Dao ren he shen

      Солнечные лучи неохотно пробивались сквозь пыльные окна спальни, наполняя комнату утренним сиянием. Моракс устало зевнул, ощущая тепло чужого тела под боком. Этот мальчишка сжался калачиком у него под боком, уткнувшись носом в грудь. Волосы сбились в кучу, во сне они казались совершенно обычными, даже бирюза на кончиках почти сливалась с основной массой. Мораксу нравилось, когда Барбатос распускал свои косы, они были тонкими, волнистыми, излучающие элементальную энергию.       Венти крепко спал, его лицо было безмятежно, как бывает в глубоком сне, бледная кожа выглядела совсем как фарфор, только вместо холодного гладкого блеска излучала тепло. Рука мужчины замерла в паре сантиметров от макушки Венти, пусть спит дальше.       Фонтейн вставал поздно, почти весь пансион спал, но чуть ниже в пекарне уже во всю пеклась выпечка. Моракс решил, что стоит купить парочку знаменитых кремовых булочек, Венти придёт в восторг от них. Хоть Анемо Архонт и не был таким ужасным сладкоежкой, как Эи, он все ещё любил сладкое, особенно яблочные пироги. Моракс относился к сладкому сдержанно, и не переносил наличие сахара только в чае.       Над городом стоял утренний осенний туман, было прохладно, отчего край вод казался ещё менее приветливым. Мимо пронеслась механическая тележка, что двигалась по рельсам, издавая пронзительные звуки колокола, предупреждая о своём появлении зазевавшихся прохожих. Всё было таким… искусственным, механическим. Чжун Ли больше нравилась простота Монда и Ли Юэ.       Венти проснулся ближе к одиннадцати, что было не так уж и поздно для него. Бард искренне обрадовался купленным для него булочками, хоть те уже остыли и чай, который Моракс заказал в пансионате. — Сегодня у нас насыщенная программа, верно? — осведомился Венти, падая на кровать в форме звезды. — Думаю, ты уже навёл некоторые справки, да? — Да. Открыть филиал будет юридически непросто, подозреваю, что мне придётся обращаться к Ян Фэй, она прекрасно владеет международным правом. — Всё так плохо? — Достаточно. Однако, я недостаточно проанализировал рынок Фонетйна. Религия, смерть и любовь переплелись здесь причудливым образом.       Венти улыбнулся, приподнимаясь на локтях. Он был полон вдохновения, стоило ему только взглянуть в красивые глаза Моракса. Разве можно было не любить эти загадочные глаза, казавшиеся немного сердитыми от частого прищура или слегка нахмуренных бровей? Ох, этот старый болван был просто очаровательным. Венти хотелось взять свою лиру и петь о том, как он любит этого дурака.       Кажется, что-то такое отразилось на лице барда, потому что взгляд Чжун Ли стал каким-то хитрым, отчего лицо его стало ещё более притягательным. Если бы только этот дракон знал, что делает с ним. — Я планирую устроить небольшой уличный концерт, — произнёс Венти. — Хорошо, только запомни, здесь нельзя играть на любой улице, только в определённых местах. — Не волнуйся, я разберусь с этим. Обещаю, что я покорю сердца этих людей и уже завтра мы будем есть в лучшем ресторане города. — Я запомню твои слова, — фыркнул Чжун Ли.       Они пообедали вместе, после чего Моракс вновь отправился в деловые кварталы города, оставив барда со своими мыслями. Вкусный обед немного сбавил градус поэтичности, но в голове Венти с утра играл забавный, немного пошловатый мотивчик. Что ж, если только поэт способен разобраться в сердце простого человека, то уже завтра весь город будет лежать у его ног.       Бард узнал у мадам Руж всё о фешенебельном районе Фонтейна, где молодые люди соревновались друг с другом в красоте и изящности. Она много рассказала о местных нравах, о куртизанках, о запретах и странных законов. Мадам Руж оказалась женщиной очень сведущей, в молодые годы она была актрисой, но молодость — товар не бесконечный. Частые кутежи, любовные интриги, способные оплачивать её тогда ещё волне обычный экипаж, разбитое сердце, горечи материнства и этот пансион, открытый на деньги, нажитые тяжелым трудом и последний подарок мужчины, что сбросился в реку со старого моста, оставив ей приличную сумму.       Жизнь мадам Руж походила на роман, трагичный, с внезапными моментами счастья, горькими слезами, с надеждой. Это женщина была несокрушима. Она была просто великолепна. Венти знал некоторых женщин и мужчин с тяжелой судьбой, но то были другие истории — брошенные дети, месть и ненависть, боль потери, эти истории никогда не основывались на любви, но Фонтейн. Ему казалось, что любовь здесь была таким же платежом, что и мора, только куда более дорогим. — Запомни, мой дорогой мальчик, — говорила мадам Руж, вытирая слезы платком, — в жизни случается всякое, но ты должен продолжать бороться с судьбой, даже если она высечена в камне. И никогда не бросайся слепо за своей любовью, особенно по молодости. Нет ничего проще, чем убить себя или пожертвовать собой во благо и счастье другого человека, но вот пройти с ним этот тяжелый путь… вот что значит настоящее испытание. Слабый боится трудностей. Но мне кажется, ты не боишься. Ты кажешься совсем юным, но в твоих глазах есть что-то такое, что говорит о силе духа. — Что Вы, мадам, — смеясь отмахнулся Венти, — я всего лишь бард. — И всё-таки я права, — кивнула головой мадам Руж. — Тот мужчина, с которым ты пришёл. У него сложный характер, но я уверена, что на такого человека можно положиться, словно за каменной стеной будешь. — Вы даже не представляете, насколько вы правы, — хохотнул Барбатос.       Настроение у юноши было превесёлым, только вот мрачная, осеняя картина портила всё. Эх, вот была бы весна, уж тогда… Венти попытался представить Фонтейн весной, но отчего-то у него это не очень хорошо получалось.       Осенние улицы Фонтейна утопали в шуме толпы, людей в городе было просто море. Куча магазинов, лавочек, театры и заведения сомнительной морали, всё это было так ново. Многие вывески магазинов были громоздкими, они двигались — где-то за картонными и деревянными картинками крутились стальные винтики, отчего деревянная вывеска с мужчиной в модной шляпе над магазином одежды, приподнимал свою шляпу в воздух, это было так чудно. Наверное, про такие места говорят, что это — город будущего. Это и манило и пугало.       Венти прислушался к своим ощущениям. Вокруг царила сильная аура Гидро архонта, ничего отдалённо похожего на ауру бездны не прослеживалось. Это было хорошо, потому что Барбатос помнил то, о чём никогда не заговорит.       Венти добрался до театральной площади, главное здание театра поражало своей красотой. Даже кафедральный собор Монда казался бедной невестой рядом с театром. Вокруг царила невероятных размеров суматоха, куча людей в красивой одежде, экипаже, свист, шум, крик, музыка. Фонтейн был похож на солянку их звуков.       Венти нашёл неплохое место в парке, относительно недалеко выступали другие музыканты, юноша принял это за хороший знак. Бард достал старую боевую подругу, настраивая её, проводя пальцами по крепким струнам. Он задумался, о чем бы ему хотелось спеть всем этим спешащим мимо людям? Кажется, все его песни были слишком стары для этого места, но никто не запрещает ему попробовать, верно?       Лира зазвучала. Это были довольно неплохие в своё время песни, но люди проходили мимо, словно их нисколько не интересовали эти старые вещи. Что ж, это было похоже на вызов и Венти знал, чем ответить.       Сначала Барбатос исполнил пару популярных песенок из Монда, потом кое-то с эстетикой востока, даже наиграл древние мотивы Снежной, он помнил их ещё тогда, когда Иса наливал ему крепкую огненную воду почти полторы тысячи лет назад в стране холодов. Парочка прохожих лениво кинули несколько монет в берет Венти. Какая же требовательная здесь публика, ну нет, этого бард так не оставит.       Дождавшись вечера, Венти вновь начал играть, но в этот раз он пошёл с козырей. Он исполнял лучшие песни, наполненные живостью, страстью, ярким колоритом востока и запада. Он импровизировал, смешивая сладкий сок закатника с ароматом сумерской розы, высокогорный перец и морскую соль, он мешал кусочки льда со всполохами яркого пламени, целовал землю ветрами и пел о том, что выше неба и глубже знания.       Венти не смотрел по сторонам, глаза его были закрыты, зажмурены так сильно, что почти болели, он почти не слышал свой голос, в его голове возникали и гасли образы, калейдоскоп огня, цветов, льда и камня. Перечный кофе и сладкий батат, пряные креветки в соусе карри и мясной пирог, сидр и рисовая водка. Это был такой странный вкус… иногда удачный, иногда не очень, но он рвался из груди барда и звучал, отражаясь в уличном гаме Фонтейна.       Когда он закончил, устав так, словно тянул огромный груз долгие часы, глаза его распахнулись, являя публику. Люди смотрели на него с интересом, они аплодировали ему, улыбались или выказывали угрозу, ведь даже соседним музыкантам стало слишком интересно.       Женщины в пышных и длинных платьях, с тонкими талиями в корсетах, с шелестящими подолами, мужчин в высоких шляпах, сюртуках и фраках, дети в забавных нарядах морячка. Венти смотрел, запыхавшись, слегка глупо, глаза его были прикованы к лицам, пальцы его мелко подрагивали.       Мора полилась в его берет, монетка за монеткой наполнялся его берет под смех и одобрение публики. Венти улыбнулся, широко, лучезарно, кланяясь в ноги своим господам. Руки его снова сжали лиру и вновь полилась песня — более сдержанная и знакомая, но в этот раз желающих послушать её было больше.       За пару часов Венти собрал достаточно средств, чтобы заплатить за два дня в пансионе мадам Руж или заказать отменный дорогой ужин в ресторане, как он и обещал Мораксу. Только вот Венти не учёл одно маленькое обстоятельство. — Это наше место, — раздражённо произнёс один крупный мужчина с большой медной трубой в руках, смотря на Венти с неприкрытой злостью. — Ты украл наш доход. Все эти деньги — наши. — Если бы они были ваши, вам, вероятно бы, их отдали? — осведомился Венти, нахохлившись, как воробей. Он и был похож на воробья, готового дать отпор стае ворон. — Если бы не ты, то мы бы их и получили. А ну отдавай деньги! — С чего бы? Я их заслужил. Понимаете, заработал? — Ты их украл. — Разве? Быть может, это вы сейчас крадёте мои деньги? Разве моя вина в том, что я умею петь и хорошо играть на музыкальном инструменте? — Ах ты!       Здоровяк тут же бросился на брада, но Венти был ловок, ах, если бы эти глупцы знали, сколько раз он оказывался в подобных переделках даже в стенах собственного города. Музыканты были слишком ревнивы к чужим деньгам. Барбатос ловко припал к земле, хватая берет, словно мешок, скомкав его, после чего кинулся бежать. Трое его преследователей помчались за ним, создавая шум. На шум прибежали остальные, отчего буквально через пару минут за бардам обозначилась самая настоящая погоня. Кто-то кричал «держи вора», это так возмутило Венти, что он едва не остановился, но здравый смысл говорил ему, что нужно поторопиться.       К счастью, Анемо Архонт был достаточно ловок, чтобы завернув в парочку кварталов, просто запрыгнуть на старый балкон покосившегося здания, наблюдая сверху, как горстка дураков пробегает мимо. Венти не удержался и показал им язык, сидя наверху. Что ж, ему удалось избежать неприятностей, но стоит продумать план, ведь если он вернётся завтра на тоже место, эти не самые добродушные ребятки однозначно будут ожидать его не с самыми радужными намерениями.       Венти недовольно прицокнул языком, спускаясь вниз, он испачкал свои прекрасные белоснежные чулки. Ох, придётся купить новые, а эти срочно отдать в стирку, если только ржавчину вообще можно будет отстирать. В берете звенели монеты, их было достаточно, чтобы купить чулки и отужинать в хорошем месте, что ж, стоило начать с чулок.       Венти забрел в небольшой галантерейный бутик, где по приемлемой цене можно было обзавестись неплохой парой чулок. Бард придирчиво выбирал товар, остановив свой выбор на простых белых чулках (явно женских на самом деле, но кого это останавливало) с прекрасными удобными подвязками и тканным рисунком. Однако взгляд Венти упал на изящный дорогой галстук, который частно носили мужчины Фонтейна. В его голове тут же возник образ Моракса в его белой рубашке и этим изящным шелковым чёрным галстуком. Что ж, в мире не было причин, способных сказать Венти нет в тот момент.       Моракс вернулся в пансионат раньше, он выглядел усталым, знакомство с новыми культурными, а что главное, юридическими традициями, давалось ему не просто. Будучи одним из первых законотворцев, Моракс прекрасно разбирался в юриспруденции, но даже его навыки мало чем могли помочь в хитросплетениях законодательства Фонтейна. Чжун Ли сидел за столом, записывая что-то в купленный ещё в Сумеру блокнот, с серьёзным видом. Кажется, что-то шло не совсем так, как он планировал.       Венти осторожно подкрался к нему со спину, ласково положив руки на плечи. — Готов к обещанному ужину? — осторожно осведомился Анемо Архонт. — Конечно, — кивнул Чжун Ли, откидываясь на спину стула, отчего его лицо оказалось рядом с щеками Венти. Барбатос хмыкнул, оставляя на щеке Моракса лёгкий поцелуй, отчего тот слегка сконфузился. Эх, этому старику ко всему нужно было привыкать. — Тогда собирайся, мы пойдем в хорошее место. Даже нет, поедем. На улице уже прохладно, так что нам хватит на экипаж туда и обратно. — Сегодня мы живём на широкую ногу? — усмехнулся Моракс. — Конечно. Разве я могу предложить императору что-то иное? — Помнится, ты предлагал мне рисовые лепешки и пару долек яблок, — фыркнул Чжун Ли, в его золотых глазах плескалось лёгкое веселье. — Разве яблоко не дар, достойный божества? — фыркнул Венти, слегка стукнув Моракса по носу — Вставайте, Ваше Императорское Божественное Величество ибо моё не Божественное нутро желает ужинать.       Мальчишка. Моракс прикрыл глаза. Неужели он только сейчас заметил каким интересным и забавным всё это время был Анемо Архонт? Сколько же времени он потерял.       Путники привели себя в приличный вид, после чего отправились в довольно известное заведение, поймав карету. Венти ощущал мягкую плескающуюся радость, он хотел отогнать тревоги Чжун Ли, а потому рассказывал ему обо всём интересном, что узнал от мадам Руж и видел сам.       В ресторане их встретил швейцар в чёрной с золотом ливреи. Он не был особо впечатлен внешним видом гостей, но не смел не пустить их, потому что было в этих двоих что-то странное.       Ресторан сиял. Это была не маленькая забегаловка, где архонты ужинали вчера, а огромный сияющий зал, просто кричащий о роскоши. Моракс привычно выпрямился, подобная атмосфера не была для ним чем-то необычным, в отличие от Венти, что всегда делал выбор в пользу более простых и «народных» заведений.       Всё здесь было просто невероятно дорогим, особенно алкоголь, что немного расстроило Анемо Архонта, однако больше цен его напрягали взгляды с соседних столиков. Кто-то смотрел на странную парочку и искренним недоумением, словно не понимая, как подобных людей вообще могли допустить сюда, кто-то с интересом, с которым исследователи изучают загадки древности, а кто-то…       Мужчина, что сидел у окна смотрел с каким-то странным интересом. Он просто смотрел, но Венти умел ощущать атмосферу в воздухе. И вот, пожалуйста, архонтам преподнесли дорогое вино от столика у окна. — Мне кажется, что это от мужчины, который видел моё выступление сегодня, — задумчиво ответил на вопрос Моракса Барбатос. — Вот как. Похоже ты пользуешься большим успехом. — Ага, в особенности у местных музыкантов, — хохотнул Венти. — Что-то случилось? — в голосе дракона зазвучало беспокойство. — Ничего, что не случалось бы со мной раньше. Просто некоторые люди слишком чувствительны к чужому таланту, но всё в порядке, правда. Лучше попробуй это прекрасное мясо! Оно просто тает во рту!       Венти весьма изящно перевёл внимание Моракса на ужин, ощущая странное противоречивое чувство. Он отсалютовал мужчине, что прислал вино, бокалом, забыв про него на долгое время, пока ближе к концу трапезы этот человек сам не подошёл к их столику. — Здравствуйте, меня зовут Мишель Де Ла-Моль, — представился мужчина, почтительно поклонившись. — Сегодня я имел честь присутствовать на Вашем выступлении, месье. Вы поразили меня. Такой талан! — Ну что Вы, — занервничал Венти. Обычно он придерживался образа наглого повесы, который просто выпрашивал комплименты, но сейчас что-то волновало его. Что-то в этом господине было ему не по нраву. — Я говорю абсолютно серьёзно. Вы знаете, дорогой друг, я присутствую на каждой опере и оперетте, на всех театральных и музыкальных постановках, концертах, но много лет я не слышал такого прекрасного голоса, такого колорита, а ведь у Вас была только лира. Это талант! Невероятный талант! — Я всего лишь юный бард из Монда, который много путешествует, — постарался отмахнуться Венти. — Нисколько, дорогой друг! Если бы Вы только знали, как сильно меня поразило Ваше выступление. Это было так свежо… Высший свет должен услышать о Вас! Верно я говорю, месье? — спросил Де Ла-Моль, обращаясь к Мораксу. — Полагаю, что это зависит от того, желает ли мой друг, чтобы о нём слышал свет, — осторожно ответил Чжун Ли, пытаясь прочитать настояние барда. — Решительно, Вас стоит показать утончённой публике! Послушайте, господин музыкант. Я весьма богатый и влиятельный человек и мне бы хотелось, чтобы мои друзья — не меньшие ценители искусства, чем я, услышали вас. Конечно, не за доброе слово. Я предлагаю Вам приличную сумму, этого хватит на то, чтобы ужинать в подобном месте несколько дней, а может и того больше. Кроме того, Ваш друг тоже будет приглашён. — Я подумаю, — уклончиво ответил Венти. — Не смею настаивать, — усмехнулся Ла-Моль, — однако прошу, все самые влиятельные люди Фонтейна будут через два дня в доме на улице Шеваль Бланш. Вот моя карточка. Приходите, господа, люди должны слышать этот прекрасный голос.       Мужчина протянул карточку с именем и адресом, после чего удалился, не смотря по сторонам. Это было заманчиво, слишком, но безопасно ли? Два путника в чужом городе под крылом самого строгого Архонта, который, конечно, в случае обнаружения, вряд ли отпустит их живыми. Но видит Селестия, этот мужчина знал куда давить.       Венти было любопытно. Он желал знать, что же о его музыке скажут эти искушенные лучшими музыкальными произведениями Фонтейна люди, да и деньги тоже были нужны. Это не Мондштадт, где можно присесть на шею своего преданного верующего или целого штаба, нет, это была опасная земля с опасными играми. Только вот, кто сказал, что опасность — это нечто отвратное? Кто сказал, что она не манит? Тем более, Венти вспомнил про прекрасный костюм, который видел в магазине одежды, что отлично бы пошёл на Чжун Ли, вспомнил и кое-что ещё. Деньги были переоценены, но без моры мир материальных благ ускользал как утренний туман под лучами солнца. К тому же, Чжун Ли тоже мог получить выгоду на подобном мероприятии. — Если тебе действительно не хочется, то откажи, — серьёзно заявил Моракс, словно подслушав его мысли. — Мне интересно. Но в этом типе есть что-то неприятное, ты заметил? — Заметил. Он явно относится к хитрым дельцам, я много раз видел таких людей в Ли Юэ. — Я тоже, — согласился Венти. — и с такими людьми нужно всегда держать ухо в остро. Счёт в ресторане оказался не маленьким, почти все честно заработанные бардом деньги ушли на оплату ужина. Венти мысленно посокрушался, но признал, что еда здесь была и правда отменная, чем-то отдавало временами Лоуренсов, но в целом, неплохо.       Дилижанс доставил архонтов обратно в пансионат как раз перед самым его закрытием. В голове немного приятно шумело от вина, а мелкий дождь, что барабанил по стеклу кареты, убаюкивал. Венти сонно поплёлся в сторону спальни, падая поперёк кровати без сил. Слишком много впечатлений для одного дня.       Проснулся юноша часов в десять утра, Чжун Ли, как и полагалось, ушёл на разведку, а бард сонно потягивался на большой и мягкой кровати, думая о том, стоит ли ему снова попытать счастье на том же месте, что и вчера. Стоило выглянуть в окно, чтобы понять — ни о каком счастье и речи быть не может. Дождь лил с такой силой, что казалось, где-то на небесах прорвало трубу, а может оно так и было? Больно уж близко от Фонтейна была Селестия.       Венти представил, как внутри сада с фонтаном провалился фундамент и теперь огромные резервуары с водой, помещенные внутри парящего острова, каскадом падали на итак, полузатопленный Фонтейн.       Что ж, раз уж погода такая ужасная, то стоит остаться здесь. Пусть сам он и мог играть под дождём, но кто же станет слушать по такой погоде? Нет, решительно, Венти сегодня будет бездельничать весь день!       Юноше быстро наскучил сон, поэтому он нашёл мадам Руж, навязавшись ей в помощники. Почтенная мадам любила поговорить, а бард любил слушать интересные истории. — Так Вы, значит, уже покорили местную публику? — хихикнула Мадам Руж. — Этот месье… Де Ла-Моль, о нём и правда ходят разные толки, но даже я слышала, что он часто поддерживает молодых артистов. Богатые люди часто желают казаться лучше, чем есть, поэтому играют в добрых меценатов, думаю, этот месье решил похвастаться Вами, как своей находкой или же… а впрочем, не имеет значения, что он хочет, лучше скажите, дорогой мой мальчик, что Вы решили? — Я думаю, что если пойти с Чжун Ли, то всё вряд ли будет чем-то плохим. Тем более, я думаю об одной песне, особой песне, — бард подмигнул Мадам. — Ох, о такой песне, — усмехнулась женщина, — да, такую песню грех не спеть. А все же, позволь этой старой лисе засунуть нос в ваше гнездо, какие между вами отношения? — Мы женаты, мадам, — усмехнулся Венти. — Ах, юноша, сколько я таких женатых пар видела, знал бы ты, — фыркнула она. — Вы слишком влюблены друг в друга, это очевидно, но Ваш избранник кажется мне слишком скованным… или же вы обманули меня ради чудесной комнаты с ванной? — Как можно, мадам! — возмутился Барбатос. — Разве наши чувства могут подвергаться сомнению? — Нет, ваш молодой человек смотрит на вас с такой заботой, с какой может смотреть только мужчина, решивший взять полную ответственность. А прочем, спрашивала я о другом. Вы и правда запретные любовники? — Конечно. На нашу любовь наложили запрет сами боги тысячи лет назад, — пошутил Барбатос, но тон его явно давал понять, что в этой шутке есть некая правдивая часть. — Какая удивительная история, — произнесла мадам Руж. — И что же потом, когда вы вернётесь, ваш запрет снова сокрушит вас? — О нет, мадам, быстрее небеса сотрут нас в пыль, — в этот раз в голосе Венти звучала уверенность, потому что он верил в то, что говорил. Быть может, любовь архонтов имела иную природу, быть может, она не была такой страстной, похожей на всполох огня на кончике спички, скорее, она текла, как река, или вела, как ветер. Эта любовь была менее безумной, но она имела крепкий фундамент, ибо была возведена на камне. И если Селестия попытается разрушить эту связь… что ж, у неё ничего не выйдет, ибо только время может перетереть камень в пыль, но никак не взирающее на него с безразличием небо.       Венти написал пару стихов и даже начал работать над песней по мотивам Фонтейна, однако погода действовала на него не лучшим образом. Моракс вернулся ближе к шести, усталый и мокрый с головы до пят. Венти тут же кинулся наливать ему горячую ванну, после чего заказал у мадам Руж чай и лёгкий ужин. Конечно, еда в пансионате не была высокого качества, но зато она была горячей, свежей и за ней не нужно было идти на улицу. Тем более, вместе с чаем мадам Руж принесла свежие булочки, купленные в пекарне напротив пару часов назад.       Чжун Ли с благодарностью посмотрел на Венти, отправляясь отогреваться в ванну, пока Анемо Архонт колдовал над ужином. Это было так странно и естественно, словно подобные вещи происходили тысячи раз. Венти улыбнулся, намазывая масло на свежий хлеб, что ж, для него это явно был хороший знак. — Как дела с бюро? — поинтересовался Барбатос, подавая чай Мораксу. — Пока не слишком хорошо. В Фонтейне отношение к похоронам куда проще, чем в Сумеру, Ли Юэ или Натлане, однако проще с точки зрения ритуала, а вот юридически наоборот. Я уже написал Ян Фэй, думаю, что только она может действительно помочь в этой ситуации. — Конечно, она поможет, — согласился Венти, однако голову его занимали совершенно иные мысли. — Ты… я подумал, давай сходим завтра на эту улицу Шеваль бланш? — Ты уверен? — нахмурился Моракс. — Да, вполне. Когда-то давно я бывал на подобных мероприятиях, думаю, нам стоит сходить. Быть может, ты сможешь найти полезные знакомства, а я поближе узнаю мир музыки Фонтейна. — Если ты хочешь, то я пойду. — Хочу, — соврал Венти, но Моракс кивнул, обещая помочь.       К ночи погода прояснилась. Венти не мог уснуть, он лежал на кровати рядом с Чжун Ли, слушая его дыхание, разглядывая черты лица в свете луны. Волосы архонта издавали лёгкое свечение, почти незаметное, это было забавно. Венти осторожно пропустил прядь через пальцы, чувствуя движение энергии. Чжун Ли никак не отреагировал, словно это было совершенно привычным для него. Барбатос улыбнулся, он знал, что Моракс доверяет ему — не слепо и глупо, а взвешенно, рационально, так, как может доверять тот, кого предавали, но кто решил вновь рискнуть.       Говорят, что у драконов хрупкое сердце, Венти не знал так ли это, но даже окажись сердце Чжун Ли прочнее стали, он бы сделал всё, чтобы защитить его.       На карточке был написан адрес господина Ла-Моля, Венти не был знаком с традициями прибывания в гостях в Фонтейне, поэтому отправился по указанному адресу днём, чтобы узнать о точном времени визита и правилах. Сначала швейцар отказывался впускать какого-то проходимца, но, когда барду под угрозой пения под окном, удалось уговорить нерасторопного человека доложить о своём приходе, господин Ла-Моль лично спустился встретить гостя.       Это был среднего роста мужчина с густыми волосами, жутко отдающими париком, он был среднего телосложения, даже немного полн, однако руки и лицо его были ухожены, отчего он производил довольно нейтральное впечатление. Месье Ла-Моль вышел к гостю в дорогом шёлковом халате западного стиля. В руках он держал трубку с порохом, явно застигнутый во время отдыха. — Ба! Неужели этот великий музыкант решил почтить меня своим присутствием! Присаживайтесь, месье, я рад Вас видеть.       Венти неловко улыбнулся, плюхаясь на большое кресло, стоящее позади него. Это было довольно дорогое кресло, судя по его виду, в принципе, месье де Ла-Моль жил на широкую ногу, это так сильно отдавало временами Лоуренсов, что вгоняло в уныние. — Итак, — произнёс мужчина, видя, что его гость не настроен брать инициативу в беседе на себя. — Вы решились посетить наш скромный вечер в качестве главной звезды? — Да, было бы интересно больше узнать о музыке и людях Фонтейна, — несколько уклончиво ответил бард. — Несомненно. В этой гостиной только высший свет, а это именно то, что нужно музыкальному гению. Знаете ли, в стране изобретателей, так тяжело найти настоящее искусство, люди неспособные создавать гениальные рукотворные механизмы прозябают в нищете и только добрая рука мецената, протянутая сверху, способна подарить такому несчастному великую судьбу. — Звучит весьма удручающе, — заметил Венти. — Что же поделать, это жизнь, месье. Она ужасно горька, но Вы не расстраивайтесь, ибо счастливый случай свёл меня с Вами, а значит мы можем помочь друг другу. — Помочь? — спрашивает Венти, слегка хмуря брови. — Именно, — усмехается Ля-Моль. — В высшем свете свои правила. Только обладатель самого лучшего задает тон этому бомонду. Вы могли бы стать моим лучшим соловьем. Вам деньги и почёт, мне восхищение и уважение. Конечно, заплачу я весьма и весьма щедро, юноша. Такой талант нельзя прятать. Вы — чудо!       Глаза мужчины лихорадочно блестели, это напрягало Венти, он понимал, что им хотят покрасоваться как дорогой каретой или картиной, однако ему действительно не нравился этот человек. — Когда я должен прийти? — поинтересовался Барбатос, желая поскорее разобраться со всем необходимым, чтобы быстрее уйти. — Завтра в шесть вечера, я напишу вам приглашение, швейцар вас пропустит. Только… Есть ли у Вас что-то… более подходящее для высокой публики? — Вам не нравится моя одежда? — уточнил Венти. — Нисколько. Однако, знаете, месье, в Фотнейне одежда важна и многие могут найти ваш стиль… слишком вульгарным, если вы понимаете, о чём я. — Догадываюсь, — хмыкнул Венти. — Однако иной одежды у меня нет, ведь я странник. — Это, конечно, проблема. Вот что, сударь. Мы оденем Вас с иголочки, так, чтобы вы казались прекрасным лебедем среди стаи уток. — У меня нет на это средств, месье, — с нажимом ответил бард. — Разве в этом есть что-то ужасное? Я ведь меценат, месье, я желаю вашего и своего прославления, а потому мы сейчас же снимем с вас мерки и отправим гарсона в ближайший магазин, чтобы для вас подобрали приличный наряд. — И что мне это будет стоить? — Ничего. Ведь создание образа не менее важно, чем выступление. Считайте это подарком.       Венти знал, что люди не склонны делать подобный подарки без причины, но пока все мотивы этого человека сводились к желанию похвастаться им как соловьем. Стоило ли идти на риск? — Мне неловко принимать такие подарки. — Ничего-ничего, месье де Ла-Моль может себе это позволить, а значит Вам не о чем переживать, дорогой музыкант. Сами подумайте, как изменится отношение к вам в хорошей одежде? Вы будете словно принц. — Принцы дорого платят за свою корону, месье, — спокойно ответил Венти. — Ваш голос — единственная плата, которую я хочу. Прошу, не отказывайтесь. Коль костюм вам не понравится, просто продайте его или верните мне, а я распоряжусь им. — Хорошо, — тщательно всё взвесив, согласился Венти.       Месье Де Ла-Моль позвал служанку, она принесла бумаги, измерительную ленту и булавки. Месье остался сидеть на диване, наблюдая как бард с неохотой снимает свой плащ и корсет, чтобы девушка сняла мерки. Венти почти не обращал на этого человека внимания, точнее, он делал вид, что не обращал. Хоть де Ла-Моль ради приличия взял книгу и даже начал её читать, взгляд его нет-нет, а всё же скользил по фигуре барда. Венти не был глуп, ему точно не следовало объяснять, когда люди смотрят на него подобным образом, однако, он предполагал такое развитие событий. Что ж, если этот дурак согласен закидать его с Мораксом золотом в обмен на призрачную надежду, то почему бы и нет? Пусть смотрит, Венти и не такие вещи в жизни проделывать приходилось. — Всё готово? — осведомился Де Ла-Моль, выждав ещё пару минут, после снятие мерок. К его чести, вид его был крайне спокоен, словно не он украдкой подглядывал за музыкантом. — Полагаю, что так, — кивнул Венти. — Когда я смогу получить свой костюм? — Мой портной шьёт мне костюмы за два дня, однако для вас мы купим уже готовый и лишь подгоним его. Не желаете сами выбрать? — Я доверяю Вашему вкусу, месье, тем более, мне необходимо репетировать, чтобы поразить публику, — лучезарно улыбнулся Венти. — Вы правы, месье, Вы правы! На какой адрес прислать костюм? — Пансионат Мадам Руж, улица Путевая. — Хорошо, месье! Завтра Вы станете настоящим законодателем мод.       Месье Де Ла-Моль проводил Венти, распорядившись чтобы слуги немедленно подыскали подходящий наряд для музыканта. Бард задумчиво шёл в сторону пансионата. Ему не нравится этот человек, но дела у Моракса пока шли не слишком хорошо, деньги им будут нужны, а этот псевдомеценат готов отдать кучу денег чтобы посмотреть на мальчика в красивой одежде. Вопрос был лишь в другом…       Венти не мог точно сказать, какой статус отношений у него и Моракса, потому что старый болван был слишком непробиваемый в некоторых вопросах, но что Барбатос знал хорошо, так это о ревнивом нраве драконов. Что ж, ему остаётся только надеяться, что этого господин Де Ла-Моль не натворит каких-либо глупостей.