Рабство

Утро началось паршиво. Накрапывал дождь и я поняла, что никто так и не удосужился проверить крышу. Растолкав Рубрума, я помчалась искать течи, в первую очередь в комнате, где хранилось зерно, а во вторую над каминным залом, где сохли грибы и травы. На удивление, воды почти не было, только промокла одна порция грибов, их я оперативно перевесила, а под течь подставила ведро. Уж что-что, а справляться с болезнью вы-нас-топите я умею практически профессионально, сказывается многолетний опыт. В поисках лестницы я перерыла практически все неотмытые комнаты, пока наконец не наткнулась на нужную. Лестница была, конечно, старая и скрипучая, зато не гнилая. Теперь где тут дверь на чердак... – Держи. На реку сегодня не идём. Люк в потолке видел? Рубрум только ошалело кивнул. – Где? Раб кивнул на виднеющуюся в конце коридора ручку под самым потолком. – Молодец! Устанавливаем лестницу, открываем люк, давай шевелись, это срочно! Рубрум ещё не проснулся, но уже оперативно ускорился, открыв проход наверх. Расценив, что доски гнилые, я полегче, да и падать если что невысоко, я полезла на чердак. Вау, как всё хорошо сохранилось! Кроме вон того куска крыши. Чем бы таким это закрыть, чтобы не капало, пока мы от другого дома кусочек отковыриваем?.. Не придумав ничего лучше, я организовала экспедицию по добыче куска потолка с самой ободранной крыши из окружающих. Этого звания удостоилась крыша пустого здания, расположенного по диагонали от нашего. Там же обнаружились аналоги болтов и гаек, правда, как их прикручивать намертво непонятно. Гаечного ключа мы не нашли. Позже этим же утром у меня с большим трудом, но получилось приспособить нашу добычу к крыше так, чтобы не только не текло, но и не капало. Я даже успела это сделать до того, как пришло время разносить людям воду. Это успех! Только подходя к колодцу, я сообразила, что небо само позаботилось сегодня о воде, так что я лишь прошлась, проверила, что всё в порядке, и бочки полны, и мы сразу пошли к коровам. Работы в поле сегодня не было: слишком сыро, а потому мы были предоставлены сами себе. Подхватив то же снаряжение, что и вчера, мы отправились в лес, стараясь придерживаться того же маршрута. Мы быстро промокли и я опасалась, что это плохо кончится. – Запомни хорошенько: один чих, и мы уходим домой, греться. Мы не можем сегодня работать долго без вреда для здоровья, так что будь внимателен к себе. Дрова всё равно надо будет сушить, это не очень эффективно. Нам ещё есть, чем заняться сегодня и дома. Ты меня понял? – Да, хозяйка. Рубрум выглядел слишком виноватым, не к добру. И всё же, сбор ягод – чрезвычайно увлекательное занятие. Я искала ежевику с таким азартом, что забывала её есть, да и плевать, всегда можно заняться этим дома. Когда я заметила, что начинает вечереть, я собрала несколько пучков ежевичного листа, чтобы добавлять их в чай. К сожалению, как делать чай из листьев я не знаю, но нам, думаю, и так сойдёт. Ягод получилось много, в дополнение к тому бочонку, что мы собрали в прошлый раз, ещё два бочонка с горкой. Не думаю, что стоит варить всё, лучше есть ягоды сейчас, витамины. Рубрума на месте не оказалось. Наверное, он сейчас дома или в пути. Я занесла домой свою добычу, крикнула, чтобы он не выходил, я сама всё принесу, и сходила в лес, подобрать наши пожитки и смотать верёвку. Вернувшись, я насторожилась. Ягоды были ещё в коридоре. Он же не отходил от верёвки в лесу? Не заблудился? Нет, он бы не пошёл в дикий лес с пустыми руками, а вещи все у меня. На сердце стало тревожно. Он не мог пойти за водой? Нет, ведро – вот оно. Вещи попадали на пол. Я побежала проверять каждую комнату, где он мог быть. Рубрум нашёлся в каминном зале, без сознания и горячий, как уголёк. Я немедленно притащила вниз зимнюю одежду. Раздела его и укутала, после и сама разделась и укуталась. Разожгла камин, уложила его на тряпичную постель как можно ближе, растёрла тряпицей мокрые волосы, натянула свою шапку. Подумала. Чёрт, нужна вода, без этого никак. – Потерпи чуть-чуть, хорошо? Я сейчас, я быстро, мой хороший. Переоделась снова в рваньё, но сухое. Вытряхнула в бочку чёртовы ягоды, сбегала за водой. Опять промокла, но это не так важно, главное, вскипятить воды. Пока котелок стоял на огне, я растёрла в обшарпанной миске ягодное пюре. Немного посуды нашлось в той же кладовой, что и лестница. Рубрум застонал. – Водички, знаю, сейчас будет водичка, потерпи, солнышко. Вода в котелке наконец закипела. Я плеснула немного в миску, добавила холодной, размешала. Отвар из ягод на грани между тёплым и горячим. Поставила миску рядом и посадила его так, чтобы он опирался на меня. – Пей, ну же. Когда его губ коснулась вода, он стал жадно пить, всё ещё находясь в мареве температурной горячки. Я напоила его так ещё пару раз, пока он не уснул. Он начал потеть, это хорошо, но сбить температуру было бы не лишним. Я положила ему на лоб мокрую тряпицу и он блаженно улыбнулся. Я, наконец, успокоилась и потрогала свой лоб тоже. Ох... Я сварила часть ягод и листьев в котле, пила это сама и давала пить Рубруму. Не умея писать, я оставила несколько монет (всё,что у нас было) рядом с ведром, нарисовала углём на обрывке ткани вымя и оставила там же. Если я слягу, а Рубрум сможет достать парное молоко, будет хорошо. Будет... шанс. Если он поправится. Но его температуру я немного сбила... Или это я стала горячее? Я злобно посмотрела в окно и прошептала: – Ты никого из нас не получишь. Смерть насмешливо постукивала по стеклу своими костлявыми пальцами, ожидая возможности нас забрать. Котелок стоял у камина. Я подкинула ещё дров и легла, закутавшись и прижавшись к Рубруму. В надежде, что каждый из нас сможет открыть глаза. Перед глазами стояла картина: остывший прогоревший очаг и два бледных мертвеца посреди комнаты, полной испорченных припасов. Те, кто взял на себя слишком много, имея дерзость бросать вызов богу смерти. Горячие слёзы бессилия брызнули из глаз. Так, в слезах, уткнувшись носом в шубу Рубрума, я и заснула. Просыпаться не хотелось, но в губы настойчиво тыкалось что-то. Запах молока. Я приоткрыла губы и мне в рот капля за каплей, осторожно, полилось густое, жирное молоко. Горячо, но терпимо. Я вдруг поняла, что не чувствую меха шубы. В испуге я дёрнулась вперёд, пытаясь ухватиться за ускользающее видение моего человека, но в итоге чуть не расплескала молоко, если бы не ловкость рук... С металлическими браслетами! – Рубрум! Из горла вырвался невнятный сип, накатила болезненная слабость. – Тише, тише, хозяйка, я здесь. Попейте ещё немного, вам нужно попить. Успокоившись, я облокотилась на его грудь и послушно выпила молоко. По ощущениям, меня температурило, но пик болезни уже миновал. – Вы очнулись, очнулись... Он гладил меня по голове одной рукой и обнимал другой. Мне показалось, что на волосы что-то капнуло. – Вам нужно поспать, чтобы восстановить силы. – Как ты? Голоса не было, и сип получился очень слабым, но он услышал. Услышал и расплакался, как ребёнок. Я высвободила руку из тёплых обьятий шубы и, извернувшись, огладила его мокрую щёку. Его тоже ещё температурит. – В-вы должны думать о себе, а не о рабе. Глупый упрямый раб принёс болезнь в этот дом, чуть не погубил свою хозяйку. Раб виноват, а вы... Палец прижался к его губам. – Чшшш... Выпей... молока. Обними меня. И поспим. А потом... Поговорим. Бог смерти отступил, нам нужен отдых после его... кхахк кха кха... визита. – Молчите, хозяйка. Рубрум посмотрел на меня так умоляюще, что мне оставалось лишь улыбнуться. Он подкинул ещё дров в огонь, под моим пристальным взглядом выпил молока, обложил меня тряпицами с тех сторон, где не грел камин и, после требовательных постукиваний по лежанке, всё же устроился рядом. Я нахмурилась и похлопала совсем рядом с собой. "Ближе!" Рубрум придвинулся совсем близко и обхватил меня рукой в рукаве поверх шубы. Я завозилась. Нет, хочу по-другому! Хочу сплести тепло наших тел, чтобы бороться с недугом действительно вместе, а не просто рядом. Я вынула руки из рукавов, и положила подолы шуб в два слоя, чтобы было теплее. Подняла воротник себе и ему. Он был пунцовым то ли от жара болезни, то ли от близости наших тел. Плевать. Я сплела наши ноги. Его были холодными, как лёд: тёплых носков ещё не было. Чувствуя, как они медленно отогреваются, я обняла его как горячего плюшевого мишку и мгновенно провалилась в сон. Рубрум был таким красным, что из ушей едва не шёл пар. Хозяйка обнимает его. Хозяйка. Обнимает. Его. Конечно, как предмет, его не должно это волновать, но он испытывал невероятное смущение напополам с восторгом. Наверное, он сломался. Или нет? Если бы тут был дрессировщик, он бы всё объяснил глупому рабу. Может, спросить у хозяйки? Слово хозяйки – закон. Но глупый раб не должен беспокоить хозяйку по пустякам. В голове прозвучал голос хозяйки: "Расскажи мне всё." Рубрум покраснел сильнее. "Хозяйке нравится, когда ты краснеешь." Хозяйка завозилась, Рубрум постарался унять бешено бьющееся сердце и мысли, которых у хорошего раба быть не должно. Хорошо то, что хочется хозяйке. Ей хочется обримать его, значит, это хорошо. Раб не должен портить настроение хозяйки своими глупыми домыслами, как в прошлый раз. Рубрум обнял хозяйку покрепче и уснул. Проснувшись на следующий день, я почувствовала, что болезнь практически полностью ушла. Я осторожно повернула голову и взглянула на Рубрума. Его волосы немного отросли со дня ярмарки и теперь разметались. Лицо выглядело умиротворённым и расслабленным. Беззащитным. Мои губы сами собой растянулись в улыбке. Но она померкла, когда взгляд упал на ошейник. Он не принадлежит себе. Он принадлежит мне. Я потянулась к полосе металла, но не стала дотрагиваться до неё, а вместо этого положила ладонь на его лоб. Он вздрогнул и открыл глаза. Выспался. Я улыбнулась. – С добрым утром, Рубрум. – Доброго вам утра, хозяйка. Как вы себя чувствуете? – Всё лучше. Но сегодня мы возьмём выходной и сварим ягоды, если они ещё не испортились. – Отдохните, хозяйка, я всё сделаю. – Я не буду нагружать себя сильно. Рубрум сокрушённо опустил голову, смиряясь. – Как будет угодно хозяйке. Мы умылись и перекусили подогретым чаем и ягодами. Молоко осталось на вечер. Потом мы перебрали ягоды, выкидывая гнильё и насекомых, и засыпали в котёл первую порцию. Рубрум не дал мне давить ягоды толкушкой (он сделал её между делом, обрезав с небольшого бревна кору, вырезав ручку и дополнительно немного сгладив края. Работа грубая, но нам многого не надо.) и подавил их сам. Он также подтащил к камину чистый бочонок и попросил обязательно позвать его, когда придёт пора переливать изделие из котла в бочонок. Пока же я помешивала варенье, а он перебирал следующую порцию ягод. Неожиданно, он вернулся без них. – Хозяйка, у нас гости. Жена кузнеца. Он подошёл ближе и прошептал: – Осторожно, хозяйка, она недобро смотрела на вас по утрам. – Спасибо, я знаю об этом. Проводи её сюда. Рубрум лишь кивнул в ответ. – Для меня лестно принимать вас в своём скромном жилище. Чем обязана такой чести? Женщина презрительно дёрнула уголком рта, когда услышала "скромное жилище" в отношении этого богом проклятого места. – На улице только и разговоров о том, куда вы так внезапно пропали, даже не прислав вещь с запиской. Я единственная знаю, где вы живёте, вот и пошла выяснить. А вы тут, оказывается, в добром здравии, варите свои колдовские зелья. – Ах да, припоминаю. Ваш муж поделился с вами местоположением моего дома, не сумев сдержать язык за зубами и двух суток, – я презрительно изогнула губы. – Мой муж тоже знает? Ах да, тот случай... Как он вообще мог сохранить жизнь такой нечисти как вы?.. Он пообещал вам хранить это в тайне?! Безумец! – Не вините его, он, пожалуй, более религиозен, чем вы. Жена кузнеца задохнулась от возмущения. – Я нечисть? Возможно. Тогда убейте меня. Я подошла к ней и протянула подобранный тут же нож. Она скрестила руки на груди. – Тебе не подбить меня на грех! Убивать хозяина в его же доме претит божьим замыслам. Я пожала плечами, выкинула нож в сторону и вернулась к помешиванию варенья. В коридоре у Рубрума от облегчения подкосились ноги. Только вера в то, что хозяйка знает, что делает, и рабская покорность, не позволили ему ворваться и выхватить нож у кого бы то ни было. Это было опасно, хозяйка, зачем вы так?! – И как же вы узнали, где мой дом? Жена кузнеца смутилась. – Я проследила за вами на следующий день. Вы поздно возвращались домой и не заметили бы даже медведя, если бы он встретился вам по пути. Я вспомнила этот день. И правда, устала тогда, как собака. – Насчёт того, что мы "в добром здравии", вы погорячились. Я внезапно приболела, проведя слишком много времени под холодным дождём, и вещь сломалась в тот же день по той же причине. К счастью, бог смерти отступил этим утром, и я решила сварить собранные тогда ягоды. Быть может, так они сохранятся дольше. Этим я и занимаюсь, можете отведать, если желаете. – Я не буду есть колдовское варево на проклятой земле, я не дура! – Как угодно. Я вернусь к работе завтра, возможно, с вещью. Что-то ещё? Жена кузнеца нахмурилась. Её раздражало, что котлу с каким-то варевом уделяют больше внимания, чем ей. Но сказать было нечего. – Нет. – Приятно было побеседовать с вами. Проводи гостью! Рубрум будто вырос из-под земли. – Прошу, следуйте за мной. – Я знаю дорогу, не беспомощная. Жена кузнеца злобно взглянула на раздражающую её вещь. У них нет денег даже на плохонького раба, а эта нищая ведьма каким-то образом получила себе этот предмет! Красивый! Бесит. Рубрум отшатнулся, когда она промчалась мимо, едва не толкнув его на пол. Я чуть заметно улыбнулась. – Закрой дверь и приходи сюда. Пора переливать. Ежевика уварилась, так что варенья получилось два бочонка, а не три. Остальные ягоды мы съели на ужин с молоком, в кои-то веки почувствовав сытость. Глаза слипались, так что мы не стали спорить с собственным организмом и сразу легли спать. В обнимку. Засыпая, я чувствовала, как Рубрум тихонько поглаживает меня по спине. Меня никто никогда не гладил по спине... Может, только в далёком-далёком детстве... Приятно... Проснувшись утром, я понадеялась, что не проспала. Подняв голову, встретилась глазами с Рубрумом. Почему-то накатила волна смущения. – Почему ты не разбудил меня? Сама не понимаю, почему спросила шёпотом. – Время ещё есть. – Ты уверен? – Когда я смотрю на хозяйку, мне кажется, что на это можно потратить всё время мира. Щёки обожгло жаром. Рубрум несмело улыбнулся, заметив, что хозяйке понравилась эта глупость из его головы. Я же завороженно подумала, что за эту улыбку я готова обменяться с ним ролями. – Пора вставать. – Как угодно хозяйке. На разнос воды мы не опоздали. Женщины заплатили нам за половину пропущенных дней, а мы заполнили до краёв практически пустые бочки. Умотались месить ногами холодную грязь, но в коровнике прибрались и животных почистили. Хозяйские дети стали относиться к нам более благосклонно, поняв, наконец, что если мы не убираемся в хлеве, это делают они, причём бесплатно. В поле трава была мокрой насквозь, да и на зиму запасов хватало, так что можно было выбирать возможность получше для сбора. Потому мы снова направились в лес. Я заметила, что ягоды скоро пройдут, так что имеет смысл приостановить пока заготовку дров. Рубрум, ожидаемо, согласился. Как оказалось, работает он гораздо быстрее и эффективнее, я почти завидую. Мы стали обирать ежевичник, обходя его в разные стороны и Рубрум довольно быстро скрылся из виду. Позже я увидела, что он возвращается с полупустым мешком (мы сделали мешки из тряпиц и распорки из веток, так что ягоды не должны были мяться). Причём шагал он абсолютно бесшумно. Во взгляде читался испуг и облегчение, что я нашлась. – Хозяйка, вам нужно уходить, сейчас же и очень тихо. Я уберу верёвку, идите. – Что случилось? – Медведь. Медленно приближающийся треск веток внезапно обрёл смысл. – Будь осторожен. Я поспешила домой. Лишь бы зверь не залёг в спячку поблизости! Не хотелось бы схлестнуться с ним в смертельной битве. Как там Рубрум, выбрался ли? Боязно теперь отпускать его по дрова, а пойти вместе он вряд ли позволит... Он разве не должен был уже прийти? Я вздрогнула, когда дверь открылась, ожидая увидеть потоки крови, израненного медведем Рубрума, изрубруманного ранами медведя... Бррр. Что-то фантазия разыгралась. Кажется, пора просыпаться. Хм, просыпаться?.. Я открыла глаза, практически лёжа в ежевичнике. Рубрум тряс меня за плечо. – Хозяйка! Хозяйка, очнитесь! Мы победили, мы смогли! "Победили? Кого? Императора? И что это на Руби за обноски?" – Кого? – Медведя! Вы очень предусмотрительно поступили, что поставили капкан заранее, хозяйка! Он задержал зверя и я его одолел! Я оглянулась. В голову огромного медведя был воткнут наш топор. Его лапа торчала в капкане. Верно, так всё и было. Глупые мысли испарились из головы. – У нас теперь много медвежатины, хозяйка! Мы будем есть мясо! Я радостно улыбнулась. Какие мы молодцы! Рубрум помог мне подняться и собрать не пострадавшие при падении ягоды. Я пошла относить ягоды домой, а Рубрум вытащил топор из туши, чтобы нарубить для волокуши больших веток. Когда я отошла достаточно далеко, улыбка пропала с моего лица. Мы не брали с собой топор. Мы не брали с собой капкан. Рубрум – маг. Почему мы должны победить Императора? Почему в видении на Рубруме были дорогие одежды, а Оковы были усыпаны драгоценностями? Почему у меня на руке был такой же браслет Оков, как и на его руках? Как два раба вообще могут победить самого Императора? Неужели Рубрум только что применил магию, чтобы обмануть меня? Или я попала в параллельный мир мультивселенной? Что, чёрт возьми, только что произошло? Меня била нервная дрожь. Стало страшно. Вот уж точно, лучшее – враг хорошего. Только что всё было в порядке и мы потихоньку делали свою жизнь лучше, как вдруг на нас свалилась тонна медвежатины и множество тонн вопросов лично на меня...