая кувшин. По комнате разлился насыщенный аромат винограда и пряностей. Венти втянул этот аромат полной грудью, блаженно щуря глаза, словно птица на солнце. — Ух, да ведь это самый знаменитый сорт винограда — Мадонна! — почти промурчал бард. — Такой отчётливый аромат и ещё пряные травы. Немного горчит воздух, ух… это ведь знаменитое вино «Тоска», верно? — Как Вы угадали! — поразился старик Жан, лицо его было столь удивленным, будто бы Барбатос решил сложную математическую задачу, объясняющую тайну мира. Впрочем, для старика Жана вся философия мира как раз и заключалась в бокале вина. — Разве я мог бы просто угадать, месье? — обиделся Барбатос, мысленно посмеиваясь с удивления фонтейнца. — Разве может ценитель не узнать этого благородный тонкий аромат Мадонны? Но откуда же у Вас такой великолепный образец этого вина? — Мой Жак очень хороший винодел, — с гордостью произнесла мадам Люмьер. — Мой покойный батюшка был виноделом, только дела его расстроились, и он разорился, поэтому пришлось мне и моей Жанетт осваивать землю и хозяйство. — Ах, если бы я только мог помочь вам! — искренне воскликнул Венти. Мысль о том, что прекрасная винодельня разорилась отзывалось у него тоской в груди. — Что уже сожалеть, — вздохнул старик, но по светлым глаза его было видно, что и сам он сожалеет о прошлом. — Сейчас у меня чудесный дом и хозяйство. Дети наши хорошо устроились в университете и живут в столице, эдакие молодые франты. Мы бы попросили их принять Вас, да только они бедные студенты и сами нуждаются в отцовских сбережениях.       Моракс слегка покачал головой. О, эти истории про молодых франтов были стары, как мир. Но быть может, старик Люмьер хорошо воспитал своих сыновей и те усердно грызут гранит знаний, желая принести своим родителям славу и почёт. — Как они там, наши мальчики, — вздохнула Мадам, на лицо её легла лёгкая тень тоски. — Госпожа, я уверен, что ваши дети принесут вашему дому славу и процветание, — заметил Чжун Ли, желая утешить добрую женщину, что приняла двух путников с распростертыми объятиями. — Лучше бы они оба нашли своё счастье, — отмахнулась мадам Люмьер, но в глазах её была ласка. — Вы у нас оставайтесь на ночь. Вы люди хорошие, видно сразу. Правда у нас только одна гостевая комната с одной кроватью, но она достаточно широка. — О, это не проблема, — усмехнулся Венти, — за время наших путешествий, мы спали и на земле, и на песке, а Вы предлагаете целую кровать! — Мы искренне благодарны, — подтвердил Моракс. — Тогда я приготовлю вам комнату. Ночи у нас прохладные, нужно достать второе одеяло.       Архонты не были слишком удивлены добротой стариков. За время совместного путешествия и долгой жизни им доводилось встречать множество добрых и открытых людей. Конечно, стоило воздать этим людям должное, они с Венти вполне могли оказаться ворами или убийцами, но даже так, почти ничего не зная о своих гостях, эти люди были готовы пойти им навстречу.       Гостевая комната была небольшой, основную её часть занимала широкая кровать с высоким подголовником. Кровать казалась ужасно старой, но крепкой, множество поколений повидала она за своё время. Лак местами рассохся и потрескался, но заправлена она была чистенько, а тканевые матрасы были новыми и почти не продавленными.       Убранство комнаты тоже было странным, его составлял комод с туалетным столиком, деревянный стул, пуфик и небольшой шкаф для вещей. Шкаф был самым простым, обтесанным, было видно, что его делал обычный человек, а вот старый комод имел интересную форму и красивые тонкие ножки, сохранившие следы золотистой краски. Комод и кровать, казалось, некогда принадлежали богатому дому и составляли достойное убранство комнаты, сейчас же вся эта изящная красота пришла в упадок. Туалетный столик тоже был простым, серебряное зеркало немного потемнело со временем, по углам его были видны выгравированные изображения цветов и птиц. — Итак, какую сторону кровати ты занимаешь? — поинтересовался Венти, падая звёздочной на обе стороны одновременно. Его обтянутые белыми колготками ноги задорно болтали в воздухе, старая кровать недовольно скрипнула во время этого манёвра. — Мне всё равно, — честно признался Моракс. — А ты? — Я сплю у окна! — Хорошо, тогда я у стены.       Венти посмотрел в полоток, думая о чём-то своём, ноги его не прекращали болтаться в воздухе. Моракс смотрел на него с какой-то смесью интереса, лёгкого раздражения (ведь мальчишка сейчас просто всю одежу помнёт) и ласки. Тот поцелуй в щёку вчера сильно его растревожил, промучив половину ночи. Вопросы только прибавлялись, потому что весь день Барбатос вёл себя так, словно не было ничего необычного между ними. Хотел ли он, чтобы старый дракон сам предпринял какие-то попытки?       О, Селестия! Он был так стар, но совершенно не разбирался в вопросах взаимоотношений между людьми. Внутренний дракон говорил ему — бери то, что принадлежит тебе и храни это от чужих глаз, но в том и была проблема, Бог Ветров не мог принадлежать никому, только самому себе. И Моракс любил в нём эту черту, но в тоже время именно она была краеугольным камнем всех их разногласий. — Ты сильно устал? — поинтересовался Чжун Ли, отгоняя от себя свои мысли и сомнения. — Ну, не очень, кажется, я уже привык много ходить. Думаю, что можно было бы принять ванну и пойти спать, как считаешь? — Да. Нам повезло, что эти добрые люди согласились доставить нас до Блюпрери. — Кстати, Чжун Ли? — Да? — Ты когда-нибудь видел дирижабли? — Нет. — Я тоже, но я много слышал о них от ветров. Мне бы хотелось посмотреть на них. — Значит посмотрим, — уверенно ответил Моракс. — А если нам не хватит моры на билет? — Хватит, не волнуйся об этом.       Венти слегка улыбнулся, глаза его сияли как-то совершенно особенно в вечернем свете небольшой лампы. — Что ж, тогда я иду первый принимать ванну. И не вздумай занимать мою часть кровати!       Барбатос легко соскочил с кровати, уносясь к мадам Люмьер, вниз, за полотенцем и принадлежностями, оставляя Моракса в совершенной растерянности. Он полюбил ветер.       Венти вернулся в рубашке и своих колготках, что без широких ярких шорт лишь подчёркивали его тонкие ноги. В рубашке, что прикрывала его бёдра, широкой в рукавах, с распущенными косами он выглядел так удивительно. Не юноша и не девушка, не взрослый и не ребёнок. Венти был особенным. От него всегда исходила эта странная атмосфера лёгкой загадки, обещающей что-то совершенно удивительное. Моракс не мог не поддаться этой атмосфере, он всегда хотел знать.       Барбатос забрался на кровать, вытягиваясь во весь рост, словно кот. Тонкие ноги его слегка приподнялись вместе с руками, принимая невообразимую позу. Наверное, раньше Чжун Ли бы ужасно оскорбился подобным вещам, а сейчас не знал, как отвести взгляд. — Эй, а ты чего не идёшь! — возмутился Венти, заползая под одеяло.       Чжун Ли моргнул, неловко покашливая. Что ж, ему явно нужно разобраться с этим. Когда он вернулся после купания, оставшись только в длинном нижнем белье, бард насвистывал незатейливую мелодию. Однако, стоило ему бросить ленивый взгляд на друга, как песня оборвалась. — А ты так не замёрзнешь? — с некоторой долей недоверия поинтересовался Венти, однако взгляд его стал бегающим. — Я ведь дракон, для меня не составляет проблемы перенести холод и жар. Тем более, не хочется, чтобы вещи помялись. Вот твоя рубашка точно помнётся. — Ничего. Предпочитаю ходить в мятом, чем замёрзнуть. — Мне напомнить тебе в чём ты ходил почти две сотни лет? — поинтересовался Гео Архонт. — А мне? — На мне хотя бы была приличная одежда, — фыркнул Моракс. — Вот именно. Ты носил штаны. Тем более, это не я выбрал себе подобный наряд, — в тон ему ответил Барбатос. Они оба улыбнулись. Тогда они все ещё понятия не имели какую значимость имеет одежда для смертных.       Моракс залез под одеяло, вытягиваясь. Венти вздрогнул, когда его нагретая теплая кожа коснулась холодной после купания кожи Чжун Ли, по телу пробежала дрожь. В отместку Анемо Архонт плотнее укутался в одеяло, не только укутываясь в своё, как в кокон, но и даже забирая часть чужого. — Ты холодный, как лягушка, — пожаловался Барбатос. — Тогда отодвинься от меня, а не прижимайся к боку, воруя моё одеяло, — фыркнул Чжун Ли, в голосе его не было ни намёка на раздражение. — Зачем? Ты скоро согреешься и будешь отлично согревать меня, — хихикнул Венти.       Бард слега заёрзал, прижимаясь к Мораксу, на лице его появилась хитрая улыбка. Чжун Ли смотрел на этот дьявольский огонёк в глаза барда с неким опасением, ему всегда было тяжело предугадать направление ветра.       Вот и сейчас, Барбатос повздыхал, а после внезапно приподнялся, утыкаясь носом в шею. От его горячего дыхания Моракс вздрогнул, ощущая растерянность. — Какой же ты скучный, — с деланным разочарованием заметил Венти, из-за неожиданности старый дракон стал словно ещё более каменным, окончательно замерев. — Тогда зачем продолжаешь вытворять всякие… непонятные вещи? — А ты как думаешь, м?       Венти почти лёг на Моракса сверху, заглядывая в его золотистые глаза. На лице Чжун Ли царила растерянность, но что-то острое сверкало в глубине его зрачков. Барбатосу всегда было интересно что там внутри — за всеми этими каменными стенами, что Гео Архонт возводил между ними. В голове Моракса не было ни одной цельной мысли, кроме той, что говорила, о том, что Венти так близко к нему сейчас, действительно близко, его дыхание щекочет лицо. — Я не знаю, — слова дались Гео Архонту почти невозмутимо, однако дернувшийся кадык выдал его. — Вот так, — в голосе Барбатоса звучало отчётливое веселье, этот чертенок ведь прекрасно видел, что творил с ним, но намеренно не замечал, прощупывал и подталкивал, дразнил на все лады. — Ну тогда не буду раскрывать эту страшную тайну. Как говорят — меньше знаешь, крепче спишь, верно?       Венти отвернулся от Моракса, устраиваясь на своей половине кровати. Сердце дракона бешено билось, зрачки сузились и полыхали золотом. Это было слишком для него за один раз. Слишком, потому что мозг Чжун Ли всё ещё был слишком архаичным в некоторых вопросах. Но это не означало, что он действительно не понимал.       Барбатос же заснул быстро. Мальчишка улыбался во сне, прижавшись к нему всем телом и даже закинув на него свои ноги. Это было возмутительно, но Моракс лишь осторожно сдвинул с себя его ноги. Тепло тела Венти успокаивало, оно придавало ему уверенность, расслабляло. Что-то давно забытое наполнило его старое потрёпанное сердце и это что-то вместо привычной боли вдруг одарило его теплом. Словно паззл, который он не мог сложить веками, случайно встал на своё место. Это было так правильно. Чжун Ли слабо улыбнулся, вдыхая аромат волос Барбатоса. В любви не было правильных и неправильных дорог, были трудности и много чего ещё, но ему так хотелось пройти все эти тропы, не потому что больше не с кем, нет, разве такой старый болван, как он, не найдёт себе при желании кого-то другого? Просто всё дело было в самом Венти, в том уровне доверия и понимания, что они сейчас оказывали друг другу. Раньше они были богами, связанными клятвами и кучей обязательств, сейчас они стали смертными (ну, в каком-то смысле, если забыть про то ужасающее количество лет, которое они могли бы прожить) и эта перемена открывала новые пути и дороги. Возможно, это не было правильным решение, но впервые за много лет Моракс хотел поддаться собственному эгоизму и просто плыть по течению.