Dao ren he shen

      Гранд Опера. Об этом месте не слышал разве максимально далекий от мира искусства невежественный и ограниченный провинциал. Если Вы считаете себя уважаемым человеком, то Вы просто обязаны найти способ попасть в Гранд Опера мэзон. Только лучшие певцы и музыканты, только самые дорогие наряды и декорации, всё самое роскошное, что только может предложить вам мир искусства Фонтейна было сосредоточено там. Конечно же, Венти хотел побывать в Гранд Опера мэзон, кто бы не хотел? Только вот не являясь простецом или глупцом, Анемо Архонт прекрасно понимал цену, которая должна последовать за таким билетом и ему никогда не нравилась идея подобной оплаты.       Утром у пансионата мадам Руж остановилась карета без лошадей. Венти с недоверием посмотрел на красиво украшенный экипаж, ощущая лёгкое недоверие к этой штуке. О, Селестия, люди действительно слишком изобретательны.       С места возницы спрыгнул молодой человек в лакейской ливрее нежно синего цвета, на его губах царила приторная ухмылка, от которой у Венти заболели зубы. Как же всё это напоминало ему Монд прошлых лет. Качнув головой Венти принял помощь лакея, забираясь в карету, где его уже ожидал месье де Ла Моль.       Изначально Венти хотел пойти в привычном бардовском костюме, но мысль о том, что в Гранд Оперу его могут не пропустить в подобной одежде, заставила вновь надеть на себя безупречно белый костюм Фонтейна, в котором Анемо Архонт выглядел словно юная принцесса. — Очаровательны, как и всегда, — заметил месье де Ла Моль, улыбаясь Венти. — А Вы как всегда любезны, — отозвался Венти, сохранив на губах лёгкую полуулыбку. — Куда мы держим путь сначала? — Один из лучших ресторанов Фонтейна, месье бард. — Господин Де Ла Моль так добры к этому скромному певцу. Не доставляет ли это ему неудобства? — Нисколько, месье. Мысль о том, что я могу показать что-то новое столь удивительному человеку приводит меня в чистый восторг. До Вас я никогда не встречал такого живого и талантливого артиста. Мне даже кажется, что от вас исходит какая-то особая живая энергия, это словно славный майский ветерок. — Вы романтик, месье, — звонко рассмеялся Анемо Архонт, мысленно призывая все свои силы к терпению. Он и раньше бывал на… свиданиях. Попробуй прожить столько лет без гроша в кармане и влезешь в такие истории, о которых только в трактирах петь, чтобы вызвать приступ ужаса у монашек. Барбатос видел всякое. Он не гордился тем что делал, но и не осуждал себя, это жизнь. Если разрешено грешить людям, то отчего нельзя грешить Богам?       Венти удалось перевести внимание мужчины на разговор об искусстве, эта тема вызывала у него живой интерес. Де Ла Моль был известным в Фонтейне меценатом, каждый год он брал под крыло талантливого юношу или девушку — актрису, художника или певца, всё равно кого, и вводил в свет. Его имя стоило много, но Венти видел этого человека насквозь, он слышал подобные истории и понимал, какая цена стояла за всем этим. Любовь… Фонтейн научился торговать ей так же, как и славой, богатством и изобретениями. Это был мрачный, окутанный выбросами пара город будущего где любое удовольствие становилось доступным при условии, что тебе хватит денег на него. Место в театре, лучший ресторан, самая дорогая камелия — бери всё, но не забывай вовремя платить и главное — не наделай долгов, ибо долг — такая же разменная монета, что и любовь.       Ресторан, в который месье Де Ла Моль пригласил Венти поражал воображение. Это было огромное двухэтажное здание выполненное в стиле барокко, фасад которого был украшен многочисленными деталями. Белые стены, золотая и голубая лепнина, изящные статуи. Это место походило на место для проведения балов, однако даже самые строгие и изящные формы не могли сравниться с убранством ресторана. Венти неловко осматривался, ощутив разом всю тяжесть этих громоздких хрустальных люстр, мраморных бюстов и мягких ковров. Белоснежные скатерти столов, стулья с изящными спинками и ножками, мол-мозаика, всё, что можно было увидеть, кричало о дороговизне, о роскоши и величии. Часть души барда была захвачена врасплох, Венти любил искусство, находя все его формы достойные интереса, но его простота характера была сконфужена. Если бы Венти предложили встать на балкон этого ресторана, держа в руке лиру, пока все эти разодетые в изящные платья люди смотрят с интересом на него или забраться на стол в таверне Дилюка под пьяное улюлюканье толпы, он бы выбрал второе. Ветра залетают в таверну через незапертую дверь, они весело дразнят женщин, раздувая им юбки, но никогда ветра не поют в изящных каменных клетках, пусть даже эти клетки позволил бы всем другим узреть величие стихии.       Они сели за один из столов в углу, недалеко от сцены с музыкантами. В ресторане всегда выступали музыканты — иногда небольшая группа, играющая на скрипке, трубе и клавесине, порой только клавесин. Музыка, которую они играли, была сложная, многоступенчатая и порой перегруженная, но Венти не мог уловить её настроения и сути. Ему нравилась форма, но за изящным каркасом он не чувствовал души, это удручало.       Господин Де Ла Моль заказал дорогое вино, изготавливаемое на юге Фонтейна в лавандовой долине, где мягкая весна сменялась игривым и жарким летом, а зима была ласковой и теплой. Лавандовое вино, рулет из цыпленка в шампанском, три салата, фруктовые закуски, шоколадный мусс — все эти блюда заполняли стол. Темно-красное вино с ароматом лаванды, нежнейшее мясо, поданное как произведение искусства, салаты составленные так, что было неловко съесть кусочек, тем самым разрушая их красоту. Венти был действительно не в своей тарелке. Он и раньше был в дорогих ресторанах, да что там, он ужинал с Мораксом когда Архонты ходили по земле и поклонялись Гео Архонту как своему императору. Однако даже тогда Венти был на своём месте, чего не скажешь об этом дорогом ресторане. — Нравится? — заботливо поинтересовался месье де Ла Моль. — Просто дух захватывает. — Этот ресторан считается одним из лучших в Фонтейне, — пояснил мужчина. — Он принадлежит одному очень влиятельному месье, занимающего должность одного из двенадцати судей. Вы, конечно, слышали, что мы, народ Фонтейна, во всем подчиняемся закону. Наш высший суд состоит из двенадцати судей и Верховного Судьи — Гидро Архонта. Архонт заседает на всех судах, которые сочтёт интересными, для более мелких дел или же в случае отсутствия Гидро Архонта, существует система двенадцати судей. Эти судьи делятся на 4 категории: судьи уголовных дел, судьи гражданских дел, судьи дел государственных, где решаются вопросы патентов, а также судьи общественного правопорядка — самая низкая ступень, где рассматривают мелкие правонарушения и долги. Владелец этого ресторана занимает пост судьи дел государственных. — Звучит как что-то поистине удивительное. — Удивительное! Так может сказать лишь поэт, далекий от мирских забот, — хохотнул Де Ла Моль. — Возможно. Я из города Ветров, Наш архонт давно не появлялся. — Что весьма безответственно, — кивнул мужчина. — Фонтейн процвел благодаря вмешательству Гидро Архонта. Впрочем, говорят, что Барбатос — бог поэзии, а раз так, можно ли ожидать от поэта, что он будет сидеть на одном месте? — Совершенно, верно, — кивнул Венти. — У нас поговаривают, что Анемо Архонт блуждает по дорогам Тейвата со своей лирой, одаривая благословением детей и женщин. Быть может, встретив уличного музыканта, вы даже не поймете, что это он. — Так значит со мной ужинает сам Архонт? — улыбнулся де Ла Моль, не подозревая, что попал в точку. — Кто знает, господин. Быть может и так, — подмигнул Венти, стараясь скрыть истину флиртом.       Еда была восхитительна, хоть по мнению Венти всё это не стоило тех денег, что месье Де Ла Моль заплатил. Они с Мораксом обедали в десятках пыльных ресторанчиках и таверн и во многих из них еда была ничуть не хуже, хоть и была простой и дешевой. — Итак, месье, я взял два билета в Гранд Опера, — улыбнулся мужчина, внимательно следя за Венти. Сегодня большой прием, будет выступать знаменитая дива Софии Даркур в роли куртизанки. Это прекрасное произведение по мотивам знаменитого писателя из Фонтейна, который, конечно же, также будет на премьере. Произведение называется «Нищета и Величие», вроде бы как-то так, я давно читал эту книгу. Чудесная вещь, мой дорогой поэт. Голос Софии такой, что если бы в мире существовали ангелы, они бы пели на её и вашем наречье. — Вы снова льстите мне, месье, — улыбнулся Венти. — О, нисколько. Просто я не могу не восхищаться Вами. — Расскажите про эту книгу, мне интересно узнать сюжет. О чем пишут авторы Фонтейна? — О любви, конечно, — рассмеялся де Ла Моль, — о чём же им ещё писать? Вы не можете приехать в Фонтейн и не ожидать, что любовь не коснётся Вас.       Сказав это, месье Де Ла Моль, легонько прикоснулся к руке Венти, хитро улыбаясь. Однако мысли музыканта ушли в иную плоскость. Бард снова задумался о Мораксе, их отношения стали теплее и ближе, но достаточно ли этого? Они кружили вокруг друг друга, словно снежинки, не решаясь сказать что-то весьма очевидное, но глубокое.       Венти не знал, а нужно ли вообще говорить то, что и так понятно? Ласковый разрез глаз дракона был столь неоднозначен, как и собственное теплое подбадривание, и всё таки… сколько лет они были там, где и сейчас? Богам не нужны браки, они вряд ли способны иметь детей, да и нужны ли миру ещё одни боги? Моракс был стар, его жизнь, хочет Венти того или нет, закончится раньше, нужно ли им усложнять то, что есть? Они ведь такие разные, не только в своих характерах, но и в чём-то большем. Что вообще их связывало всё это время? Старая привычка?       Венти не хотел разочаровываться также, как и хотел рисковать. Смогут ли они сохранить друг друга, если окажется, что смертная любовь — не то, что возможно между двумя Богами? — О чём-то задумались? — голос Де Ла Моля вывел Венти из размышлений. — Да так, думаю, что, если петь только о любви, она станет слишком… навязчивой? — Вы так думаете? Но разве есть что-то сильнее и лучше? — Сложно сказать, — улыбнулся Венти. — Хоть я и поэт, но порой такие вещи слишком сложны для моего понимания. Любовь слишком сложна. Страсть куда проще, она очевидна и быстротечна. Она порабощает, а вот любовь. Люди так много вкладывают в это слово и так легко обманываются. — Да, страсть проще, но разве она не может перейти в любовь, о которой древние пели песни? — усмехается Де Ла Моль. Венти хочет поморщиться, потому что говорить с человеком подобного типа о любви высокой, всё равно что метать бисер перед свиньей. Быть может, когда-то, и у этого развратника была большая и светлая, но те времена давно прошли.       После ресторана они прогулялись в парке, Венти с интересом разглядывал необычное устройство сада Фонтейна. Сад строился по форме квадрата или прямоугольника, стенами служила живая изгородь. Сад делился на участки для отдыха, где стояли милые скамейки в сени деревьев или в тени лоз. Большое количество мраморных статуй поражало воображение. Особенно Венти приглянулся пруд с птицами. Бард с тоской поглядывал на птичек, купающихся в почти прозрачной воде, не знающих забот и обязательств.       Вдруг ему отчаянно захотелось чтобы рядом был Чжун Ли. Такое место точно бы понравилось Гео Архонту, хоть и было не совсем в его вкусе, слишком отдавало западом. Впрочем, строгость форм и чёткий порядок — это то, что действительно нравилось кому-то вроде Моракса. Венти подумал, что будь бы это его сад, здесь бы царил беспорядок. Ветер сам кидает семена в лучшее место, Барбатос был в этом уверен.       Всё в Фонтейне было красивым, эстетичным, но запертым, подчинённым законам и правилам. Вода принимает любую форму, стоит лишь выбрать сосуд. А вот ветер никогда не имеет формы, но это не мешает ему очаровывать. И здесь, среди решеток, созданных из камней, железа, дерева и пара, Венти ощущал себя изящной певчей птичкой, которой давали вкусные зернышки, но лишали полёта.       Гранд Опера находилась в высоком массивном здании, украшенном многочисленными колоннами, лепниной на карнизах и с фронтонам. Окна были высокими, арочными, зеленоватого оттенка, часть окон закрывали плотные тяжелые бордовые шторы.       Господин Де Ла Моль провёл Венти в театр, изнутри здание казалось куда больше, чем снаружи. Огромные ажурные люстры с хрустальными украшениями кидали блики на плиточный пол из белого и черного мрамора, мраморные ступени лестниц покрывали толстые ковровые дорожки, а посреди холла находилась инсталляция с фонтаном, окутанная зеленью.       Венти с интересом крутил головой, отмечая что все люди были разодеты в яркие и на вид очень дорогие вещи. В подобной атмосфере бард ощутил некоторую неловкость, но быстро взял себя в руки нацепив маску невозмутимости. Многие люди смотрели на него с интересом, бард весело улыбался, пытаясь казаться уверенным. — У нас место в ложе на балконе, — деловито произнёс Де Ла Моль, показывая Венти обстановку театра.       Место де Ла моля стоило дорого, в этом не стоило сомневаться, но по разговору с ним создавалось впечатление что он был частым гостем Гранд Оперы. Ложа была ограждена с двух сторон и имела отдельный вход, конечно, если подойти близко к балкону и положить руки на мягкие перила, можно было разглядеть почти всех зрителей. Кресла в ложе были мягкими красного цвета, между ними стоял стол, накрытый белой скатертью, а услужливый лакей на входе вежливо осведомился, не желают ли месье что-нибудь заказать.       Венти с нетерпением ожидал начала спектакля, взгляд его носился между сценой и оркестровой ямы. Такое большое количество музыкантов, он, пожалуй, видел столько только на музыкальных фестивалях, когда все лучшие певцы и трубадуры Монда соревновались друг с другом в мастерстве.       Опера оказалась прекрасной. Венти быстро привык к авторской подаче, втягиваясь в историю куртизанки, получивший покровительство двух прекрасных молодых любовников, что подняли её на пьедестал театрального искусства и они же стали причиной её гибели. Больше всего Венти поразила музыка, если бы за всю оперу он ни услышал ни одного слова, а лишь композиции, то сам смог бы понять сюжет и всю его драматичность. Когда юная камелия обрела славу и почёт, музыка была столь напыщенной, яркой и грациозной, что невольно проникаешься этими настроениями. Когда же покинутая больная женщина, чья красота была уничтожена следами страшной болезни, испустила последний дух в дешевой комнате, сгибаясь под тяжестью долгов прошлой жизни, мрачная и драматичная музыка была такой пронизывающей, что казалось, вместе с этой женщиной умирал и сам зал.       Венти был потрясён уровнем гения композитора, объединившего в одну историю столько разной музыки, сохранив цепочку повествования. — Это гениально! — искренне воскликнул Барбатос, срываясь в безумные аплодисменты. Он точно должен привести сюда Моракса, эта опера стоила того, чтобы прийти сюда. — Хотите поговорить с композитором? — улыбнулся месье Де Ла Моль. — Вы знаете композитора? — Да, имею честь знать этого человека. Однако я не могу обещать приём сегодня, он очень известная и занятая личность. Но, быть может завтра или через пару дней, я упрошу его нанести мне визит. Что скажете? — Я был бы счастлив! — глупо воскликнул юноша.       Де Ла Моль усмехнулся, смотря на Венти горящим взглядом. Впрочем, после окончания оперы его быстро окружили старые приятели. Когда светские беседы были окончены, небо на улице стало непроглядно чёрным. Близилась зима. Она уже стояла за поворотом, покрывая лужицы корочкой льда. Тонкий плащ Венти совсем не спасал от холода. — Я отвезу Вас в пансионат, — ответил господин Де Ла Моль. — Буду благодарен Вам.       Дорога до пансионата заняла некоторое время, Венти слегка вздрагивал, смотря в окно кареты. Ночью улицы Фонтейна казались мрачными и опасными, словно нечто злое затаилось в тени, куда не достигает мутный свет газовых фонарей. — Надеюсь, Вам понравился вечер, — произнёс мужчина, беря в свою руку ладонь Венти, целуя её. — Да, эм… я очень тронут, — неловко пробормотал бард, стараясь выглядеть не слишком брезгливым. На его счастье, в карете было достаточно темно. — Приходите ко мне послезавтра вечером, я познакомлю Вас с композитором. — Да, спасибо, я буду весьма признателен, — неловко отозвался юноша, испытывая непреодолимое желание оказаться наконец за пределами кареты. Не то, чтобы подобное было для него неожиданным, но более приятным такое внимание не становилось. — Буду ждать нашей следующей встречи, моя прелесть, — хохотнул Де Ла Моль, прощаясь.       Венти забежал в пансионат, стараясь оказаться как можно дальше от этого человека. В тишине стен пансионата он ощущал себя в безопасности, даже убогий вид обшарпанных стен приносил успокоение. Мадам Руж сидела у стойки регистрации, читая газету, она приподняла на юношу глаза, в них читалась что-то насмешливое. Словно она видела всё, что произошло. Впрочем, она знала. — Ваш друг уже вернулся и ожидает в комнате, — произнесла она, вновь окуная взгляд в газету. Венти неловко кивнул, протискиваясь мимо. Чжун Ли, верно. Видел ли он то, что произошло? Нет, конечно нет, он не мог, но что-то липкое и неприятное словно осело на коже барда. Они ведь не были связаны верно? Кроме того, Венти не имел никах видов на этого мужчину, просто пользовался возможностями, но почему всё равно что-то тревожное звучало в каждом его жесте?       Моракс читал книгу, сидя в кресле у окна с включенным торшером. Его брови хмурились, а взгляд внимательно передвигался по тексту. Венти ощутил облегчение, когда золотые глаза поднялись на него, становясь мягкими. Чжун Ли отложил книгу, приветствуя друга. — Как день? — полюбопытствовал он. — Весьма утомительный. Но зато я побывал в Гранд Опере. Ох, ты просто обязан увидеть это. Прекрасное место, а музыка! Я никогда не слышал такой сложной музыки, как здесь. — Сложной? — Да.       Венти с энтузиазмом описал Мораксу свои впечатления, его глаза снова загорелись энергией и больше всего он бы хотел, чтобы Чжун Ли сам всё увидел. Моракс был ценителем искусства и для такого человека, как он опера представляла интерес, хоть традиционная опера Ли Юэ слишком сильно отличалась от Гранд опера Фонтейна. — Я постараюсь добыть для нас билеты, — произнёс Барбатос. — Я не думаю, что этот человек надежен, Венти, — покачал головой Чжун Ли. — Сегодня я встречался с некоторыми людьми, они помогли мне втиснуться в нужный круг. То, что эти люди говорят о Де Ла Моле… это вызывает вопросы. — Я понимаю, о чём ты говоришь. Но разве он сможет что-то мне сделать? Он ведь просто человек. — Но и ты уже не Бог. По крайней мере, если твоя сущность будет раскрыта здесь… страшно представить последствия. — Ты не веришь в мои силы? — нахмурился бард. — Не говори глупостей. Я был тем, кто видел, как ты одним щелчком пальцев разрушил огромную скалу, — фыркнул дракон. — Я беспокоюсь о тебе.       Сердце Венти сладостно сжалось. От такого гордого создания, как Моракс, столь простые слова значили очень много. Бард был счастлив услышать их. — Я буду осторожен, — шепотом пообещал Венти. — Как твой день? — Весьма плодотворно. Мои новые знакомые оказали мне неплохую услугу, думаю, что в конце недели я смогу юридически оформить филиал похоронного бюро «Ваншен» в Фонтейне. — Вот и отлично. В таком случае, после сделки сходим в Гранд опера мэзон. — Хорошо. Ты ужинал? — Не откажусь. Конечно, сегодня я брал от жизни всё и обедал в лучшем ресторане Фонтейна, но знаешь… чего бы мне сейчас хотелось, так это старого доброго копчённого цыплёнка с бутылкой прекрасного вина из винограда сорта «Белла» и волчьих ягод. — Я слышал, что здесь есть ресторанчик где подают «народную кухню». Думаю, что она должна быть похожа на восточную кухню Монда. — Звучит неплохо. Давай сходим. Хотя… на улице слишком холодно для прогулок. Давай закажем чай у мадам Руж, а завтра посвятим день приключениям.       Венти быстро уснул, вымотанный за день после импровизированного ужина, Чжун Ли же остался дочитывать роман одного из самых популярных авторов Фонтейна. Люди Гидро региона были склонны болтать о всяких мелочах, переключать внимание с бизнеса на сплетни, оценивать собеседника не только по манере держать себя, но и по его осведомлённости. Хороший человек, с которым Чжун Ли познакомился на встрече с Де Ла Молем, сообщим ему, что для того, чтобы вести дела в этом городе нужно не только хорошо выглядеть, но и красиво говорить. Речь Чжун Ли была хорошо поставлена, но местами была слишком строгой или архаичной, в Фонтейне люди говорили совершенно иначе и это следовало учитывать.       Роман, который читал Моракс, был, конечно же, о любви, тема страсти не стихала в Фонтейне и была равна море. Книга была написана неплохо, некоторые фразы так понравились Гео Архонту, что он решил взять их на вооружение. Но, что действительно смущало Чжун Ли — одержимость главного героя чувствами. Он был готов сжечь целый мир ради возлюбленной, было ли подобное правильным? Моракс бы никогда не согласился заплатить жизнь одного человека, пусть и самого дорогого ему, за целый мир. Были ли его чувства недостаточными? Героя толкала вперёд страсть, столь сильная, что одно голое плечо возлюбленной рождало в его душе целый ураган. Гео Архонт никогда не испытывал подобной страсти. Взгляд Моракса упал на лицо Венти. Испытывал ли он страсть к этому юнцу? Что ж, нельзя было скрывать телесного притяжения, это было столь естественно, учитывая его отношение к барду, однако, Чжун Ли считал, что это не была такая страсть, от которой можно было бы сгореть на месте. Испытывал ли Барбатос когда-либо такие эмоции? Желал ли он кого-то достаточно сильно? Желал ли он Моракса?       Эти вопросы роились в голове, выстраиваясь в хоровод. Проблема была ещё в том, что они так и не обсудили характер своих отношений, не решили кто они друг для друга. Сейчас они оба были ближе друг к другу, чем когда-либо и Моракс точно мог сказать, что мысль о том, чтобы быть ещё ближе была для него слишком привлекательной, однако… ведь всегда есть но, верно? Его «но» звучало почти так же, как «вечность», только к нему прибавлялось одиночество. Он всегда был один, почти шесть тысяч лет одиночества, это невозможно проигнорировать. Привычка полагаться на себя, держать оборону и следовать принципам для одного. Одиночество въелось в его кости, осело пыльцой времени на каждой чешуйке и стрясти этот груз было невозможно. Победит ли его новообретённая любовь груз тысячелетий или Барбатос, не менее одинокий странник, привыкший следовать за ветрами, также проиграет себе?       Следующий день прошёл в суматохе. Новые друзья Моракса оказали ему значительную помощь. Открыть филиал без финансирования было невозможно, поэтому весь день Чжун Ли шатался по конторам клерков, обсуждаю все возможные варианты получения кредита для открытия предприятия. Он внимательно изучал каждое предложение, вчитался в буквы закона и контракты, какие предлагали те или иные организации. В целом каждый клерк пытался его ободрать, но были те, кто делал это более изящно.       Больше, чем попытки надуть, Моракса раздражали толки, касающиеся новой пассии де Ла Моля. Чжун Ли разрывался от злости каждый раз, когда кто-то мимоходом ставил пари на то, сколько новая игрушка продержится у месье мецената. Конечно, если они узнавали в Мораксе человека, который пришёл с тем самым бардом пересуды замолкали, и переходили в иное русло. Всем непременно нужно было знать о характере отношений, связывающих этих двух мужчин.       В какой-то момент Моракс почти поверил в то, что между Венти и Де Ла Молем может что-то произойти и эта мысль вызвала в его душе такой гнев, что почти всё его тело на краткий миг полыхнуло золотом. Нет, глупости, он доверяет благоразумию барда и не позволит чужим догадкам сломать то хрупкое, что есть между ними.       Венти провёл почти весь день в пансионате, лениво валяясь в кровати, пока за окном моросил холодный и крайне противный дождь. Ему пришла в голову мысль, что если он не планирует уходить в привычный зимний сон (Венти не любил зиму, во многом это было связано со временами Декарабиана), то ему стоит задуматься о приобретении теплого плаща. Впрочем, если они не задержатся в Фонтейне, а сразу вернуться в Ли Юэ, мягкий юго-восточный климат сбережёт его от холодов.       В голове крутились слова, но все они были не о белом и красивом Фонтейне, а о ставшей родной скалистой гавани, такой далёкой сейчас. Бард покачал головой. Это путешествие, начавшееся как маленькая авантюра, грозила расколоть весь внутренний мир Венти. Смешно, влюбился в этого каменного дурака на старость лет, наверняка у него просто тоже начала прогрессировать эрозия.       И всё же, слова рвались из него, просились на бумагу и красивыми строками ложились один к одному, отдавали специями и ароматом глазурных лилий.       Венти не был уверен, что так сильно горит желанием познакомиться с композитором, которого, как было написано в письме, присланном ему утром, пригласил господин де Ла Моль. Нет, не так, Венти искренне желал познакомиться со столь великим и незаурядным умом, но что-то во всём этом действительно настораживало его. Приглашение пришло на вечер, вместе с ним новый наряд, которого бард, конечно же, не просил, но в котором невозможно было отказать. Вместе с нарядом в рулоне лежал увесистый кошелёк, и именно он напрягал Венти особенно сильно.       Чжун Ли был занят делами в городе и выбор упал на плечи несчастного барда. Этих денег было достаточно для того, чтобы прожить в Гавани целый месяц. По меркам Фонтейна (его высшего круга) такая сумма обеспечила бы пару вечеров в театре и дорогих ресторанах, а потому не была столь огромной, как казалось жителю Монда и всё же… Венти никогда не был глуп.       Любопытство сгубило кошку, но оно было тем, что лежало в основе характера Барбатоса. Венти просто не мог упустить такой шанс.       В доме Де Ла Моля было тихо. В столовой был сервирован стол на четыре персоны, а в гостиной сидел высокий мужчина с белыми волосами в строгом сюртуке чёрного цвета на золотых пуговицах. У него были небольшие усы, монокль на глазу, гладко выбритый подбородок и совершенно скучающий взгляд. В руках он вертел высокую шляпу-цилиндр, мысленно о чём-то вздыхая. Рядом с ним на софе сидела изящная молодая девушка в изумрудном платье с высоким воротником и длинными рукавами с оборкам. Её золотистые волосы были уложены в сложную причёску, скреплённую десятками блестящих заколок, но взгляд её был живым и немного надменным. — Мадам Дюбеси, Месье, позвольте представить Вам невероятно талантливого юношу из Мондштадта, — представил Венти Де Ла Моль. Венти очаровательно улыбнулся чете композиторов, пожимая руку мужчине и целуя руку женщины. Он занял своё место за столом, испытывая сильный эмоциональный трепет.       Поначалу разговор не клеился, именитый композитор мало интересовался мнением какого-то барда, в его глазах так и читалось «попрошайка и артистишка», но Венти, хоть и не обладал столь великими познаниями в теории музыки (боже мой, люди и правда создали что-то подобное, пока он две тысячи лет просто лениво теребил струны лиры), его природный талант и опыт впечатлили мужчину.       Венти нашёл общий язык с композитором в историческом поле баллад. Дебюсси был просто влюблён в старые мифы и легенды, он давно мечтал создать оперу на мотив древней истории трагичной любви и бродяжка бард оказался для него кладезью таких историй.       Венти тоскливо вспоминал прошлое, рассказывая про безумных и отчаянных людей времён Декарабиана, про историю любви и смерти Амос, вспомнил он и легенду, что ходила по земле Фонтейна во времена прошлого Гидро Архонта — легенда о белом волке и принцессе с золотыми волосами. — Постойте, постойте, — умолял Дюбеси, слушая песни Венти из давно ушедших эпох разбитых, скрытых снегами королевств, — спойте этот отрывок ещё раз.       Венти кивал, повторяя свои песни снова и снова. Глаза композитора горели вместе с его руками и сердцем. — Меня словно Бог поэзии благословил, — смеялся Дюбеси, трясся руки барда в крепком рукопожатии, — Вы мой гениальный спаситель! — Тогда, если напишите свою оперу, пригласите меня и моего друга из Ли Юэ, — рассмеялся Барбатос. — Обязательно. Я буду искренне рад Вашему содействию. Вот мой адрес, господин музыкант.       Венти счастливо сжал карточку, спрятав её в карманы штанов. Он был рад, когда люди ловили вдохновение, когда их руки творили удивительные вещи. Было ли это его благословением? Возможно. Разве не для этого нужен Бог песен и вина? — Вы полны талантов, — произнёс Де Ла Моль, после того, как гости уехали. — Господин Дюбеси просто светится от счастья. — Ну что Вы, месье. Я лишь подсказал одному талантливому человеку интересную идею. — В таком случае выпьем за новую идею господина Дюбеси.       Слуга принёс новую бутылку красного вина на подносе. Де Ла Моль легко открыл её, разливая ароматный напиток по бокалам. — Только сегодня доставили. Вино с самой винокурни «Рассвет». Слышал, что в Мондштаде вино из этого места считается самым лучшим. — О, поверьте, стоит Вам попробовать это вино и никакое другое Вы уже не захотите, — засмеялся бард. — Вот и проверим.       Венти с наслаждением потянул вино из бокала, приятный, родной аромат захватил его с ног до головы. Ах, как это было прекрасно, нет, восхитительно. От аромата привычных трав кружило голову, на пару мгновений Венти зажмурил глаза и ему показалось, что всё вокруг поплыло. Похоже, что он давно не пил чего-то столь крепкого. — Кажется, что я немного потерял меру, — хмыкнул бард, допивая третий бокал. — Ничего. Я сейчас же прикажу приготовить для Вас карету, — улыбнулся Де Ла Моль. — Как Вы себя чувствуете? — Думаю, что у меня немного кружится голова. — В таком случае полежите в гостевой комнате, пока лошади не будут готовы. — Лошади? Разве ваша карета едет не сама? — Боюсь, что этот новомодный механизм оказался не таким надёжным как старые добрые скакуны. Благо, у меня есть вторая карета, но для её приготовления потребуется больше двадцати минут. Гарсон, проведи гостя в свободную комнату.       Венти кивнул, позволяя юноше лет шестнадцати увести себя на второй этаж, где размещались комнаты для гостей. Венти качнул головой, ощущая себя слишком глупо, разве его могло так разобрать с одной бутылки вина, пусть даже это было вино из «Рассвета»?       Юноша вёл его через коридоры, сначала вверх, а после вниз, ноги барда немного путались, но сознание оставалось чистым. — Куда ты ведёшь меня? — прошипел Венти. — Через чёрную дверь. Вам нужно бежать, это вино туманит ваш ум. Вы не такой как остальные, кто приходил сюда. Я слышал и видел Ваши разговоры. Бегите из города, чем быстрее, тем лучше. Если мой господин найдет вас... вы погибнете.       Глаза Венти сузились, ну конечно, ему не могло стать настолько плохо от простого вина. Этот де Ла Моль! Венти ощутил, как по его жилам потекла ярость, а кожа засветилась лазурным оттенком. В глазах мальчика, что вёл его, читался страх то ли из-за его собственных необдуманных действий, то ли вид просвечивающих синих жил Анемо- Архонта заставили его осознать, что за ним идёт не самый обычный человек. — Пощадите! — прошептал юноша, боясь привлекать внимание. — Я дам тебе силу, когда наступит время, — тихо ответил Барбатос, пытаясь взять себя в руки. — Скажи, что я напал на тебя и использовал свой анемо глаз Бога.       Глаза юноши широко распахнулись, когда неукротимая волна бушующего ветра набросилась на него, отталкивая так далеко, что из тела вышибло дух. Венти чувствовал, что его силы слишком плохо поддаются ему, но он должен был убежать. Призвав ветер, юноша поднялся на крышу дома, переносясь с одной крыши на другую, ощущая как под руками бушуют ветры. Сильный шквалистый ветер накрыл собой половину столицы, вгрызаясь прозрачными зубами в кровлю и завывая в чужих окнах.       Венти и сам не понял, как оказался на балконе номера в пансионате мадам Руж. Волосы его растрепались, лицо было бледным, а глаза горели как две звезды — пугающие и разрушительные. Моракс сразу ощутил что-то неладное, он слышал в голосе ветра злость и не мог ошибиться с тем, кому она принадлежала, но увидев за стеклом окна барда, ощутил, как ком подкатил к горлу. — Венти? — сбивчиво спросил он, втаскивая Анемо Архонта в комнату. — Уходим, немедленно, — голос Барбатоса ещё никогда не звучал так властно и бескомпромиссно. Чжун Ли вздрогнул, ощущая как вдоль его хребта волосы на его астральном теле дракона встали дыбом. К счастью барда, Моракс был весьма решительным человеком, а потому он не стал задавать лишних вопросов, принявшись тут же готовиться к отъезду.       Венти сбежал вниз за вещами в сушилки, мадам Руж, что стояла рядом на кухне внимательно посмотрела на него. Венти плохо контролировал себя, его кожа светилась анемо-энергией, давно он так не выходил из себя. Наверняка Фокалорес сможет его засечь, если не сделала этого сразу. — Нам нужно срочно уходить, — тихо произнёс он, смотря на женщину. — Я вижу, — спокойно ответила она. — Я скажу, что не видела Вас, идите.       Венти кивнул, забирая вещи. Всю дорогу ему в след смотрели глаза женщины, познавшей на себе величие и нищету жизни за счёт богатого мужчины, ей не нужно было ничего говорить. — Возьми себя в руки, Венти, твоя неконтролируемая энергия привлечёт внимание, — спокойно произнёс Чжун Ли, протягивая руки к барду, но тот отмахнулся. — Если бы это было так легко, я бы сделал это. Я плохо контролирую свои силы и тело. — Хорошо. Тогда надевай свой плащ и побежали, пока нас не увидели.       Они схватили свои вещи, уносясь в сторону окраин города по холодным мокрым улицам. Было холодно, изо рта струйками вырывался пар, но они оба знали, что если их засечёт Гидро Архонт, им не избежать проблем. В лучшем случае она устроит им свой собственный суд за халатное (по её мнению) отношение к своим обязанностям, в худшем воспримет их присутствие как покушение. — Дирижабль сейчас не ходит. Утром может быть поздно. Придётся добираться до Монда своими силами, — произнёс Чжун Ли, когда они ненадолго остановились, чтобы перевести дух. — Значит своими силами. Пустыню прошли и болота пройдем. — Нам нужно миновать стражу. — Что ж, с этим я справлюсь. — Нет.       Чжун Ли скрестил руки на груди явно не готовый к методам Анемо Архонта. Венти, чья способность ориентироваться в пространстве наконец почти пришла в норму, фыркнул. — Даже в таком положении продолжаешь вредничать, старый дурак? — подразнил его бард. — Я не доверяю твоему состоянию. — Нормальное у меня состояние. Всяко лучше, чем возможность оказаться в руках одной нашей общей знакомой.       Моракс кивнул, все ещё не горя желанием делать так, как хотел Венти. Впрочем, ничего страшного от одного раза не произойдет. Бард неловко обхватил Чжун Ли за талию, концентрируя Анемо-энергию для прыжка. Порыв ветра приподнял его и Чжун Ли достаточно высоко, чтобы перепрыгнуть стену в безопасном месте и даже позволил мягко спикировать вниз. — Думаю, у нас есть пару часов форы, — произнёс Чжун Ли, оглядываясь по сторонам. — Фора-то есть, но дороги мы с тобой не знаем. Идти в сторону Монда не безопасно. — Тогда пошли в сторону Ли Юэ через тропу океанидов. Она точно туда не сунется. — Надеюсь, что это не наше последнее приключение, — фыркнул Венти, но согласился.       Тропа океанидов была давно заброшена, никто не рисковал подходить к ней слишком близко, однако добраться до неё тоже было непросто. Венти доверял чутью Чжун Ли, но это не отменяло того факта, что они были одни в чужой стране, вынужденные идти по незнакомым дорогам, сохраняя надежду на то, что у них получится выбраться. Земли Гидро Архонта были опасны, если в Сумеру самая страшная опасность исходила из пустыни, то здесь стоило опасаться топей.