Dao ren he shen

      Моракс медленно плыл вперед, походя на огромную лодку с праздника двойной пятёрки. Венти лениво лежал на нем, держась за шею так, чтобы не упасть в воду, но и не напрягая рук. После всех пережитых событий он действительно сильно устал. Моракс устал тоже, но его тело больше лежало на воде, чем двигалось, да и использовать магию в своём истинном облике было куда как проще.       Мысли дракона блуждали глубоко под водой, там, откуда они чудом вырвались. Жемчужина, песня, океаниды — всё это казалось ему сном, но рана от стрелы жгла, напоминая о реальности.       Жемчужина была уничтожена. Это была страшная потеря, всё нутро Моракса сковывало холодом от таких мыслей, но в тоже время, его более разумная часть понимала — так даже лучше. То, что мертво — должно лежать в недрах земли или на самом дне океана, где никто и ничто не растревожит эту древнюю рану. Быть может, океаниды причинят им проблемы, но скорее всего они ничего не сделают — они хотели, чтобы никто не получил эту силу и её теперь действительно никто не получит.       Больше мыслей об утраченной реликвии Чжун Ли волновали мысли об едва не утраченном разуме и о том, что он натворил, поддавшись перламутровому сиянию силы рода. Он едва не убил Венти. Он бы действительно убил его — в этом нет сомнений, драконья кровь кипела и жаждала власти и теперь, когда наваждение прошло, Моракс ощутил себя вернувшимся в разоренный дом солдатом.       Моракс боялся говорить, он боялся знать того, что скажет Венти, но, конечно, этот разговор рано или поздно произойдёт. Захочет ли теперь Барбатос вообще смотреть в его сторону? Имеет ли Моракс теперь сам право на то, чтобы желать этого? Драконы не нападают на свою пару, они защищают семью и род до последнего, так говорила птица юга, так говорила ему собственная кровь.       Земля показалась почти под утро. Долгий путь по воде, но что куда более страшно — путь собственных мыслей под водой, истощил дракона. Выбравшись на сушу, Моракс огромной змеей расстелился на холодном песке, чувствуя невыносимую усталость. — Я поищу что-нибудь поесть и разожгу огонь, отдохни пока, — произнёс Венти, ласково проводя тонкой ладонью по длинной острой морде. Моракс был таким огромным в своём истинном облике. Одни его зубы были длинной с пальцы барда. А его голова. Да весь Венти был ростом с пару голов Гео лорда. И всё же, последний дракон завораживал.       Моракс приподнял голову, тоскливо смотря Барбатосу в глаза. Ночные мысли совсем извели его, и хоть метатель каменных копий никогда не был трусом, сейчас ему было невыносимо смотреть в это прекрасное лицо. — Мы потом поговорим о том, что случилось, Чжун Ли, — ответил Венти, легонько щёлкнув дракона по носу. — Ты всю ночь плыл, пока я отдыхал. Теперь моя очередь побегать и позаботиться о тебе. Просто поспи, ладно? — Хорошо, — слова давались с огромным трудом. Драконий язык и рот не были приспособлены для человеческого языка, по крайней мере того, на котором говорили в Тейвате.       Убедившись, что Моракс собирается немного подремать, Барбатос призвал лук, отправляясь на охоту. Он немного соврал, сказав, что отдыхал всю ночь, на самом деле он много и долго думал обо всём, что с ними произошло за последнее время. Он думал о том, как едва не потерял дорогого человека и чуть не погиб сам, думал о странном благословении, о драконьих песнях и жемчугах. Думал о том, что жесткая грива Моракса щекочет лицо, но как приятно прижаться к нему, пока темнота воды и небес окружает со всех сторон.       Им нужно было о многом поговорить, о том, что случилось там, под водой и что произошло в более глубоких субстанциях — в них самих за это долгое и такое странное путешествие на запад. Казалось, что, когда ноги Венти пересекали болотистые топи и высокие горы, он был совершенно другим человеком. Тогда он был потерянным богом, который давно наплевал на венцы и короны, решив довериться людям и их пути, это его и спасло. Сердце Бога, конечно, придавало ему солидное могущество, только со времён падения Каэнриаха, а до него едва ли не с самой войны архонтов, это могущество ни разу ему не пригодилось. Венти был самым молодым из первоначальной семёрки, но также он был тем, кто знал — новый мир нужно строить не копьями и мечами, а как-то иначе, словами, песнями и простёртыми к небу руками, что обнимают, храня эту невыносимо прекрасную хрупкость жизни.       Теперь же он был… Венти и сам не знал кем именно, но что-то в нём преобразилось. Он стал кем-то совершенно отличным от того, кем был до этого, не лучше и не хуже, просто другим. И этот другой немного пугал его, но больше волновал своим таинственным молчанием.       Набрав достаточно хвороста и собрав небольшую горсть грибов, Барбатос вернулся к спящему дракону. Даже лежа на песке Моракс производил величественное зрелище. От вида его первозданной мощи перехватывало дыхание. В голове возникал образ прошлого — как этот огромный каменный зверь поднимается высоко в небеса, исполненный горделивым величием и силой и как огромные острые валуны, градом копий обрушиваются на землю, меняя её рельеф. И всё же… это тоже уже был не тот самый дракон, что годами смотрел напряженно и затаившись. Моракс изменился, давно и невозвратно и он продолжал меняться и это не могло не радовать. Старый упертый воин, который не понимает силу будущего — будущего без властителей, без небесного острова, без ничего, о котором, Венти, безусловно догадывался, сменялся любопытным, мудрым и на удивление человечным существом. Удивительно. Сейчас, смотря на этого огромного зверя, лишённого всякой человеческой черты, бард ощущал, что под толстой кожей — броней бьется сердце того, кого можно назвать больше человеком, чем богом или кем-то ещё. Как же так получилось, что два древних существа, собрав худую суму, отправились в путь по земле, а ушли в дорогу по тонкой грани небес, где среди перьев и мерцающих во тьме ночи камней, спало что-то человеческое.       Любовь. Венти никогда не думал о ней так, как думал сейчас. Она казалась ему очаровательной, даже забавной, несомненно, сильной, но совершенно недостижимой. Ни один Бог так и не познал это чувство в полной мере, оно пряталось за желанием, за милосердием или гневом, за жалостью и жаждой, но то, что зрело у него внутри, не было ничем из того, что Барбатос знал до этого. Он чувствовал — это была любовь, та самая, о которой он пел скабрезные песни и в тавернах, про которую шутил, но которая будила в нём любопытство. — Надеюсь твоя магия поможет нам развести огонь, — хмыкнул Венти складывая ветки в кучку, засыпав середину листьями.       Моракс поднялся, взяв с берега подходящий камень. Несколько раз он глубоко чиркнул крепкими когтями по поверхности камня, отчего десятки искр разлетелись в разные стороны. С трудом, но сухие листья запылали. Было странно наблюдать за некой неловкостью в движениях и действиях дракона. Он так давно не использовал своё настоящие обличие, что казалось, будто бы он вовсе разучился им пользоваться. Это показалось Венти забавным, но он не решился озвучивать это вслух.       Сначала Моракс как будто попытался сесть на задние лапы, вытягиваясь во всю огромную длину, но потом, словно передумав, лёг на землю, обвив огромный и тяжёлый хвост вокруг задних лап. Дракон явно выражал сильную степень беспокойства. — Понимаю, что этих грибов едва хватит на один зуб, но чем богаты, — произнёс Барбатос, поджаривая на длинной тонкой палке грибы. — Если честно, я вообще понятия не имею, где мы. Точнее, я примерно знаю в какой мы части, но это слишком… неточно. Местные ветра пришли с восточного моря, что омывает Инадзуму, но воздух здесь совсем иной. Мы гораздо дальше на восток от Инадзумы. Восточнее и, вероятно, южнее. В любом случае, дорога домой будет очень долгой. — Мне хватит сил пересечь океан по воздуху, — с трудом произнёс Моракс. — Конечно, но мне проще ориентироваться на Инадзуму, поэтому, если устанешь, думаю Эи не будет слишком против. — Не думаю, что жители Инадзумы оценят такое соседство. — О, думаю они были бы в восторге. Ты прекрасен в своем истинном воплощении. Моракс уставился на него своей огромной мордой. Венти не понимал, что он сейчас чувствует, но золотые глаза долго смотрели на него, словно бы пытались заглянуть в душу. — Ну, вообще-то, это так. Людям всегда нравились драконы, а культура Инадзумы во многом походит на культуру Ли Юэ. Кроме того, драконы — это истинные властители Тейвата и смотря на тебя, понимаешь это. Твоя каменная броня, способная выдержать жар вулкана и самые острые лезвия мечей и… — Ты увлёкся, — отозвался Моракс. — Жар вулкана — явно не для меня. — Не порть поэтический образ, ящерица, — фыркнул Венти, легонько стукнув дракона по морде. — Думаю люди были бы точно в восторге. Но… ты вроде бы как мёртв, так что не стоит порождать слухи. Венти протянул Мораксу палку с поджарившимися грибами, но дракон отвернулся. — Эй, я вообще-то старался! — возмутился бард. — Этого слишком мало чтобы насытиться, но достаточно чтобы раздразнить аппетит. Ешь сам.       Барбатос тоскливо посмотрел на несколько грибных шашлычков, признав после некоторых колебаний, что Мораксу виднее. Еды было мало даже на одного, но привыкший к бесконечным дорогам и лишениям бард легко смирился с этим. Покончив с трапезой, Венти поднялся с камня, на котором сидел, обходя Моракса по кругу. — Покажи свою лапу, — попросил бард. — Она в порядке. — Тогда покажи. Я знаю, насколько эти стрелы могут быть острыми. — Моя броня переживала кое-что похуже твоих стрел, — несмотря на то, что интонации в голосе дракона практически не читались, было видно, что такие разговоры раздражают его. Раненная лапа, конечно же, болела, стрелы Венти были необычайно острыми и разрушительными, но эта боль была заслужена им. Он заслужил кое-что гораздо хуже, и забота Барбатоса раздражала.       Дракон с нежеланием показал лапу, кровь давно остановилась, смытая солёной водой мирового океана, но рана выглядела плохо — рваной воспалённой материей, пересекающая внешнюю часть кисти. Венти осторожно прикоснулся к ней, словно бы извиняясь. Он хотел сказать о том, что не винит Моракса и что ему жаль, но что-то его останавливало. — Что ж, по крайней мере она на месте, — неловко отшутился бард. — Нужно поискать ночлег. — Не нужно, я готов к полёту, — возразил Моракс. — Ты плыл всю ночь, — заметил Венти. — Я готов к полёту, — громче повторил дракон, слегка обнажая клыки. Что ж, похоже в истинной форме Чжун Ли не собирался придерживаться правил приличия. Венти кивнул, пусть делает как знает, быть может, они нарвутся на архипелаг или ещё какой-нибудь остров и при необходимости смогут отдохнуть.       Моракс позволил барду забраться себе на шею, устроившись между рогов, так дракон будет хорошо его слышать, и не будет переживать, что Барбатос свалился в темное море где-то по дороге. Конечно, поездка на ком-то вроде Моракса просто не могла быть комфортной, его чешую была похожа на отполированные прибоем камни, а жесткая грива не казалась мягкой травой, но выбирать не приходилось.       Венти крепко ухватился за гриву, чувствуя, как огромный зверь поднимается на задние лапы. Всё тело Моракса сжалось, словно пружина, для полёта требовалась огромная сила и контроль. Драконы не умели летать с рождения, сотни лет у них уходило на то, чтобы овладеть своей магией, научиться понимать ветер, слушать собственное тело и кровь.       Стремительный взлёт — словно выстрел из арбалета. От хлынувшего потока ветра растрепались волосы, чёлка забарабанила кончиками по глазам. Многострадальный берет был потерян уже давно, а будь бы он на темноволосой макушке — то его точно бы унесло в темное море, словно пушинку. Да что говорить о берете, Венти бы самого унесло в море, не вцепись он в гриву Моракса со всей силы.       Выровнявшись на огромной высоте, Моракс замедлился, неспешно продвигаясь вперёд. Словно огромный летающий змей или те самые дирижабли из Фонтейна, он легко покачивался в воздухе, двигаясь на северо-запад. С высоты полёта дракона, мелкие острова и камни сливались с бушующим морем, весь мир превратился в воду и ветер и между ними только два живых существа, молчаливо смотрящих куда-то за линию стёртого двумя стихиями горизонта.       Моракс лениво прикрыл глаза, наслаждаясь полётом. Его жесткие гребни рассекали воздух, как рассекает волны форштевень корабля. Тяжелый хвост как огромный штурвал помогал повернуть всё тело, пока холодный и острый воздух небес обжигал нос. Тело пело, пело от наполнившей его магии, от долгожданной свободы вне клетки человеческого облика, пело от скользящих по чешуе бликов солнца. Давно забытое чувство охватило его и он, забыв о том, что проделывает путь не один, легко нырнул в гущу облаков, как ныряет в воду летучая рыба.       Венти едва не слетел с массивной шеи дракона, повезло что он не успел задремать, иначе купаться бы ему сейчас в море. Хотелось обидеться, но ощущение чужой радости коснулось его, заставляя бледные губы тронуться в лёгкой улыбке. Моракс радовался полёту словно ребёнок.       Большую часть пути они оба молчали. Венти не знал, как начать свой разговор, понимая, что Моракс вряд ли поможет ему с этой сложной задачей. Моракс вообще никогда не начинал важные разговоры, он просто молчал, злился и закатывал глаза, а потом внезапно в тебя уже летит огромный камень и лицо Гео Лорда искажается такой яростью, что кажется, будто ты как минимум раскопал могилу его предков. Так было всегда — Моракс был просто невыносим, в своём упорстве и не желании признавать некоторые вещи. Вот и сейчас, Венти знал, если не начать — эта ситуация просто осядет между ними и выстрелит в самый не подходящий момент в будущем. — Ты знаешь, — с трудом начал Барбатос, отчаянно подбирая правильные слова. — Мы с тобой столько всего видели, в таких ситуациях были… то, что произошло этого не меняет. О, я знаю, что ты сейчас начнёшь мне возражать, но я тебя прошу, послушай, ладно? Мне это тоже не просто говорить, я никогда не думал столько о себе и о мире вокруг нас. — Я слушаю, — отозвался Моракс, напрягаясь. Казалось, что это невозможно, но сидеть на его жесткой чешуе стало раза в два неприятнее. Венти тяжело вздохнул, ладно, никто не говорил, что это будет легко. — Я много думал обо всём что с нами произошло, как эта дорога изменила меня. Мне казалось забавным, вспомнить прошлое, пройтись по знакомым и новым местам со старым другом. Раньше мы никогда не были сильно близки, наверное, мы были слишком далеки друг от друга, но я всегда знал, что на тебя можно положиться. Да и не хотелось снова отправляться в одинокое путешествие, хотелось чего-то другого, я и сам, пожалуй, не знал чего. Просто подумал, эхе, было бы хорошо взять с собой этого старого придурка и поговорить о прошлом. Наверное, я просто хотел, чтобы меня кто-то понял, не путешественник, что исчезнет из нашего мира, как только найдёт сестру, не кто-то из новых богов, а ты, тот, с кем мы стояли у истоков, когда война закончилась. Ты точно понимаешь, о чем я думаю. — Мне бы этого хотелось, — отозвался Моракс. — Да, мне тоже. Но я к чему вообще. Я думал, это будет весёлое приключение, одно из многих, ну знаешь, как в этих человеческих книгах, где два рыцаря отправились искать свою судьбу и славу. Но чем больше я смотрел на тебя, чем больше вспоминал и видел заново, тем сильнее что-то менялось во мне. Ты мне всегда нравился, но это не было чем-то кроме как восхищением перед старшим сильным союзником, но потом. В какой-то момент мне показалось, что под твоими каменными гребнями и острой чешуей, которая, между прочим, очень больно впивается мне сейчас в одно место, скрыто что-то такое… сказать сердце будет глупо и банально, но именно это я и хочу сказать. Я не ожидал увидеть тебя с этой стороны, зайти дальше, глубже, ощутить это… Ты понимаешь о чём я, Моракс? — Да, — гулко ответил дракон, чувствуя невыносимое напряжение в теле. — И я зашёл. И все эти последние месяцы, и поцелуй в Мондштадте и неловкость, странная людская неловкость. Откуда она? Мы же даже не люди, чтобы стыдиться своих тел, а ты и вовсе огромная летающая ящерица, уж без обид. — Ещё один такой эпитет и будешь добираться вплавь, — фыркнул Моракс, но его напряжение заметно ослабло. Что ж, шутки сработали и сидеть вновь стало более приемлемо. — Извини, у меня онемели ноги и если ты меня сейчас скинешь, то я сразу пойду ко дну, — начал паясничать Венти. Всегда с ним так, стоило зайти на тему серьёзных разговоров и из его рта сыпались шутки за шуткой. — Я очень близок к тому, чтобы это проверить. Но я тебя слушаю. — Да я, собственно, всё сказал. Мы пережили много странного и это повлияло на нас. Но если ты винишь себя за случившееся — то ты ещё больший дурак, чем я думал. — Венти… — Нет, подожди. Ты серьёзно думаешь, что это что-то меняет. Серьёзно? Ты был не в себе, я даже не уверен, что там точно произошло. Я знаю тебя, Моракс. Ты иногда просто невыносим, но только потому, что привык жить войной, а не словами. Ты защищал то, что должен был защищать. Да и вот что скажи, только очень честно. Ты бы винил меня, если бы это я был на твоём месте? — Нет, — после очень долгого молчания ответил дракон. — Тогда и не вини себя. И даже не думай говорить, про какие-то исключения и прочую ерунду. Ты действовал так, как тебе говорили твои инстинкты, как в тебе говорила твоя природа. Ты рожден чтобы сражаться и защищать, и ты сражался и защищал. — Я … — Нет, вот сейчас правда закрой рот и просто подумай над моими словами, без всего того, что ты хочешь сейчас сказать в качестве оправдания. Просто давай помолчим, ладно? Я не виню тебя и говоря откровенно, меня больше интересует считаешь ли ты меня своей парой или нет. — Ты ужасен. — Приму это как положительный ответ, — фыркнул Венти, легонько похлопав дракона по шее.       Этот неловкий разговор не был для него лёгким. Но всё, что должно было быть сказано — уже прозвучало и теперь они просто должны были обдумать это. Точнее Моракс, Венти уже давно всё обдумал и решил, но Чжун Ли слишком рационализировал всё, что с ним происходило и подолгу взвешивал все возможные за и против, словно продавец на базаре. Моракс просто не мог принять эту природу чувств, запершись слишком глубоко в своём прошлом. Но Венти знал это и терпеливо ждал.